Оптимальное использование финансово-экономических факторов как условие трансформации региональной экономики

Оптимальное использование финансово-экономических факторов как условие трансформации региональной экономики

Более чем десятилетний период экономических преобра­зова­ний в Грузии с не­обходимостью требует подвести некоторые итоги. Пройденный путь реформ представляется еще более мрачным, чем виделся раньше. Углубленный анализ гру­зинской реальности свиде­тельствует, что причины ухудшения экономического положения кро­ются, прежде всего, в попытках искусственного переноса зарубежных моделей на грузинскую действительность, в отсутствии системного подхода и концепции осуществления реформ.

Обобщая итоги деятельности неолибералов по трансформа­ции грузинского общества, государства и регионов экономисты, социологи, другие ученые пришли к выводу о том, что рыночные реформы в Грузии оказались не состоятельными, что необходимо в первую очередь учитывать при анализе модели социально-экономического развития регионов. Это обусловлено тем, что провозглашенное ради­кальное реформирование общества на практике было сведено к переделу собственности и власти, беспрецедентному в истории Грузии. Борьба за власть и собственность закончилось становле­нием не массового среднего класса, а узкого класса крупных предпринимателей, в чьих руках оказалась вся полнота госу­дарственной, экономической, финансовой и информационной влас­ти. Создается мощная финансово-промышленная элита, кото­рая поставит государство со всеми его атрибутами на службу своих узко-групповых интересов [1].

В социально-экономической сфере про­должается спад производства, эскалация неплатежей, кризис ин­вестиций, недополучение налогов, усиление внешнеэкономи­чес­кой зависимости. Достигнутая финансовая стабильность носит условный характер, если учитывать объем неплатежей, за­дол­женностей по зарплате и социальным выплатам и те эконо­ми­ческие потери, которые понесла страна для достижения этой стабильности. По сути страна оказалась искусственно зажата в тисках жесточайшего денежно-финансового голода, который продолжает медленно убивать экономику, а большинство насе­ле­ния страны оказалось в условиях физиологического выживания. В социальной сфере преобладали две основные тенденции: сни­жение уровня жизни большинства граждан и поляризация социальной структуры [2].

Особое беспокойство вызывают региональные последствия эконо­мического кризиса, в их числе возрастающий разрыв в уровнях социально-экономического развития регионов, деформации в структуре хозяйств, оказывающие крайне негативное влияние на состояние эко­номики и уровень жизни населения регионов. Край­него обострения достигают проблемы занятости и социального обеспечения населения, поддержания оптимального экологического равновесия и ряд других.

В грузинской реальности существуют экономические и со­циаль­но-политические конфликты по линии «центр-регион», проявляющиеся на самых различных уровнях. Борьба между центром и отдельными регионами Грузии (Абхазия, Южная Осетия) шла и идет в основном по поводу распределения политических пол­номочий, при этом и социальные, и экономические аспекты регионов широко используются в политической борьбе. Изучая перспективы социально-экономического развития регионов, нельзя не принимать во внимание современное геополитическое положение Грузии. В настоящее время ей приходится проводить политику, направленную на восстановление своей террито­риаль­ной целостности.

Движение в данном направлении заставляет уже сегодня об­ратиться к таким проблемам, как: выработка взвешенной и сог­ла­сованной позиции по содержанию, целям, механизмам и перспек­тивам отечественной модели федерализма, при которой развитие социальной сферы признается основной целью и главным кри­те­рием эффективности реформ; конкретизация социально-экономи­ческих основ и механизмов реализации отечественной модели фе­деративных отношений (экономического механизма федера­тив­ных отношений); определение места этнополитических факто­ров в развитии грузинского общества и государства; формиро­ва­ние внутренне непротиворечивой, соответствующей социально-экономическим и этнополитическим реалиям страны норматив­но-правовой базы отечественного федерализма; обеспечение пе­ре­хода к формированию общегосударственной региональной по­ли­тики на основе типизации регионов Грузии по уровням их социально-экономического развития с учетом их социально-куль­турных и других особенностей.

