«Из всех насилий,
Творимых человеком над людьми,
Убийство - наименьшее,
Тягтяйшее же - воспитание.»
(г.) -русский поэт и
художественный критик.
Учеба в Саратовском военно — химическом
училище 1967 — 1970 гг.
Самый трудный момент в моей жизни оказался в июне 1967 года после, окончания 10 класса. Я перестал понимать, что мне теперь нужно делать. Учёба закончилась, я свободный и никому ненужный юноша. И главное, никто ничего не говорит, не советует и не предлагает. Родители молчат. Каким то внутренним движением судьбы «организовалась» встреча со своим одноклассником Геной Будановым, который слышал про набор в Саратовское военно-химическое училище.
С ним мы очень сдружились в последние два года. Решили, что у военных химиков
есть перспектива на будущее и нужно туда поступать. Я рассказал об этом своим родителям. Они против не были.
Проводы были очень скромные. Помню, что вечером с друзьями и сестрой посидели в устроенном мною, а затем усовершенствованном отцом, после моего отъезда домике ( в нём он после смерти мамы прожил почти 20лет), прогулялись в тёплый дождик по любимому до сих пор мною Отрадному и на этом расстались. Это был июль 1967года. В день отъезда я попросил родителей меня не провожать. Сейчас я понимаю, что поступил с ними в то время очень жестоко. Но они всё-таки дошли до магазина, стояли и смотрели, как я буду садиться в автобус. Я уезжал от них далеко и надолго.
Проездные документы и сухой паёк на двое суток мы получили в военкомате в Зеленоградске. Свой путь мы совершили по маршруту Калининград, пересадка в Москве, через Тамбов, Мичуринск и прибыли в Саратов. Он находится на берегу реки Волги. Из Москвы поезд на Саратов уходит с Павелецкого вокзала.
Прибыли в Саратов, нашли училище. Оно располагалось на окраине города и представляло собой территорию огороженную железобетонным забором. Рядом с училищем находилась остановка трамвая. С тыльной стороны возвышалась гора под названием Лысая ( зимой мы поднимались на неё и там почти каждое воскресение бегали на лыжах 10 км кроссы, а потом на спускались с неё, кто как мог). Въезд и вход в училище через ворота и КПП. На территории в центре, располагался большой асфальтированный плац, по периметру которого стояли большие зеркала и нарисованные фигуры курсантов в полный рост, изображающие порядок выполнения строевых приёмов с оружием и без него. Далее: управление училища, казармы, клуб, столовая, медицинский пункт, учебные корпуса, магазин, спортивные городки, стадион, автопарк с техникой и хранилища для продуктов, овощей, вещевого имущества, артиллерийского вооружения, полоса препятствий для занятия по физической подготовки и конечно баня. Вот в такое учебное заведение мы и прибыли.
Все поступающие абитуриенты были размещены в казарме. Спали на двух ярусных кроватях. Предварительно нас распределили по группам 25-30 человек, группу возглавлял сержант из войск (он тоже как и мы поступал в училище).
До начала экзаменов оставалось три дня. Эти три дня мы готовились к первому
экзамену: по русскому языку, диктанту, затем через следующие три дня по математике, потом физике и химии. В промежутках между этими экзаменами сдавали физическую подготовку: бег100 метров, бег 1000 метров и подтягивание на перекладине на количество раз.
Все перемещения осуществлялись только строем. За нами были закреплены аудитории в учебных корпусах. В них мы готовились к экзаменам. Питались в столовой по солдатской норме. Когда были зачислены, стали питаться по курсантской. До поступления и весь первый курс, в столовой сидели по 10 человек за большим столом, со 2-го курса сидели в отдельном зале за столами по четыре человека.
Экзамены мы с Геной сдали успешно. Из Калининградской области, кроме нас двоих поступал ещё один парень, но он был из самого Калининграда. В данное время он живёт в Москве, кандидат военных наук, с ним мы встречались в Москве, когда учился в академии и сейчас по интернету иногда общаемся. Остальные абитуриенты были со всего Союза. Много поступало ребят из Саратова. Конкурс на поступление два человека на место. Некоторые абитуриенты окунувшись в такие рамочные условия и требования соблюдения порядка, написали рапорта и уехали. Несколько человек не смогли выполнить нормативы по физической подготовке и были отправлены из училища.
После сдачи всех экзаменов нам зачитали приказ о зачислении и стали
распределять сначала по ротам, а в ротах по взводам. Я попал в 8 роту, Гена в 7 роту. Перевестись из какой - либо роты в другую, чтобы быть вместе, нам не разрешили.
Казарма состояла из спального помещения, кровати стояли в один ярус, также в
спальном помещении стояли вешалки для заправки шинелей и укомплектованных
вещевых мешков, прикроватных тумбочек для принадлежностей личной гигиены и конспектов, ленинская и бытовая комната. В ленинской комнате находились подшивки газет, шахматы, шашки и на стенах развешены стенды с военной тематикой и телевизор. В ней можно было в личное время читать газеты, писать письма, смотреть телевизор. Бытовая комната была предназначена для приведения в порядок своей формы одежды. В ней находились столы для глажения, утюги, нитки, крючки и другая фурнитура. Сушилка, для просушки выстиранного обмундирования, а стирали мы его сами в умывальнике, в основном в выходные или праздничные дни, кладовая - для вещей курсантов, комната для хранения оружия, канцелярия командира роты, комната командиров взводов, умывальник и туалет, спортивный уголок с перекладиной, гирями и гантелями и обязательно в другом конце казармы запасной выход, а также несколько заряженных огнетушителей. Ключи от всех комнат находились у дежурного по роте, а запасные ключи у старшины роты.
До начала учебного года был ещё целый месяц. Нам выдали старое, но чистое хлопчатобумажное обмундирование (хб): гимнастерки, галифе, пилотки, старые яловые сапоги, портянки, майки и трусы. И до 1 сентября мы занимались хозяйственными работами на территории училища. Но в промежутке между работами получали новое вещевое имущество: парадно-выходною и повседневную форму. Парадно-выходное обмундирование состояло из суконного кителя со стоячим воротником, синие галифе, хромовые сапоги, фуражка, шерстяные перчатки и комплект носовых платков. Для повседневной носки мы получили гимнастерки старого образца с стоячим воротником (на втором курсе заменили на двубортный китель из хб), галифе из хб, пилотку из хб, портянки (летние и зимние), нательное бельё (летом - летнее, зимой - зимнее), новые яловые сапоги, поясной и брючной ремни. Кроме этого обмундирования выдали нам укомплектованные вещевые мешки: котелок, фляга, кружка, ложка и плащ-палатка. Воротнички мундира и гимнастёрки, а затем и кителя подшивались белой материей в личное время ежедневно. И на утреннем осмотре сержант проверял свежую подшивку подворотничков, чистоту обуви, наличие иголок и ниток.
Материал и хозяйственный пакет (картонка с намотанными на неё белыми, черными и зелёными нитками, а также воткнуты под нитки иголки), мы покупали в магазине в день выдачи денежного довольствия ежемесячно. Портянки и нательное бельё менялось во время еженедельной помывки в бане. Все блестящие пуговицы на одежде, ежедневно чистились асидолом (белая густоватая жидкость в небольшом флаконе с запахом аммиака).
