Р. Фраерман
ДИКАЯ СОБАКА ДИНГО
Борисовой
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
ТАНЯ.
КОЛЯ.
ФИЛЬКА, нанайский мальчик.
МАТЬ.
ОТЕЦ.
КОСТЯ, вожатый.
ФИЛЬКИН ОТЕЦ.
ЖЕНЯ.
НЯНЬКА.
АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА, учительница.
ПИСАТЕЛЬ.
НАДЕЖДА ПЕТРОВНА.
АРИСТАРХ АРИСТАРХОВИЧ.
ШКОЛЬНИКИ.
Действие 1
1.
Издалека пионерский горн. ТАНЯ выкапывает из земли вместе с корнями
несколько цветов саранок.
Появляется ФИЛЬКА. В руках у него очищенный от коры березовый прут.
ФИЛЬКА. Таня!
ТАНЯ обернулась.
Разве ты не слышала горна? Почему же ты не спешишь?
ТАНЯ. Сегодня родительский день. Мать моя приехать не может. Она в больнице на работе. И в лагере меня никто не ждет. А почему ты не спешишь?
ФИЛЬКА. Сегодня родительский день, и ко мне приехал из стойбища отец, я пошел его проводить до еловой сопки.
ТАНЯ. Разве ты уже проводил его? Ведь это далеко.
ФИЛЬКА (с достоинством). Нет. Зачем я буду его провожать, если он остается ночевать возле нашего лагеря у реки. Я выкупался за Большими камнями и пошел искать тебя. (Помолчал.) Но если ты не спешишь никуда, то постоим тут немного. Я угощу тебя муравьиным соком.
ТАНЯ (засмеялась). Ты уже угощал меня утром сырой рыбой.
ФИЛЬКА. Да, но то была рыба, а это уже совсем другое. Попробуй!
ФИЛЬКА воткнул свой прут в самую середину муравьиной кучи. Немного подождал.
Вытащил, стряхнул муравьев и показал Тане. Лизнул и дал попробовать Тане.
ТАНЯ (лизнула). Это очень вкусно. Я всегда любила муравьиный сок.
Шум отъезжающих машин. Горн.
Взрослые уехали… Послушай, уже строятся на линейку. Тебе бы следовало, Филька, прийти в лагерь раньше меня, потому что не посмеются ли над нами, что мы так часто приходим вместе?
ФИЛЬКА (с обидой прошептал). Вот уж про это тебе не следовало говорить!.. (Вскочил и убежал.)
И ТАНЯ побежала за ним.
КОСТЯ. Таня Сабанеева, на линейку надо становится вовремя. Смирно! На-право ровняйсь! Ощущайте локтем соседа.
Линейка. Горн. Флаг опускается. Дети отдают пионерский салют.
Филька, какой же ты пионер, если каждый раз делаешь себе из галстука плавки!.. Погоди, я уж поговорю с твоим отцом серьезно… А сейчас – прощальный костер.
Дети готовят костер. Наконец он вспыхнул.
Все расселись вокруг.
ФИЛЬКА. А мой отец встретил в лесу медведя…
ТАНЯ (перебила). Я родилась здесь, в этом краю и в этом городе, и нигде не бывала в другом месте, но всегда удивлялась, почему здесь так много говорят о медведях. Постоянно о медведях…
ЖЕНЯ. Потому что кругом тайга, а в тайге водится много медведей.
ТАНЯ. Филька, а ты можешь рассказать мне что-нибудь об австралийской собаке динго?
ФИЛЬКА. О дикой собаке динго я ничего не знаю. Хочешь, я расскажу о злых нартовых собаках, о лайках…
ЖЕНЯ. А скажи, пожалуйста, Таня, зачем тебе австралийская собака динго?
ТАНЯ не ответила, только вздохнула.
В это время к костру подошел человек. Он был с виду мал, носил кожаные наколенники, а на голове у него была берестяная шляпа. Он бросил в костер еловые лапы, и костер вспыхнул ярче. Дети вскочили на ноги.
ТАНЯ (закричала). Это Филькин отец – охотник! Он ночует сегодня тут рядом с нашим лагерем. Я его хорошо знаю!
Охотник подсел к Тане поближе, закивал ей головой и улыбнулся. Закурил медную трубочку с длинным мундштуком и предложил Тане, чтобы она тоже покурила.
Дети засмеялись.
ФИЛЬКА (строго). Отец, пионеры не курят, им нельзя курить.
ОХОТНИК удивленно покачал головой.
КОСТЯ. Ага, так это Филькин отец. Отлично! В таком случае я должен сообщить вам, товарищ охотник, что сын ваш Филька постоянно ест сырую рыбу и угощает ею других, например, Таню Сабанееву. А во-вторых, из своего пионерского галстука он делает себе плавки, купается возле Больших камней, что категорически было ему запрещено.
ФИЛЬКИН ОТЕЦ. Филька, я живу в стойбище и охочусь на зверя и плачý деньги для того, чтобы ты жил в городе и учился и был сыт. Но что же из тебя выйдет, если за один только день ты сделал так много зла, что на тебя жалуются начальники? Вот тебе за это ремень, иди в лес и приведи сюда моего оленя. Он пасется близко отсюда. Я переночую у вашего костра.
ФИЛЬКА взял ремень и ушел в тайгу.
ТАНЯ (про себя). Разве этот костер, тайга, олень, который бродит в лесу – все это не лучше австралийской собаки динго?.. Зачем она мне, эта дикая собака динго?... И почему так хочется плыть по реке и почему так хочется в жизни перемен?
2.
Танин дом. Шум подъехавшей машины. Голоса: «До свидания, Таня!»
ТАНЯ с рюкзаком и цветами входит во двор. Оглядывается.
На крыльцо выходит НЯНЬКА. Походит к ТАНЕ, обнимает ее.
НЯНЬКА. Какая ты черная стала, не лучше твоего Фильки. А мамы-то ведь нету дома. Ждала, ждала – не дождалась, на работу ушла. Одни, значит, мы с тобою остались. Хочешь, самовар поставлю? А то поешь чего? Уж не знаю, чем они вас там в лагере кормят.
ТАНЯ. Нет, я не хочу есть… Надо бы цветы пересадить…
НЯНЬКА. Осень, Таня… Какие теперь цветы?
ТАНЯ. Но, может быть, саранки постоят еще немного. А если засохнут, то все же корни их будут в земле… (Положила рюкзак на крыльцо. Вырыла в земле ямок и посадила саранки.)
Появился ФИЛЬКА.
ФИЛЬКА. Таня! Отец подарил мне настоящих ездовых собак!
ТАНЯ. Этого не может быть. Ты обманываешь меня. Когда же он успел это сделать? Ведь мы вместе приехали сегодня в город.
ФИЛЬКА. Нет, это правда. Он привел их в город еще три дня назад и держал у хозяйки в сарае. Он хотел мне сделать подарок… Это почище австралийской собаки динго!..
ТАНЯ. Я знаю этих собак отлично… И это все-таки не дикая собака динго! Хороший у тебя отец, Филька.
ФИЛЬКА. Да, я его люблю, когда он не дерется.
ТАНЯ. А разве он дерется когда-нибудь?
ФИЛЬКА. Очень редко, а лишь тогда, когда бывает пьян.
ТАНЯ. Вот как? (Покачала головой.)
ФИЛЬКА. А твой разве никогда не дрался? И где он у тебя? Я его никогда не видел.
ТАНЯ. Никогда он не дрался.
ФИЛЬКА. Тогда ты должна любить его.
ТАНЯ. Нет, я не люблю его.
ФИДЬКА. Вот как! Почему?
ТАНЯ (нахмурилась и внезапно покраснела). Я его не знаю совсем.
ФИЛЬКА. Он разве умер?
ТАНЯ медленно покачала головой.
Так где же он?
ТАНЯ. Далеко, очень далеко. Может быть, за океаном.
ФИЛЬКА. В Америке, значит?
ТАНЯ кивнула головой.
Я угадал, в Америке?
ТАНЯ медленно повела головой справа налево.
Так где же он? (Он ничего не понимал.)
ТАНЯ. Ты знаешь, где Алжир и Тунис?
ФИЛЬКА. Это я знаю. В Африке. Он, значит, там?
ТАНЯ (печально покачала головой). Нет, Филька. Ты знаешь, есть такая страна – Маросейка.
ФИЛЬКА. Маросейка? Должно быть, красивая страна Маросейка.
ТАНЯ (тихо). Да, Маросейка, дом номер сорок, квартира пятьдесят три. Он там. (Захватив рюкзак, уходит в дом.)
ФИЛЬКА. Маросейка… Может быть, это остров, который я за это лето забыл? Эти проклятые острова никогда не держатся в памяти!.. (Убежал.)
3.
