Статистическая методология оценивания гендерной асимметрии социально-экономических процессов в России (стр. 2 )

Апробация результатов исследования. Методологические и теоретические положения и практические рекомендации, полученные в ходе исследования, были представлены в форме докладов и выступлений на международных, всероссийских научно-практических конференциях и в научных трудах автора. По теме диссертации получен грант «Российская модель сглаживания потребления при выходе на пенсию» 2009–2010. Грантовое соглашение R09-0351. Грантодатель – The Economics Education and Research Consortium (EERC).

Разработанные в диссертации положения и рекомендации нашли применение в работе Пенсионного фонда Ростовской области и Министерства труда и социального развития Ростовской области. Теоретические и прикладные аспекты диссертационного исследования применяются при преподавании дисциплин «Эконометрика», «Статистика».

Публикация результатов исследования. Основные положения диссертационного исследования нашли отражение в 44 публикациях, в том числе в двух коллективных и одной индивидуальной монографиях, 15 статьях в изданиях, рекомендованных ВАК, общим объемом 60,42 п. л., из них лично авторский вклад составил 34,70 п. л.

Структура диссертации последовательно раскрывает ее содержание и состоит из введения, пяти глав, включающих 21 параграф, заключения, списка использованной литературы (245 ист.). Объем работы – 300 с. Работа содержит 48 таблиц и 21 рисунок. Структура диссертационной работы соответствует сформулированной цели, поставленным задачам и выдвинутым положениям научного исследования.

Содержание

ВВЕДЕНИЕ
1.	Гендерная асимметрия в российском обществе: генезис и современное состояние, пути и возможности статистической оценки
1.1.	Этапы формирования модели гендерного порядка в советском и постсоветском обществе
1.2.	Гендерная статистика России и анализ изменений информационного обеспечения статистического исследования гендерных проблем
1.3.	Статистическая методология оценивания социальных программ: гендерный аспект
1.4.	Отражение гендерной составляющей в индексах развития человеческого потенциала
2.	Гендерные аспекты отдачи от инвестиций в человеческий капитал
2.1.	Человеческий капитал и его методологическая роль в модернизации экономики России
2.2.	Гендерная динамика человеческого капитала в России: макроэкономический аспект
2.3.	Эконометрический подход к измерению отдачи от человеческого капитала и гендерной дифференциации и дискриминации в оплате труда
2.4.	Эконометрическое моделирование гендерной дискриминации в оплате труда
3.	Статистическая методология оценки влияния наличия детей на различия в оплате труда
3.1.	Социальная политика, направленная на поддержание семьи и рождаемости в России 1990–2008 гг.
3.2.	Теоретические подходы к исследованию и моделированию воздействия на занятость женщин стоимости содержания детей в детских дошкольных учреждениях
3.3.	Влияние наличия детей на положение женщин на рынке труда
3.4.	Статистическая методология и моделирование оценки «штрафа за материнство»
3.5.	Статистическая методология и моделирование «премии за отцовство»
4.	Статистическая методология ОценИВАНИЯ детерминант рождаемости в России
4.1.	Трансформационные процессы в экономике России как детерминанты снижения рождаемости
4.2.	Влияние мер семейной политики на репродуктивные намерения семей
4.3.	Влияние доходов семьи на репродуктивные намерения
4.4.	Статистическая методология и моделирование оценки влияния материнского капитала на репродуктивные намерения семей
5.	Статистический анализ гендерных различий в моделях поведения пенсионеров на рынке труда и в сфере потребления
5.1.	Гендерная структура занятости работающих пенсионеров: состояние и тенденции
5.2.	Постановка задачи и эконометрическое оценивание детерминант продолжения работы после выхода на пенсию
5.3.	Дизайн разрывной регрессии при моделировании сглаживания потребления при выходе на пенсию
5.4.	Эмпирические результаты моделирования сглаживания потребления при выходе на пенсию с учетом гендерной структуры домохозяйства
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ

Основное содержание работы

Во введении обоснована актуальность темы исследования, установлена степень разработанности проблемы в научной литературе, определены цель и задачи, объект, предмет и область исследования, теоретико-методологическая основа, инструментарно-методический аппарат, информационно-эмпирическая база, охарактеризована логика и концепция диссертационного исследования, определены положения, выносимые на защиту, раскрыты элементы научной новизны, обоснована теоретическая и практическая значимость результатов исследования, представлены степень апробации и объем публикаций.