Взаимоотношения «центра» и «региона» понимаются, как по­казал еще французский основатель теории организаций М. Кро­зье [3], чисто «бюрократически», когда абсолютная власть «центра» стремится к такой асимметрии в отношениях с «периферией», при которой поведение первых оказывается не предсказуемым для вторых, тогда как поведение вторых, напротив, должно быть предсказуемым. Критикуя неэффективность централизованных сис­тем, М. Крозье подчеркивал: «Подлинный смысл этой цент­ра­лизации заключается в воздвижении непроницаемого экрана меж­ду теми, кто имеет право принимать решения, и теми, ин­тересы которых они затрагивают».

Подобная ситуация складывается в Грузии. Сегодня для государственной системы управления Грузии характерно стягивание всех функций наверх – гипертрофированное развитие вертикальных ком­муникаций в ущерб прямым горизонтальным (партнерским) связям. Полная недоверия к обществу, ревниво относящаяся к любым проявлениям независимой инициативы власть Грузии стремится вмешиваться во все сферы общественной жизни, мелочно опекая и регламентируя.

Бюрократический подход к мотивации строится, по мнению [4], на сочетании рационального и иррационального: иррациональная «свобода», то есть произвол бесконтрольной влас­ти наверху, тотальная механическая «рациональность» в духе жесткого детерминализма внизу. Но в этом случае главным, под­лежащим устранению препятствием считаются демократическая суверенность (автономия) и культурная самобытность. Они де­лают общество «непрозрачным» для бюрократического разума. Этим и объясняются принципиальные антирыночные установки технобюрократии. Все ее усилия направлены на то, что снизить сложность и многообразие общественной среды методами систе­ма­ти­ческих конструктивистских упрощений. Мышление техно­бюрократии в общественной сфере осталось на уровне, харак­тер­ном для времен господства классической механики в естествоз­на­нии, базирующейся на принципах одномерных пространств, чис­то количественных градаций, абсолютной предсказуемости и регуляции сверху.

В Грузии с самого начала рыночных реформ все преобразова­ния в экономике и территориальной организации общества про­хо­дили разобщенно и не системно, так что общего поля этих преобразований по существу до сих пор еще нет.

По определению Н. Читанава [5] социально-экономическое раз­ви­тие региона как процесс разрешения противоречий региональ­но­го воспроизводства, следеует рассматривать в контексте стра­те­гичес­кого развития. Такого рода стратегия должна предусмат­ри­вать механизм, который, с одной стороны, ограничивал бы дейст­вия властных и хозяйственных структур, нарушающих рав­новесие интересов и игнорирующих паритетные начала в полу­чении взаимовыгодных результатов; а с другой стороны, стра­тегия должна содержать стимулы для мотивации с тем, чтобы каждый предприниматель и бизнесмен был заинтересован в комп­лексном развитии региональной экономики и четко знал, какие услуги и какого качества он получит в результате своего учас­тия в этом процессе. Ведь каждый предприниматель и пред­ста­витель бизнеса понимает, что интересы города или региона в целом ближе его личным интересам, что региональные интересы служат интересам извлечения выгоды каждым отдельным произ­водителем и жителем региона. В то же время властные структуры региона должна четко понимать, что налогоплательщики и ин­весто­ры ждут от них соответствующих усилий в создании пред­посылок для успешного развития производства и эффективного хозяйствования. Поэтому и не следует надеяться на «самоуправ­ляю­щийся» рыночный механизм, который сам по себе якобы обес­печит согласование интересов между регионом и его субъек­тами. При этом, что касается мобилизации мотивов и стимулов хозяйствующего субъекта в регионе, наиболее болезненные фор­мы принимает противоречие между сиюминутными мотивами, стимулами, стремлениями и интересами местных предприни­мате­лей (бизнесменов) и их долговременными перспективными ори­ен­ти­рами.

Каждый предприниматель стремится к ускорению оборота своего капитала, получению максимума дохода. Понимая, что капитализация доходов, как правило, замедляет оборот капитала и на каком-то этапе снижает прибыльность, они воздерживаются от капитализации дохода, от участия в дорогостоящих проектах регионального развития с длительным периодом капиталоотдачи и окупаемости.

