Языковые средства выражения категории интенсивности и их стилистическая роль в произведениях писателей XVIII века

На правах рукописи

ЯЗЫКОВЫЕ СРЕДСТВА

ВЫРАЖЕНИЯ КАТЕГОРИИ ИНТЕНСИВНОСТИ И

ИХ СТИЛИСТИЧЕСКАЯ РОЛЬ В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ

ПИСАТЕЛЕЙ XVIII ВЕКА

Специальность 10.02.01 – русский язык

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Ростов-на-Дону-2007

Диссертация выполнена на кафедре русского языка и культуры

речи Педагогического института ФГОУ ВПО

«Южный федеральный университет»

Научный руководитель – доктор филологических наук, профессор

Официальные оппоненты: доктор филологических наук,

профессор

кандидат филологических наук, доцент

Ведущая организация: Московский государственный

гуманитарный университет

им.

Защита состоится 27 апреля 2007 года в 13.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.208.17 при ФГОУ ВПО «Южный федеральный университет» г. Ростов-на-Дону, ул. Б. Садовая, 33, ауд. 202.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Педагогического института ФГОУ ВПО «Южный федеральный университет» г. Ростов-на-Дону, , ауд. 208.

Автореферат разослан « 27 » марта 2007 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

Общая характеристика исследования

Реферируемая диссертация посвящена исследованию и описанию категории интенсивности, языковых средств ее выражения в произведениях писателей XVIII века, века сентиментализма, романтизма и начала формирования реалистического направления. Понятие «интенсивность» является далеко не новым термином в современной лингвистике. Оно довольно часто встречается в исследованиях, посвященных вопросам экспрессивной стилистики, эмоциональности текста, категории оценочности и оценочным характеристикам речи. Что касается термина «интенсивность», то он либо совсем отсутствует в словарях лингвистических терминов, заменяясь на более узкое понятие «интенсивность речи» (, Словарь-справочник лингвистических терминов, 1985), либо рассматривается в области фонетики «как степень усиления или ослабления дыхания» (, Словарь лингвистических терминов, 1996). Наиболее полным, по нашему мнению, является следующее определение категории интенсивности: «Категория интенсивности – это семантическая категория, в основе которой лежит понятие градации количества в широком смысле этого слова» (, Степени интенсивности качества и их выражение в английском языке, 1967). При этом данная категория имеет субъективно-объективный характер, т. е. антропоцентрична.

Проблема языковых средств интенсификации получила отражение в работах , , и др.

Актуальность темы диссертации заключается в том, что в современной лингвистике нет специальных работ, в которых исследовались бы функционально-семантические особенности средств выражения категории интенсивности в художественной речи писателей XVIII века (эпохи становления русского литературного языка) в компаративистском плане, в сопоставлении с современным русским языком.

Актуальность темы определяется и тем, что в современной лингвистике особое внимание уделяется различным экспрессивно-эмоциональным языковым средствам, к которым, несомненно, относятся средства выражения категории интенсивности.

Объект анализа – средства выражения категории интенсивности в языке произведений русских писателей-прозаиков XVIII века.

Материал исследования. Работа выполнена на основе языкового материала, извлеченного методом сплошной выборки из произведений , , . По мере необходимости привлекались примеры из произведений других писателей XVIII века. Языковой материал насчитывает свыше 2000 единиц. Интерес к определенным произведениям данных писателей, в частности жанра путешествий, связан с присутствием в них элементов эпистолярного жанра, столь модного в XVIII веке. Эпистолярность определила экспрессивность и эмоциональность текстов, в частности необходимость и уместность присутствия в них средств выражения категории интенсивности.

Предметом настоящего исследования является проблема художественно-изобразительных и стилистических функций языковых средств выражения категории интенсивности в языке писателей XVIII века в сопоставлении с современным русским языком, а также динамика развития этих средств в направлении становления современного русского литературного языка.

Цель исследования – изучить средства выражения категории интенсивности, выявить их роль в создании образности языка произведений писателей XVIII века, а также показать их отличие от средств выражения интенсивности действий или признаков в современном русском языке.

Целью определены задачи диссертации:

1) выявить разноуровневые языковые средства выражения категории интенсивности в языке XVIII века, способствующие эмоциональности и экспрессивности художественной речи; определить их отличие от соответствующих средств современного литературного языка;

2) показать синонимику средств репрезентации категории интенсивности собственно русского и церковно-славянского происхождения;

3) выявить стилистические функции языковых средств выражения категории интенсивности в языке писателей XVIII века, исследовать их роль в создании определенной экспрессивно-эмоциональной атмосферы на основе сопоставления языка произведений , , .

4) изучить степень использования языковых средств интенсивности в эстетическом оформлении художественного текста, а также в создании образа автора в литературных произведениях XVIII века.

На защиту выносятся следующие основные положения:

1. Литературный язык XVIII века, века формирования русского литературного языка, характеризовался тем, что он объединял разные параллельно существующие источники. Поэтому в нем использовались разноуровневые языковые средства интенсивности, в том числе церковно-славянского происхождения.

2. Синонимика лексем, вариантность грамматических форм сравнительной, превосходной степени и синтаксических конструкций обусловлена тем, что в художественных текстах XVIII века, века сентиментализма и романтизма, языковые средства категории интенсивности используются (по сравнению с современным русским языком) особенно часто и они более разнообразны, в силу присутствия среди них как элементов церковно-славянского, так и собственно русского происхождения, часто тождественных или синонимичных друг другу.

3. Стилистические функции употребления категории интенсивности отражают авторскую манеру повествования, свидетельствуют о темпераменте и индивидуальных языковых предпочтениях писателя, специфике литературных направлений, которых придерживались писатели, жанра избранных для анализа произведений, совмещающих языковые особенности жанра путешествий с эмоциональной образностью эпистолярного жанра. Наиболее близок к современному литературному языку идиостиль , между тем как язык и насыщен наряду с русскими, церковно-славянскими элементами, что делает его особенно эмоционально возвышенным.