В первой главе «Гендерная асимметрия в российском обществе: генезис и современное состояние, пути и возможности статистической оценки» обозначены основные этапы формирования модели гендерного порядка в российском обществе, показано, что корни дискриминации женщин в сфере занятости и на рынке труда лежат, в частности, в семье, а также рассмотрен круг проблем, связанных с формированием статистических показателей, отражающих гендерные различия на макроуровне, обоснованы статистические методы, составляющие основу методологии оценки гендерной составляющей социальной политики.

Исследование генезиса гендерного равенства в российском обществе с 1917 г. и до сегодняшних дней свидетельствует о том, что конституционно и законодательно утвержденное равенство между полами во всех сферах общественной жизни в значительной степени декларативно. Отмена ограничений на занятость при остром дефиците трудовых ресурсов в эпоху индустриализации, периоды Второй мировой войны и послевоенного восстановления привела к тому, что к началу 70-х гг. ХХ в. в СССР сложился самый высокий в мире уровень занятости населения трудоспособного возраста среди женщин, что в ситуации неразвитой социально-бытовой инфраструктуры стало причиной двойного груза занятости у женщин на производстве и в быту. Это не могло не привести к спаду рождаемости. В ответ на это Правительство последовательно до конца 80-х гг. ХХ в. принимало различные законодательные меры, призванные облегчить матерям груз семейных забот и стимулировать рождаемость. Многие из льгот того периода, например, применениеt скользящего графика работы для женщин с детьми или право на дополнительный трудовой отпуск, не предоставлялись, но привели к тому, что женщины стали считаться работниками более низкого качества, чем мужчины. Тем не менее к концу 80-х гг. 92 % женщин трудоспособного возраста были заняты на работе или учебе. Этот показатель был на 30–40 % выше аналогичных показателей развитых капиталистических стран.

В конце 80-х гг. ХХ в. в ИСЭПН РАН осуществлялись первые в СССР научные исследования по гендерным проблемам, которые выявили отставание женщин от мужчин по заработной плате на 30–35 %, по уровню квалификации – соотношение средних квалификационных разрядов женщин и мужчин в разных отраслях колебалось от 0,56 до 0,82.

Переход к рыночной экономике сопровождался длительным ухудшением социально-экономической ситуации, в течение долгого времени отсутствовала четкая концепция социальной политики, вследствие чего женщины начали преобладать в составе безработных, бедных и работающих в сферах, не обеспеченных минимальными социальными льготами, таких как рыночная торговля, неформальная занятость, что стало одним их пусковых механизмов ускорения падения рождаемости.

На преодоление спада рождаемости направлена демографическая программа Правительства Российской Федерации, принятая в 2006 г., ориентированная на развитие системы пособий для семей с детьми в возрасте до полутора лет и улучшение жилищных условий семей с двумя и более детьми. Концептуальным недостатком является то, что основной упор в ней сделан не на гендерное равенство, а на стимулирование рождаемости. Так, основные гарантии на рынке труда, предоставляемые Трудовым кодексом беременным женщинам и лицам с семейными обязанностями, носят индивидуальный характер, т. е. адресованы конкретному работнику, а не семье. Сегодня гендерное равенство по-прежнему реализуется путем расширения круга льгот для женщин по месту работы, что неизбежно ухудшает их позиции с точки зрения нанимателя.

Основными макроиндикаторами оценки степени достижения одной из главных целей развития общества – гендерного равенства – являются индекс развития человеческого потенциала (ИРЧП) и его модификация с учетом гендерного фактора (ИРГФ), а также показатель расширения возможностей женщин (ПРВЖ). С помощью первого определяют качественные характеристики населения на основе суммы трех показателей: средней продолжительности предстоящей жизни – долгая и здоровая жизнь (I1); уровня грамотности взрослого населения (вес 2/3) и валового коэффициента поступивших в начальные, средние и высшие учебные заведения (вес 1/3) – знания (I2); реального объема ВВП в расчете на душу населения в долларах США на основе паритета покупательной способности (ППС) – достойный уровень жизни (I3).

ИРГФ включает те же компоненты, что и ИРЧП, но средние показатели продолжительности жизни, достигнутого уровня образования и дохода каждой страны корректируются в зависимости от величины разрыва между женщинами и мужчинами. Следовательно, он показывает диспропорции в положении женщин и мужчин. При достижении равенства между ними в области развития человеческого потенциала значения ИРЧП и ИРГФ становятся одинаковыми.