Стремление предпринимателей к вкладыванию своих ре­сурсов в те сферы деятельности, которое могут в самые короткие сроки привести к желаемым результатам, естественно. Для прео­доления такой тенденции нужно разработать систему мер в ре­гионе, повышающих эффективность долговременных проектов. Особенно остро рассматриваемое противоречие проявляется при решении проблем формирования и развития производственной и социально-бытовой инфраструктуры. Каждый предприниматель воспринимает государственную и городскую инфраструктуру, с одной стороны, как отчужденные объекты, с другой – как объек­ты, обеспечивающие его необходимыми услугами для нормаль­ного функционирования. В грузии при остром дефиците централизо­ван­ных инвестиций рассчитывать на то, что государство сумеет соз­дать новую инфрастуктуру, а предприниматели будут только поль­зоваться ею – утопия. Поэтому при решения проблем моби­лиза­ции мотивов и стимулов такого хозяйствующего субъекта в регионе целесообразно ориентироваться на создание региональ­ного консорциума, который аккумулировал бы ресурсы для соз­дания единой инфраструктуры региона. Включенные в этот консорциум фирмы и предприятия должны руководствоваться общими принципами исходя из интересов комплексного развития инфраструктурной базы региона. В противном случае слаженного регионального хозяйства не получится, что приведет к большим потерям и снижению эффективности функционирования всех региональных субъектов.

Кроме того, очень важным моментом является также ориен­тация не только на бизнес, но и на расширение потребительского сектора экономики и обеспечение на этой основе повышения трудовых мотиваций всего населения, жителей региона.

В этом плане появляется не только проблема формирования адекватной системы рыночных отношений в регионе при актив­ной роли государственного регулирования экономики, но также и адекватных им механизмов для мотивации как предпринима­тельс­кой, так и трудовой активности жителей региона как отдель­ных единиц хозяйствующих региональных субъектов. На макроу­ровне появляется также проблема мотивации самой структурной перестройки в регионе, особенно в регионах с различным уров­нем развития. При этом стержневая проблема мобилизации мо­ти­вов и стимулов хозяйствующих субъектов в регионе заклю­чает­ся в определении эффективной структурной политики, пред­став­ляющей собой систему социально-экономических, правовых, организационных и иных решений, мероприятий и действий, нап­равленных на совершенствование регионального развития, ины­ми словами – совершенствования процесса разрешения противо­ре­чий регионального воспроизводства. Но очевидно, что про­тиворечия и проблемы регионального воспроизводства при цент­рализованном управлении и в рыночной экономике различны. Так же ясно, что и в основе неустойчивости трансформационной региональной модели от централизованного управления к рынку лежит противоречивость инерционного воспроизводства элемен­тов прежней системы и необходимость преимущественного вос­производства новых форм и отношений. При смене моделей возникает проблема преемственности и изменчивости мо­би­лиза­ции мотивов и стимулов хозяйствующего субъекта в регионе.

Конечно, эти системы абсолютно противоположены. Но на пустом месте ничего не создается. Наша отечественная история так же убедительно доказывает несостоятельность принципа «лом­ки для основания». Вероятно, из прошлого можно что-то и взять. Для чего, например, «ломать до основания» сложившиеся в Грузии системы образования, здравоохранения, культурно-быто­вых учреждений, научно-исследовательских институтов и т. п. Лишь только в силу чисто идеологических причин такие поня­тия, как планирование, кооперация, общественная собственность стали неким признаком проявления отживших коммунистических убеждений.

Переходная экономика имеет, на самом деле, плюралистич­ный, многовариантный характер. Эта особенность переходной мо­де­ли объясняется тем, что ломка одной системы не может быть гарантией реализации именно той, какую выбрали в качестве модели будущего развития. Поэтому и проблемы мобилизации мотивов и стимулов хозяйствующего субъекта в регионе периода трансформации общества не имеют однозначного характера.

Так, вступая на путь рыночных отношений, регионы Грузии столкнулись с непривычными формами проявления экономичес­ких противоречий и прежде всего с противоречиями, отражаю­щими интересы субъектов в отношении накопления и потреб­ле­ния. В условиях рынка интересы различных субъектов уравно­ве­ши­ваются законами рынка. Но рынок не в состоянии разрешить все социально-экономические противоречия, возникающие в ре­гиональном воспроизводственном процессе.

