Интервью с Тимофеем Нижегородцевым, начальником управления контроля социальной сферы и торговли ФАС России
Недавно ФАС проиграла дело в отношении и «ЦВ «Протек» из-за недостатка доказательной базы — Что бы Вы могли предложить с точки зрения внесения в законодательство норм, доказывающих согласованность действий игроков на рынке?
Доказательство сговоров — это всегда штучная работа. Это всегда очень тяжело, на всех рынках. Это и вопрос оперативного сопровождения расследования, когда оперативными методами получается информация. Это большой экономический анализ: каким образом вела себя цена на определенные продукты, каким образом эти продукты распределялись по стране, по потребителям. И практически всегда – это косвенное доказательство. Конечно же, сейчас в современном мире никто не заключает соглашения в письменном виде, подписывает собственноручно или ставит печать своей собственной кровью для того, чтобы было для суда прямое доказательство, что вот именно эти люди заключили именно это соглашение.
Поэтому во всем мире упор при раскрытии картельных соглашений делается на признании участников картеля и на освобождении от ответственности первого, кто содействовал расследованию и раскрыл собственно сам картель. И в этом смысле российское законодательство сейчас будет меняться, и будет дополнительно стимулироваться раскрытие картелей участниками картеля.
Если сейчас речь идет о том, что участник картеля, первый заявившийся, он освобождается от административного расследования ФАС, но уголовная остается, поскольку картель – это уголовно наказуемое деяние, по-моему, уже 3 года в нашей стране. Сейчас были сформулированы поправки, в которых в том числе будет презумироваться и освобождение от уголовной ответственности участника картеля, который раскрыл этот картель и деятельно содействовал расследованию этого картеля. Это общемировая практика.
Помимо этого, развиваются возможности, связанные с оперативным расследованием. Возможность, связанная с экономическим анализом. У нас заключены соответствующие соглашения и ведется работа с МВД, которые сопровождают нашу деятельность. Мы совместно проводим эти расследования. В общем, антикартельные дела и практика по ним будет усиливаться. Что же касается тех антикартельных дел, которые вы упоминали по дистрибьюторам, то я сегодня в выступлении назвал те дела и те случаи доиндустриальными. Почему? Потому, что тогда, как вы помните, участвовали компании лично, т. е. они участвовали не через компьютерную систему, не через торги *****. Поэтому анализ их действий был более понятен, ясен и, наверное, поэтому суды, взвешивая все «за» и «против» в состязательном процессе заняли позицию Антимонопольной службы.
Что же касается того одного дела, о котором вы говорите, то у нас практика по антикартельным делам разнообразна. Мы зачастую в первой-второй инстанции проигрываем, а в кассации выигрываем. Учитывая, что это была первая инстанция, то дождемся второй и третьей для того, чтобы понять позицию суда. В этом смысле мы всегда, поскольку проведена большая работа, большое расследование, поддерживаем наше обвинение в суде и нас не пугают проигрыши в первой и второй инстанции.
Вообще антикартельными делами в ФАС занимается специальное управление. Возглавляет его Александр Юрьевич Кинёв и он постоянно выступает на эту тему и если вы его спросите, он может более детально и более подробно описать наши инициативы и нашу практику в этой сфере.
Закон о федерально-контрактной системе, также как и ФЗ-94 – это закон о процедуре государственных закупок. И он, этот закон, не в состоянии решить все отраслевые проблемы. Этот закон универсальный. Он межотраслевой. На рынке фармацевтических препаратов, на рынке ЛП действуют определенные особенности, которые никогда не могут быть помещены в универсальный закон о процедуре государственных закупок. И вот наши поправки и «дорожная карта» правительства по развитию конкуренции в сфере ЛП, они как раз учитывают эти особенности, вот внедрения понятия взаимозаменяемости. Если мы сами это понятие внедрим, если оно будет работать. Если в перечне зарегистрированных ЛП будут указания на их взаимозаменяемость по отношению к раннее зарегистрированным и к обращающимся, то тогда вся система здравоохранения получит ясный сигнал, каким образом осуществлять эти закупки. Люди получат ясный сигнал и смогут выбрать препарат по наилучшей цен, т. е. мы вернем ценовую конкуренцию на лекарственный рынок. И это не вопрос госзакупок, это вопрос медицинского законодательства и экспертизы, которые осуществляют уполномоченные федеральные органы.