Россия в 2007 г. занимала 71-е место по ИРЧП (0,817) из 182 стран, находясь в группе стран с высоким уровнем человеческого потенциала; по ИРГФ (0,816) – 59-е. Это свидетельствует, по мысли авторов индекса, о более справедливом распределении благ в гендерном разрезе, но причина кроется в более высокой продолжительности жизни и уровне образования женщин в России, что элиминирует значительное неравенство в заработках.

Отсутствие равных возможностей участия женщин в экономической и политической жизни характеризуется показателем расширения возможностей женщин (ПРВЖ), отражающим неравенство в положении женщин и мужчин в трех ключевых областях: участии и полномочиях по принятию решений в политической области; участии и полномочиях по принятию решений в экономической области; полномочиях по распоряжению экономическими ресурсами. В 2007 г. Россия находилась по ПРВЖ (0,556) на 60-м месте.

Сравнительные оценки гендерного неравенства по ряду стран показывают, что даже в странах с высоким уровнем социально-экономического развития наблюдается рассогласованность по ИРЧП, ИРГФ и ПРВЖ вследствие значительных различий во вкладах разных компонент, составляющих указанные индексы. Один из путей преодоления этого противоречия – использование для анализа репрезентативных баз данных, собранных на уровне домохозяйства по единому для всех стран-участниц вопроснику и пригодных для внутристранового анализа и международных сравнений, таких как выборочное обследование «Родители и дети, мужчины и женщины в семье и обществе (РиДМиЖ)», в международном варианте – «Generations and Gender Survey (GGS)». Обследования задуманы как панельные, выборочные, репрезентативные на национальном уровне опросы населения 18–79 лет в каждой стране-участнице. В настоящее время доступны две волны обследования за 2004 и 2007 гг.

Доступ к работе с микроданными позволяет моделировать поведение домохозяйств во всех сферах жизнедеятельности, в том числе выявлять гендерную асимметрию на рынке труда, связанную с рождением детей, изменениями в репродуктивных намерениях в результате принятия новых мер семейной политики, в занятости и потреблении при достижении пенсионного возраста и многое другое. Однако для моделирования большинства обозначенных проблем необходимо создание сравнительной ситуации, позволяющей ответить на вопрос «Что произошло бы, если бы воздействие не было оказано?». Ответу на этот вопрос способствует использование методов, развиваемых в рамках квазиэкспериментального подхода. В контексте диссертации под воздействием понимаются либо конкретные меры социальной политики, такие как система детских пособий, пенсионное обеспечение, либо ненаблюдаемые факторы, влияющие на принятие решения о рождении ребенка, выборе формы занятости и др. Так, чтобы оценить чистый эффект программы по выплате детских пособий семьям с детьми до 1,5 лет, надо найти ответ на вопрос о том, что произошло бы, если бы эти семьи не получили поддержку. Простое сравнение семей, получающих и не получающих детские пособия, не сможет дать ответ на него. Семьи с детьми до 1,5 лет могут существенно отличаться от семей, в которых нет маленьких детей. Единственным способом получения ответа на указанный вопрос является сравнение семей, имеющих детей до 1,5 лет (группа воздействия), с семьями, в которых нет таких детей (контрольная группа), но со схожими характеристиками (размер семьи, социально-демографические характеристики родителей и т. д.). В случае правильного определения группы воздействия и контрольной группы можно провести сравнение и с уверенностью оценить чистый эффект воздействия. В диссертации сформулированы основные принципы, на которых основывается оценка чистого эффекта и обоснован выбор основных статистических методов, используемых при квазиэкспериментальной оценке гендерных различий, представлена их взаимосвязь, специфика выбора конкретного метода и логика моделирования.

Во второй главе «Гендерные аспекты отдачи от инвестиций в человеческий капитал» основные положения теории человеческого капитала как инновационного ресурса модернизирующейся экономики России рассмотрены сквозь призму гендерного неравенства, влияния наличия детей на заработки матерей и отцов. Растущее воздействие информационного и технологического прогресса на экономический рост ведет к тому, что основой новой экономики XXI в. становится человеческий капитал, оценка которого должна раскрывать качественные особенности его формирования, связанные как с личными способностями людей, так и с результатами действующей системы образования.