4. Компаративистский подход к анализу языковых средств интенсивности, употребляемых разными писателями, с одной стороны, и сопоставление средств интенсификации в языке XVIII века с соответствующими средствами современного русского языка, с другой стороны, показало зависимость характера этих средств от особенностей жанра и стиля произведения, индивидуальности писателя. Это особенно ярко проявилось в степени использования языковых средств интенсификации, восходящих к церковно-славянским источникам, а также в связи с этим в степени эмоциональности произведения.

Методологическая база исследования представлена единством общефилософских, общенаучных и частнонаучных принципов. Общенаучными принципами являются: диалектический и феноменологический. Опорный частнонаучный методологический принцип – обоснование специфики языковых средств выражения категории интенсивности, их единства и многообразия. Обосновываются системные отношения средств выражения категории интенсивности разноуровневыми единицами языка, показана диалектика их развития в XVIII веке. Они соотносятся в формальном, семантическом, функциональном,
прагматическом планах. Обоснование реализации избранной методологии раскрывается, в первую очередь, современными отечественными лингвистами:
, ,
и др.

Основные методы. В соответствии с поставленными задачами в работе использовались следующие методы исследования:

-  метод наблюдения и описания, позволяющий проанализировать форму и семантику, стилистическую, композиционную роль рассматриваемых единиц;

-  приемы сравнительно-сопоставительного метода, дающие четкое представление о признаках сходства и различия исследуемых единиц, их функций в художественных текстах XVIII века и в современном русском языке;

-  метод субституции (т. е. подстановки современных эквивалентных форм), дающий возможность более точно определить семантику исследуемых слов, динамику развития их значения и формы;

-  семантико-контекстуальный метод, определяющий особенности синтагматики анализируемых единиц, возможности их языкового выражения в текстах XVIII века.

Научная новизна работы состоит в том, что категория интенсивности исследуется с точки зрения ее эмоционального воздействия на читателя, а также впервые устанавливается ее роль в языке художественных произведений XVIII века с учетом определенного литературного направления и жанра. В работе проводится анализ средств выражения данной категории в период, столь значительный для формирования русского литературного языка, устанавливается их роль в создании эмоциональной атмосферы произведений писателей XVIII века; впервые рассматриваются в компаративистском плане языковые средства выражения категории интенсивности в произведениях писателей разных направлений, но практически одного синкретичного жанра, а также представлено их сопоставление с соответствующими по семантике средствами выражения данной категории в современном русском языке.

Теоретическая значимость исследования определяется разработкой принципов описания в историческом ракурсе одного из важнейших средств экспрессивной стилистики – категории интенсивности, рассмотрением аспектов функционирования языковых средств данной категории в текстах художественной литературы XVIII века, их роли в идиостиле конкретного писателя, в воплощении авторской интенциональности, проявляющейся в выборе определенных разноуровневых языковых средств усиления. Принципы и методы исследования могут быть использованы при изучении языковых средств других функционально-семантических категорий в языке XVIII века.

Практическая ценность исследования заключается в возможности использования его материалов в вузе при подготовке курса лекций по стилистике и функциональной грамматике современного русского языка, истории русского литературного языка, при проведении практических занятий, а также в спецкурсах и на спецсеминарах по лингвистическому анализу языка художественного текста.

Апробация работы. Основные положения диссертации и результаты исследования излагались в докладах и сообщениях на внутривузовских научно-практических конференциях, на научно-методических семинарах кафедры русского языка и культуры речи Ростовского государственного педагогического университета.

По теме диссертации опубликовано 5 работ, общим объемом 1,3 п. л. из них 5 статей, в том числе в изданиях списка ВАК РФ –1.

Структура диссертации. Работа состоит из введения, трех глав, заключения и библиографического списка.

Основное содержание исследования

Во введении обосновывается актуальность и научная новизна темы, формулируется цель и задачи работы, определяется объект, предмет, материал и методы исследования, раскрывается теоретическая и практическая значимость результатов, указываются основные положения, выносимые на защиту.

Первая глава «Теоретические основы исследования. Особенности литературного языка XVIII века» посвящена теоретическому описанию особенностей литературного языка XVIII века. В ней раскрывается понятие категории интенсивности, анализируется связь категории интенсивности и экспрессивности в русском языке. Восемнадцатый век – эпоха формирования языковых – лексических, грамматических и фонетических – средств литературного языка, которые служат образности и выразительности художественной речи. Формирование Московского самодержавного государства на развалинах феодальной раздробленности создает почву и для возникновения единого, централизованного, общенационального языка. В это время появляются и становятся привычными такие виды письменности, для которых прежняя система двух основных стилей языка оказалась недостаточной.

Ведущими направлениями в художественной литературе оказались классицизм и сентиментализм, однако, с элементами романтизма и реализма.

В языковой доктрине русского классицизма, как отмечает , важнее всего признание основного «славяно-российского» ядра в русской литературной речи. Помимо этого ядра, в практике художественной литературы, обнаруживаются то чисто «славянские», то чисто «российские» материалы (, Русский язык, 1945).

Таким образом, в языке русской письменности XVIII века происходят сложные процессы, свидетельствующие о перестройке системы письменной речи под воздействием живительного тока разговорной речи, которая, в свою очередь, требовала совершенствования и литературной обработки. Эти сложные явления в жизни литературного языка удачно характеризовал : «В исходе XVIII столетия наш письменный язык делился как бы на две струи, из которых одна, действительно, более и более освобождалась от чуждых церковно-славянских элементов, сближаясь с языком народным, а другая представляла испорченный ломоносовский язык высокого штиля, то есть язык, наружно построенный по началам гениального образца, но лишенный его жизнедеятельного духа» (, Филологические разыскания, 1976).

Все эти особенности литературного языка наглядно проявились в творчестве , , и других писателей XVIII века.

В языке их произведений отражается возникшая у русской литературы потребность в таком языке, который, с одной стороны, не был бы так тривиален и фамильярен, как язык повседневный, но, с другой, не очень сильно отличался бы от повседневного языка своей высотой и книжностью. Естественно, что в применении к прозе эта потребность стала находить свое выражение раньше, чем в применении к стихам, к поэзии.