ТАНЯ вошла в дом, подошла к умывальнику, чтобы вымыть руки, включила воду.
Вода льется. ТАНЯ стоит, задумавшись. Входит НЯНЬКА.
НЯНЬКА. Чего балуешься? Всю воду выпустила! Или не жалко тебе маминых денег? Ведь мы за воду деньги платим!
ТАНЯ. Извини, нянечка…
НЯНЬКА. Растешь ты, как я погляжу, быстро. Вот уж пятнадцать скоро, а все никак в свое положение не придешь. Думная ты уж очень.
ТАНЯ. Это что же значит? Умная?
НЯНЬКА. Да не умная, а думаешь много, отчего и подуравей выходишь. Иди, иди, сухие чулки надень.
ТАНЯ сняла туфли, подошла к кровати и засунула руки под подушку, чтобы
согреть их. И почувствовала какую-то твердую бумагу.
ТАНЯ. Что это? (Вынула из-под подушки письмо, немного измятое, читанное уже несколько раз.) От отца… (Положила письмо на постель и, босая, прошлась по комнате, потом спрятала его обратно под подушку и снова прошлась по комнате. Потом взяла и прочла.) «Дорогая Маша, я писал тебе уже несколько раз, но, должно быть, письма мои не доходят: ведь вы так далеко живете – совсем на другом конце света. Моя давнишняя мечта наконец исполняется – меня назначили на Дальний Восток. Буду служить как раз в вашем городе. Вылетаем на самолете втроем – с Надеждой Петровной и Колей. Его уже приняли в вашу школу, в тот же самый класс, где учится Таня. Ты ведь знаешь, как дорог нам с Надей этот мальчик. Во Владивостоке сядем на пароход. Ждите нас первого числа. Подготовь, прошу тебя, Таню. Мне страшно тебе признаться, Маша, как я виноват перед ней, не в том, что мы с тобой разошлись, что все так случилось в жизни: у тебя, у меня, у Нади. Не в этом я виноват перед Таней. Хотя заботы о ней никогда не покидали меня, с первого дня ее рождения, но я так редко писал ей, так часто о ней забывал. Да и она мне тоже очень редко писала. И даже в тех редких письмах, когда она только научилась писать, когда рука ее с трудом выводила по три слова на одной странице, я находил как бы осуждение себе. Она меня совсем не знает. Как мы с ней встретимся – вот что меня немного страшит. Ведь ей было только восемь месяцев, когда мы с тобой расстались. У нее были такие беспомощные ноги, и пальцы на них были не больше горошин, и руки с красными ладонями. Я так хорошо это помню…». (Опустила письмо.) А я ничего не помню!.. (Она посмотрела на свои ноги, на руки. И горько заплакала. А поплакав, ощутила успокоение и радость.) Ведь это же отец приезжает! (Легла на кровать. Но тут же вскочила, разбросала подушки.) А все-таки я ненавижу их! (Выскочила на крыльцо.)
На крыльце сидит ФИЛЬКА с атласом на коленях.
ФИЛЬКА. Нет такой страны Маросейки! Есть далекая страна Марокко, есть остров Майорка. А Маросейка это не остров, не полуостров, не материк. Зачем ты обманываешь меня?
ТАНЯ (смотрела на Фильку и не видела его). Молчи, молчи, Филька. Все равно не люблю.
ФИЛЬКА. Разве я обидел тебя чем-нибудь? (Но увидев слезы Тани, он хлопнул ладонью по атласу и воскликнул.) Есть такая страна Маросейка! Есть! Этот проклятый атлас никуда не годится. Он совсем неполный. Я отлично помню, как учитель говорил нам о ней.
ТАНЯ (только теперь услышала Фильку). Филька, это я не о тебе говорила. Я говорила о другом мальчике, которого зовут Коля. Ты прости меня.
ФИЛЬКА. Если это о другом, то ты можешь его не любить. Мне это все равно. Однако почему ты его не любишь?
ТАНЯ (помолчала). Как, по-твоему, Филька, должен человек быть гордым или нет?
ФИЛЬКА (твердо). Должен. Но если это гордишься не ты, а Коля, то совсем другое дело. Тогда вспомни обо мне, если потребуется тебе крепкая рука, или аркан, которым ловят оленей, или палка, которой я научился владеть хорошо, охотясь в тайге за дикушами.
ТАНЯ. Но ведь ты его совсем не знаешь, за что же ты будешь его бить?
ФИЛЬКА. Но я знаю тебя.
Появилась МАТЬ ТАНИ. Поднимается на крыльцо.
ФИЛЬКА, прижав атлас локтем, убежал.
ТАНЯ. Мама!
МАТЬ (обняла ее). Я торопилась домой… Я соскучилась по тебе, Танюша.
Они зашли в комнату. МАТЬ увидела смятую постель, разбросанные подушки и письмо на кровати, вынутое из конверта.
(Тихо.) Ты прочла это без меня, Таня?
ТАНЯ безмолвно опустила голову.
Ты должна быть рада, Таня.
ТАНЯ (после паузы). Мама, этот мальчик мне брат?
МАТЬ. Нет. Он чужой. Он племянник Надежды Петровны. Но он вырос у них, и папа любит его и жалеет, потому что у мальчика нет ни отца, ни матери. Папа – добрый человек. Я всегда говорила тебе об этом.
ТАНЯ. Значит, он мне чужой, он мне даже не брат… (Опустила голову еще ниже.)
МАТЬ (тихим движением подняла ее лицо и поцеловала два раза). Танюша, милая, мы с тобой обо всем поговорим… Ты встретишь их, Таня, и увидишь сама. Отец будет рад. Ты ведь пойдешь на пристань, правда?
ТАНЯ. А ты, мама?
МАТЬ. Я, Таня, не могу. Ты ведь знаешь, мне всегда так некогда.
ТАНЯ (обняла ее). Мама, я люблю только тебя. Я буду всегда с тобой. Ни с кем никогда, никого мне не нужно. Я не пойду их встречать.
4.
Раннее утро. ТАНЯ тихо спускается с крыльца, срывает саранки. Посмотрела на темные окна дома и вышла через калитку.
5.
Звенит школьный звонок. ТАНЯ подходит к дверям класса.
ТАНЯ. Что ж, они не приехали… (Постояла, тряхнула головой.) Ладно, забудем все!.. (И вошла в класс.)
Ее встретили криками: «Таня! Таня!.. К нам! К нам!... С нами садись!»
ФИЛЬКА сделал на парте стойку, хотя вид у него был печальный.
ТАНЯ села за парту с Женей. ФИЛЬКА пристроился сзади.
В класс вошла учительница АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА. Она поднялась на кафедру и тотчас же сошла с нее.
АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА. Если четыре крашеные доски могут возвысить человека над другими, то этот мир ничего не стоит. Ребята! Сегодня праздник – мы начинаем учиться, и я рада, что снова с вами, снова буду вашим классным руководителем – вот уже который год. Все вы выросли за это время, а я немного постарела… У нас новые ученики…
ТАНЯ замерла, что не прошло незамеченным для Фильки.
Вадик Годило-Годлевский, Саша Борщ и Коля Сабанеев. Коля Сабанеев появится попозже.
Два мальчика встали и сели. ТАНЯ вздохнула с облегчением.
ЖЕНЯ. Это твой брат?
ТАНЯ непонятно тряхнула головой.
АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА. Итак, мы начинаем занятия. Я надеюсь, что за лето вы ничего не забыли.
ФИЛЬКА громко вздохнул.
Что ты вздыхаешь, Филька?
ФИЛЬКА (поднялся). Я встал на рассвете сегодня, чтобы написать своему другу письмо, и отложил его в сторону, потому что забыл, какие знаки нужно поставить в таком предложении: «Куда ты утром так рано уходила, дружок?»
АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА. Плохо, если ты забыл. (Посмотрела на Таню, которая сидела с опущенным взглядом, и приняпа этот взгляд за желание избежать ответа.) Таня Сабанеева, не забыла ли ты, какие знаки препинания нужны в этом предложении?
ТАНЯ (про себя). Неужели даже Филька так жесток, что ни на минуту не дает мне забыть того, что всеми силами я стараюсь не помнить? (Поднялась.) В предложении, где есть обращение, требуется запятая или восклицательный знак.
АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА (Фильке). Вот видишь, Таня отлично помнит правило. Ну-ка, иди к доске, напиши какой-нибудь пример, в котором было бы обращение.
ФИЛЬКА вышел к доске, посмотрел на Таню, которая сидела с опущенным взглядом, чуть заслонившись рукою. Он взял мел и написал на доске:
«Эй товарищь, больше жизни!»
Филька, Филька, все ты забыл, решительно все! Какие уж там запятые! Почему ты слово «товарищ» пишешь с мягким знаком?
ФИЛЬКА. Это глагол второго лица.
АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА. Какой глагол, почему глагол?!
ФИЛЬКА. Конечно, глагол второго лица. «Товарищ! Ты, товарищ, что делаешь?» Отвечает на вопрос «что делаешь».
Громкий хохот прошел по классу. И когда ФИЛЬКА взглянул на Таню, она уже смеялась громче всех остальных. ФИЛЬКА, чуть ухмыльнувшись, стряхнул со своих пальцев мел. Он был доволен. АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА с недоумением смотрела то на Фильку, то на смеющийся класс.
6.
МАТЬ и ТАНЯ, обнявшись, сидели на крыльце.
МАТЬ. Какой далекий путь лежит между нами! Значит, они не приехали.
ТАНЯ молчала.
А где твои саранки? Они ведь не растут под Москвой. Отец очень любил наши цветы, и мне хотелось, чтобы ты поднесла их ему.
ТАНЯ ничего не ответила.
Он добрый и хороший человек.
ТАНЯ шевельнулась.
Ты хотела что-то сказать мне?
ТАНЯ. Если он добрый человек, так почему же он оставил нас?
МАТЬ отодвинулась, точно острый камень попал ей случайно под локоть.
ТАНЯ, мгновенно почувствовав жестокость своих слов, стала целовать лицо и руки матери.
Мама, я больше не буду. Не надо. Как хорошо, что они не приехали к нам! Разве нам плохо вдвоем? А что цветы… Я посажу другие! И во дворе у нас будет красивее во много раз!.. Мама!..
Слышно, как кто-то пытается открыть калитку.
МАТЬ. Таня, кто-то не может открыть! Открой же. Наверное, из больницы прислали.
ТАНЯ (подошла к калитке). Вам кого нужно? К доктору? Вы больной?
Перед ней стоял высокий и веселый человек. Он был в сапогах, в шинели полковника и ни о чем не спрашивал, а только смотрел ей в лицо и улыбался. Она открыла калитку, он вошел.
Он подался немного вперед, будто хотел поцеловать мать. Она отступила назад и протянула только руку. Он покорно принял ее и подержал в своих ладонях.
Другой рукой МАТЬ показала на Таню. Он повернулся так быстро, что скрипнули ремни его портупеи. Он и ей протянул свои большие, широко открытые ладони. ТАНЯ шагнула к нему.
Он обнял ее, поцеловал в лоб, прижал ее голову к себе.
ОТЕЦ. Ты такая большая. Тебе бы следовало принести цветы. А я принес конфеты. (Он сунул руку в карман, чтобы вытащить из него коробку, но она застряла. Он долго рвал, мял ее пальцами, прежде чем вытащил. И протянул коробку Тане.)
ТАНЯ взяла ее, но не знала, что с ней делать. Положила на крыльцо.
МАТЬ покачала головой, взяла коробку и ушла в дом.
(Обнял Таню еще раз. Он был возбужден и говорил громко, все время напряженно улыбаясь.) Как жаль, что тебя не было на пристани! Мы с тетей Надей ждали тебя. Правда, мы немного задержались на пароходе. Коля заболел малярией. Пришлось ждать санитаров… И представь, какая-то девочка положила ему цветы на носилки. Это были саранки, которых я не видел много лет…. Ему так хотелось, чтобы это была ты! Но тебя не было.
ТАНЯ поднесла руку к виску.
Ты что, Таня?
ТАНЯ. Папа, не говори так громко. Я очень хорошо тебя слышу.
ОТЕЦ (помолчал). Я знаю, что ты на меня сердишься, Таня. Но ведь мы будем большими друзьями, правда?
ТАНЯ. Пойдемте пить чай. Вы хотите чаю?
ОТЕЦ. Ого! Вот ты у меня какая! (Сжал ее плечо.)
ТАНЯ (поправилась). Пойдем к нам пить чай, папа. Ведь я еще не привыкла, папа.
7.
Они встретились на улице на рассвете.
ТАНЯ. Ты чего так поздно? С вечера червей не накопал?
ФИЛЬКА. А ты попробуй накопай их в городе! Еще не поздно, как раз придем.
ТАНЯ. Удочку мою взял?
ФИЛЬКА. Взял.
ТАНЯ. Ну что, пойдем? Чего ждать?
ФИЛЬКА. А Коля?
ТАНЯ. Ах да, Коля!... (Поморщилась.) Сколько его ждать?
ФИЛЬКА от холода дует себе на руки.
Вот какой он, этот Коля, есть!
Не спеша, выходит КОЛЯ с удочкой на плече.
КОЛЯ. Простите, пожалуйста, я запоздал. Вчера меня затащила к себе Женя. Она тоже показывала мне разных рыб. Только она их держит в аквариуме. А есть красивые рыбки. Одна совсем золотая, с длинным черным хвостом, похожим на платье. Я загляделся на нее. Так что простите уж меня, пожалуйста.
ТАНЯ (задрожала от гнева). «Простите, пожалуйста!» Какая вежливость! Ты бы лучше не задерживал нас. Из-за тебя мы прозевали клев.
ФИЛЬКА. Мы еще не прозевали клев, время есть. Это наверху светло, а на воде еще не видно поплавка. Зачем же ты сердишься?
ТАНЯ. Я потому сержусь, что не люблю очень вежливых. Мне всегда кажется, что они меня хотят обмануть.
ФИЛЬКА щелкнул на зубах серой.
КОЛЯ. Что это?
ФИЛЬКА. Это пихтовая смола. Ты можешь достать ее у китайца, который торгует на углу липучками. За полтинник он даст тебе целый кубик серы.
КОЛЯ. А что такое липучки?
ФИЛЬКА. Э! все ты хочешь сразу узнать!
КОЛЯ. Хорошо, я узнаю после. Я нигде не видел, чтобы жевали пихтовую смолу. Но не благодаря ли этому обстоятельству у вас всех здесь такие белые зубы? Эта сера хорошо очищает их.
ТАНЯ. Ах, благодаря этому обстоятельству отстань от меня!
КОЛЯ (помолчал, усмехнулся, потом повторил). Да, благодаря этому обстоятельству.
ФИЛЬКА. Почему вы ругаетесь всегда – и тут, и в классе? А я вам вот что скажу: перед охотой ссориться – так лучше оставаться дома. Так говорит мой отец. А он знает, что говорит.
КОЛЯ (пожал плечами). Я не знаю… Я никогда не ссорюсь с ней. Но всегда она. А между тем отец говорит, что мы должны быть друзьями.
ТАНЯ. Это не обязательно, что говорит отец…
ФИЛЬКА. Нет, я не согласен. Мой отец охотник, он говорит со мной мало. Но все, что скажет, - правда.
КОЛЯ. Вот видишь, даже Филька, твой верный Санчо-Панса, не согласен с тобой.
ТАНЯ (насмешливо). Почему же он Санчо-Панса? Уж не потому ли, что ты недавно прочел «Дон-Кихота»?
КОЛЯ (спокойно). Нет, «Дон-Кихота» я прочел давно, но потому хотя бы, что он всегда носит твои удочки и копает для тебя червей.
ТАНЯ (кричит). Потому что он в тысячу раз лучше тебя! Филька, не давай ему червей!
КОЛЯ (пожал плечами). И не надо, я сам накопаю и место найду для себя. Не надо мне твоих червей! (Ушел за камни, сел на мостки.)
ФИЛЬКА. Что тебе нужно от него? Зачем ты к нему пристаешь? Я сижу с ним в классе на одной скамейке рядом и знаю: никто тебе про него ничего дурного не скажет. И я не скажу. Я не видел в нем гордости, хотя он учится лучше других, даже лучше тебя. Я сам слышал, как он говорил по-немецки с учительницей немецкого языка и говорил по-французски. А ведь в классе об этом никто не знает. Так что же ты хочешь от него?
ТАНЯ не ответила, прошла к мосткам, села рядом с Колей.
ФИЛЬКА отошел подальше. Там они сидели долго.
КОЛЯ (встал, потянулся). Я так и знал, что ничего не выйдет. Несносно это глядение на воду, хочется от этого спать. Уж лучше, как Женя, держать этих глупых рыб в аквариуме!
ТАНЯ. Уж, конечно, они глупые, если принимают за воду обыкновенное стекло.
КОЛЯ усмехнулся.
Все, я больше не буду ловить! Я пойду домой.
КОЛЯ. Тогда и я пойду.
ТАНЯ. Не ходи за мной!
КОЛЯ. Но ты придешь к нам обедать? Ведь сегодня выходной. Папа будет ждать тебя. Он скажет, я тебя обидел.
ТАНЯ. Вот ты чего боишься!
КОЛЯ. Нет, ты не так поняла меня. Я ведь папу люблю, а он будет огорчен. Я не хочу его огорчать, не хочу, чтобы и ты его огорчала. Вот что ты должна понять.
