, юрист
О некоторых проблемах правового положения военных организаций[1]
С 1 января 2011 года в соответствии с нормами Федерального закона «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием правового положения государственных (муниципальных) учреждений» от 8 мая 2010 г. (далее также именуется Федеральный закон )[2] значительная часть военных организаций стало казенными учреждениями. При этом особенности их правового положения в законодательстве определены весьма бессистемно и зачастую противоречиво.
Как уже отмечалось, системообразующим фактором правового положения военной организации во многих видах правоотношений является ее гражданско-правовое положение и, в частности, ее гражданско-правовой статус.
Проблемы правового положения военных организаций неоднократно исследовались в военном праве.
В результате проведенных исследований к настоящему времени военно-правовой наукой установлены:
- взаимосвязь правового положения организаций в различных видах правоотношений при системообразующей роли гражданско-правового положения и статуса юридического лица с учетом специфики военно-административного положения военных организаций;
- обязательность статуса юридического лица (или структурного подразделения юридического лица) для всех военных организаций;
- структура и особенности юридической личности военных организаций;
- невозможность существования юридического лица в составе другого юридического лица.
Вместе с тем, изменения законодательства, связанные с трансформацией военных организаций в казенные учреждения, породили ряд новых проблем.
Прежде всего, необходимо отметить, что сохраняется недостаточная определенность гражданско-правового статуса ряда военных организаций и подразделений федеральных органов исполнительной власти. В частности, отдельные подразделения Минобороны России и иных федеральных органов исполнительной власти стали казенными учреждениями при том, что они не были выведены из состава федеральных органов исполнительной власти, в свою очередь, также являющихся юридическим лицом.
Такой подход представляется совершенно недопустимым, т. к. противоречит правовой природе юридического лица и общим требованиям ГК РФ, в соответствии с которыми став юридическим лицом, организация становится самостоятельным субъектом гражданского права, приобретая, в том числе, имущественную обособленность, вследствие которой организация не может оставаться частью другой организации. В связи с изложенным, представляется необходимым устранить указанные противоречия.
Следует отметить, что современное отечественное законодательство, все более усиливая транспарентность деятельности государственных органов, зачастую не учитывает специфики информации о военных организациях и их деятельности. Так, например, Законом [3] внесены изменения в ст. 32 Федерального закона от 01.01.01 г. «О некоммерческих организациях» (далее – Закон о НКО)[4], которыми предусмотрено, что государственное учреждение обязано публиковать отчеты о своей деятельности и об использовании закрепленного за ним имущества. Кроме того, государственное учреждение должно обеспечивать открытость и доступность таких документов, как (в том числе):
- решение учредителя о создании учреждения;
- решение учредителя о назначении руководителя учреждения;
- положение о филиалах, представительствах учреждения;
- план финансово-хозяйственной деятельности учреждения;
- годовая бухгалтерская отчетность учреждения;
- сведения о проведенных в отношении учреждения контрольных мероприятий и их результатах;
- государственное задание на оказание услуг (выполнение работ).
Указанная информация должна размещаться на официальном сайте в сети Интернет.
И хотя законодатель оговаривает, что учреждение обеспечивает открытость и доступность документов с учетом требований законодательства о государственной тайне, вызывает недоумение сам подход к обязательности «обеспечения открытости и доступности» указанной информации и документов для учреждений, например, подведомственных Минобороны России, даже с какими-либо ограничениями, которые необходимо будет обосновывать требованиями законодательства о государственной тайне.
Зачем законопослушному гражданину может понадобиться информация о финансово-хозяйственной деятельности военных организаций? Что важнее для гражданина, общества и государства – безопасность или удовлетворение любопытства? Ответ очевиден.
Видимо, более правильно было бы внести изменения в ст. 32 Закона о НКО, предусмотрев в ней, что «учреждения, находящиеся в ведении федеральных органов исполнительной власти, руководство которыми осуществляет Президент Российской Федерации, обеспечивают открытость и доступность документов в соответствии с перечнем и в порядке, утверждаемом Президентом Российской Федерации».
Организация управления казенными учреждениями законодательно не регламентирована. В то же время, управление в военных организаций основывается на принципе единоначалия, требованиях общевоинских уставов Вооруженных Сил Российской Федерации, а назначение руководителя (начальника) военной организации регламентируется законодательством о воинской обязанности и военной службе.
Но, несмотря на единоначалие, в уставе (положении) военной организации, помимо полномочий его руководителя (начальника), при необходимости, могут быть указаны и полномочия ряда его заместителей, касающейся финансово-хозяйственной деятельности военной организации.
