Брат-разбойник.
Клички жеребятам дают по определенным правилам: начинается с той же буквы, что и у матери, а в середине или в конце должна быть буква, с которой начинается кличка отца. Иногда одну и ту же кличку дают родным братьям и сестрам, только с номером.
У нас на отделении были Хан I (трехлетка) и двухлетний Хан II, оба от Наргиля и Ханум. Оба вороные, прекрасно сложенные, но Хан I, или Ханчик, как я его ласково называла, ростом не вышел — в мать удался, маленькую Ханум. А Хан 2 больше походил на отца: Наргиль — вороной красавец-гигант, с великолепными экстерьером и движениями.
По характеру братья различались еще больше. Ханчик — милейшее существо, ласковый, доверчивый. Придешь в денник — обязательно обследует карманы на предмет обнаружения кусочка хлеба или сахара. Любил, когда его гладят или почесывают за ушком. Правда, когда гоняли на корде, он старался вырваться, применяя хитрый прием: голову опустит на бегу (корда тоже опускается), потом взмах передней ногой (корда под мышкой) и рывок. А поди-ка удержи лошадь за ногу! Поневоле корду выпустишь из рук — и вот уже Ханчик носится по леваде, «резвяся и играя»: всхрапывает, отлягивается от воображаемых противников, подкидывает задом и победно ржет. Как-то и меня подловил на этот фокус. Ну я и не обиделась даже — больно уж забавно смотреть было на него.
А еще Панкратов говорил, что он подтаскивает на галопе, не сокращается. И однажды на проездке встал головным на хорошо обученном Днепре и поднял его в манежный галоп. Я на Ханчике немного поотстала и тоже поехала галопом. Он было рванулся — догнать и перегнать, но мне удалось успокоить его, сократить. Панкратов долго оглядывался, все ждал, что я пронесусь мимо на бешеной скорости или перейду на рысь. Но так и не дождался. Мы удержались. Просто рот у коня очень мягкий, на мягкую руку отзывался прекрасно. А если взять жестко — правильно, утащит.
А Хан II был злобным. Мог и укусить, и ударить. И высадить...
...Если бы еще не эта моя дурацкая привычка — задумываться в самый неподходящий момент. Вот и на той злосчастной проездке унеслась мыслями в неведомые дали. Хан почувствовал, что я отвлеклась, но решил на всякий случай проверить: резко нагнул голову, одновременно вытягивая шею вперед. Я машинально потянулась за вырываемым из рук поводом, наклонилась, привстала в стременах. И тут он ударил задом. И я полетела, постепенно выходя из задумчивости. Свалилась, а повод держу. Хан рванулся — что-то мешает. Он оглянулся на меня и прицельно ударил задней ногой. Пришлось повод из рук выпустить. Домой он не побежал, остался возле других лошадей, и я его в конце концов поймала (хоть и хромала после удара). Но стоило мне сунуть ногу в стремя, чтобы снова залезть на него, как он рванулся в сторону и еще раз ударил.
...Боль была такая сильная, что я решила — сломал мне ногу и не меньше, чем в трех местах...
Коллеги оставили меня лежать в чистом поле и поехали обратно, чтобы вернуться за мной на телеге и отвезти в травмпункт. (Хан побежал за ними.)
И вот лежу я на травке, корчусь от боли. И вдруг останавливается возле меня какая-то старушка. И говорит она мне, грозя сухим корявым пальцем: «Во-от, не будешь на лошадях-то ездить!». И откуда взялась? Никого же рядом не было. Специально что ли из поселка притащилась, увидев издали всю сцену? Я только и смогла прохрипеть сквозь зубы: «Иди отсюда, бабуля...» И так-то тошно...
В общем, не садилась я на лошадь недели три (перелома не было, только сильное растяжение). А когда пришла на работу, Панкратов снова дал мне Хана II. Ну что же, отчего бы и нет?
Вывела пританцовывающего, храпящего жеребца в манежик (помещение между двумя отделениями конюшни), набрала поводья, ногу в стремя — ив этот момент Хан II взвился на свечку. Но я все-таки села на него, стоящего почти вертикально на задних ногах и махающего передними. Не отступать же перед нахальным животным. Грозно прикрикнула и направила к выходу. Хан, недовольно сопя, затанцевал к воротам.
Панкратов внимательно всматривался в мое лицо, ожидая увидеть страх, растерянность или хотя бы бледность. Но я ехала совершенно спокойно: повесив повод на мизинец, натягивая перчатку и рассеянно поглядывая по сторонам. Не дождетесь! Уж хорошую-то мину при плохой игре сделать всегда можно. А ехать на нем мне было-таки неприятно. И нога еще болела. Он и на этой проездке пытался меня высадить, но я уже была начеку. Не задумывалась больше.
Когда его продали, я все-таки тихо порадовалась в глубине души.
А вот Ханчика I я бы охотно согласилась готовить для спорта. Он хоть и маленький, но очень дельный был. Сильный, с хорошим прыжком. Но конный завод и спорт — две вещи несовместные. Готовишь, готовишь коня — а его возьмут и продадут. Еще бы, готового охотнее купят и дороже заплатят. А наш спорт — побоку, экономические вопросы важнее. А упасть, кстати, может любой конник. Никто от этого не застрахован...