Процесс системной трансформации в России повлек массовое обесценение знаний, навыков, полученных в системе формального образования и приобретенных непосредственно на рабочих местах. На формирующемся рынке труда началась переоценка фактических знаний в рыночных терминах человеческого капитала и выявился разрыв между его фактическими и желаемыми запасами на уровне отдельного человека, повлекший за собой процесс оптимизации имеющихся знаний и профессиональных навыков путем освоения новых видов деятельности, получения нового образования. Понимание того, что эти знания и навыки являются капиталом, произошло на уровне не только освоения неоклассической теории, но и обыденного сознания.

В структуре российской занятости с советских времен начала проявляться тенденция, состоящая в том, что уровень образования женщин рос быстрее, чем мужчин. Как видно из рисунка 1, она сохранилась и в рыночной экономике. В динамике уровня безработицы выявилась закономерность, имеющая практически универсальный характер: чем выше образовательный потенциал, тем ниже безработица, что стало одним из факторов снижения женской безработицы.

___________ мужчины --- женщины

Рисунок 1 – Распределение занятых мужчин и женщин по уровню образования[2]

Теория человеческого капитала исчерпывающе объясняет причины различий в заработках мужчин и женщин. Более низкие заработки женщин в основном обусловлены дополнительным грузом семейных обязанностей, вследствие чего при равных запасах энергии мужчин и женщин на оплачиваемую работу у последних остается меньше энергии, поэтому женщины с детьми чаще занимают рабочие места, требующие меньшей интенсивности, более совместимые с потребностями домохозяйства, но менее оплачиваемые и не дающие возможностей профессионального роста.

Кроме того, женщины на рынке труда часто подвергаются дискриминации. Теория дискриминации объясняет различия заработков мужчин и женщин, с одной стороны, различиями в средних уровнях их характеристик по признаку производительности, т. е. такими измеряемыми факторами, как образование, возраст, профессия, опыт и количество часов работы, размер фирмы, регион, отрасль экономики и т. д. С другой – существуют и «необъяснимые» факторы, которые нельзя непосредственно увидеть и измерить, они могут быть следствием дискриминации работников по полу.

Анализ гендерной дифференциации и дискриминации в оплате труда осуществлялся на панельных данных РиДМиЖ за 2004 и 2007 гг. путем спецификации и оценки комплекса моделей заработной платы Я. Минцера, оценивающих отдачу от человеческого капитала.

Для измерения эффекта воздействия дискриминации на заработки женщин применена декомпозиция Оаксака–Блиндера, осуществляемая по результатам оценки регрессионных уравнений заработков отдельно для мужчин и женщин: , где и – средние значения логарифмов заработков мужчин и женщин соответственно; – разность оценок коэффициентов для двух групп; и – матрицы средних значений регрессоров для мужчин и женщин. Данное уравнение показывает, что среднее различие в логарифмах заработков двух групп может быть разложено на эффект различий в средних производительностях в этих группах (первый член в правой части уравнения) и на эффект от дискриминации, выражаемой в различии между коэффициентами регрессий.

Для первого этапа анализа были отобраны работающие на полную ставку мужчины и женщины, возраст которых был ограничен пенсионным порогом. Заработки включали в себя доход от основной и второй работы и приработки. Объясняющие переменные включали пол, возраст, образование, отрасль занятости. Контролировались также тип поселения и регион проживания. Анализ исходных данных указал на то, что по уровню образования женщины существенно обгоняют мужчин. Особенно это заметно среди лиц со средним профессиональным образованием. Работающих на полную ставку женщин меньше в активном репродуктивном возрасте – до 35 лет. Выявились и заметные гендерные различия в отраслевой принадлежности: женщины традиционно преобладают среди тех, кто трудится в образовании, культуре, здравоохранении, торговле и бытовом обслуживании.

Оценки регрессионной модели со случайными эффектами на панельных данных подтвердили, что отдача от человеческого капитала выше для мужчин и возрастает с образовательным уровнем. Расчет дискриминационной компоненты в оплате труда между мужчинами и женщинами показал, что средние заработки женщин составили приблизительно 66 % от средних заработков мужчин, что близко к результатам ряда работ отечественных и зарубежных авторов, выполненных на данных НОБУС, РМЭЗ, и не ниже официальных данных Росстата. С помощью использования стандартной декомпозиции по методу Оаксака–Блиндера установлено, что часть разрыва, объясняемая разницей в средних характеристиках переменных, равна нулю, что означает: если бы женщины имели те же характеристики, что и мужчины, то средний размер их заработков остался бы прежним. Следовательно, «необъясняемая» часть разрыва, которую относят к дискриминации, равна величине гендерного интервала. Однако в модели не были учтены профессиональные, должностные характеристики занятых и форма собственности предприятия (государственная, частная, смешанная и др.), поскольку они отсутствовали в данных за 2007 г.