Объектом настоящего исследования являются способы выражения интенсивности в наиболее значительных произведениях XVIII века. Данная категория, способы ее выражения являются продуктивным средством усиления экспрессивности в языке писателей XVIII века, хотя эти средства несколько отличаются от соответствующих языковых средств современного русского языка, что обусловлено спецификой эпохи формирования литературного языка, его переходным характером.

Как известно, экспрессивность свойственна произносительной стороне речи; она касается области морфемики, функционирования различных частей речи (прилагательных, глаголов, наречий, частиц, существительных в роли интенсификаторов); особенностей употребления экспрессивных синтаксических конструкций, лексического созначения слов, наслаивающегося на его основное значение в силу конкретных условий употребления.

Предметом исследования данной работы является интенсивность не только как понятие экспрессивной стилистики, но и как категория, имеющая разноуровневые средства выражения, часто в XVIII веке отличающиеся от современных.

Интенсивность (согласно словарным дефинициям) есть наличие той или иной напряженности. От вопросов типа: «Какова интенсивность процесса?» приходим к тому, что интенсивностью целесообразно именовать меру или степень иной силы, чем та, которая существует в сознании говорящего и соответствует, по его мнению, норме. Применительно к лингвистике – меру экспрессивности, ее степень, меру эмотивности, степень выраженности (сила сигнала, его количественные характеристики), если обратиться к исследованию , можно рассматривать как интенсивность (, Коннотативный аспект семантики номинативных единиц, 1986).

Когда речь идет об экспрессивности, неизбежно возникает вопрос о том, где, в каких случаях и какие именно языковые манифестации (высказывания, текстовые сегменты, их части, даже, скажем, отдельно взятые, потенциальные языковые единицы, такие, как слова или даже морфемы) являются более экспрессивными чем их инварианты – нейтральные (или, в иной терминологии, «ординарные») манифестации.

Отсюда следует, что категория интенсивности – это семантическая категория, в основе которой лежит понятие количества в широком смысле этого слова. Интенсивность есть количественная мера оценки качества, мера экспликативности, показатель содержания коммуникации с позиции исследователя текста, мера экспрессивности, эмоциональности, оценочности, сигнализирующая о градуальности.

Сущность семантической категории экспрессивности, по определению , «заключается в выражении дополнительных смысловых оттенков, наслаивающихся на основные (лексические или грамматические) значения или в усилении этого значения».

предлагает разграничивать «качественную и количественную экспрессию», так как экспрессивность – признак текста, его качественная характеристика. Экспрессивность всегда соотносится с нейтральной формой изложения, вне такого соотнесения экспрессия немыслима. Усиленная выразительность предполагает акт, процесс усиления или интенсификации. Интенсификация как показатель степени усиления есть количественная характеристика качеств экспрессивной стороны речи, количественное отражение того, насколько экспрессивное возвышается над предметно-логическим содержанием высказывания.

Признав, что экспрессивность раскрывает качественную сторону высказывания, является признаком речевого произведения, отражающим его сущность, целесообразно трактовать интенсивность как признак признака, как количественную характеристику экспрессивности.

Предназначение категории интенсивности – показать меру экспрессивности.

Надо заметить, что обе категории – и экспрессивность и интенсивность являются внутрилингвистическими категориями, обе выполняют функцию усиленного воздействия на адресата. Обе связаны с субъективным выбором адресантом экспрессивных средств и средств интенсификации высказывания; обеим категориям, как правило, сопутствуют показатели эмоциональности и оценочности.

Таким образом, суть сходства и различия между экспрессивностью и интенсивностью можно сформулировать следующим образом:

1. Категории имеют в своем распоряжении одни и те же языковые средства, т. е. формальные аспекты этих категорий могут совпадать.

2. Содержательные аспекты экспрессивности и интенсивности отличаются друг от друга. Под содержательным аспектом экспрессивности понимаются коннотации, которые наслаиваются на основное значение языковой единицы и таким образом создают изобразительность и выразительность речи. Интенсивность как ономасиологическая категория называет объективную количественную определенность признака (меньше нормы – норма – больше нормы); как понятие экспрессивной стилистики – отражает субъективное восприятие степени выраженности признака (субординарное – ординарное – суперординарное), т. е. служит мерой экспрессивности. Содержание понятия экспрессивности охватывает более широкий арсенал языковых средств, чем категория интенсивности.

3. Функциональные аспекты экспрессивности и интенсивности совпадают. Обе категории в совокупности, в единстве создают прагматический эффект выразительности и изобразительности речи, выполняя функции не просто сообщения, но усиленного воздействия на адресата или адресанта, что особенно важно применительно к художественному стилю речи, в частности при использовании приема остранения, представления изображаемого факта как необычного, впервые увиденного автором речи.

Уже в XVIII веке писатели хорошо понимали, какую роль играют языковые средства интенсификации в плане воздействия на эмотивно-волевую сферу читателя, вызывая в нем удивление необычностью, силой проявления описываемых явлений.

Способы выражения категории интенсивности как стилистические средства художественной речи исследовались мало. Применительно к языку конца XIX века они изучались в диссертациях и .

Однако функционирование средств выражения данной категории в языке XVIII века и сама специфика этих средств по сравнению с литературным языком XIX-XX веков, по существу, совсем не рассматривались в лингвистике. Тем более не рассматривались их стилистические функции. Между тем проблема многоаспектного изучения данной функционально-семантической категории весьма актуальна, так как художественная литература XVIII века обнаруживает богатый арсенал использования языковых средств выражения данной категории, чему в значительной степени способствовало активное обращение писателей направления сентиментализма к внутреннему миру изображаемого ими человека.

Описание особенностей языка XVIII века, века формирования русского литературного языка, с присутствием в нем как форм церковно-славянского происхождения, так и светских языковых особенностей, а также форм разговорной речи, позволяет в какой-то мере осветить динамику развития русского литературного языка, показать то, что вошло в современный русский язык, и то, что осталось лишь в его истории.

Важным является и то, что «русский национальный язык в XVII и XVIII вв. формируется на основе синтеза всех жизнеспособных и исторически продуктивных элементов русской речевой культуры: живой народной речи, с ее областными диалектами, устного народнопоэтического творчества, стилей художественной литературы, государственно-делового языка в его разнообразных вариациях и церковнославянского языка с его разными функциональными разновидностями» (, Образование русского национального литературного языка, 1956). Выявление таких продуктивных элементов в способах выражения интенсивности – одна из задач данной работы.