ТАНЯ. Молчи, я отлично тебя поняла. Я не приду сегодня обедать. Я больше никогда к вам не приду! (Убежала.)
КОЛЯ смотрит ей вслед.
КОЛЯ. Странная девочка Таня… Разве можно удивляться тому, что она сделает или скажет?
8.
Квартира отца. Обед. Входит ТАНЯ и садится молча на свое место.
ОТЕЦ (радостно). Таня! Ты пришла? А Коля сказал, будто ты не придешь сегодня. Вот так славно! Ешь хорошенько! Тетя Надя сделала сегодня для тебя пельмени. Посмотри, как Коля их ловко их слепил.
ТАН упорно смотрела на отца, на стены, на дружеские руки Надежды Петровны, протягивающие ей то хлеб, то мяса, а на Колю взглянуть не могла.
Она сидела, низко склонившись над столом. НАДЕЖДА ПЕТРОВНА поставила перед ней тарелку с пельменями.
КОЛЯ тоже сидел на своем месте, согнувшись, вобрав голову в плечи. Однако губы его морщились от усмешки.
КОЛЯ. Папа, зачем ты рассказал Тане, что я слепил эти пельмени? Теперь она и вовсе не будет есть.
ОТЕЦ (с тревогой). Вы разве ссоритесь, дети?
КОЛЯ. Что ты, папа! Мы никогда не ссоримся. Ты же сам говорил, что мы должны быть друзьями.
ОТЕЦ. Ну, то-то!
КОЛЯ (перегнувшись через стол к Тане, шепотом). Кто же это говорил, что сегодня не придет обедать?
ТАНЯ (громко). Я вовсе не пришла обедать. Я не хочу есть.
ОТЕЦ (растерянно). Как же ты не хочешь есть?
ТАНЯ. Нет, нет, я нисколько не хочу есть!
ОТЕЦ. А пельмени?
ТАНЯ. Нет, спасибо, я уже пообедала с мамой.
КОЛЯ (насмешливо). Не предлагай ей, папа, в третий раз. Она все равно не будет есть.
ОТЕЦ (с сожалением). Что же, не хочет, не будет. А напрасно, пельмени такие вкусные!
Все, кроме Тани, едят. Пауза.
ТАНЯ (вдруг). Папа, а верно, что селедки в море соленые? Так говорил мне Коля. Он вовсе не признает зоологии.
ОТЕЦ. Что такое? Не понимаю.
КОЛЯ (изумился, но изумление быстро исчезло, посмотрел спокойно на Таню, с легкой усмешкой). Да, не признаю. Что это за наука? У собаки четыре ноги и хвост.
ТАНЯ. А что же ты любишь?
КОЛЯ. Математику люблю… Если две окружности имеют общую точку, то… Литературу люблю, это наука нежная…
ТАНЯ. Нежная… (С презрением.) А что это за наука: «Осел увидел соловья»?
ОТЕЦ. Дети, не говорите глупостей, я вас перестаю понимать.
Стали убирать со стола. НАДЕЖДА ПЕТРОВНА протянула руку за Таниной тарелкой.
ТАНЯ невольно придержала тарелку рукой и тотчас прокляла свою руку.
НАДЕЖДА ПЕТРОВНА. Ты что? Может быть, пельмени оставить тебе?
ТАНЯ. Нет, нет, я только хотела дать собаке несколько штук. Можно?
ОТЕЦ. Сделай милость, отдай хоть всю тарелку, ведь это все твое.
ТАНЯ, нацепив на вилку несколько штук уже холодных пельменей, вышла на крыльцо.
Присев на корточки, она съела их один за другим, омывая слезами каждый.
Вышел ОТЕЦ.
Что с тобой, родная Таня? Какое у тебя горе? (Он прижал к себе Таню.) Скажи мне, что с тобой, Таня? Может быть, я помогу. Расскажи, чему ты бываешь рада, о чем грустишь и о чем думаешь теперь?
ТАНЯ обняла его за шею и замерла.
9.
В классе. КОЛЯ отвечает урок.
КОЛЯ (заканчивает чтение).
И сердце бьется в упоенье,
И для него воскресли вновь
И божество, и вдохновенье,
И жизнь, и слезы, и любовь.
АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА. Отлично, Коля!
ЖЕНЯ (с места). А Коля был в Михайловском!
АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА. Вот как? Это очень интересно.
КОЛЯ. Да. Мне было десять лет, когда мы с папой приехали туда.
АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА. И что тебе там запомнилось?
КОЛЯ. Да я не все помню…
АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА. Расскажи нам о том, что ты помнишь.
КОЛЯ. Мы были на могиле Пушкина рано утром, когда еще не было никого из экскурсантов… Было тихо-тихо, только внизу под горой ехала телега… Я не запомнил ни парка, ни домика Пушкина, а только его могилу…
Дети внимательно слушали его. Одна ТАНЯ, казалось, не слышит его.
Она смотрела в окно.
АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА. Таня Сабанеева, о чем ты думаешь?
ТАНЯ (с трудом оторвала взгляд от окна и встала). Сегодня в доме культуры танцы. Я думаю о танцах.
АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА (покачала головой). Ты не обманешь меня своей дерзостью. Почему ты не слушаешь на уроке? Что ты молчишь?
ТАНЯ. А он рассказывает неинтересно.
АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА. Это неправда. Он рассказывает хорошо. Мы все слушаем его с удовольствием. Разве ты была когда-нибудь в Михайловском и видела могилу Пушкина?
ТАНЯ (дрожащим голосом). Мой отец меня туда не возил!
АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА. Тем более тебе следует слушать.
ТАНЯ. Я не буду его слушать.
АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА. Почему же?
ТАНЯ. Потому что это не относится к уроку литературы.
АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА. Бог знает что ты говоришь! Передашь отцу, чтобы он пришел ко мне завтра.
ТАНЯ (тихо). Я передам матери, она придет…
АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА (подошла к ней, прикоснулась рукой к ее плечу). Пусть никто не приходит. Я прощаю тебя на этот раз. Ты думаешь не то, что говоришь. А ведь ты всегда была справедлива. И что с тобой, мне непонятно.
ЖЕНЯ (обернулась к Фильке, шепотом). Таня просто в него влюблена.
ФИЛЬКА толкнул ее в спину.
АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА (Тане). Чего ж ты стоишь? Садись.
ТАНЯ. Разрешите мне сесть на другую парту?
АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА. Разве с Женей тебе неудобно сидеть?
ТАНЯ. Нет, удобно, но это дерево в окне всегда развлекает меня.
АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА. Садись. Какая ты, однако, странная!
ТАНЯ пересела на заднюю парту.
Садись и ты, Коля. Я тебе ставлю «отлично».
КОЛЯ. Разрешите мне сесть на место Сабанеевой Тани?
АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА. Да что это с вами, дети? Хорошо, садись.
КОЛЯ сел рядом с Женей. Звонок на перемену.
10.
На перемене. ФИЛЬКА раздает всем пихтовую смолу. Только Жене не дал ничего.
ЖЕНЯ. Что же мне ты не даешь серы?
МАЛЬЧИКИ. Филька, не давай девчонкам серы!
ФИЛЬКА. Нет, отчего же? Я дам ей самый большой кусок. Пусть только подойдет ко мне.
ЖЕНЯ подошла. ФИЛЬКА вынул из кармана пакетик, сделанный из бумаги,
и осторожно положил ей в руку.
ЖЕНЯ. Ты даешь мне слишком много… (Она развернула бумажку. В пакете сидел маленький мышонок.) Ай-ай-ай! (В ужасе бросила его.)
Девочки завизжали и бросились врассыпную. Мальчики захохотали.
ТАНЯ (сердито). Вы что, с ума сошли? Он же погибнет! (Подняла мышонка, подула на него.)
ФИЛЬКА (посмотрел за кулисы). Кто-то приехал сюда. Не здешний.
Появился ЧЕЛОВЕК в сибирской шапке из лисьего меха и в дорожной дохе.
ЧЕЛОВЕК. Скажите, дети, как попасть к директору?
Все отступили назад.
Почему же вы молчите? (Тане.) Проводи меня ты, девочка.
ТАНЯ оглянулась, полагая, что он говорит другой.
Нет, ты, девочка, ты, с серыми глазами, у которой мышонок.
ТАНЯ. Пойдемте.
Они уходят.
КОЛЯ. Кто это?
ЖЕНЯ. Это, наверное, инспектор из Владивостока.
ФИЛЬКА. Это герой, честное слово! Я видел на его груди орден!
11.
Литературный кружок.
АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА. Послушайте…
Горные вершины спят во тьме ночной,
Тихие долины полны свежей мглой…
Нет, не то я хотела вам сегодня прочесть. Лучше послушайте вот что:
И он к устам моим приник
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный, и лукавый…
И…
Ах, дети, я так хочу, чтобы вы поняли, каким чудесным бывает слово у поэта, каким дивным смыслом наполнено оно! Ну, давайте, у кого что новенькое.
ЖЕНЯ. Я сочинила стихи про пограничников.
На границе тихо,
Значит, и тихо по всей стране.
Стоят в дозоре ребята,
Служат, как на войне.
Если кто-то вдруг захочет
К нам незваными прийти,
Пограничники в дозоре –
С ними, брат, ты не шути!
Ну, а мы живем спокойно,
В школе учимся, растем.
Пограничникам – спасибо,
Родину не подведем.
КОЛЯ. Ну что это за поэзия? Ужас!
ТАНЯ. Рассказ… «Маленький мышонок поселился в рукаве старой шубы, которая висела в кладовой. Он жил там долго, привык и полюбил свое жилище. Но однажды он почувствовал, что шубу сняли и куда-то понесли. Он не знал, что наступила зима и шубу вынесли но мороз. В первый раз в жизни мышонок из своего рукава увидел снег. «Ох, сколько сахару! А люди топчут его. Как им не стыдно?» И мышонок выпрыгнул из рукава. Бедный мышонок! Он провалился в холодный сугроб! Из теплого, уютного рукава! И мне страшно писать о дальнейшем». (И посмотрела на Колю.)
КОЛЯ молчал. Его молчание ТАНЯ сочла за похвалу и вспыхнула от счастья.
Но потом спохватилась и порвала свой рассказ и бросила обрывки в урну.
Вбежал ФИЛЬКА.
ФИЛЬКА. Это писатель к нам приехал! Который к директору пошел!
АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА. Да, он родился здесь и даже учился в нашей школе. Вечером с ним будет встреча.
ЖЕНЯ. Надо преподнести ему цветы. Так положено!
ТАНЯ. А где достать цветы? Где их взять зимой?
ЖЕНЯ. У нас дома, в горшках, распустились царские кудри.
ГОЛОСА. А у нас зацвели на окнах китайские розы!
- А у нас – фуксии!
- Фиалки! Герань!...
АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА. Очень хорошо. А кто же отдаст цветы писателю? Кто в большом школьном зале поднимется на сцену, пожмет писателю руку и скажет: «От имени всех ребят…»
ФИЛЬКА. Пусть это сделает Таня!
ДЕВОЧКИ. Нет, пусть это сделает Женя. Ведь это она придумала, каким образом собрать цветы.
МАЛЬЧИКИ. Нет, пусть это будет Таня!
А КОЛЯ молчал. И когда выбрали Таню, а не Женю, он прикрыл глаза рукой.
АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА. Хорошо, Таня, ты взойдешь на сцену, подойдешь к гостю, пожмешь ему руку и отдашь цветы. Скажешь ему то, что мы тут решили.
Они отошли с Таней.
ЖЕНЯ. Это удивительно, почему все же выбрали Таню Сабанееву. Я не говорю о себе – я не тщеславна, и мне это вовсе не нужно. Но лучше было бы выбрать Колю. Он куда умней ее. Впрочем, этих мальчишек очень легко понять. Они выбрали ее потому, что у нее красивые глаза. Даже писатель что-то сказал о них.
КОЛЯ (смеясь). Он назвал их только серыми. Но ты, Женя, всегда права. Они красивые. И ты бы, наверное, хотела, чтобы у тебя были такие глаза?
ЖЕНЯ. Вот уж чего не хотела бы, право…
АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА. До начала осталось немного. За цветами, быстро!
Все разбежались.
12.
ТАНЯ идет с букетом цветов.
ТАНЯ. Так вот она, справедливость! Вот настоящая награда за все мои обиды! Не кто другой, как я пожму руку знаменитому писателю и отдам цветы и буду смотреть на него сколько мне захочется. И когда-нибудь потом, много-много времени спустя – лет так через пять – и я смогу сказать друзьям, что видела кое-что на свете. (Подошла к зеркалу, подставка которой была уставлена чернильницами, тут же стояла бутылка с чернилами. Таня приблизила свое лицо к зеркалу. Вздохнула.) Ну, какие уж это глаза!...
Она отодвинулась от зеркала, подставка качнулась, и бутылка с чернилами покатилась, извергая черную жидкость. ТАНЯ пыталась ее поймать, но не поймала, а запачкала правую руку, до самого сгиба она была черна и ужасна.
КОЛЯ. Любопытно!
ТАНЯ резко обернулась.
Любопытно! Как ты теперь пожмешь руку писателю. Кстати, он уже пришел и сидит сейчас в учительской. Все собрались. Александра Ивановна послала меня за тобой.
ТАНЯ (протянула ему цветы). Возьми! Пусть поднесет Женя! У нее тоже хорошая память.
КОЛЯ молчит и цветы не берет. ТАНЯ повернулась и помчалась по коридору.
И увидела ПИСАТЕЛЯ. Он стоял у окна.
Товарищ писатель!
ПИСАТЕЛЬ обернулся.
Товарищ писатель, вы добрый?
ПИСАТЕЛЬ. Что тебе нужно, дружок?
ТАНЯ. Если вы добрый, то прошу вас, не подавайте мне руки.
ПИСАТЕЛЬ. Ты разве сделала что-нибудь плохое?
ТАНЯ. Ах нет, не то! Я хотела сказать другое… Я должна поднести вам цветы, когда вы кончите читать, и сказать от имени всех школьников спасибо. Вы подадите мне руку. А как я вам подам? Со мной случилось несчастье. Посмотрите. (И она показала свою руку.)
ПИСАТЕЛЬ (захохотал, притянул Таню к себе). Я сделаю так, как ты просишь. (Ушел, посмеиваясь.)
ТАНЯ, вздохнув, смотрела ему вслед.
13.
Актовый зал полон. ПИСАТЕЛЬ только что закончил читать, закрыл книгу. Бурные аплодисменты.
АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА кивнула Тане, ТАНЯ взбежала по ступенькам на сцену, в одной руке держа букет, вторую руку запрятав в карман. Она остановилась перед Писателем.
Он молчал и смотрел на нее.
ТАНЯ (слабым голосом). От имени всех пионеров и школьников…
ПИСАТЕЛЬ не дал ей закончить, широко раскинул руки, подбежал к ней, заслонил от всех и, вынув цветы из ее ладони, положил их на стол. Потом обнял ее,
и вместе они сошли со сцены в зал.
МАЛЕНЬКАЯ ДЕВОЧКА. Дядя, вы живой писатель? Настоящий?
ПИСАТЕЛЬ. Живой, живой.
МАЛЕНЬКАЯ ДЕВОЧКА. Я никогда не видела живого! Я думал, он совсем не такой.
ПИСАТЕЛЬ. А какой же?
МАЛЕНЬКАЯ ДЕВОЧКА. Я думала, толстый.
В это время КОЛЯ подошел к Тане, взял ее за испачканную руку.
ТАНЯ вскрикнула, оглянулась.
КОЛЯ (тихо). Таня, я так боялся за тебя! Я думал, что будут над тобой смеяться. Но ты молодец! Не сердись на меня, я прошу. Мне так хочется танцевать с тобой в школе на елке. (Он положил руку к ней на плечо, словно веселый танец уже начался.)
ТАНЯ смотрела на него в смятении. Вдруг нежная улыбка осветила ее лицо, наполнила глаза и губы. Она совсем забыла о своих обидах, и несколько секунд
ее перепачканная рука покоилась на его плече.
ФИЛЬКА подошел к ним и обнял обоих. Но беспечное лицо его на этот раз не выражало радости.
ФИЛЬКА. Помирились, значит.
ТАНЯ (отдернула руку, сняла с плеча Коли, опустила вдоль бедра). Что ты глупости говоришь, Филька! Он просто просил меня, чтобы я пригласила его к себе завтра на праздник. Но я не приглашаю. А впрочем, пусть приходит, если ему уж так хочется.
ФИЛЬКА. Да, да, завтра Новый год, я помню – это твой праздник. Я приду к тебе с отцом, он просил меня. Можно?
ТАНЯ (поспешно). Приходи. Может быть, у меня будет не скучно. (Коле, прикоснувшись к его рукаву.) Приходи.
ФИЛЬКА с силой протиснулся между ними, а за ним толпа детей широкой рекой разъединила их.
Действие 2
14.
Стол приготовлен. Елка наряжена. Нарядная ТАНЯ осматривает стол.
Входит МАТЬ, подходит к Тане, целует ее.
МАТЬ. С праздником тебя, Таня, с днем рождения. (Оглядывает ее.) Большая, большая!.. Будем ждать гостей. Скоро придет отец. И Надежда Петровна придет, я просила ее прийти…
ТАНЯ. Ах, лучше бы она не приходила!