На следующем этапе моделирования эти факторы учитывались, но дальнейшие расчеты были проведены лишь по данным 2004 г. В данных РиДМиЖ присутствует подробная информация не только о респонденте, но и о его партнере, поэтому для уменьшения смещения в них была сформирована новая выборка не по домохозяйствам, а по индивидам, в которой для лиц, проживающих в домохозяйстве и представленных как партнеры, были сформированы отдельные наблюдения. В следующей модели принимались во внимание все проживающие в городах работающие индивиды, в том числе и работающие пенсионеры. В объясняющие переменные была добавлена форма собственности предприятия. Несмотря на модификацию структуры и состава выборки, полученные по модели результаты оказались не противоречащими полученным в модели по панельным данным, что подтверждает устойчивость выявленных тенденций.

По второй модели ожидаемая заработная плата женщин составила 60,6 % от средней заработной платы мужчин, что немного ниже результата по панельным данным.

С помощью стандартной декомпозиции по методу Оаксака–Блиндера было установлено, что часть разрыва, объясняемая разницей в средних характеристиках переменных, равна 20 % от общей разницы, что значит, если бы женщины имели те же характеристики, что и мужчины, то средний размер их заработков был бы выше на 20 % от величины гендерного интервала. «Необъясненная» часть разрыва составила 80 % от общей разницы.

Возникает вопрос: каков же реальный уровень дискриминации в оплате труда женщин? Если предположить, что весь «необъясненный» разрыв в оплате труда – следствие дискриминации, тогда ее уровень был бы в среднем 29,8 % в 2004 г. (от заработной платы мужчин), а по панельным данным – 34,0 %. Таким образом, есть основания полагать, что оценка уровня дискриминации может быть, с одной стороны, завышена вследствие того, что не все факторы, влияющие на заработную плату, учитывались в оценке уравнения заработной платы, с другой – занижена, поскольку неравномерное распределение мужчин и женщин по отраслям и секторам экономики, предприятиям различной формы собственности в определенной мере вызвано дискриминацией.

Оценка уровня дифференциации заработков для всей совокупности работников затрудняет оценку ее части, возникающей вследствие того, что женщина, как правило, несет основной груз забот о семье, детях и для работы у нее остается меньше сил. Поэтому был предпринят анализ гендерной дифференциации заработков среди семейных пар на базе сбалансированной панели за 2004 и 2007 гг., куда вошли работающие супруги с детьми или без, в составе домохозяйств которых не было других родственников. Возраст супругов ограничивался пенсионным порогом жены.

Результаты моделирования показали, что среди мужей наиболее продуктивен возрастной интервал до 30 лет. Снижение среднего уровня заработков статистически значимо в возрастном интервале свыше 50 лет. Чем выше уровень образования, тем выше заработная плата, но при этом для мужей различия в заработках статистически значимы по всем категориям образования, а для женщин – только для высшего образования.

Мужчины в семьях с детьми в среднем зарабатывают больше, чем там, где их нет. При этом мужчины в семьях с детьми до 3 лет зарабатывают больше, чем те, у которых дети от 3 до 14 лет. Начиная с первого, с каждым последующим ребенком заработки женщин снижаются, и чем младше ребенок, тем больше падение. Так, первый ребенок снижает заработки матери примерно на 17, а второй – уже на 23 %.

Ожидаемая заработная плата жен составила примерно 67,9 % от средней заработной платы их мужей. С помощью стандартной декомпозиции по методу Оаксака-Блиндера было установлено, что часть разрыва, объясняемая разницей в средних характеристиках переменных, имеет отрицательный знак (–0,022). Это свидетельствует о том, что если бы жены имели те же характеристики, что и мужья, то средний размер их заработков был бы ниже на 4,28 % от величины разрыва. Детальная декомпозиция вклада каждой переменной позволила уточнить характер их воздействия на эту компоненту неравенства. В терминах заработной платы «объясненная» часть разрыва обусловлена значительным смещением по уровню образования, которое у женщин в среднем выше. Положительный вклад в эту часть разницы возраста жен от 20 до 35 лет объясняется тем, что в этом возрасте у работающих женщин с маленькими детьми снижается производительность и заработки. Что же касается «необъясненной» части разрыва, то здесь, как и в первой модели, столь значительный размер этой компоненты может быть следствием того, что в уравнении не учтены отрасль и форма собственности предприятия, профессиональные характеристики, число часов работы и др. Тем не менее, важным выводом по этой компоненте декомпозиции является то, что наличие несовершеннолетних детей в семье увеличивает разрыв в заработках супругов, при этом «доплата» мужчинам за детей составила порядка 14,8 % от их средних заработков.