Закрепили за нами оружие. Новенькие АКМ со штык-ножами. Показали пирамиду, в комнате для хранения оружия и место где будет находиться мое оружие, а также подсумок, три магазина, маслёнку с маслом для чистки автомата. Ее я брал все три года по тревоге, на занятия и в караул. Закреплённый за мной противогаз, также находился в этой пирамиде, но в гнезде под оружием. Средства защиты кожи (плащ ОП-1, чулки и перчатки) нам подгоняли на занятиях. После их подгонки мы за них расписались и они хранились в вещевых мешках в вешалках под шинелями. Все это имущество мы брали с собой на полевые занятия и в учебный центр.
Постельные принадлежности состояли: шерстяное одеяло, перовая подушка с
наволочкой, две простыни, вафельное полотенце для лица и другое с буквой «Н» для ног и матрас с подматрасником. Смена постельного белья производилась в день помывки в бане, вытряхивание одеял в каждую субботу во время утренней физической зарядки.
Для охраны имущества находящегося в казарме выставляется наряд по роте в
количестве четырех человек. Сержант-дежурный по роте и три дневальных из числа курсантов.
От занятий наряд освобождался. Время заступления в наряд с 18 часов (до18 им предоставлено время для подготовки к наряду и отдых). В 18 часов на плацу училища новый дежурный офицер проводит развод караула и внутреннего наряда. После развода наряд прибывает в роту и принимает оружие, имущество и порядок у старого наряда. Вооружается наряд своими закреплёнными штык-ножами.
В обязанности наряда входит: охрана оружия и имущества находящегося в роте, знать где находится рота и её офицеры, подавать команды для роты, когда она находится в расположении и поднимать по тревоге. А также, за 30 минут до приёма пищи роты, дежурный с дневальным убывают в столовую и принимают накрытые столы у кухонного наряда для прима пищи личным составом. Внутри казармы, возле входа, всегда стоит специально смонтированная тумбочка с телефоном и громкоговорящей связью. Здесь выставляется дневальный не имеющий право покидать этот пост. На стене, рядом с тумбочкой, висит доска документации с расписанием занятий, распорядком дня, списком офицеров роты и другими инструкциями.
Дневальный у тумбочки обязан подавать все поступающие команды прибывшим
офицерам роты, отвечать на телефонные звонки и передавать полученные указания
дежурному по роте. Он также должен знать, где находятся офицеры и личный состав роты. Очередность смен дневальных у тумбочки устанавливается дежурным по роте.
Если прибывает офицер или курсант не своей роты, то дневальный у тумбочки обязан остановить его и вызвать дежурного по роте или дневального оставшегося за дежурного. Другие два дневальных свободной смены занимаются поддержанием внутреннего порядка, а в конце своего несения службы, готовят расположение роты к
сдаче.
Питание:
Как я уже писал, питались мы в курсантской столовой по курсантской норме. На
завтрак плов или макароны по-флотски или какая-нибудь каша, чай, белый хлеб с
порцией масла. На обед салат или винегрет, щи, борщ или суп, гуляш или каша, хлеб белый и чёрный, и компот. На ужин пюре или каша и обязательно кусок жареной рыбы (в основном была треска), хлеб белый, порция масла и чай.
Хуже было с питанием в учебном центре. Там есть хотелось постоянно.
Нам казалось, что порции были уменьшены. Особенно на завтрак. И после 12 часов, желудок давал о себе знать. Хотя постоянно на полевые занятия мы брали
фляжки с чаем (она крепилась на поясном ремне) и немного сухарей. Но самое неприятное для нас было, когда на завтрак, на обед или на ужин, вместо какой-либо каши, давали размазню из сухого картофеля. А в целом я считаю-кормили нас нормально. С первых дней учёбы, некоторые курсанты даже поправились, но через некоторое время набирали прежний вес.
В субботу, в воскресенье или в праздничные дни порции тех, кто уходил в увольнение из четвёрки нашего стола, их порции делились на оставшихся за столом. И особенно мне запомнился эпизод во время моего пребывания в СВХУ, это когда мы стали чемпионами училища по футболу среди рот на 3 курсе. Это была суббота. То старшина роты дал команду посадить всех футболистов за отдельные столы и на них принести дополнительно ужин тех, кто убыл в увольнение. Я был среди них. И звание чемпионов училища мы конечно отметили.
Учебный центр:
У каждого училища, есть свой учебный центр, летний лагерь. Он предназначен для проведения занятий в поле по различным предметам, отстрела упражнений на
стрельбище из АКМ и метания боевых гранат. У СВХУ он располагался в 130км вверх по Волге. Недалеко от поселка Рыбное. Туда мы выезжали каждый год, в основ-
ном летом. На 3 курсе были и зимой. Маршрут следования был таким. В 16 часов
мы выходили из училища с полной экипировкой: оружие, укомплектованный вещевой мешок, противогаз и скатка из шинели. Совершали пятикилометровый марш до пристани, затем посадка на пароход. В 4 часа следующего дня причаливали к пристани поселка Рыбное. Лагерь находился на крутом берегу Волги в трех километрах от пристани, в небольшой роще. По прибытию в расположение лагеря складывали свою амуницию повзводно и шли получать палатки, колья к ним, матрасы, одеяла и подушки. Палатки устанавливались на каркасы сложенные из кирпича (гнёзда). Внутри палатки находились деревянные сплошные нары (палатка рассчитана на 10 человек). На нары укладывались матрасы и застилались постельные принадлежности. Для командира отделения, были сделаны отдельные нары с левой стороны, как входишь в палатку. А также в палатке оборудовалась большая тумба для принадлежностей личной гигиены, сапожных щёток, вешалка для полотенец. Были сделаны и полы из досок. Вещевые мешки хранились под нарами. Когда ложились спать, одежду аккуратно складывали на скамейку, сделанную из широкой доски на всю ширину нар. Обувь ставилась напротив одежды, портянки закручивались вокруг голенища сапог с целью их просу просушки.
Палатки стояли рядами по 6 штук в одном ряду. В жаркую погоду, когда мы убывали на занятия полы палаток поднимались. Каждое утро назначался уборщик. Он вместо физзарядки заправлял постели, мыл полы в палатке и подметал вокруг неё.
Перед первой линией палаток проходила дорожка (линейка) шириной 3м. Она засыпалась белым песком и постоянно обрабатывалась граблями дневальными по роте. На передней линейке проводилась каждый вечер вечерняя проверка. Впереди линейки, в 2-3метрах, стоял грибок с телефоном. Под ним постоянно стоял дневальный со штык-ножом. В его обязанность входило: отвечать на телефонные звонки, подавать команды, согласно распорядка дня, и охранять передний ряд палаток. Другие палатки, кладовую и ружейную комнату, находящихся с тыльной стороны палаток, охраняли дневальные свободной смены. Наряд был такого состава, как и на зимних квартирах. За кладовой и ружейной комнатой стояли открытые умывальники на 20-25 краников с поднятыми цистернами. В неё каждое утро заливалась вода дежурной авторазливочной станцией. В 200 метрах от умывальника оборудовались туалеты.