МАТЬ. Почему же, Таня?
ТАНЯ. Не надо…
МАТЬ. Почему же все-таки, глупое ты дитя?
ТАНЯ (отошла к елке, поправила что-то на елке, про себя). А придет ли Коля? Я, кажется, обидела его снова. Зачем?.. Два слова, сказанные глупым мальчиком Филькой, замутили радость, убили добрые слова, готовые вырваться из сердца, остановили протянутую для дружбы руку…
Слышен скрип шагов и топот на крыльце.
МАТЬ. Папа пришел…
ТАНЯ. Коля пришел…
Входят ДЕВОЧКИ из класса. Раздеваются.
А Женя?
ДЕВОЧКА. У нее сегодня тоже елка. А танцевать у тебя можно?
ТАНЯ. Можно! Сегодня все можно!
Громкая музыка заполнила дом, как солнцем, залила его звуками.
Пришли ОТЕЦ и НАДЕЖДА ПЕТРОВНА.
ОТЕЦ (обнял Таню). С праздником тебя, Танюша.
НАДЕЖДА ПЕТРОВНА. С днем рождения, Таня. (Дарит ей торбасы и дошку, всю расшитую бисером.)
МАТЬ. А где же Коля?
ОТЕЦ. Вот упрямый мальчишка, ни за что не хотел идти с нами вместе. У меня, говорит, есть свой собственный подарок для Тани, я принесу его сам.
Пришли еще гости: одноклассники. Пришел и ФИЛЬКА с отцом. ТАНЯ встречала гостей и все время поглядывала на дверь. За ее спиной танцевали дети, и вместе с ними танцевал ОТЕЦ.
Он был очень весел сегодня и танцевал прекрасно, приводя детей в восторг.
МАТЬ. Посмотри же, Таня, ведь это отец танцует?
ТАНЯ. Да, я вижу, мама, он танцует очень хорошо. (Себе.) Где же Коля? У Жени?
ФИЛЬКА втащил Таню в круг, ей пришлось танцевать.
ОТЕЦ. Какие молодцы! Черт возьми, мы будем сегодня веселиться! Маша, у тебя есть вино? У меня есть еще для вас подарок, дети.
МАТЬ. Отец, не сходи с ума. Детям вино нельзя.
ОТЕЦ. Я знаю твердо только одно: детям нельзя есть волчьих ягод. Но вина – по капельке можно.
ВСЕ ДЕТИ. По капельке, по капельке можно!
НЯНЬКА вносит на большом подносе бутылку сладкого вина.
Вслед за ней вошел СОЛДАТИК с ведром.
ОТЕЦ. Фролов, дружок, покажем наш подарок детям. (Вытаскивает из ведра апельсины, раздает детям.)
ФИЛЬКА отдает свой апельсин отцу.
ОТЕЦ ФИЛЬКИ. Съешь его сам.. Он подарен тебе друзьями, и в нем не может быть никакого вреда. Но не будь он такой большой, я принял бы его за ягоду, упавшую с рябины на землю, и почистил бы им свою новую трубочку, на которой медь так быстро тускнеет от лесного тумана. Однако рябина у нас тоже бывает крупна перед морозом.
ФИЛЬКА сунул свой апельсин за пазуху и стал искать Таню.
ТАНЯ незаметно пробралась к дверям, накинула дошку и выскользнула на улицу.
Праздник продолжается. Никто, кроме Фильки, не заметил отсутствия Тани.
Входит КОЛЯ, раздевается.
КОЛЯ. А где же Таня?
ВСЕ. Где Таня?
КОЛЯ. Филька, ты знаешь, где Таня?
ФИЛЬКА покачал головой. И тут вошла ТАНЯ, вся в снегу.
При виде Коли она покачнулась.
ОТЕЦ. Таня, где ты была?
ТАНЯ. Я выходила на улицу подышать. У меня закружилась голова.
МАТЬ. Пойди приляг на мою постель.
КОЛЯ (подошел к Тане совсем близко). Подожди, я хочу показать тебе свой подарок. Я ходил за ним далеко к знакомому китайцу. (Протянул ей маленький аквариум, в котором плавала золотая рыбка, большая, с опущенным хвостом, похожим на длинное платье.)
ТАНЯ. Ты ходил за ней к китайцу? Это совершенно напрасно. Я не держу рыбок за стеклом на окне. Придется ее зажарить.
КОЛЯ (как будто не слышал слов Тани, только руки его ослабели, аквариум закачался, и несколько капель воды пролилось на пол). Няня, зажарьте эту рыбу с картошкой, Таня просит.
ТАНЯ. Да, да, зажарьте ее, няня. Она из породы карасевых, а они очень вкусны. (Подошла к папе.) Папа, мы будем с тобой сегодня много танцевать. Ты хорошо танцуешь.
И ТАНЯ танцевала и с отцом, и с матерью, и с мальчиками из класса.
Она смеялась и казалась очень счастливой. Устав от танцев, подошла к елке.
Там одиноко стоял ФИЛЬКА.
ФИЛЬКА. А завтра кто-то с Колей пойдет на каток.
ТАНЯ. Ты, что ли?
ФИЛЬКА. Женя.
ТАНЯ. А-а… (Схватилась за елку, она закачалась, упал шарик и разбился.) Что еще Коля просил сказать мне?
ФИЛЬКА. А я могу свечку съесть. (Снял горящую свечку с елки, задул ее и начал жевать.)
ТАНЯ (пришла в себя). Что ты делаешь, Филька? Может быть, это вредно?
ФИЛЬКА. Что ты, Таня, это вовсе не вредно! Это немного невкусно, но зато смешно. Правда, смешно?
ТАНЯ. Филька, ты что, плачешь?
ФИЛЬКА покачал головой.
Может быть, в эти детские свечи подмешивают какое-нибудь горькое вещество? (С силой отняла у него свечку.) Ты заболеешь, Филька! А ведь утром я хотела пойти с тобой в школу на спектакль.
Гости расходятся, прощаются.
ТАНЯ со всеми прощается, всем желает счастья. Обнимает отца, Надежду Петровну.
С Новым годом, Коля. Будь, друг, счастлив, и забудем об этой глупой рыбе.
Все разошлись. ТАНЯ осталась одна.
Каникулы… Или, может быть, в самом деле любовь, о которой без всякой совести говорит Женя?... Ну и пусть любовь… пусть… Но я буду с ним завтра танцевать на елке. И на каток я пойду. Постою там с краю за сугробом и посмотрю только, как они будут кататься. И может быть, у него на коньке развяжется какой-нибудь ремешок. Тогда я завяжу его своими руками. Да, я сделаю так непременно.
15.
ТАНЯ спешит к школе. Навстречу ей бегут дети.
ДЕТИ. Буран, буран! Никакого спектакля не будет!
ТАНЯ. Буран! А они на катке!
Идет АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА.
АЛЕКСАНДРА ИВАНОВНА. Буран! Возвращайся, Таня, домой. И скажи об этом всем, кого встретишь.
ТАНЯ. Я не боюсь бурана. (И она рванула на берег.)
КОЛЯ и ЖЕНЯ сидели на снегу.
(Жене.) Разве вы слепые? Скоро начнется буран. Александра Ивановна велела, чтобы все шли по домам.
ЖЕНЯ всхлипнула.
Что случилось?
ЖЕНЯ. Это все Коля устроил. Ему хотелось покататься со мной на коньках. Но мне страшно, здесь ветер.
КОЛЯ. Зачем ты врешь? Разве не тебе хотелось покататься утром?
ЖЕНЯ (сердито). А разве не ты просил Фильку сказать Тане, что мы утром придем сюда?
ТАНЯ, не слушая, с заботой склонилась над Колей.
КОЛЯ (держится за ногу, не в силах подняться, Жене). Уходи ты, глупая. Уходите вы обе, я останусь один.
ЖЕНЯ. Я пойду домой.
ТАНЯ. Уходи. Только зайди к Фильке и скажи, что мы здесь.
ЖЕНЯ. Нет, нет, я пойду прямо домой. Я боюсь, скоро начнется буран. (Закрываясь от ветра, побежала прочь.)
ТАНЯ (опустилась на лед перед Колей, стала развязывать шнурки на ботинках). Ты ушибся? Тебе больно?
КОЛЯ промолчал. ТАНЯ, дыханием грея руки, развязала шнурки.
Протянула ему руку. Он встал и снова опустился на снег.
(В страхе.) Ты сломал себе ногу?
КОЛЯ. Нет, я только слегка растянул себе жилу. Эта глупая Женя совсем не умеет кататься.
ТАНЯ. Что же мне делать? И мамы нет дома. Но если ты не можешь ходить, я на руках отнесу тебя до рыбацких домов. А здесь оставаться нельзя. Ты не знаешь наших буранов.