Правовой режим имущества военных организаций в основном соответствует их военно-административной и государственно-правовой природе, специфике организации их деятельности.
Одной из особенностей правового режима имущества является то, что Минобороны России (или иной соответствующий федеральный орган исполнительной власти) как орган, осуществляющий функции и полномочия учредителя, в установленном порядке согласовывает распоряжение движимым[5], а также недвижимым имуществом подведомственного федерального казенного учреждения, в том числе передачу его в аренду[6]. При этом решения по вопросу распоряжения недвижимым имуществом федеральными органами исполнительной власти обычно принимаются по согласованию с Федеральным агентством по управлению государственным имуществом. Для сравнения, аналогичные решения в отношении недвижимого имущества федеральных казенных учреждений, находящихся в ведении Министерства обороны Российской Федерации, Управления делами Президента Российской Федерации и Федерального агентства морского и речного транспорта (в отношении подведомственных ему федеральных казенных учреждений, за которыми закреплено в оперативном управлении имущество, расположенное в границах морских портов) указанными органами принимаются самостоятельно[7].
Как представляется, специфика административно-правовой и государственно-правовой природы военных организаций, особенности организации их деятельности, обусловливают целесообразность наделения федеральных органов исполнительной власти правом самостоятельного принятия решения в отношении распоряжения движимым и недвижимым имуществом подведомственных казенных учреждений.
Особенности гражданско-правовой ответственности военных организаций привлекали заслуженное внимание многих ученых.
При этом сложившийся механизм гражданско-правовой ответственности бюджетных учреждений представлялся оптимальным для военных учреждений и в основном учитывающим особенности их юридической личности[8].
С появлением конструкции казенных учреждений была решена проблема недостаточной определенности пределов гражданско-правовой ответственности учреждения, точнее, возможности обращения взыскания по обязательствам учреждения на различные виды принадлежащего ему имущества. Так, по мнению ряда ученых, учреждение должно было отвечать по своим обязательствам имуществом, полученным от приносящей доходы деятельности, по мнению других ученых, указанное имущество было защищено от обращения на него взыскания, как и иное имущество, принадлежащее учреждению на праве оперативного управления[9].
Теперь в отношении казенных учреждений этот вопрос решен однозначно – все доходы от приносящей доходы деятельности поступают в федеральный бюджет, вследствие чего все имущество принадлежит учреждению исключительно на праве оперативного управления.
В то же время, проблемы административно-правовой ответственности военных организаций как казенных учреждений, на которые ранее неоднократно обращалось внимание военно-правовой наукой[10], сохранили свою актуальность.
Так, , исследовав правовую природу административной ответственности воинских частей, сделала, в частности, вывод о том, что в случае, когда административный проступок произошел по вине конкретных должностных лиц, ответственность должны нести, прежде всего, конкретные должностные лица, а не воинская часть как юридическое лицо. Если же причины проступка обусловлены действием (бездействием) вышестоящего государственного органа, т. е. самого государства, то воинская часть, будучи публично-правовым юридическим лицом, не подлежит административной ответственности.
Кроме того, обоснована «нецелесообразность наложения взыскания на воинскую часть, как впрочем, и на любое иное государственное бюджетное[11] учреждение, прежде всего, штрафных санкций по следующим причинам:
во-первых, не достигается конечная цель наказания, т. к. изымая денежные средства, государство не взыскивает их с собственника, а лишь переводит свои же деньги с одного расчетного счета на другой. Создается иллюзия наложения взыскания, задействуется значительное количество лиц, а в действительности изымаются деньги, отпущенные государством для осуществления тем или иным органом публичных функций. Применительно же к воинской части дополнительно можно говорить о снижении боевой готовности части;
во-вторых, … государство, оставаясь собственником, сохраняет в своих руках и экономические и административные рычаги управления своими органами, организациями и учреждениями. Введение дополнительного механизма административно-правового воздействия в данном случае явно избыточно, неэффективно, а зачастую и просто бессмысленно»[12].
, исследовавший ответственность военных организаций за финансовые правонарушения, обращает внимание на то, что взыскание штрафных санкций за счет средств целевого финансирования разведывательной, контрразведывательной, пограничной деятельности, обеспечения информационной безопасности, борьбы с преступностью и терроризмом неизбежно ведет к снижению объективной возможности качественного и в полном объеме выполнения возложенных на федеральную службу безопасности государством задач.