Во второй главе «Способы выражения категории интенсивности в языке писателей XVIII века» исследуются разноуровневые языковые средства выражения категории интенсивности в языке XVIII века.

Язык в своей коммуникативной функции служит человеку не только для выражения мысли, но и для выражения его субъективного отношения к высказываемому – чувств, воли, оценки и т. д., что и наблюдается в конкретных случаях реализации категории интенсивности в речи.

Разноуровневые средства выражения категории интенсивности, изучению которых посвящен целый ряд современных исследований (в их числе работы
Е. Кржижковой, , и др.), можно, на наш взгляд, представить следующим образом, расположив соответственно уровням языка.

1. Морфемный уровень.

Алломорфы. Интенсификаторы предполагают использование их в составе: а) форм степеней сравнения прилагательных и наречий;

б) прилагательных интенсифицирующего содержания приставочного характера.

Наличие в тексте компаратива, суперлатива и элатива сигнализирует дискретную градуальность, именно градуальность, которая не всегда и не обязательно связана с интенсификацией всего высказывания.

2. Лексические средства выражения категории интенсивности.

На лексическом уровне процесс интенсификации носит принципиально иной характер. В этом случае процесс интенсификации есть внутренний процесс: Большой – огромный гигантский.

Вторая и третья лексемы в каждом ряду отличаются от исходной опреде­ленной степенью интенсивности. Лексема, передающая ту или иную степень интенсивности, как бы демонстрирует раздвоение значения на основное, доми­нантное и дополнительное, усилительное: большой + очень = огромный.
Большой – немаркированный, неинтенсифицированный вариант (одинарный уровень), огромный – гигантский – маркированные варианты, представляют суперординарный уровень.

Каждый член подобной оппозиции несет в себе 2 семы: передающая основное значение; сема интенсивности, сигнализирующая неординарную отметку на шкале интенсивности.

Парадигматические отношения, представленные в языке в виде системы, реализуются в реальной речевой практике, раскрываются в линейной цепочке фразы.

3. Уровни словосочетания и предложения.

На уровне словосочетания можно выделить несколько объектов исследования в зависимости от частеречной принадлежности слов, их интенсифицирующего содержания и их структуры, организации.

Уровень предложения представлен несколькими типами в языке XVIII века:

а) сложноподчиненные сравнительные предложения;

б) сложноподчиненные предложения местоименно-соотноси-тельного типа;

в) экспрессивные сложные синтаксические конструкции, равные по значению простым.

Категория интенсивности отражает когнитивные особенности отраженных в сознании явлений, о существовании которых говорящий знает на основе непосредственного наблюдения, поэтому средства выражения интенсивности, как правило, не используются в общеотрицательных предложениях. Нельзя сказать: «Он очень не испугался».

Все перечисленные языковые средства интенсификации обнаруживаем в языке XVIII века.

Слова о языке древнерусской литературы: «писатели в этот период стремятся к изображению всего величественного, пышного, значительного» (и этого невозможно достичь без средств категории интенсивности) – относятся и к языку XVIII века, в котором активно используются слова и формы интенсифицирующей семантики не только собственно русского, но и церковно-славянского происхождения (, В чем суть различий между древней и новой русской литературой, 1965). Однако уже в Уставе Российской Академии наук сказано: «чтобы во всей Академии един образ был языку и правописанию» (Цит. по: , Контакты украинского языка с другими славянскими и унификация его литературной нормы, 1968). Тенденция эта проявляется и в художественной речи XVIII века, где использование церковнославянских элементов параллельно с собственно русскими, постепенно сменяется единообразием, унифицируется. Этот же процесс наблюдается и в частной сфере – в употреблении языковых средств интенсификации.

Взаимоисключение языковых средств выражения категории интенсивности как в языке XVIII века, так и в современном русском языке ставило и ставит перед говорящим проблемы выбора из ряда возможных одноуровневых и разноуровневых языковых средств одного (или нескольких), оптимально соответствующих иллокутивному замыслу.

С одной стороны, категория интенсивности отражает в своей семантике объективные свойства материального мира – способность к проявлению признаков и действий с большей или меньшей степенью интенсивности. С другой стороны, само восприятие проявления степени интенсивности индивидуально и субъективно. Вместе с тем даже для отражения одинаковой степени проявления факта в речи неизбежен выбор из ряда существующих в языке его обозначений. Соответственно, выбор средств языковой репрезентации категории интенсивности неизбежно предполагает выбор как на уровне когнитивного смысла, так и на уровне его материального выражения. Поскольку вариативность – фундаментальное свойство языковой системы, отражение асимметричного дуализма языкового знака, языковые средства интенсивности варьируются в пределах как одного, так и разных уровней.

Варьируемость же смысла может идти как по линии интенсивности / деинтенсивности, так и по линии степени их проявления.

В XVIII веке выбор средств категории интенсивности осложняется совмещением в языке церковнославянских и собственно русских единиц, употреблением их как синонимичных, взаимозаменяемых. Таковы местоименные формы «сколь, столь» вместо «сколько, столько, настолько» и др.

При этом слова-интенсивы церковнославянского происхождения часто употребляются на фоне лексем и сочетаний вполне современных. Таково, например, слово «усугубляться» в предложении: «День ото дня беспокойствие мое усугубляется. На одном часе сто родится предприятий в голове, сто желаний в сердце, и все исчезает мгновенно» (, «Дневник одной недели»), где оно выступает как интенсификатор на фоне контраста квантитативных деинтенсификатора «один» и интенсификатора «сто».

В XVIII веке, когда в сравнительных конструкциях на месте «нежели» появляется союз «чем», который возник из формы творительного падежа, получившего один из признаков союза – неизменяемость в результате выпадения из надежной парадигмы в одном из обстоятельственных значений. В первой половине XVIII века, его функционирование – явление редкое (на долю союза «нежели» приходится 81 % конструкций, на долю союза «чем» – всего 2 %). Но в XVIII веке идет активный процесс вытеснения союза «нежели» союзом «чем», и уже во второй половине XVIII века они составляют, по нашим наблюдениям, около
20 % по сравнению с союзом «нежели». В языке художественной литературы эти союзы часто сталкиваются и употребляются параллельно, иногда даже в одном предложении.