В трансформационном периоде, особенно на его первой ста­дии, когда в качестве мотивов и стимулов хозяйствующего субъек­та в регионе преобладают необузданные тенденции пер­вич­ного накопления и простой наживы, представители предпри­нимателей и коммерческой прослойки общества стремятся ис­поль­зовать кризисную ситуацию для наращивания своего капи­тала. Это ведет к искажению соотношения между накоплением пот­реблением, что дает о себе знать при решении современных задач регионального развития.

Следовательно, при разработке региональной стратегии необ­ходимо обратить внимание на мероприятия обеспечивающие по­вы­шение мотивации и заинтересованности производственных и ком­мерческих структур в преимущественном использовании до­хо­дов в производственной сфере, в их капитализации: освобож­дение капиталовложений на некоторое время от всех видов нало­гов, создание привилегированных условий получения произ­водст­вен­ных и бытовых услуг для предприятий и организаций, занимающихся строительной и производственной деятельностью. Важным источником усиления процесса накопления является пре­доставление кредитов на льготных условиях всем жителям региона, намеренным организовать и развивать малый и средний бизнес. Это приведет к снижению товарной напряжен­нос­ти, к расширению сферы услуг и повышению их качества. Таким образом, очевидно, что формы, методы и содержание развития региональной политики меняются в зависимости от мотивов и стимулов экономического поведения всех хозяйствующих су­бъек­тов, порождающих необходимость структурных изменений в регионе.

В трансформационном региональном процессе существует и проблема отсутствия мотивации, которая могла бы экономически заинтересовать фирмы и предприятия в ус­корении социально-экономического развития региона с точки зре­ния идей «полюсов роста» своей фирмы (предприятия) в ре­гионе: например, в осуществлении работ по реконструкции, тех­нико-технологическому перевооружению фирмы (предприятия).

Но такого рода состояние может сохраняться лишь до тех пор, пока у участников регионального воспроизводственного про­цесса не возникнут новые мотивы, новые интересы, вызван­ные изменениями в конкурентной среде региона. Таким образом, противоречивость мобилизации мотивов и стимулов хозяйствую­ще­го субъекта в регионе объективно обусловлена его экономи­чес­кими интересами.

К таким противоречивым экономическим интересам на уров­не региона нужно отнести: интересы производителей и потре­би­телей; региональные и общегосударственные интересы; текущие и долговременные интересы; экономические и социальные инте­ресы; экономические и экологические интересы; интересы раз­лич­ных хозяйствующих субъектов региональной экономики. За всеми этими интересами стоят субъекты различных уровней уп­равления, вынужденные считаться с факторами, которые в той или иной степени влияют на компромиссы и нахождение путей ус­тойчивого развития функционирования региональной систе­мы [6].

Эти факторы характеризуются показателями, отражающими: ту или иную политическую ориентацию властных структур, мест­ных администраций, населения, а также активных общественных организаций; административно-правовое обеспечение управле­ния (развитость общего законодательства, конкретность местных нор­мативных актов, структура административно-территориаль­но­го устройства, специфика местного самоуправления, разные уров­ни компетентности и ответственности); социально-демогра­фические процессы региона (состав населения, социальная мо­биль­ность, воспроизводство населения, система расселения, уро­вень жизни населения); природно-климатические особенности (географическое положение, климат, почвы, рельеф, флора и фау­на); природно-ресурсные возможности (продуктивность и воспроизводство земли, лесов, воды, полезных ископаемых, дру­гих объектов хозяйственного природопользования); экологи­чес­кое состояние окружающей среды с позиции ее собственного вос­производства и условий жизнеобитания населения; экономичес­кие процессы (развитость, структура, формы хозяйственной дея­тель­ности); инфраструктурное региональное обустройство (нали­чие и особенности объектов производственной, социальной, ры­ноч­ной, управленческой инфраструктуры); культурно-истори­чес­кий потенциал и его включенность в общественную жизнь; на­цио­нально-этнические процессы (уклады, традиции, наличие национальной идеи, формы ее реализации); финансы и мате­риаль­но-техническое снабжение (наполненость местных бюд­жетов, наличие федеральных и региональных инвестиционных программ, средства хозяйствующих субъектов и возможность их привлечения к задачам регионального развития, источники мате­риально-технического обеспечения); научно-технический потен­циал региона.