КОЛЯ. Я не боюсь ваших буранов. Уходи, если ты боишься.
ТАНЯ. Нет, я не бурана боюсь. Я боюсь за тебя. Я знаю, что это опасно, и останусь здесь с тобой. (Она села рядом и смотрела на него с нежностью, которую больше не хотела скрывать.)
КОЛЯ. Я должен быть дома. Я дал слово отцу. Ведь он не знает, где я.
ТАНЯ. Что же мне делать?
Буран приближается.
У нас есть время. У Фильки нарты, я пригоню их сюда. Я отвезу тебя домой! Только не бойся! Я быстро! (Укрываясь от ветра, побежала.)
И буран налетел. Все закружилось, завыло, снег полетел стеной.
ТАНЯ тащит нарты.
КОЛЯ. Мы погибнем! Что я наделал, Таня?
ТАНЯ. Коля, ты слышишь, мы никогда не погибнем! Только нельзя стоять на месте – занесет. Ты слышишь меня, Коля, милый?
КОЛЯ. Нет, нет, я не позволю тебе везти меня!
ТАНЯ. Мы спасемся! Тут близко! Скорее! Нельзя ждать!
Он опустился на нарту. ТАНЯ схватилась за веревку и потащила нарты за собой.
Ветер и сугробы не давали идти. Вдали выстрел из пушки.
Коля, ты слышал, пушка стреляет из крепости. Может быть, это нам подают сигнал? Помоги-ите-е! Коля, Коля, не засыпай! Надо двигаться, Коля! (Она заставила Колю подняться с саней. Обхватила Колю за пояс и, положив его руку к себе на шею, потащила его вперед.)
Выстрел прозвучал уже ближе.
Помоги-ите-е!
Из-за снега появился ОТЕЦ.
Папа, папа!
ОТЕЦ. Я здесь.
ТАНЯ (плачет отчаянно, толкая Колю к отцу). Он жив! Он жив! (Припала лбом к его коленям.)
ОТЕЦ (присел на корточки, сорвал с себя шинель и укутал прижавшимся к нему детей). Филька, Филька прибежал к нам.
ТАНЯ. Филька, Филька…
Появляются красноармейцы, как белые клубы снега.
ФРОЛОВ. Нашли! Я говорил, что найдем. Без того невозможно.
Из крепости раздался еще один выстрел.
16.
ТАНЯ заходит в школу. Бросив портфель на подзеркальник и сняв дошку только с одного плеча, взглянула на себя в зеркало. Она увидела толпу детей, которые читали газету. Она подошла ближе.
ЖЕНЯ (читает). «Школьные дела. В школе номер два творятся чудовищные безобразия. Ученица седьмого класса Таня Сабанеева в буран повезла кататься на нартах ученика того же класса Колю Сабанеева. Мальчик после этого пролежал в постели все каникулы. А ученик того же класса Белолюбский, прибежавший в крепость сообщить об этом отцу Коли, отморозил себе палец. Детей спасли наши славные пограничники. Но о чем думают учителя и пионерорганизация, допуская в школьной среде подобные затеи, опасные для жизни?»
ГОЛОСА. За такие дела ее следовало бы исключить из отряда!..
- Выбросить просто вон!
ТАНЯ. Что это значит?
Дети обернулись к ней, снова отвернулись и исчезли один за другим.
Только ФИЛЬКА остался.
Но ведь это все неправда!
Она опустила руки. Дошка соскользнула с ее плеча и упала на пол.
ТАНЯ не подняла ее.
ФИЛЬКА. Конечно, неправда. (Показал ей свой палец, обмотанный бинтом, сорвал бинт.) Мне вовсе не больно. Чего они выдумали, не знаю. Но ты послушай меня, Таня…
ТАНЯ. Что со мной теперь будет? (И схватившись за голову, бросилась прочь, чуть не сбив с ног учителя истории Аристарха Аристарховича.)
АРИСТАРХ АРИСТАРХОВИЧ (покачав головой, посмотрел ей вслед). Я вовсе не жалею, что сообщил об этом случае в газету. (Ушел.)
Дети снуют по коридору. Кто-то читает газету, кто-то раздевается.
Танин портфель и дошка валяются на полу, по ним ходят.
ФИЛЬКА опустился на колени, поднял портфель, но на дошке
крепко стоял толстый мальчик БОРЩ. КОЛЯ еще не успел раздеться.
БОРЩ (Коле). Я это могу тысячу раз повторить: надо выбросить твою Таню вон из отряда!
КОЛЯ (от гнева у него не хватило голоса, тихо). Ну, скажи еще что-нибудь про нее, и я не посмотрю, что ты такой толстый, я скручу тебя, как щенка, и выброшу на улицу.
БОРЩ (с громким хохотом). Это ты-то меня скрутишь? Да ты меня с места не сдвинешь!
КОЛЯ схватил его за грудь, но, ослабевший после болезни, не мог его даже покачнуть.
А меж тем БОРЩ занес уже руку над Колей, готовый стукнуть его кулаком.
ФИЛЬКА ребром ладони ударил толстого мальчика под колени с такой силой, что тот кубарем полетел на пол. ФИЛЬКА поднял дошку, бережно отряхнул ее от пыли и повесил на крючок. Потом подошел к толстому мальчику, помог ему подняться и погрозил ему обмороженным пальцем.
ФИЛЬКА. Ты у нас в городе и в школе еще совсем чужой, и я прошу тебя, будь хоть раз человеком. И ты будешь им, я даю тебе честное слово.
По коридору идет АРИСТАРХ АРИСТАРХОВИЧ, за ним – вожатый КОСТЯ.
АРИСТАРХ АРИСТАРХОВИЧ. Сейчас же отыщите Татьяну Сабанееву и пришлите ко мне.
И в его голосе не было ни одного звука, похожего на милость.
Тогда толстый мальчик посмотрел на Фильку, Филька – на него, и оба они взглянули
на Колю, и втроем они низко поклонились А. А.
БОРЩ. Где же мы ее найдем?
ФИЛЬКА. Мы ее нигде не видели.
КОЛЯ. Как же мы ее к вам пошлем, Аристарх Аристархович?
Тут услышали они тихий плач.
Таня!
Они подошли. Это плакала ЖЕНЯ.
ФИЛЬКА. Ты никуда не ходила?
ЖЕНЯ. Нет.
ФИЛЬКА. Так чего же ты плачешь?
ЖЕНЯ. А может быть… может быть, она уже умерла.
Тогда КОЛЯ, который ни о чем не спрашивал и ни о чем не говорил,
сел на пол, прижав к коленям голову.
17.
ТАНЯ, не раздеваясь, спит дома. Входит МАТЬ, подошла к кровати,
потрясла Таню за плечо. ТАНЯ вскрикнула и села.
МАТЬ. Зачем ты спишь в одежде? Встань, ведь я просила тебя этого не делать. Встань и выпей чаю. Я только что была в школе. Меня вызывали. Встань же, мне надо с тобой поговорить.
Но ТАНЯ не встала. Она сидела, ухватившись за край кровати. МАТЬ опустилась рядом с ней на постель.
Как же так все у тебя случилось?
ТАНЯ. Это неправда. Неужели ты поверила?
МАТЬ. Я не поверила, и никто не поверил, кроме Аристарха Аристарховича. Он требовал, чтобы тебя исключили.
ТАНЯ. Почему?
МАТЬ. Он смешно говорил об этом. «Ибо потому, - говорил он, - что ты засоряешь детские кадры». (Улыбнулась чуть-чуть.) Да, он очень смешно говорил об этом. Но у тебя много друзей, этому я рада, и Александра Ивановна тебе друг, и директор у вас добрый и умный человек, хотя он очень сердился на твоего отца.
ТАНЯ (с испугом). Разве и папа был там?
МАТЬ. Да. (Помолчала.) Не эта история с газетой огорчает меня, Таня, но ты, ты ничего мне не рассказываешь. Я все узнаю стороной: про Колю, про твое странное поведение и странные желания, за которые дети прозвали тебя дикой собакой динго. А дома ты теперь всегда молчишь. Неужели ты боишься меня, или не уважаешь, или не любишь? Ответь мне.
ТАНЯ (еле слышно). Я всегда одна, я всегда сама… (Еще тише.) Почему отец ушел от нас? Кто виноват в этом, ответь мне.
МАТЬ молчала. И ТАНЕ не хватило духу взглянуть на нее.
МАТЬ (спокойно, ровно). Таня, люди живут вместе, когда любят друг друга, а когда не любят, они не живут вместе – они расходятся. Человек свободен всегда. Это наш закон на вечные времена.
ТАНЯ взглянула на мать. Она сидела неподвижно, высоко подняв голову.
Но лицо ее выражало страдание, и глаза ее до краев были наполнены слезами.
Не уехать ли нам лучше, Таня?