В этот период отмечается и сочетание «нежели чем», но оно не утвердилось в русском языке, так как семантика обоих союзов одинакова и такое сочетание было избыточным. Таким образом, XVIII век характеризуется постепенным вхождением союза «чем» в состав сравнительных дифференцирующих союзов в сфере моделей интенсификации. На месте современного союза «чем» продолжает активно функционировать союз «нежели», присоединяя и сравнительные придаточные предложения и сравнительные обороты: «Таким образом (конечно, понятным для всех читателей) старая Русь известна мне более, нежели многим из моих сограждан» (, «Наталия, боярская дочь»); «Нет, сударыня, мало я знаю разбирать женскую красоту и прелести; вы больше прекрасна, нежели я об вас думал, в чем извинить вы меня можете»
(, «Пригожая повариха»).

В последнем примере использование «нежели» вместо «чем» объясняется еще и стилистически – стремлением избежать повтора.

Не закрепился в современном русском языке и сравнительный сложный союз «подобно как» по той же причине избыточности, что и союз «нежели чем». В XVIII веке он соперничает с одиночными союзами «как» и «подобно», присоединяющими сравнительные обороты и придаточные сравнения – интенсификаторы: «До сего времени, просыпаясь вместе с птицами, ты вместе с ними веселилась утром, и чистая радостная улыбка светилась в глазах твоих, подобно как солнце светится» (, «Бедная Лиза»). Ср.: «Она мила, как ангел» (, «Живописец»); «Я как полумертвый лежал под деревом с закрытыми глазами» (, «Письма русского путешественника»). То есть «подобно как» уже в конце XIX века активно вытесняется современным союзом «как».

Развитие языка характеризуется не только полным, но и частичным вытеснением отдельных слов и словоформ, изменением их стилистической окраски. Так, интенсификация и деинтенсификация признаков и действий в XVIII веке активно сопровождается употреблением форм превосходной степени прилагательных и наречий с приставкой наи- и часто суффиксом –ейш-, –айш-, которые в XVIII веке нейтральны, а в современном русском языке рассматриваются как книжные образования: «По моему мнению, кружева и блонды составляют в голове наилучшее украшение» (, «Бригадир»); «Наивеличайший строй зрится в рядах их» (, «Бедная Лиза»).

Ср.: «– Тебе нельзя остаться?» «Могу, - отвечал он, - но только с величайшим пятном для моей чести» (, «Бедная Лиза»); «Да воздвигнутся, - рек я первому зодчему, - великолепнейшие здания…» (, «Путешествие из Петербурга в Москву»).

Как видно из примеров, превосходная степень прилагательных, как правило, в художественной речи XVIII века образуется от слов, которые и в положительной степени сравнения являются интенсивами: великий, великолепный. Но форма превосходной степени вносит в художественную речь элемент торжественности, возвышенности. Еще более усиливает этот эффект прибавление приставки наи-.

То же наблюдается и при употреблении приставки пре-:

«… внутри нет ничего кроме превеликого стола и десяти или двенадцати толстых отрубьев» (очень великого) (, «Письма русского путешественника»). В таких случаях приставка заменяет соответствующий интенсификатор или служит заменой описательной избыточной превосходной степени: «Для чего самая нежнейшая, самая пламеннейшая из страстей родится всегда с горестью; ибо какой влюбленный не вздыхает, какой влюбленный не тоскует в первые дни страсти своей, думая, что его не любят взаимно?» (, «Наталия, боярская дочь»). Ср.: Самая нежнейшая = пренежнейшая. Здесь семантика формы превосходной степени усиливается словом «самый».

Вытеснение из употребления отдельных церковнославянских слов часто сопровождалось их заменой, связанной с усложнением смысловой нагрузки уже существующих собственно русских слов и актуализацией разных сторон их семантики в контексте. Таково союзное слово коликой, вытесненное словами сколький, какой с интенсифицирующим значением: «Не ведаете ли, любезные наши сограждане, коликая нам предстоит гибель, в коликой мы вращаемся опасности» (, «Путешествие из Петербурга в Москву»).

В словаре семантика слова коликий определяется следующим образом: сколь великий, сколь многий, коли кратный. Но вместе с тем слова коликий и колико в XVIII веке уже часто замещаются словами сколький, сколько: «Известно вам, сколько блаженные памяти благоверный царь Федор Алексеевич российское дворянство обидел, уничтожив местничество» (, «Путешествие из Петербурга в Москву»).

Таким образом, использование церковно-славянских архаичных для современного русского языка языковых средств выражения интенсивности идет в XVIII веке как по линии особого формообразования превосходной степени прилагательных, так и по линии лексико-грамматических средств (определенных архаичных союзов), а также по линии некоторых синтаксических моделей.

Третью главу «Стилистические функции средств выражения категории интенсивности в языке произведений писателей XVIII века» составляют материалы, обобщающие наблюдения над употреблением писателями XVIII века средств интенсификации языка для достижения своих авторских замыслов. Путем сопоставления языка произведений авторов (, , ) выявляются сходство и различие языка их произведений в стилистическом употреблении языковых средств выражения категории интенсивности.

Так, в ходе анализа произведения «Письма русского путешественника» и произведения «Путешествие из Петербурга в Москву» обнаружилось следующее. уделяет большое внимание употреблению превосходной степени прилагательных, их бесприставочных форм, чем отличается от , который предпочитает приставочные формы. Таким образом, обнаруживаются существенные различия в языке сопоставляемых произведений, хотя опубликованы они были почти одновременно – в начале 90-х годов XVIII века.

Между тем употребляет избыточные, с точки зрения современного русского языка, формы превосходной степени, что почти не свойственно .