Для обеспечения учебного процесса на передней линейке, на доске документации
вывешивалось расписание занятий, распорядок дня и др. инструкции. Подъём, построение на приём пищи и отбой проводились по сигналу сигналиста из горна. Во время дождя занятия и самоподготовка могли проходить в крытых полевых классах или в учебных корпусах, представляющих собой одноэтажные щитовые здания. В учебном центре были столовая, для просмотра кинофильмов летний клуб на 350 человек, там же проводились комсомольские собрания и подведение итогов, небольшой строевой плац для развода караула и внутреннего наряда, автопарк с техникой.
Все передвижения по территории лагеря осуществлялись строем, в одиночном по
рядке бегом и только по дорожкам.
Прибывшие командиры подразделений и преподаватели жили в небольшой гостинице. Руководство учебного центра и дежурный находились в штабе. В пяти километрах от лагеря находилось стрельбище, ещё дальше участок местности, который подвергался заражению ОВ типа иприт. Между лагерем и стрельбищем размещались учебные поля. Предназначение их в основном состояло для проведение занятий по тактике и инженерной подготовке.
Распорядок дня:
Отличие военных организаций от гражданских проявляется в чётком соблюдении
распорядка дня. Он вывешивается на доске документации в расположении каждого
подразделения и в канцеляриях командиров подразделений. Его выполнение требуется с точностью до минуты. Если мне память не изменяет, то попытаюсь его вспомнить.
В 6.30 подъём роты, но в 6.20 поднимаются старшина роты и заместители ком.
взводов, туалет и 30минут утренняя физическая зарядка. Она проходит по трём вариантам: первый вариант - вольные упражнения, второй вариант - кроссовая подготовка, она проходила в основном за пределами училища, третий вариант-занятия на гимнастических снарядах. Физзарядка проводилась под руководством старшины роты или заместителей командиров взводов. Физзарядка в учебном центре отличалась от зарядки на зимних квартирах, в учебном центре было больше кроссовой подготовки. После физзарядки давалось время на умывание, туалет и чистку обуви. Затем утренний осмотр и следование на завтрак. В уч. центре после завтрака был утренний тренаж. Нас выводили в поле, расставляли друг против друга на расстоянии 10-15м и мы по очереди зачитывали из своих блокнотов (требовалось зачитывать громко) варианты приказов, распоряжений или просто доклад командиру. Цель данного занятия-выработка командирского голоса. Другой вариант утреннего тренажа - работа с приборами радиационной и химической разведки. Затем 6 часов занятия, обед. После обеда 30минут личного времени. С 16 часов самоподготовка в аудиториях, консультации у преподавателей. Потом ужин и личное время. В 22.10 вечерняя прогулка по территории училища с исполнением песни вечерняя проверка, помывка ног и отбой. Форма одежды на физзарядку и на вечернюю прогулку, устанавливалась в зависимости от температуры воздуха дежурным по училищу.
Учёба:
Про обстановку и условия нашего нахождения в СВХУ, после домашнего беззаботного бытия, я написал. Теперь о самом главном: чему нас учили, как учились и кем стали. Готовили по программе среднего военного училища, в 1969 году училище стало высшим. На первом курсе программой предусматривалось изучение общеобразовательных дисциплин. В первую очередь основы, высшей математики, черчение, иностранный язык (военная тематика), основы физической и коллоидной химии, аналитическую химию изучали 2,5 года. И конечно не могли обойтись без истории КПСС.
С первых дней учёбы и до самого окончания в расписании были занятия по строевой, огневой, физической подготовке и по уставам Вооружённых Сил. По курсам указанные занятия отличались тем, что со второго курса проводилась в основном методика. Мы писали конспекты, командир взвода утверждал и по этим конспектам назначенные курсанты проводили занятия на курсантах своего отделения или взвода. Из всех перечисленных предметов на 1 курсе, хорошие результаты я имел по основам высшей математики, черчению и иностранному языку. С историей КПСС проблем не имел. Не любил основы физической и коллоидной химии, завлекала аналитика, но выводило из себя нудное титрование. В июле 1968года, после сдачи экзаменов, я прибыл первый раз в военной форме домой в отпуск.
С 1969 года мною вёлся дневник (в небольшом блокнотике делал некоторые значимые для себя записи). К сожалению первый курс и половина второго курсов мною не помечены. По этой причине их изложение получилось таким коротким.
Итак, самый первый отпуск, после годичного моего отсутствия. Я шёл с остановки автобуса в Отрадном по улице Фрунзе в парадном мундире, в синих галифе, в хромовых сапогах и в фуражке. По старой привычке глядел в окно на кухню, не мелькнут ли мамины очки. Она часто сидела за столом в кухне и смотрела на улицу. О дате своего приезда, старался не сообщать.
Отпуск полетел незаметно и скучно. Все мои друзья и одноклассники находились в армии или уехали учиться в другие города.
На втором и третьем курсах, большое количество часов в программе, уделялось специальным и военным дисциплинам. Мы изучали машины, комплекты и растворы для проведения спец. обработки зараженных ОВ, РВ и БС (отравляющие вещества, радиоактивные вещества и бактериологические средства) техники, местности, вооружения, обмундирования и средств защиты кожи. При ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС в 1987году, я проводил дезактивацию местности, техники и обмундирования личного состава работающего на АЭС, но проводилась она не так
как учили в СВХУ.
В 1968году, в химические войска, поступила на вооружение машина ТМС-65
(тепловая машина специальная). Главным рабочим агрегатом этой машины, являлся
двигатель ВК-1А от самолёта МИГ-15. Его пришлось изучать нам досконально, хорошо, что на государственных экзаменах, вопросы по нему не вносились. Литература по его устройству в библиотеке училища, появилась в начале 1969года. Назначение, устройство систем и агрегатов, осваивали на лекциях по сделанным на клеёнке схемам со слов преподавателя. Разобранный двигатель, как учебное пособие, привезли и поставили в класс на 3 курсе. Мне пришлось просить своего отца, чтобы он попытался достать книгу по устройству и эксплуатации двигателя ВК-1А в Донском, там базировалась лётная часть. (мы пацанами гоняли туда за подшипниками и трубками для бахалок). Такую книгу он нашёл и выслал.
Особенности эксплуатации и ремонта техники химических войск, пришлось капитально осваивать в войсках на Дальнем Востоке и в Чернобыле. Там время для работы на технике, выделялось неограниченно, лишь бы было желание. Старослужащие солдаты меня многому научили, а я учил молодых солдат и сам пополнял недостающие знания и даже вносил рационализаторские предложения.