Проблема действительной мобилизации мотивов и стимулов хозяйствующего субъекта в регионе является не только достаточ­но сложной, но и многофакторной, весьма противоречивой и объективно весьма трудно оцениваемой.

Также достаточно сложной является и проблема определения субъекта региональной политики как хозяйствующего рыночного агента и дефилирования проблемы полноценной субъективи­за­ции и мотивации региональных отношений на оптимальное ис­поль­зование социально-экономических факторов как выполнения условия эффективной трансформации региональной экономики.

В качестве субъекта политики, в том числе политики регио­нальной, следует понимать такого рыночного агента, который действует под знаком негарантированного и не предопре­делен­ного выбора, что делает весь исторический процесс сложным и не­линейным. Это имеет свои прямые достоинства: здесь речь идет об индивиде как автономном суверенном субъекте, прини­маю­щем решения исходя исключительно из своих индиви­дуаль­ных интересов или личных представлений о сущем и должном и действующем. Следует прямо сказать: демократическая реформа в Грузии, обращенная к разнооб­раз­ной инициативе различных экономических субъектов, состо­ит­ся лишь в той мере, в какой будет преодолены процессы экономико-цент­ризма. Отсюда пред­ставляется важным решение задачи, связанной с обеспече­нием перехода от моносубъектного типа власти, каким до сих пор был и каким все еще часто остается государственная власть Грузии, к по­лусубъектной системе, построенной на основе развития под­лин­ного, рыночного субъекта региональной политики.

Решение многих проблем по мобилизации мотивов и стиму­лов хозяйствующего субъекта в регионе во многом зависит от устойчивости процесса развития и функционирования централь­ной и региональной систем, и достигается сбалансированием стержневых, главных ее элементов, которые в совокупности с внут­ренними и внешними связями определяют эффективность функ­ционирования всей региональной экономики и улучшение жизни населения. Устойчивость и надежность развития в реаль­ных условиях во многих случаях достигается благодаря компро­миссу интересов, разрешению противоречий и смягчению риско­вых ситуаций. Любой компромисс призван обеспечить форми­ро­вание пропорций, адекватных конкретным целям и задачам рассмат­риваемого периода. Главная цель в этом случае – не раз­рушить уже достигнутого, свести к минимуму деформацию уже сло­жившихся экономический пропорций регионального разви­тия. Но это состояние может сохраняться лишь до тех пор, пока у участников регионального воспроизводственного процесса не воз­никли новые мотивы, новые интересы, вызванные изменения­ми в конкурентной среде. Поэтому очень важно постоянно отсле­живать изменения в структуре мотиваций региональных субъек­тов и вырабатывать взаимоприемлемые нормы и нормативы с тем, чтобы баланс местных бюджетов учитывал реальные доходы и расходы, в том числе и на содержание и развитие социальной сферы региона.

В Грузии назрела острая необходимость в упорядочении государственного регулирования регионального развития. Ре­зуль­татом упорядочения должна стать система организационно-правовых механизмов, способных реально воздействовать на процессы территориального развития в интересах Грузии и ее регионов, имеющая главным целевым ориентиром повышение уров­ня жизни населения.

Литература:

1.  Читанава рыночной экономики (организационные проблемы). Часть I. Тбилиси, 1995. с. 31-41 (на грузинском языке).

2.  Читанава -экономические проблемы переходного пе­рио­да (государственное регулирование экономики). Часть II. Тбилиси, 1999 г. с. 81-87 (на грузинском языке).

3.  Crozier M. La societe bloque. P., 1971. p.95.

4.  Панарин политики. Учеб. Пособие. М.: ИФ РАН, 1996. с.35.

5.  Читанава -экономические проблемы переходного периода. Часть III. Тбилиси, 2001 г. с. 260-289 (на грузинском языке).

6.  Читанава -экономические проблемы переходного периода. Часть III. Тбилиси, 2001 г. с. 267 (на грузинском языке).