Писатели часто используют разные формальные языковые средства образования семантики превосходной степени прилагательного. для этого часто употребляет церковно-славянские (старославянские) приставки наи-, пре- и др.: «Наитвердейшая душа во правилах своих позыбнется, приклонит ухо ласкательному сладкопоению, уснет» (, «Путешествие из Петербурга в Москву»).

как средство усиления интенсификации использует аналитическое образование-сочетание превосходной степени прилагательных со словом самый: «За несколько недель украли картин десять из галереи и притом самых лучших» (, «Письма русского путешественника»); «В самых диких местах, в самых беднейших деревеньках находили мы хорошие трактиры, сытный стол и чистую комнату с камином» (Там же).

широко использует превосходную степень прилагательных в сочетаниях «один (одни) из + превосходная степень + N». Например: «Это утро было одно из лучших в моей жизни!» (Там же).

В значении превосходной степени используется и сравнительная степень наречий и прилагательных для выражения категории интенсивности, обычно со словом «всех, всего» + Пр. п. (или Р. п.) существительного. Например: «Из городков, лежащих на берегу озера, лучше всех полюбился мне Морж» (, «Письма русского путешественника»).

Вместо оборота «сравнительная степень наречия + чем + N 5» часто используется оборот с архаичным союзом «нежели», равным по значению современному союзу «чем». Например: «Она чрезвычайно любит своего учителя и ласкается к нему более, нежели к отцу и к матери» (, «Письма русского путешественника»).

Сравним у : «Если я рачительнее был в воскормлении вашем, нежели бывают многие, то следовал чувствованию моего сердца» (, «Путешествие из Петербурга в Москву»).

Анализ произведений позволяет сделать вывод, что, хотя произведение , в основном, того же жанра, что и произведение , но «Письма русского путешественника» сориентированы на несколько иного читателя, более образованного, эрудированного. Это проявляется и в употреблении способов выражения категории интенсивности. Так, например, значительно чаще наряду с местоимением и наречием столь, сколь у используются в простом и сложном предложениях современные наречия и местоимения – интенсивы так, такой, например: «Взоры ее были так холодны, так холодны, как Северный полюс» (, «Письма русского путешественника).

При этом архаичные формы совершенно не используются в сложных сопоставительных конструкциях. Таким образом, в употреблении средств выражения категории интенсивности в своих «Письмах» более современен для нас, чем , что, видимо, объясняется и целым рядом условий. Однако некоторые из морфолого-синтаксических средств и у для современного русского языка являются устаревшими. Таковы, в частности, формы совмещения аналитических и синтетических средств в образовании превосходной степени, что для современного русского языка избыточно. Употребление их чревато отрицательным эффектом напыщенности, чрезмерного пафоса, по крайней мере, так это воспринимается сейчас. Для же, стоявшего на позициях сентиментализма, эти формы вполне естественны.

Среди сложных предложений у наиболее распространены сложноподчиненные предложения фразеологизированного типа, где роль интенсификаторов выполняют соотносительные слова так, такой более современные по сравнению с церковно-славянскими словами толико, толь, столь, широко употребляемыми . Например: «…Вдруг нас так тряхнуло, что она отлетела от меня в другой угол коляски» (, «Письма русского путешественника»); «Он встретил меня так ласково, что я забыл в нем великого автора…» (Там же); «Перед сим жертвенником Шрепфер…громко начал молиться с таким жаром, таким рвением, что М. почувствовал трепет и благоволение в своем сердце» (Там же).

же широко употребляет архаичные для нас церковно-славянские слова толико, толь, столь, коликая: «Не ведаете ли, любезные наши сограждане, коликая нам предстоит гибель, в коликой мы вращаемся опасности» (, «Путешествие из Петербурга в Москву»).

В отличие от часто использует восклицательные предложения с интенсификаторами местоименного характера:

«Какая минута для живописца!» (, «Письма русского путешественника»); «С какою живостью изображена физическая боль ; как сильно изображена в нем боль и горесть несчастного родителя!» ( Там же).

Особенностью языка по сравнению с языком является употребление синтаксических конструкций с отрицанием, образованных по модели: «не знаю + Р. п. + ср. степень», которые по семантике равны суперлятиву превосходной степени:

«Я не знаю народа умнее, пламеннее и ветреннее вашего» (, «Письма русского путешественника»).

В таких конструкциях подчеркивается необходимость интенсификации признака, ибо автору надо подчеркнуть исключительность народа. При этом сохраняется значение суперлятива. К форме сравнительной степени у часто добавляется усилительное значение «гораздо», что создает эффект, равный значению превосходной степени. У таких оборотов нет. Это характерная особенность проявляется в «Письмах русского путешественника», что тоже выступает одной из отличительных черт стиля данного произведения :

«Барон утверждал, что привязанность мужчин бывает гораздо сильнее и надежнее, что женщины более плачут, а мы чаще умираем от любви» (, «Письма русского путешественника»).

Все это объясняется тем, что является приверженцем сентиментализма. – публицист, приближающийся к реализму, отсюда обилие интенсивов. И и , таким образом, считают, что синтетическая форма превосходной степени (с суффиксами -ейш-, - айш-) недостаточна для передачи интенсифицирования признака или действия. Но языковые средства усиления ее семантики используют разные: – сочетание ее с приставками; – в основном сочетание ее со словом «самый» и придание ей аналитического характера.

и в то же время одинаково предпочитают нежели вместо чем в сравнительно-сопоставительных предложениях, а также союзы наподобие как, подобно как и очень редко для интенсификации используют сложноподчиненные предложения других типов, кроме местоименно-соотносительных предложений с сочетанием «так, такой – что».

Анализ текста произведения «Письма из Франции» показывает, что в отличие от текстов и «Писем» «Письма» , хотя они тоже написаны в жанре путешествий, почти совсем не содержат сверхинтенсифицирующих языковых средств – усилительных приставок наи-, пре- и др., осложняющих превосходную степень прилагательных, и в сочетании с ней слова самый (таких сочетаний нет в тексте его «Писем»). Превосходная степень прилагательного с приставкой, еще более усиливающей интенсивность, встретилась у всего несколько раз и только со словом лучший. Так восхищаясь прекрасной природой и, особенно чудодейственным климатом г. Монпелье, так благотворно повлиявшим на состояние здоровья его жены, он пишет: «Сие прекрасное место заслуживает быть в таком климате, каков здешний, где гулянье во все времена года составляет наилучшую забаву» (, «Письма из Франции»).