Второй момент это вопросы и требования к взаимодействию врачей и фармацевтических компаний. Мы не можем написать в законе о госзакупках или в ФКС о том, что нельзя подкупать медицинских работников, нельзя стимулировать создание конкурсной документации под конкретного производителя. Это все должно находиться в отраслевом законе. Вот эти наши расследования и наши инициативы, и принятия требований в ФЗ-326, сейчас как бы в ФЗ-61 и в переходных — это все звенья одной цепи.
Третье, это выписка по международным патентованным наименованиям. Мы, таким образом, не только создаем условия для квалификации расследований недобросовестных действий фармацевтических компаний, которые через медицинских представителей пытаются воздействовать на профессиональное мнение врача. Мы пытаемся вообще дестимулировать эту деятельность. Если удастся эту позицию отстоять до конца о выписке ЛП по международным и патентованным, а государственная сфера закупок у нас будет более регулироваться в связи с внедрением в законодательство взаимозаменяемости, то армии медицинских представителей, который на сегодняшний день есть и действуют и нуждаются в расследовании, они будут не нужны. Потому что пациент, получив рецепт в OTC-сегменте или в сегменте рецептурных, но амбулаторных ЛП по МНН сможет всегда выбрать препарат по наилучшей цене и тем самым он будет создавать спрос на дешевые ЛП и вернет мотивацию на место. А у нас на сегодняшний момент спрос сосредоточен в средневысоком и высоком ценовом сегменте, потому что этот спрос зачастую генерируют врачи, с которыми взаимодействуют фармацевтические компании. И в этом смысле набор этих предложений последовательно реализуемыми нами в законодательстве и в медицинской практике позволяет дестимулировать. Не только бороться с этим полицейскими методами, разоблачая, расследуя, возбуждая дела, но и дестимулируя и декриминализируя эту деятельность через новые практики.
У нас процедура контроля за ценами выстроена таким образом, что аптечному звену, вообще дистрибьюционной цепочке, выгодно продавать дорогостоящие ЛП. Они получают больше. Плюс к этому уже сейчас действует масштабная маркетинговая программа фармацевтических компаний с крупнейшими аптечными и не крупнейшими холдингами. И в этих маркетинговых программах уже реализуются различные маркетинговые ходы, как то первое предложение и другие разные совершенно вещи. Мы об этом знаем. Просто сейчас вообще нет никакого шанса у пациента. А здесь же, если пациент будет знать в силу нормы закона, в силу экспертизы, в силу требований по качеству ЛП, будет знать, что на рынке обращаются ЛП взаимозаменяемые с разной ценой, он будет искать наилучшую цену. И он создаст спрос на дешевые ЛП и преимущество на рынке, не взирая на все эти программы, получат те компании, которые будут предлагать дешевые ЛП. И это главный инструмент снижения цены. И в этом смысле никогда провизор не сможет перебить желание человека купить ЛП по низкой цене. Потому что это диктуется логикой, это диктуется необходимостью человека. Он хочет больше денег оставлять на качество жизни, он хочет больше денег тратить на качественное питание, и он, конечно, будет сокращать издержки. И государство должно ему в этом помочь. Государство должно организовать обращение качественных, эффективных, безопасных ЛП. Взять на себя ответственность, в рамках экспертизы установить, взаимозаменяемость и дальше дать ясный сигнал обществу, врачам, госзаказчикам, о том, какие ЛП взаимозаменяемы и этот сигнал должен содержать, в том числе указания на то, что это не повредит вашему здоровью.
Вопрос взаимозаменяемости препаратов биологического происхождения который, очевидно, будет принят в рамках пакета поправок к Закону «Об обращении ЛС». Ожидаете ли Вы усложнения процедуры регистрации для воспроизведённых ЛП, а значит и замедления появления на рынке российских аналогов дорогостоящих биопрепаратов?