ТАНЯ. Мама, ты любишь его до сих пор! (Она порывисто крепко обняла ее.) Мама, не слушай меня, не слушай, родная! Я ничего не понимаю больше. Все кружится передо мной. Мама, не надо уезжать отсюда!
18.
Таня с Женей помирились и сидят на крыльце.
ЖЕНЯ. Бывают разные виды любви.
ТАНЯ. А ты любила когда-нибудь?
ЖЕНЯ. Любила, только это было давно, еще в третьем классе.
ТАНЯ. Но как же ты узнала об этом?
ЖЕНЯ. Очень просто. Он просит, бывало: «Женя, покажи мне задачу». А я знаю, что показывать нельзя. «Не буду», - говорю себе. Но он скажет: «Женя, я больше не буду дразнить». Ну и покажешь. Ничего с своим сердцем поделать не могла. А теперь прошло. Увидела, что плохо стала заниматься, и бросила. Решила – довольно.
ТАНЯ. Но как же ты это сделала?
ЖЕНЯ. Очень просто! Перестала смотреть на него. Не смотрю, не смотрю – и забуду. Не свисти, это приносит несчастье в дом.
ТАНЯ. Да, это правда. Бывают разные виды любви.
Входит ФИЛЬКА. ЖЕНЯ уходит.
ФИЛЬКА. Завтра последнее испытание. Я тебя уже час жду. Сама все знаешь, а другой человек пусть пропадает. И он пропадет. Я даю тебе слово. И может быть, чтобы он не пропал, ему нужно учиться, а тебя, когда надо, нет.
ТАНЯ. Филька, ты бы мог и один выучить эту теорему за час, пока я разговаривала с Женей. Садись.
ФИЛЬКА. А что ты скажешь, если я ее учу, учу, а она катится от меня, как на колесах?
ТАНЯ. Тогда начнем скорей. (Взяла у Фильки свою тетрадь.) Если две окружности имеют общую точку…
ФИЛЬКА. Нет, подожди, ты скажи мне сначала всю правду. В самом деле пойдешь ты сегодня на рассвете с Колей на мыс?
ТАНЯ. Да.
ФИЛЬКА. И для этого надела ты свое нарядное платье?
ТАНЯ. Да.
ФИЛЬКА. А если Коля испугается и не придет на мыс?
ТАНЯ. Он придет.
ФИЛЬКА. А если отец узнает?
ТАНЯ. Он не узнает.
ФИЛЬКА. Ты не боишься разве, что кто-нибудь скажет ему?
ТАНЯ (пожала плечами). Кроме тебя, никто не знает. А ведь ты не скажешь.
ФИЛЬКА. Я знаю это место. Там на заре всегда пасутся фазаны. Хорошо их стрелять по утрам. Но ты не ходи. Я тебя как девочку прошу.
ТАНЯ. Нет, я пойду. (Вдруг она с ужасом оттянула платье.) Гусеница!.. Вот она, здесь! Противно! Режь скорей!
Долю секунды ФИЛЬКА колебался. И взмахнув ножом, отхватил изрядный кусок
Таниного платья. ТАНЯ несколько мгновений сжимала в руке отрезанный кусок ткани, затем медленно развернула его. Вместо страшной гусеницы на ладони ее лежал
обыкновенный сучок.
В чем же я теперь пойду? Зачем ты это сделал, Филька?
ФИЛЬКА. Нарочно, хотя ты сама меня об этом просила. Но, может быть, ты теперь не пойдешь на мыс?
ТАНЯ (закричала). Все равно я пойду! Я пойду, я пойду! (Спрыгнула с дерева и исчезла.)
19.
На мысу. ТАНЯ в белом халате подходит к Коле. Он вскрикивает.
КОЛЯ. Зачем ты надела этот халат?
ТАНЯ. У меня нет теперь красивого платья, которое так нравилось тебе.
КОЛЯ. Зачем ты говоришь о своем красивом платье, я его совсем не помню. Я думаю только о тебе.
ТАНЯ. Всегда?
КОЛЯ. Всегда. Даже тогда, когда я тебя не вижу. Вот что для меня странно.
ТАНЯ. Да, это странно. Но это хорошо. значит, ты будешь думать обо мне всегда, и тогда, когда меня здесь не будет? Скоро я уеду.
КОЛЯ. Разве ты хочешь уехать отсюда?
ТАНЯ. Да, я так решила. Пусть отец остается с тобой и с тетей Надей – она ведь тоже добрая, он любит ее. А я никогда не покину маму. Нам надо уехать отсюда, я это знаю.
КОЛЯ. Но почему? Или ты ненавидишь меня, как раньше?
ТАНЯ. Никогда не говори мне об этом. Что было со мной сначала, не знаю. Но я так боялась, когда вы приехали к нам. Ведь это мой отец, а не твой. И, быть может, поэтому я была несправедлива к тебе. Я ненавидела и боялась. Но теперь я хочу, чтобы ты был счастлив, Коля.
КОЛЯ. Нет, нет! Я хочу, чтобы и ты была счастлива, и твоя мать, и отец, и тетя Надя. Я хочу, чтобы были счастливы все! Разве нельзя этого сделать?
ТАНЯ. Может быть, можно, не знаю.
И они постояли молча.
И мне бы хотелось, чтобы все были счастливы… И вот я пришла к тебе. И теперь ухожу. Прощай, уже солнце взошло. (Пошла.)
КОЛЯ. Таня, не уходи! Разве сказала ты мне все? Разве это все?
ТАНЯ (обернулась). Конечно, все. А разве еще что-нибудь нужно тебе, Коля?
Он не осмелился посмотреть на нее нежно, он боялся покраснеть и опустил глаза.
Она же продолжала глядеть в его лицо с милым и кротким вниманием.
Тогда он наклонился и прикоснулся губами к ее щеке. Она не отстранилась.
Вдруг раздались два выстрела. Они в испуге разбежались.
Вышел ОТЕЦ с ружьем, а за ним – ФИЛЬКА, тоже с ружьем, в руках у него несколько убитых фазанов.
ТАНЯ бросилась к отцу.
ОТЕЦ. Дети, пора вам домой. Сегодня последний экзамен.
ФИЛЬКА. А мы, брат, здесь охотились. Много фазанов пасется по утрам на мысу.
КОЛЯ дрожал всем телом. ФИЛЬКА снял свою куртку и накинул ему на плечи.
ОТЕЦ. Как ты похожа на мать в этом белом халате…
ТАНЯ (подняла руку отца, положила себе на плечо. Затем погладила ее и поцеловала в первый раз). Папа, милый мой папа. Я на тебя раньше сердилась, но теперь понимаю все. Никто не виноват: ни я, ни ты, ни мама. Никто! Ведь много, очень много есть на свете людей, достойных любви. Правда?
ОТЕЦ. Правда.
ТАНЯ. Простишь ли ты мне когда-нибудь мою злость? Я больше не буду сердиться. А ты не сердишься на меня, что я была тут в лесу с Колей так рано?
ОТЕЦ. Нет, моя милая Таня. Я ведь тоже знаю: хорошо в лесу на рассвете!
20.
ТАНЯ (бежит). Филька! Филька!
Выходит ФИЛЬКА.
Филька, мать меня ждет на пристани, а я ищу тебя с самого утра. Что ты делаешь тут на косе?
ФИЛЬКА. Так, ничего, мало-мало лежу…
ТАНЯ. Мало-мало… Что это у тебя?
На груди Фильки, темной от загара, выделялись светлые буквы «Т А Н Я».
ФИЛЬКА смущенно закрыл рукой это имя и отступил. ТАНЯ шагнула за ним.
Да постой же, Филька!.. Как ты это сделал?
ФИЛЬКА (вытащил четыре буквы, вырезанные из белой бумаги и наложил их себе на грудь). Я каждое утро прихожу сюда и даю солнцу жечь мою грудь для того, чтобы имя твое оставалось светлым. Я это придумал. Но прошу тебя, не смейся больше надо мной.
ТАНЯ (тихонько коснулась рукой его груди). Какой ты маленький, Филька! Ты ребенок. Ведь это все отгорит и исчезнет, как только наступит зима и ты наденешь теплую рубашку.
ФИЛЬКА (растерялся). Да я забыл о зиме!... (Упрямо.) Но ведь солнце так сильно! Неужели же всякий след исчезнет? Может быть, что-нибудь и останется, Таня? Подумай.
ТАНЯ. Ты прав. Что-нибудь должно остаться. Все не может пройти. Иначе куда же девается наша верная дружба навеки?..
Они обнялись и постояли так. Затем ТАНЯ, не оглядываясь, быстро пошла.
ФИЛЬКА (вслед). Прощай, дикая собака динго, прощай!
К о н е ц.
НИНА БОРИСОВНА 8 960