Во всех остальных случаях подобные приставки в тексте сочетаются с положительной степенью прилагательного, которое само по себе является лексическим интенсивом: «Место (Монпелье. – Г. Р.) высокое, чистое…и удивляющее взор славным aqueduc (водопровод), длины превеликой..». (Там же).

в «Письмах из Франции» широко использует квантитативы в основном интенсифицирующего характера. Это и понятно, ибо писателю хотелось представить описываемое им как глобальное, имеющее типический характер для данной страны и данного народа. При этом часто прибегает к антитезе, сопоставляя квантитативные интенсивы и деинтенсивы: «В первый день весь город заговорил о войне; на другой день ни о чем более не говорили, как о новой трагедии…» (, «Письма из Франции»); «В прочих французских городах, которые все так однообразны, что кто был в одной улице, тот был в целом городе, а кто был в одном городе, тот все города видел» (Там же); «Во Франции множество маленьких деревень, но ни в одну нельзя выезжать, не зажав носа» (Там же).

Особенно часто автор использует квантитатив - интенсификатор всякий на месте современных любой, каждый: «Гульбища всякий день наполнены людьми»… (, «Письма из Франции»); «Чтоб иметь все под руками и никуда не ходить, под всяким домом поделаны лавки» (Там же).

Излюбленным интенсификатором является слово весьма, которое в современном русском языке носит книжный характер. Данный интенсификатор широко используется как в качестве усилителя интенсива - квалитатива, так и интенсива - квантитатива. Например, сочетания с квантитативами: «….Но не могу же не отдать и той справедливости, что надобно отрешись вовсе от общего смысла и истины, если сказать, что нет здесь весьма много чрезвычайно хорошего и подражания достойного» (, «Письма из Франции»).

Стремление как можно подробнее и объективнее описать страну, по которой он путешествует, ее нравы, государственное устройство, образ мысли и поведения населяющих ее людей привело к обилию сложноподчиненных конструкций, специализирующихся на выражении категории интенсивности (следует отметить, что в проанализированных произведениях и они почти не встречаются).

Особенно часто использует местоименно-соотносительные конструкции фразеологизированного типа. Предпочтение, оказываемое им предложениям с союзным сочетаниям «так, такой - что», понятно, так как объясняется их смысловой и функциональной емкостью. Интенсивность признака или действия выражается в них местоимениями так, такой, таков, в такой степени и усиливается содержанием придаточных с союзом что. В то же время придаточная часть передает определенные логические отношения, выражая следствие того, о чем сообщается в главной части, и является результатом проявления факта ниже или выше нормы: «Сила духовенства во Франции такова, что знатнейшие не боятся потерять ее никаким соблазном» (, «Письма из Франции»).

Антитеза с целью образности, выразительности речи, создания контраста часто строится на основе сложносочиненного предложения с сопоставительными союзами «а» или «но», и за счет сопоставления интенсивов: «Декорации и танцы прекрасны, но певцы прескверны» (, «Письма из Франции»); «…Француз всегда молод, а из молодости переваливается вдруг в дряхлую старость». (Там же).

Так, тот же контраст выражен в сравнительно-сопоставительном сложноподчиненном предложении: «Я нашел доброе гораздо в меньшей степени, нежели воображал, а худое в такой большой степени, которое и вообразить не мог» (, «Письма из Франции»). «Худое» синоним современному «плохое», «доброе = хорошее».

При этом в последнем примере сопоставление идет как по линии сопоставления квантитативов – «меньшей степени – большей степени» (сопоставляется деинтенсив с интенсивом), так и по линии квалитативов – «доброе - худое» (сопоставляется интенсив с деинтенсивом). Таким образом, мастерски использует и квалитативы и квантитативы в стилистических целях усиления, градации, контраста, употребляя их как в простом, так и сложном предложениях.

Для представления о том, какова специфика средств интенсификации в художественных текстах XVIII века, дан анализ стилистических функций средств категории интенсивности в тексте произведения «Бедная Лиза». Он свидетельствует о том, что, когда описывает какие-то переживания персонажа, он широко использует разные средства интенсификации даже в пределах одной конструкции. Это придает всему высказыванию экспрессивный оттенок, максимально выражает чувства автора и его героев, композиционно выстраивая образы произведения.

Основной корпус текста «Бедной Лизы» представлен повествованием с элементами описания и рассуждения; эксплицитно (высокочастотным местоимением первого лица, превосходной степенью имени прилагательного, сравнительными конструкциями). Повествователь «Бедной Лизы» не исчезает в силу активного употребления лексики со значением восприятия.

Так, основой первого абзаца произведения является антитеза, которая выделена отрицательными и усилительными частицами, использованием степеней сравнения и повторами, т. е. максимальным использованием показателей интенсивности, а также введением субъекта-автора: «Никто не знает так хорошо; никто чаще моего не бывает, никто более моего не бродит» (, «Бедная Лиза»).

Далее Москва и ее пригороды представлены как традиционная буколическая антитеза, создаваемая лексическими средствами интенсификации; при этом усиление интенсификации происходит за счет сочетания интенсива с интенсификатором: «Ужасная громада домов и церквей, алчная Москва, - лесочки, деревеньки» (Там же).

Интенсивы и интенсификаторы в характеристике Москвы и словообразовательные деинтенсивы «деревеньки, лесочки» – противопоставлены контрастно.

Явная или завуалированная оппозитивность – контрастность, заданная в экспозиции, развивается в нескольких направлениях на всем текстовом пространстве.

Именно образ Лизы представлен с максимальной шкалой оценок. Разнообразны интенсифицирующие характеристики Лизы («прекрасная, прекрасная душою и телом»). И в этом случае за счет повтора интенсивов создается фигура усиления.

Исходная близость героини к природе акцентируется многократным использованием лексики, называющей природные явления, употреблением в роли интенсивов сравнительных оборотов при характеристике Лизы: «Улыбалась, как майское утро после бурной ночи; чистая радостная душа светилась в глазах твоих, подобно как солнце светится в каплях росы небесной» (, «Бедная Лиза»).