Основное назначение химических войск - защита и ликвидация применения ОМП вероятным противником. Исходя из этого, предмету «Средства защиты от РВ И ОВ»,
программой, выделялось очень большое количество часов для их изучения. Мы
основательно освоили устройство фильтрующих и изолирующих противогазов, их подгонку и пользование ими. В полном объёме получили знания по индивидуальным средствам защиты кожи. В программе данного предмета предусматривалась сдача нормативов по надеванию противогаза, общевойскового защитного комплекта (плащ ОП-1, чулки и перчатки). Тренировались и сдавали в часы утренних тренажей, на занятиях. В личное время сдавали курсанты получившие «неуд» на зачёте. У меня с выполнением и сдачей нормативов проблем не было. Кроме сдачи нормативов с нами проводили тренировки на продолжительность пребывания в СЗК (средствах защиты кожи). На полевые занятия в нашу экипировку обязательно, кроме оружия, входил и ОЗК (общевойсковой защитный комплект). Преподаватель мог в любой момент дать команду «Защитный комплект надеть, газы!». И всё занятие мы находились в этом одеянии. Приведу пример занятия по тактике. Тема занятия «Взвод в обороне». С целью тренировки на продолжительность пребывания в ОЗК, преподаватель полковник , всю чудесную летнюю ночь, держал нас в траншее в надетом ОЗК. К концу занятия мы ничего не видели и не соображали. И когда мы сняли ОЗК, то поняли, мы живые и как хороша жизнь.
Практические занятия по пользованию изолирующим противогазом, отрабатывали в учебном центре на Волге. На 70-100 метров от берега реки протягивали канат, вбивали в дно реки колья, канат наматывали вокруг кольев и получалось что-то вроде загона буквой «П». Обучаемый надевал ИП (изолирующий противогаз), запускал пусковое устройство и держась одной рукой за канат уходил под воду. Идя под водой, держась за канат, он выходил из воды с противоположной стороны. Такие занятия с нами проводились три раза во время пребывания в учебном центре. Подобные противогазы имеются у подводников и танкистов. Они применяются для выхода экипажей из затопленной лодки и танка. Имеются ИП и у ракетчиков, которые применяются при заправке ракет токсичным топливом и окислителем (высоко концентрированная азотная кислота).
После получения хорошей практики в пользовании СЗК, на третьем курсе в
лагере, с нами провели практическое занятие по преодолению УЗ (участка заражения) зараженным ОВ кожно-нарывного действия типа ИПРИТ. Ширина участка составляла 250 метров, длина приблизительно 1,5километра. Вместо своего обмундирования, мы надели на голое тело импригнат (такое же хб, но имеющее специальные клапана и пропитано дегазирующим веществом) получили новые противогазы, СЗК, провели тщательную подгонку и в пешем порядке прошли УЗ местности. После преодоления УЗ, по команде назначенного командира взвода, при высочайших мерах безопасности, сняли защиту, сложили в прорезиненные мешки и курсанты другого подразделения отнесли её на дегазационный пункт. Мы прошли полную санитарную обработку с помывкой под душем и пошли спать в палатки, занятие с нами проводилось ночью. Это была первая встреча с реальным ОВ. Подобные участки я преодолевал со своим подразделением на Сергеевском полигоне на Дальнем Востоке, находясь в должности командира роты.
В программу обучение входило знание и умение эксплуатировать приборы и машины для ведения РХР (радиационная и химическая разведка). Практически отрабатывали вопросы по градуировке дозиметрических приборов с применением радиоактивных источников. Такие источники использовались для получения практики в определении уровней радиации на местности. Для получения практики в работе с приборами химической разведки применялись имитаторы ОВ.
Но чтобы показать реальное действие ОВ, проводилась затравка животных. В закрытую стеклянную ёмкость (типа аквариума), сажали кролика или кошку и пускали ОВ. Через стекло мы наблюдали действие ОВ на животное, а так же определяли его тип. Затем его вынимали из ёмкости и один из курсантов вводил антидот. Нам показывали действие антидота. На муляжах мы имели «удовольствие» ознакомиться с действием ОВ кожно-нарывного действия типа ИПРИТ и ЛЮИЗИТ. Зрелище не для слабонервных. Моя жена, будучи лаборантом в Костромском ВВКУХЗ, после проведения лабораторных работ курсантами, с ОВ кожно - нарывного действия, надеясь на их добросовестность в проведении полной дегазации оборудования, при его расстановке на свои места, взялась рукой за штатив с пробиркой. Штатив оказался непродегазированным. Несмотря на специальную обработку проведенной на кафедре, на пальце, которым больше соприкасалась с зараженным местом штатива, появилось красное пятно, а затем небольшая язвочка. Несколько лет она периодически появлялась, но затем исчезла.
Очень много времени отводилось на занятия по физической подготовке. По ней мы сдавали государственный экзамен. Особое внимание обращалось на выносливость: трехкилометровые кроссы, полоса препятствий летом, 10 км практически каждое воскресенье, на лыжах зимой. И конечно гимнастика на снарядах летом и зимой. Меньше занимались приёмами рукопашного боя. По этим видам, часто устраивались соревнования среди взводов в роте, в батальоне среди команд рот.
В училище большой популярностью пользовалась вольная борьба. Гена Буданов выступал за свою роту на первенство училища, но высоких мест не занимал и разряда не имел. В его весе выступали кандидаты и мастера спорта.
Тренировка на привитие выносливости, отрабатывалась на занятиях по тактике и при совершении стрельб из АКМ. На стрельбище прибывали в пешем порядке, в полной экипировке (вместо ОЗК, на ремень пристёгивалась малая сапёрная лопатка). Часто некоторую часть маршрута шли или бежали в надетых противогазах. В учебном центре стреляли днём и ночью из автомата, пистолета, а также проводилось занятие по метанию боевых гранат. На Дальнем Востоке, моя рота постоянно сдавала проверку по огневой подготовке, но вместо метания гранат, стреляли из гранатомёта РПГ-7.
На занятиях по тактике отрабатывались темы «Взвод в обороне», «Взвод в наступлении» и обкатка танками. Мы находились в траншее через которую проходил танк и БТР. Но одно занятие мне запомнилось на всю жизнь. Его тема «Десантирование с танка». В качестве десанта наше отделение посадили на танк. Когда он начал движение, через некоторое время мы почувствовали запах палёной шерсти. Сначала ничего не поняли. Потом я посмотрел на полы своей шинели и увидал, одна пола лежала на глушителе (он представлял широкий раструб и выведен поверх корпуса) и дымилась, глушитель сильно нагревался. Так весь 2 курс ходил я в прожженой шинели. Заменил такой раритет, когда выпускался старший курс.
Окончанием занятий по тактике, знаменовалось проведением ротных тактико-специальных учений, затем сдача государственного экзамена. В перечень вопросов экзамена входили: знание вопросов военной топографии, военно-инженерной подготовки, артиллерийских систем наших ВС и противника, и обязательно организация подразделений и частей стран НАТО. Короче, тактика представляла комплексный экзамен. Для её подготовки выделили пять дней, сдавали экзамен в поле.
Получили мы и права на управление автомобилем. С начала третьего курса изучали правила движения транспорта и вождение автомобиля по городу. Практику по вождению проходил на ГАЗ-51. Если моя смена на вождение по графику утром, приходил в автопарк, брал канистру, набирал горячей воды и заливал в радиатор. Требовалось залить 40 литров, но для лучшего прогрева двигателя, сначала делали пролив радиатора первыми 20 литрами. С вождением я проблем не имел, отец постоянно давал мне руль этой машины, когда работал шофёром в Приморье. Приходилось самому возить футбольную команду из Отрадного на игру с детским домом. По выпуску все курсанты имели права на управление легковым автомобилем, но без права работать. В войсках на Дальнем Востоке пришлось заниматься вождением разных марок машин все пять лет, а также постоянно назначался в части начальником сборов молодых водителей. Основу их подготовки, составляло вождение закреплённой за ними техники: ЗИЛ-157,Урал-375. В 1974году, в часть стали поступать ЗИЛ-130, ЗИЛ-131 и БРДМ-2рх, вместо старых БРДМ рх.
