металлургический комбинат», г. Магнитогорск
, юрисконсульт правового управления, автор работы
, ведущий юрист правового управления, руководитель работы
Проблемные аспекты определения правового режима бесхозяйной вещи и находки в уголовном законодательстве
В судебно-следственной практике весьма трудно определить, была ли вещь похищена либо найдена посторонним лицом, не знающим собственника, и в последующем присвоена им. Это вызывает трудности в доказывании субъективной стороны состава преступления, направленности умысла непосредственно на хищение чужого имущества. Так, в 2011 году ОП № 8 УМВД России по г. Магнитогорску было вынесено 10 постановлений об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с тем, что граждане, совершившие попытку хищения имущества, принадлежащего , нашли это имущество лежащим бесхозно, следовательно, умысел на хищение у данных граждан отсутствовал.
Таким образом, проблема отграничения хищений от присвоения найденного имущества возникает в ситуациях, требующих решения вопроса о принадлежности имущества.
Предметом хищений и иных преступлений, ответственность за совершение которых предусмотрена нормами гл. 21 УК РФ, является чужое, то есть не находящееся в собственности или законном владении виновного, имущество. Если же вещь стала бесхозяйной, то обращение ее другими лицами в свою собственность не образует состава хищения чужого имущества. Согласно ст. 225 ГК РФ бесхозяйной является вещь, которая: а) не имеет собственника; б) собственник которой неизвестен; в) если иное не предусмотрено законами, от права собственности на которую собственник отказался (брошенная вещь). Согласно ст. 226 ГК РФ лицо, в собственности, владении или пользовании которого находится земельный участок, водный объект или иной объект, где находится брошенная вещь, стоимость которой явно ниже суммы, соответствующей пятикратному минимальному размеру оплаты труда, либо брошенные лом металлов, бракованная продукция, топляк от сплава, отвалы и сливы, образуемые при добыче полезных ископаемых, отходы производства и другие отходы, имеет право обратить эти вещи в свою собственность, приступив к их использованию или совершив иные действия, свидетельствующие об обращении вещи в собственность. Другие брошенные вещи поступают в собственность лица, вступившего во владение ими, если по заявлению этого лица они признаны судом бесхозяйными.
В свое время в теории советского уголовного права был разработан подход, отграничивающий кражу от присвоения найденной вещи, в соответствии с которым при хищении виновный своими активными действиями изымает похищенное имущество из фондов собственника, обращая его в свое незаконное владение, пользование или распоряжение. При присвоении найденного имущества материальные ценности или еще не поступили в фонды или фактическое владение лица (юридического или физического), или это лицо по своей вине утратило фактическое владение имуществом: оно вышло из фондов и находится в безнадзорном состоянии. Таким образом, найденным признавалось такое имущество, которое окончательно вышло из владения физического или юридического лица в силу различных причин, но без участия виновного, т. е. без совершения им действий, которые могут быть признаны завладением (изъятием) имущества. Если же умысел на завладение чужим имуществом возникал до выхода этого имущества из владения гражданина или организации и виновный для реализации своих намерений совершал определенные действия, то его действия рассматривались как хищение.
Однако дореволюционная судебно-следственная практика имела иную точку зрения. Так, присвоение предметов, оброненных владельцем вне своего жилища и тотчас поднятых виновным, который видел сам факт потери, должно составлять кражу.
С другой стороны, если признавать это деяние хищением, то можно обнаружить, что не все содеянное содержит в себе его признаки: а) в обозначенном примере отсутствует признак завладения чужим имуществом, т. е. самого изъятия вещи не происходит; б) утраченное владельцем имущество вышло из его владения без всякого участия виновного, помимо его воли, т. е. без целенаправленных (активных) действий лица, присвоившего чужое имущество; в) у виновного лица умысел на присвоение утраченного имущества возникает в момент, когда оно вышло из владения собственника, а в случае хищения умысел на завладение имуществом у виновного возникает до его выхода из владения собственника.
На основании вышеизложенного можно прийти к выводу, что в данном примере хищение как таковое отсутствует. Однако данный вопрос необходимо рассмотреть в контексте "забытых вещей". В настоящее время в правовой литературе подчеркивается, что потерянные вещи следует отличать от забытых. Подобные вещи находятся в месте, известном собственнику (владельцу), и он имеет возможность за ними вернуться или иным способом их возвратить. На этом основании забытые вещи могут признаваться предметом хищения, если виновный осознавал, что собственник вернется за этой вещью Таким образом, завладение вещью, забытой собственником в известном ему месте, служит основанием для квалификации содеянного как хищения лишь по тому основанию, что виновный осознавал возможность возвращения собственника за своей вещью.
Каковы же критерии, по которым необходимо отличать кражу от присвоения найденных или брошенных вещей? Можно сформулировать следующие выводы: предметом хищения не может являться найденное, брошенное, случайно оказавшееся у лица имущество. Хищение потерянных, забытых вещей будет иметь место (помимо, конечно же, всех признаков самого хищения) при наличии двух альтернативных условий: а) присваиваемое имущество должно находиться во владении собственника, и этот собственник (владелец) точно знает, где находится его забытое, потерянное имущество; б) виновное лицо при присвоении вещи достоверно знает, кому принадлежит присваиваемое имущество (или имеет разумное основание полагать, где находится владелец вещи и что он может за ней вернуться). Только при наличии этих признаков лицо будет повинно в хищении.