Категория интенсивности используется при сопоставительной характеристике контраста эмоционального состояния Лизы при встрече и при расставании с Эрастом: «Ах, матушка! Какое прекрасное утро!» - говорит Лиза, очарованная Эрастом. (Там же). После расставания…. «свет показался ей унылым и печальным».

Высказывания Лизы, сопровождаются употреблением интенсивов в сложных предложениях местоименно-соотносительного типа фразеологизированной структуры: «-Тогда бывает мне так хорошо, так хорошо, что я себя забываю, забываю все, кроме – Эраста». (Там же).

Антитеза создается повтором, выделительной конструкцией, градацией «я – все - Эраст». Противопоставляется квантитатив – интенсив «все» и «Эраст».

Таким образом, в «Бедной Лизе» широко используется интенсификация действий, состояний и признаков в художественных целях – для создания усиления, градации, антитезы, выражения контраста. Широко представлены образные интенсифицирующие сравнения. То есть языковые средства интенсификации отличаются от соответствующих средств, используемых в «Письмах русского путешественника», большим количеством стилистических фигур и тропов, в основе которых лежат интенсифицирующие средства языка, а также созданием с помощью интенсифицирующих средств приема контраста, служащего художественной гармонизации текста.

широко использует здесь вышедшие из оборота слова-союзы наподобие как, подобно как, архаические отрицательные конструкции с целью интенсификации и др.

Проведенный нами анализ языка произведений писателей XVIII века показал, что способы выражения категории интенсивности в художественных текстах XVIII века, их употребление зависит во многом от принадлежности писателя к литературному направлению, от целей и задач произведения, его содержания.

Представители сентиментализма, апеллируя к чувствам читателя, широко используют интенсивы, выражающие крайне высокую степень интенсивности признака, действия, состояния за счет дополнительного усиления форм превосходной степени прилагательного или наречия осложнением усилительной приставкой или словом «самый», чего почти не наблюдается у , сторонника классического направления и рационалиста, стремящегося как можно объективнее и подробнее отразить свои впечатления от путешествия по Франции и тем не менее широко использующего категорию интенсивности. Но «Письма» более насыщены не только эмоциональными оценками, но и рациональным смыслом, ибо они носят информативный характер полуофициального отчета уважаемому им высокопоставленному лицу об увиденном. Отсюда широкое употребление им интенсифицирующих сложных предложений, аналогичных по форме и значению современным сложным предложениям. Думается, что большая степень приближенности языка произведения к современному русскому литературному языку свидетельствует о престижности собственно русского языка уже в XVIII веке, даже у отдающих дань использованию церковно-славянизмов писателей.

В Заключении систематизированы результаты исследования и обоснованы его перспективы. Реализация выдвинутых на защиту положений позволяет завершить работу следующим резюме.

1. Категория интенсивности, средства ее выражения в языке XVIII века служат не только текстообразованию, но и актуализации определенных компонентов высказывания. Исследование функциональных особенностей категории интенсивности позволяет сделать вывод, что употребление средств интенсификации всегда основано на эффекте неожиданности, чувстве удивления и акцентуации, что особенно характерно для языка писателей - сентименталистов.

2. Язык художественной литературы XVIII века – свидетельство удивительного богатства разноуровневых средств интенсификации как церковно-славянского, так и собственно русского происхождения, их синонимики.

В языке XVIII века явно наблюдается тенденция к унификации языковых средств. Вытеснение одних языковых средств интенсификации другими происходило в основном в пределах одного уровня языка – лексического, словообразовательного или морфолого-синтаксического. При этом преимущество оставалось за элементами русского происхождения, которые и утвердились в языке XIX века.

3. Своеобразие языка в XVIII веке проявляется в обилии форм превосходной степени, в частом использовании сравнительной степени прилагательного в отрицательных конструкциях, в использовании сложных предложений, образованных по модели «так - что», но с варьируемыми, часто архаичными для современного русского языка указательными словами; а также создается за счет местоимений и местоименных наречий, вышедших из употребления в современном русском языке.

В языке XVIII века способы выражения категории интенсивности представляют собой не менее богатый арсенал, чем в современном русском языке, однако они отличаются от современного русского языка частотностью употребления, более широкой сферой синонимичности слов и форм разного происхождения.

4. Сопоставление языка разных писателей показало, что наиболее близок к современному русскому языку в средствах выражения интенсификации , сторонник классицизма. В наибольшей степени архаичен язык , ибо его произведение характеризуется публицистичностью, стремлением максимально воздействовать на ум и чувства читателей и, следовательно, по мнению автора, требует возвышенных, торжественных языковых средств не только русского, но и церковно-славянского происхождения. Язык менее архаичен, но в его художественном тексте категория интенсивности оптимально обслуживает идею гармоничности, в частности создаваемую за счет контактного употребления контрастных средств интенсивности и деинтенсивности.

Основные положения работы изложены в следующих
публикациях:

1. Радченко, средства экспрессии в произведениях [Текст] / // Материалы межвузовской научно-практической конференции вузов Южного региона.– Ростов н/Д: РИНЯз, 2004. (0,3 п. л.)

2. Радченко, выражения интенсивности в языке писателей 18 века [Текст] / // II Межвузовская конференция». // – Ростов н/Д: РГПУ, 2005. (0,2 п. л.)

3. Радченко, функции категории интенсивности в повести «Бедная Лиза» [Текст] / // Культура русской речи. Материалы IV Международной конференции в рамках реализации федеральной и краевой программы «Русский язык». – Армавир: АГПУ, 2005. (0,2 п. л.)

4. Радченко, категории «интенсивность» в русском языке XVIII века [Текст] / // журнал «Научная мысль Кавказа» (Приложение). – Ростов н/Д: СКНЦ, 2006. – №13. (0,3 п. л.)

5. Радченко, языковые средства интенсификации в произведении «Письма русского путешественника» [Текст] / // журнал «Гуманитарные и социально-экономические науки» – Ростов н/Д: СКНЦ, 2006. № 11. – (0,3 п. л.)