В Вооружённых Силах четыре Устава:
1. Устав внутренней службы.
2. Устав гарнизонной и караульной службы.
3. Дисциплинарный устав.
4. Строевой устав.
В соответствии с названиями уставов, регламентируется вся жизнь в Вооруженных Силах. Я заострю внимание на Дисциплинарном уставе устанавливающего права начальников и подчинённых.
Командиры разных степеней, начиная от командир отделения и кончая министром обороны, имеют свои права по поощрению и наказанию подчинённых. В Уставе написаны виды поощрений и наказаний. Лично я получал поощрения в виде благодарности. Взыскания имел от заместителя командира взвода в большем случае за свой ироничный характер и невыдержанность. Одним из основных видов наказания являлся наряд на работу или на службу. Тебя могли в любой день поставить в наряд по роте или на кухню. В учебном центре наряд на работу отрабатывался копанием и выкорчёвыванием пеньков спиленных деревьев или помывкой туалета и умывальника.
На вечерней проверке, выводились из строя курсанты имеющие наряд на работу и
отправлялись к месту исполнения наказания. Из поощрений самое популярное -
объявление благодарности или внеочередное увольнение в город. Отличники за курс, фотографировались у развёрнутого Знамени училища. На 3 курсе, женатые курсанты, имеющие отличные оценки, получали увольнение на сутки. С нашего отделения, такое право, имел только командир отделения сержант В. Тимаков.
Согласно Устава гарнизонной и караульной службы нам назначались караулы
один или два раза в месяц. Несли службу в гарнизонной гауптвахте, на территории
училища и охраняли законсервированную технику и склады «НЗ» за пределами города. Состав караула состоял: начальник караула офицер, (на 3 курсе ЗКВ) и разводящий сержант из командиров отделений, (на 3-ем курсе курсант), в этой роли приходилось быть и мне, и по три человека караульных на каждый пост. Вооружались штатными АКМ, штык - нож, по три снаряженных магазина с боевыми патронами. В караульном помещении имелся постоянный запас патронов из расчёта по 150шт. на каждого караульного.
Чтобы наша жизнь в училище не представлялась нудной и однообразной,
организовывались выходы в масштабе взвода или роты, в выходные и в праздничные дни в театр оперы и балета им. , в драматический театр им. К. Маркса или в цирк. На первом курсе, при проведении таких мероприятий, там мы просто отсыпались. Особенно в сон тянуло после лыжного кросса, но потом втянулись и ходили просто попить пива, а некоторые курсанты встретиться со знакомыми девушками.
Мои воспоминания будут неполными, если не расскажу про командиров, которые
учили, воспитывали и были примером для нас. Командир отделения Владимир Тимаков, такой же курсант, но старше нас на один год, поступил в СВХУ из техникума, спокойный, уравновешенный человек. Среди нас пользовался большим уважением, учился только на отлично. На 2 курсе получил звание «сержант», на 3 женился. Через нескольких лет службы в войсках, одним из первых среди нашего выпуска, поступил в военную академию химической защиты. Служил в должности НХС (начальник химической службы) танковой дивизии в Калининграде. В его дивизию в 1979 году, я привозил на стажировку своих курсантов. Вновь встретился с ним в Москве, будучи слушателем академии в 1984году. Заместитель командира взвода сержант , пришёл из войск, настоящий служака, человек небольшого роста. Мог наказать за что угодно. Его мы не уважали. На выпускном вечере, его не видели, наверное боялся, что можем побить. После окончания училища и по сей день с ним не встречался. Но отмечу, он показал, каким должен быть сержант в войсках. Командир взвода старший лейтенант , по внешнему виду и по характеру соответствовал своей фамилии. Для командира взвода курсантов он явно не подходил и ничему нас не научил. В 1968 году он поступил в академию. С ним больше не встречался. Командир роты капитан Его мы видели на подведении итогов с ротой, на комсомольских и общих собраниях роты. Непосредственного участия в нашем воспитании и становлении, как офицеров, не принимал. Особо хочу отметить командира батальона полковника . Высокий, стройный, чисто и аккуратно одетый, всегда гладко выбритый, резкий в движениях и подачах команд, действующий строго по Уставу. Пользовался большим авторитетом и уважение среди офицеров училища, для нас был примером №1. В мирное время награждён орденом «Красной звезды».
Теперь немного о нашем курсантском коллективе. Во взводе по списку 22 человека, три отделения. Лучше отношения складывались с Губайдуллиным Салаватом, родом из Башкирии. По возрасту старше меня на 1,5 года. Его отец, заслуженный лесник СССР, а посему Салават постоянно был с отцом, помогал ему и мне рассказывал, каким образом можно прожить в лесу месяц без еды. Он постоянно выступал за роту в лыжных гонках на первенство училища, мастер на все руки. Спал он рядом со мной. С ним я встречался на Сергеевском полигоне в Приморском крае. Был у него в гостях. С Сашей Сидоренко нас сближал футбол. С ним мы выступали за команду роты и организовывали эту игру во взводе при нахождении в уч. центре, в перерывах на занятиях в поле, (всегда у него или у меня в кармане находился теннисный мячик), зимой, в личное время вечером, при свете фонарей и луны выходили на строевой плац и гоняли мячик, а когда было скользко, пинали и шайбу. После училища с ним не встречался, но знаю, что некоторое время Саша служил в Белоруссии в Старых Дорогах в окружной бригаде химической защиты и принимал активное участие в ликвидации аварии на ЧАЭС.
К концу первого курса, во взводе во взводе сложился дружный коллектив. Главное,
мы не разбились по отдельным группировкам, как это произошло во время моей учёбы в академии в1982 году. Во взводе появились «группки», как я их называл, состоящие из 2 человек близких друг-другу по взглядам на различные ситуации в жизни, но воздействие на коллектив они не имели.
Конечно, как и во всяком коллективе, были ребята, чей авторитет среди нас был высоким. К ним причисляю Сашу Андреева, мы его прозвали «марксист» по причине его увлечения чтением книг по научной теории марксизма и за его бойцовский характер. На 3 курсе он стал заниматься боксом, хотя до этого перчатки не надевал. На соревнованиях по боксу, на первенство училища он дошёл до финала, в финале ему предстояло драться с кандидатом в мастера спорта. На его бой пришла вся наша 8 рота, 160 человек, ринг был установлен на сцене в клубе. И вот под рёв всей нашей роты, плюс курсанты всего третьего курса других рот, наш «марксист» начал битву. Что было в зале, описать невозможно, это нужно было там присутствовать. Бой он выиграл, но вся физиономия представляла сине-фиолетовую маску. Ему было присвоено звание «герой роты». «Теневым» лидером безусловно являлся Ю. Степанов и что для него характерно, среди нас он был сноб.