В третьей главе диссертации «Статистическая методология оценки влияния наличия детей на различия в оплате труда» развита статистическая методология квазиэксперимента, в основе которой лежат такие инструменты, как методы отбора подобного по коэффициенту склонности и разность-разностей для оценки влияния наличия детей на различия заработков мужчин и женщин, обсужден круг проблем, связанных с потерями в заработках матерей с детьми – «штраф за материнство», а также выигрыш в заработках отцов при рождении ребенка – «премия за отцовство».

В последнее время исследователей во всем мире все больше интересует вопрос не только различий в заработках между мужчинами и женщинами, но и потери в заработках женщин с детьми по сравнению с женщинами без детей.

По данным РиДМиЖ, заработки женщин без детей превышали заработки женщин с детьми почти на 14 %. Среди первых на предприятиях государственной и муниципальной собственности работали 54,9 %, на частных предприятиях и предприятиях со смешанной формой собственности – 43,2 %. Наличие детей несущественно влияет на занятость на полную или неполную ставку, более 94 % женщин заняты на полную ставку.

Вопрос различий в заработках можно сформулировать и так: какова была бы заработная плата женщин с детьми, если бы у них не было детей? Такая постановка вопроса имеет смысл, поскольку две исследуемые группы женщин существенно отличаются между собой по ряду явных и неявных признаков, поэтому прямое сравнение различий в заработках может быть не вполне корректно.

Проблема состоит в том, что невозможно одновременно наблюдать исходы двух различных состояний для одной и той же женщины. Преодолеть это можно с помощью квазиэкспериментального подхода, когда для достижения максимального правдоподобия (схожести) между контрольной и группой воздействия различия устраняются с помощью статистических методов.

Решение стать матерью нельзя считать случайным, оно находится под влиянием комплекса наблюдаемых и ненаблюдаемых факторов. Поскольку матери и не матери, вероятно, различаются по своим характеристикам, необходимо сконструировать подходящую оценку для этих различий. Оценки, используемые нами, основаны на PSM (propensity score matching), непараметрическом методе отбора подобного по коэффициенту склонности (вероятности) – , где – вектор наблюдаемых индивидуальных характеристик. Коэффициент склонности определялся как условная вероятность для работающей женщины i иметь ребенка при условии наличия характеристик X (вектор экзогенных переменных), а , где | - «при условии, что»; D={0, 1} - индикатор: 1 – женщина с ребенком (группа воздействия или экспериментальная группа) и 0 - женщина без детей (контрольная группа).

Если и будут исходами двух состояний: – нет детей и – есть дети, то влияние наличия детей определяется как , а (lnY1|D=1, Xi) - логарифм наблюдаемой зарплаты матерей и (lnY0|D=1, Xi) - логарифм зарплаты не матерей, но с теми же характеристиками Xi.

Контрольная группа создается на основе сопоставления коэффициента склонности (вероятности материнства), который оценивается по логистической или пробит-регрессии и объединяет все переменные в одну композитную характеристику, используемую затем для классификации. В ее основе лежит предположение о случайном характере различий между контрольной группой и группой воздействия в каждом из выделенных классов.

Важным предположением для применения метода отбора подобного по склонности является то, что используемые в анализе переменные (обозримые характеристики) учитывают все относящиеся к предмету анализа различия между женщинами с детьми и без детей, но не влияют на различия в заработках. Оценка эффекта материнства для женщин, уже имеющих детей, так называемый «средний эффект воздействия» (Average Treatment Effect on the Treated, ATT), определялась следующим образом:

Проблема анализируемых данных состоит в том, что среди объясняющих переменных могут быть потенциально влияющие на присутствие в группе воздействия, что будет иметь результатом смещенную оценку. Например, женщины с детьми и без детей могут быть не случайно распределены на предприятиях различной формы собственности. Выбор между работой на частном или государственном предприятии может быть результатом наличия детей, а также воздействовать на заработную плату.