Минздрав РФ предлагает значительно более тяжелую систему. О том, что вы докажете био и терапевтическую эквивалентность и биологические ЛП будут признаны взаимозаменяемыми – нет. Минздрав действует средневековым способом. Он говорит о том, что биологические ЛП не могут быть взаимозаменяемыми, какие бы доказательства вы не представили. Т. е. речь идет о следующем. Это примерно, как церковь эпохи Средневековья — никто не может оспорить то, что земля плоская и держится на трех китах. Любое оспаривание – это колдун, ведьма, которые требуют общественного порицания. Это время ушло безвозвратно. Нельзя законом остановить научно-технический прогресс. И в этом смысле биологические ЛП, несмотря на то, что это препараты нового поколения, применяются достаточно давно. Накапливается практика. Более того, регуляторные органы многих стран, несмотря на то, что они осторожно указывают на взаимозаменяемость, каждый в своих целях обеспечить более высокую доступность ЛП и снизить государственные бюджеты, которые уходят на оплату биологических ЛП разрабатывают требования признания взаимозаменяемости биологически ЛП. Т. е научных вопросов о взаимозаменяемости нет в мире нигде. Вопрос обсуждается и дискутируется только в следующем – какой набор и объем доказательств необходим, для того чтобы признать взаимозаменяемым биологический ЛП. И мы тоже не ведем речь об автоматическом признании взаимозаменяемости биологических ЛП. Мы подробно изучили международную практику, и мы говорим о следующем – о том, чтобы признать биологические ЛП необходимо провести определенный объем экспертиз и исследований, в том числе устанавливая терапевтическую эквивалентность. Мы это обсуждали и с международными экспертами недавно на конференции. И в этом смысле, на мой взгляд, Минздрав занимает такую маргинальную позицию, которая противоречит современным подходам. И мы не боимся этой дискуссии, потому что каждый день разные регуляторные системы движутся неотвратимо в сторону признания взаимозаменяемости биологических ЛП. Чем быстрее мы будем двигаться в том же направлении, тем больше успехов мы добьемся с точки зрения снижения цен на ЛП, с точки зрения экономии бюджетных средств, направления их в другие разделы в системе здравоохранения или в эти же разделы, улучшая, увеличивая лекарственное покрытие населения. Тем быстрее мы сможем говорить о создании системы лекарственного возмещения, при которой базовые ЛП в рамках МНН самые дешевые будут получать абсолютно подавляющее большинство населения без всякой платы. И мы таким образом улучшим систему здравоохранения, мы создадим стимулы к снижению цен и нам не потребуется какое-то нагромождение административных процедур по установлению цен. Тем более что оно не особо спасает нас.
Российское правительство твердо взяло курс на, во-первых, модернизацию, инновацию, а это в фармацевтическом секторе приобретение навыков по производству в первую очередь биологических ЛП. Российское правительство проинвестировало эти свои намерения. Больше, по-моему, 200 млрд. рублей было уже потрачено на поддержку российских компаний, которые будут производить и исследуют биологические ЛП. В ближайшее время с по 2018 год упадут патенты, в том числе, на биологические ЛП на рынке объемом в 300 млрд. долл. Весь мир готовиться к этому. И в том числе решение, которое сейчас принимают регуляторные органы в США, в отдельных штатах, где уже приняты свои локальные законы, говорящие о взаимозаменяемости биологических ЛП. Мы не сможем остаться в стороне от этого. Я почему говорю о том, что позиция маргинальна? Потому что весь мир движется в ту сторону, а Минздрав хочет двигаться в другую. При этом российское правительство приняло решение двигаться в ту же сторону, куда движется и весь мир. И более того поддержало это движение деньгами. И почему мне представляется, что это нулевая вероятность? Потому что, учитывая все это, правительство должно будет просто списать эти деньги, как бесцельно выкинутые на ветер. Потому что с этими поправками биологические ЛП, создаваемые российскими компаниями не смогут попасть на рынок и не смогут быть реализованными. Бессмысленно производить ЛП, если вы не создаете на них спрос. И в этом смысле мне кажется, что позиция, которую занимают российские и международные производители, воспроизведенных конкурирующих с оригинальными ЛП, она более взвешена и наиболее продуктивна и, мне кажется, что она будет услышана. Кроме того, на российском рынке помимо крупных российских фармацевтических компаний, которые занимаются производством, исследованием и реализацией биологических ЛП, появились, в том числе, и участники международной конкуренции. Это компания Teva, компания Ranbaxi, которые во всем мире конкурируют с производителями оригинальных ЛП и делают это успешно. На американском рынке компания Teva занимает 1 место по продажам. Именно благодаря тому, что у них самые дешевые цены. В этом смысле отстоять Минздраву свою позицию, опираясь только лишь на Big Pharma, а эта поправка, я убежден, была написана исключительно в интересах Big Pharma, будет крайне тяжело. Потому что они в данном случае лишены международной экспертизы, лишены поддержки со стороны российских фармпроизводителей. И вот с таким набором, багажом, будет тяжелее эту идею продвинуть.