Я уже отмечал, что со второй половины 1969 года завёл дневник. Записи велись в записной книжке, где отмечались наиболее яркие и запоминающие для меня
моменты курсантской жизни. Вот одна из таких записей: «2 февраля 1970 года. Пишу в самолёте. Решил именно для себя, что домой полечу. Рейс Саратов-Москва, Москва - Калининград. В Москве пришлось задержаться. Переспал ночь в кресле и в 9.30 на АН-10 вылетел домой. Встретила одна Ольга, мама находилась на 3-ем этаже у Тамары. У неё заболела дочь. Что увидел дома? Пока пустота. Никого и ничего. В хоккей не играл, не с кем. Один раз с Ольгой сходили на лыжах. Этих горок даже не знал. Около 4 совхоза. Дома родителям сказал, что на стажировку в войска, еду в Самараканд. Ольга и Стародубцевы знают-стажировка пройдёт в Калининграде». (Люблю в свою тактику вводить элемент неожиданности).
Так прошёл мой последний курсантский отпуск, записанный в моём маленьком
дневнике.
В марте 1970 года прибыл с группой своих однокурсников на стажировку в Калининград. Часть, где стажировались, находилась возле старой телебашни, а точнее на въезде в город со стороны Светлогорска. Попал на взвод ТМС-65 (взвод тепловых машин для проведения спец. обработки вооружения и боевой техники). Несколько дней были на полигоне, затем участвовали в батальонных учениях. Наша рота разворачивала спец. машины на старой немецкой трассе, сообщением Кёнигсберг - Берлин, ширина трассы - около 20 метров, прямая и ровная, сделанная по всей вероятности в 30 годы из серого бетона. При необходимости на неё могли садиться и самолёты.
Если я вношу в тактику элемент неожиданности, то на этих учениях получил
эффект бумеранга. На трассе, после войны движение на ней было закрыто, стали расставлять на определённом расстоянии друг от друга машины, для их развёртывания с целью проведения спец. обработки зараженной техники. Я встал на подножку машины с правой стороны, держась левой рукой за зеркало заднего вида, (машина ЗИЛ-157) и дал команду водителю переехать на место, которое укажу. Водитель завёл двигатель и начал движение прибавляя чуть-чуть скорость. Через некоторое время даю ему команду «Стой!». Он резко тормозит (шесть колёс на бетоне мёртво встали), я же, в соответствии с законом инерции, рыбкой в шинели, с командирской сумкой и противогазом, перелетел через крыло и очутился впереди машины. Каким-то образом в полёте мне удалось сгруппироваться и я прибетонится на руки, перекувырнуться и встать на ноги. Командир роты, видя мой полёт, подобный в картине Марка Шагала «Над городом», подбежал ко мне, посмотрел и говорит: «Ну ты и акробат!» Как такое получилось у меня, я и сам не понял. В последствии, такого перемещения на технике, старался избегать.
За время стажировки, мне удалось несколько раз побывать дома вместе со своими однокурсниками. В марте 1970 года, я последний раз, видал свою маму живой. Окончания моей учёбы, она не дождалась.
27 апреля 1970 года мы пришли с занятий. Меня срочно вызвали в канцелярию ком. роты. Я зашёл, доложил о прибытии, он спросил: «У вас мама чем нибудь болела?»Я ответил, что у неё бронхиальная астма. Командир роты молча подал мне телеграмму, в которой сообщалось о её смерти, дал мне отпускной билет и велел собираться на похороны. Молча пришёл в расположение взвода, ребята уже всё знали, собрали мне деньги, помогли получить обмундирование, я сообщил об этом Гене Буданову, Салават с Геной проводили меня до КПП, и я поехал в аэропорт.
Остальные воспоминания беру из дневника, записанные по прибытию в училище
Там ждало меня письмо от...мамы, написанное перед смертью. Оно пришло, когда я её хоронил. Долго оно хранилось у меня, затем я отдал его своей сестре.
«Мама умерла 28 апреля 1970года. До моего окончания учёбы в СВХУ
оставалось три месяца. Будущие лейтенанты, начали ходить в пошивочное ателье, на пример ку формы одежды.
Пришла она к сараю и там упала. Оля приехала из Калининграда в 19.30.
Приехала, а дом закрыт. Ну она разозлилась, села на скамейку и стала ждать маму. А Валера Черников, наш сосед, идёт домой и говорит: «Ваша мама лежит около сарая». Оля бегом к ней. Стала прощупывать пульс, пульса нет и она постепенно становится холодной. Оля очнулась утром у Михеевых. Позвонили отцу, он приехал, мама лежала уже дома. Гена и тетя Клава Стародубцевы ночевали у нас.
Я приехал 1 мая в 13.30. В Москве, при посадке в самолёт, встретил Старостиных, родственников мамы летевших из Мурома. Лицо у мамы было синее, живот вздулся, отец стоит, плачет, Ольга без сознания. Такое состояние с ними получилось, когда кто-то в окно на кухне увидал меня и закричал, что я иду. Уложил на кровать свою сестру, её всю трясёт, попросил выйти всех из комнаты и быстро переоделся. Одел чёрный костюм с чёрной рубашкой. Подошёл к гробу мамы. У неё руки были такие, какими я видел их всегда, сложены были навечно.
В 15 часов начали выносить из квартиры. Провели небольшой митинг и последний прощальный путь её стал мимо яслей, которые она организовала и воспитывала в них многих детей из Отрадного.
Мы с сестрой сидели в левом переднем углу в кузове грузовой машины возле гроба, рядом сидела Вера, наша двоюродная сестра, в противоположном тетя Клава и Старостины. Когда стали подниматься в гору, возле милиции, у мамы из носа пошла сукровица. Отец стал вытирать. За это время он сильно постарел и сильно осунулся. Они прожили очень трудных 32 года. Она создавала в Отрадном детские ясли, он был первым помощником у нее по хозяйственным работам.
Приехали на кладбище, Ольгу волокли через могилы я и Костя Баринов, наш родственник по отцовской линии, поцеловал маму и больше терпеть не мог. Не видал, когда заколачивали гроб, как опускали его в могилу.
Похоронили её с янтарной брошью на груди рядом с бабушкой. Ольгу вытащили с кладбища, постояли немножко и пошли на остановку автобуса.
Приехали домой, столы для поминок были накрыты. Первая очередь прошла
знакомых, потом сели поминать родные. Посидели, помянули и стали заниматься уборкой.
Только мы её закончили, приехал из Лехтова младший брат папы, дядя Ваня. Они ещё посидели немного, у меня уже, после дороги и переживаний, не было сил и я пошёл спать.
На следующий день 2 мая, приехала наша тетя Клавдия Ивановна. Теперь, по нашему убеждению именно она стала приемницей нашей мамы. Накрыли стол, помянули маму и долго разговаривали и решали, как нашей семье жить дальше. Со мной было все ясно, я убывал к месту службы на Дальний Восток. Моя сестра продолжала учиться в университете. Ей в нашей семье стало быть тяжелее всех.
По окончанию разговора приняли мое предложение, пока оставить все как есть, время подскажет.
Еще раз помянули маму и мы с Олей поехали провожать домой в Светлогорск нашу тетю. В автобусе встретили Цуриковых, мать с сыном. С ними обеими я был знаком. Они спросили, что случилось? Я сказал, что умерла мама и вчера ее похоронили. Поговорили еще про что — то, сейчас уже не помню и в Светлогорске с ними расстались.
Теперь затрону личное. С Ниной Цуриковой учились два года в одном классе (9 и 10 классы). На девушку с косой я «положил глаз» еще в восьмилетней школе. Не скрою, она мне нравилась. В школе я старался этого не показывать. Будучи курсантом Саратовского военно — химического училища я переписывался с ней и через своих друзей интересовался, чем она занимается. Но имея в себе комплекс юношеских понятий, таких, как самолюбие, самоуверенность, глупую гордость, занятость своими личными делами, я упустил главное, что она тоже человек и имеет свои взгляды и ценности на свою жизнь. В результате, перед наступлением Нового 1970 Года, в поздравительной открытке я получил то, что и должно было быть.
Не премину привести ее слова из поздравительной открытке «... у нас у всех дороги разные». Не могу сказать, что для меня это был шок, кое — какую информацию я имел, но что это была неприятная неожиданность, это точно. И все равно, после окончания училища я не терял надежду встретиться с ней и решить нужный вопрос.
То было время подхода к событиям с той меркой, которая была в моих мыслях и в моем сознании. Мы воспитывались на советских героях и книгах и в советских семьях. В училище, может я выглядел странным человеком. Меня не тянуло в увольнение, я не хотел ни с какими девушками знакомиться и общаться. Просто у меня был определенный круг друзей, любимые книги, мои мысли и уверенность в себе, что я делаю все правильно.
Вместо послесловия. Сегодня с расстояния пройденных лет прожитых со своей женой более тридцати лет совместной жизнью отмечу.
Жена офицера — это тоже профессия. Женщина, связавшая жизнь с военным, должна знать, что видеть мужа в домашней обстановке она будет редко. То у него учения, полигон, то командировки или наряд. Еще надо мотаться с ним по стране, постоянно менять место жительства, работу, а детям садик и школу. Такой образ жизни выдерживают не все.
Про все выше сказанное я постараюсь рассказать в последующих своих повествованиях.
Пробыл я дома до 6 мая. В Москву поехали вместе со Старостиными. В Переславском, во встречном вагоне в окно, увидал свою сестру.
До Саратова ехал в купейном вагоне. Началась подготовка к сдаче государственных экзаменов. Экзамены сдавали по пяти предметам:
История КПСС------- отлично
Тактическая подготовкаотлично.
Химия и боевые химические вещества-хорошо.
Средства спец. обработки-------хорошо.
Физическая подготовкахорошо.
26 июля отправил багаж с обмундированием в Светлогорск. 28 июля 1970 года
с Геной Будановым, получив назначение на Дальний Восток и первое офицерское жалование, в форме лейтенантов, убыли в свой родной Светлогорск, в первый офицерский отпуск. По окончанию отпуска, мне было предписано прибыть в город Уссурийск в штаб 5-й армии, за назначением в указанную часть.
30 июля 1970 года, в форме лейтенанта, я прибыл в своё любимое Отрадное. Настроение с одной стороны радостное: окончил училище, имею гражданское образование техника аналитика, среднее военное, офицер - государев человек, а с другой стороны в памяти свежи похороны мамы.
Подошёл к дому, хотел присесть на скамейку, смотрю в саду копает отец. Я взял небольшой камешек, кинул в огород рядом с ним. Он выпрямился, ничего не увидал, снова начал копать. Я второй раз кинул камешек и встал за изгородью. Он увидал меня и заплакал.
Отпуск пролетел, как обычно, быстро и незаметно. Встретился с ребятами, прибывшими из армии и приехавшими в отпуск. Но это были не те ощущения, которые проявлялись при первых приездах в отпуск. Мы стали взрослее и серьёзнее.
5 сентября, вместе с Геной Будановым, вылетели самолётом через Ленинград на Дальний Восток. Из Калининграда с нами полетела к племяннице тетя Клава. В Ленинграде с ТУ-104 пересели на ТУ-114 и вылетели в Хабаровск.
Продолжительность полёта, с дозаправкой самолёта в Красноярске, составила одиннадцать часов.
Так закончилась моя юность. Молодой лейтенант, выпускник СВХУ вступал в
самостоятельную жизнь. Что кто-то мне подскажет, поможет, направит меня, такой
мысли в голове не имел. Полагался на самого себя. Неизвестность меня не пугала.
Я увидал Дальний Восток, я был в тех местах, где проходил свою военную службу
мой отец. Я был рад и гордился, что служить попал именно сюда. И за это судьба наградила меня. Время проведённое на ДВ, считаю в своей службе, одним из лучших.
Рассказ про начало своей службы, будет продолжен в следующей части моих «Воспоминаний, размышлений и выводов».
Сейчас я вынужден рассказать про своего отца, который подготовил меня морально и физически переносить тяготы военной жизни, благодаря своему богатейшему жизненному опыту. Мною составлено генеалогическое древо семьи Волгиных с некоторыми уточнениями жизни членов их семьи. Уточнения я постарался найти в документах отца и в рассказах родных, чтобы написать и про него. Здесь я выделяю важное и необходимое для себя.
Родился и вырос в крестьянской семье, в деревне. Получил образование четыре класса церковно - приходской школы, до призыва в армию окончил курсы счетоводов
и три года работал по полученной специальности. С 1935 по 1939 год служил на ДВ в
Амурской флотилии, радистом на мониторе «Сунятсен». В 1940 году, окончил курсы
шоферов. В сентябре 1941 года, призван в армию. Всю войну провёл на Карельском
фронте в должности разведчика. Награждён медалью «За отвагу». В 1944году, закончил курсы радиотелеграфистов и стал специалистом 2 класса. Уволен из рядов ВС 25 сентября 1945года. Итого прослужил в ВС восемь лет.
Знал историю государства Российского. Считаю, что правильно оценивал текущие события, политику партии и правительства. В ряды КПСС принят на фронте.
Много читал книг и читал их до самой старости. Вот вкратце про моего отца.
Теперь остановлюсь на том, что он мне дал и к чему приучил.
Папа работал шофёром в разных организациях г. Светлогорска, Отрадного и Приморья. С малых лет он сажал меня к себе на колени и давал руль машины. Мне удалось пройти курс вождения на машинах ГАЗ-67»Виллис», ГАЗ-51, ГАЗ-69, ГАЗ-21
«Волга». Ни в какие ясли, ни в детские сады меня не отдавали. За мной присматривали бабушка, мамина мать, и мой двоюродный брат Иван Казённов. (Несколько лет назад, мною был отправлен запрос на телевидение в программу «Жди меня», с просьбой его розыска. К сожалению, ответа не последовало). В то время Ваня проживал с нами, его мама умерла. Когда я подрос и пошёл в школу, отец помогал мне в учёбе, особенно по математике. Когда у него не получалось, шёл к отдыхающим, их корпус находился рядом с нашим домом, искал желающих решить задачку или пример.
Очень боялся и переживал за меня. После немцев в лесах осталось много различных боеприпасов. Из-за своего любопытства и незнания, что это такое, несколько ребят из Отрадного погибли и получили ранения при их разборке. Конечно я тоже не оставался в стороне и имел целый арсенал оружия и различных боеприпасов. Мама их периодически находила и выбрасывала в обрыв. Я их вновь находил, прятал в другое место. При повторном нахождении арсенала, получал то, что положено этом случае.
С 5 класса, мы с ним пилили дрова, сажали, пололи и окучивали картошку помогал её выкапывать. Несколько раз, осенью, привозили на машине навоз и разбрасывали по полю. Косить траву, кормить кроликов и чистить их клетки с 9-го класса была прямая моя обязанность.
Первые удочки для рыбалки были сделаны из берёзы. Сходили в лес, срубили
штук шесть длинных и тонких берёз, очистили, дали им просохнуть. Из конского волоса (папа выдернул его из хвоста лошади), связали леску. Затем купили крючков. Грузило сделали из свинца (кусок свинцовой трубы я отрезал в нашем туалете), поплавки делали из пробки, отверстие которых затыкали куриными перьями. Вот с такими удочками ходили на рыбалку, в основном на дальние волнорезы. Самым оборудованным волнорезом являлся Потеговский волнорез, но был всегда занят рыбаками из близко находящих домов. Иногда брали с собой ковёр, из большой комнаты, стирали его с мылом на большом камне, сушили и несли домой.
Первые лыжи были сделаны для меня из досок деревянной бочки, затем появились армейские с полужёстким креплением.
Первые коньки, которые я привязывал верёвками к валенкам, были «снегурки»,
затем отец достал «дутыши», привинченные к лыжным ботинкам. До моего отъезда в
Саратов, начиная с дошкольного возраста, я имел велосипед.
Два раза оформляли меня на работу. Первый раз в летние каникулы в 9
классе, разнорабочим в РСУ, строили лагерь в поселке Первомайский, второй раз в лесничестве у Жебета, пололи маленькие ёлочки в лесу с братьями Илясовами.
В 10 классе, когда папа дежурил в милиции, приходилось вставать рано утром и идти в детские ясли, где он подрабатывал кочегаром, растапливать котёл. Затем ехал в школу. По субботам с сестрой делали уборку квартиры. Навыки в управлении машиной, помогли в училище, а больше всего в войсках. На Дальнем Востоке, при совершении маршей, приходилось подменять уставших водителей и сдавать инспекторские проверки по вождению автомобиля.
Кроме домашних, на первом месте, находились конечно и мальчишичьи дела.
Летом с утра и до захода солнца пропадали на море, играли в футбол, в баскетбол или
искали разные приключения. Даже пытались на велосипедах доехать до Калининграда. Совершили такой пробег только до поворота на Дунаевку. Осенью, мы с Олей, добирались до грибных мест, на велосипеде, с ребятами во время шторма на море, искал янтарь или просто ходили по берегу и искали разные предметы выброшенные волнами. С нетерпением ждали зимы. Лыжи, игра в хоккей, катание на льдинах, поглощали всё наше свободное время. Какая тут учёба, главное - улица. Играть с нами в хоккей, приезжали ребята из Светлогорска и Донского, они не имели своего расчищенного поля. Все лопаты, которые хранились у нас в сарае, в такой период приносились на озеро, для чистки льда. Это было самое прекрасное наше мальчишечье время.
С благодарностью вспоминаю школу. Особенно учительницу по русскому языку
и литературе , которая учила нас выражать свои мысли в сочинениях, в
докладах и при рассказах стихотворений. Всё перечисленное пригодилось мне в училище и в дальнейшей службе военного.
Примером для подражания всегда для меня был мой двоюродный брат Геннадий
Стародубец. Он хорошо учился, занимался спортом, всегда был одет по моде, чист и
аккуратен в одежде. С ним я провёл много времени и старался перенимать у него положительное. В его честь и честь лучшего и верного друга Буданова, я назвал своего первого сына Геннадием.
Восстанавливая в памяти время проведённое нами в СВХУ, я и Гена, нисколько
не жалеем, что избрали нелёгкий путь военного.
Геннадий, по воле военной судьбы, прошёл службу от лейтенанта до полковника
в авиации. Начал службу в должности НХС (начальник химической службы) полка на
ДВ. Окончил военную академию химической защиты имени Тимошенко в Москве. После окончания академии, назначен на должность НХС авиационной дивизии в Белоруссию. Через некоторое время назначается НХС 14 Воздушной армии, штаб которой находится во Львове. После развала СССР, Гена отказался принимать украинскую присягу и получил назначение на должность НХС авиационной дивизии в Псков. По достижению 45 лет, уволился в запас. В настоящее время, вместе с семьёй, проживает в Витебске, инвалид 2 группы, пенсию получает в России.
Коротко постараюсь показать пересечение наших путей. В 1973 году, находясь в командировке в Хабаровске, посетил своего друга в Переясловке, 60км от Хабаровска, в 19881 и 1982 годах встречались в Москве, в г служили в Прикарпатском военном округе во Львове. После его отъезда из Львова, постоянно общаемся по телефону, обмениваемся письмами, а в настоящее время много разговариваем с помощью скайпа.
Это действительно друг, проверенный всей нашей военной жизнью, добрейший
человек. Я не знаю и не слышал про него от его сослуживцев, что-то плохое. Своего
положения Гена достиг сам, без чьей-либо помощи, без подхалимажа, благодаря свое
му трудолюбию и уму. Русский публицист, литератор и критик (1840-
1868 гг) написал про таких людей следующее «Карьеры пробитые собственной
головою, всегда прочнее и шире карьер, проложенных низкими поклонами
или заступничеством важного дядюшки». Вот такой у меня один из лучших друзей.
Свои «Воспоминания размышления и выводы», я продолжу рассказывать и дальше. Основной жизненный опыт в общении с людьми, в распознании людей, в особенностях воинских коллективов и выхода из различных ситуаций, пришлось получать в армии. Служба в армии закалила и воспитала меня. Мне пришлось командовать людьми разных национальностей, разных взглядов на жизнь, на отношение к военной службе и так далее. При ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС, в моём подчинении находилось 350 человек старше меня по возрасту и жизненному опыту, большое количество техники и специального оборудования. Это была очень большая ответственность.
Саратовское военное химическое училище. 1969 год. Учебный центр Рыбное. Слева направо: С. Затагин, М. Фирсанов, Б. Волгин, В. Пустынников, А. Матузко.
Форма одежды: хлопчатобумажное обмундирование, полушерстяная пилотка, их мы получили только на третьем курсе, кожаный ремень с бляхами, которые мы чистили маленькими специальными щетками с применением раствора с названием асидол, (в состав его входил аммиак), обязательно комсомольский значок, колодка показывающая наличие медали «50 лет Вооруженных Сил СССР», на ноги намотаны летние портянки и надеты яловые сапоги. Подворотнички на гимнастерках подшиты белым материалом покупаемым в магазине военторга в день получения денежного довольствия. В пилотках, в лобной части у некоторых курсантов имелись три иголки с намотанными нитками трех цветов: белой, черной и зеленой, или, в наличии мы должны иметь хозпакет с этими принадлежностями. Обращаю внимание на заправку обмундирования. Так мы заправляли гимнастерки только на третьем курсе.
Мой самый лучший и верный друг Геннадий Буданов. СВХУ 1970год.
Б. Волгин курсант 3 курса Саратовского военно-химического училища.
Май 1970 год.