Кроме того, в числе мер, направленных на совершенствование правовых механизмов административной ответственности им указывалась необходимость:
- взыскания задолженности, образовавшейся в результате наложения штрафных санкций на военные организации, исключительно за счет казны Российской Федерации, «поскольку ее списание за счет средств целевого финансирования, выделенных на обеспечение безопасности государства, представляется недопустимым»;
- детализации юридической ответственности должностных лиц военных организаций за правонарушения в сфере финансовой деятельности, так как, по его мнению, именно противоправные деяния должностных лиц являются реальной причиной совершения правонарушений;
- исключения внесудебного порядка привлечения военных организаций к ответственности, противоречащему принципу иммунитета бюджета, при котором обращение взыскания на средства бюджета бюджетной системы осуществляется только на основании судебного акта.
- совершенствования правоприменительной практики, в которой нарушения в сфере уплаты налогов должны, по его мнению, квалифицироваться не как налоговые правонарушения, а как нарушения бюджетного законодательства («нецелевое использование бюджетных средств либо несоблюдение обязанности зачисления доходов в бюджеты»).
Он также отмечал, что «предусмотренный БК РФ механизм бесспорного изъятия бюджетных средств, если он применяется в отношении военных организаций, не достигает своей цели – восстановления нарушенного имущественного комплекса Российской Федерации. Поскольку военные организации являются собственностью Российской Федерации, бесспорно изъятые бюджетные средства переходят от Российской Федерации к Российской Федерации, что представляет собой «перекладывание из одного кармана в другой». С другой стороны, у военной организации наступают негативные имущественные последствия в виде невозможности профинансировать предусмотренные сметой расходы»[13].
Предложения и представляются обоснованными и заслуживающими внимания. Вместе с тем, нельзя забывать и о уже существующих в настоящее время механизмах материальной ответственности военнослужащих и регрессной ответственности работников по обязательствам юридического лица, позволяющих привлекать указанных лиц к ответственности за виновные деяния.
Здесь следует отметить, что при таком подходе военнослужащие, виновные в причинении подобного вреда, не могут быть привлечены к материальной ответственности, т. к. согласно п. 1 ст. 3 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих»[14], военнослужащие несут материальную ответственность только за причиненный по их вине реальный ущерб, под которым для целей указанного Федерального закона понимается «утрата или повреждение имущества воинской части, расходы, которые воинская часть произвела либо должна произвести для восстановления, приобретения утраченного или поврежденного имущества, а также излишние денежные выплаты, произведенные воинской частью»[15]. Учитывая то, что выплаты производятся не воинской частью[16], в которой проходит службу военнослужащий, причинивший вред, а федеральный орган исполнительной власти, правовых оснований для привлечения военнослужащего к материальной ответственности не имеется. В связи с этим представляется необходимым внести в Федеральный закон «О материальной ответственности военнослужащих», соответствующие изменения, предусматривающие материальную ответственность военнослужащих за вред, причиненный не только воинской части, в которой они проходят военную службу, но и ведомству в целом. Аналогичные механизмы регрессной ответственности за вред, причиненный не только юридическому лицу, но и ведомству, должны быть предусмотрены и в отношении иных категорий государственных служащих, а также работников.
Рассматривая современное состояние гражданской правоспособности военных организаций как казенных учреждений, следует отметить, прежде всего, что в результате новаций, введенных Законом , она стала более соответствовать военно-административной и государственно-правовой природе военных организаций.
Вместе с тем, одним из наиболее значимых последствий «трансформация» военных организаций в казенные учреждения привела к тому, что сохранив право на гарантированное финансовое обеспечение, казенные учреждения в значительной степени утратили самостоятельность в осуществлении приносящей доходы деятельности и распределении полученных от такой деятельности доходов.
В военно-правовой науке отношение к целесообразности осуществления военными организациями приносящей доходы деятельности нельзя назвать однозначным.
Воинские части активно занимались хозяйственной деятельностью в дореволюционной России. В свою очередь, предоставление военным организациям таких правомочий уже в первые годы Советской власти было объективно обусловлено недостаточностью их бюджетного финансирования[17], что привело к возникновению массы «подсобных предприятий». Подсобные предприятия получили весьма широкое распространение не только в военном ведомстве, но даже в ГПУ. Так, например, Военно-топографическое управление РККА сняло в аренду пекарню, научно-издательский отдел Военно-морских Сил Республики открыл торговлю фарфоровой посудой, Ростовский уголовный розыск – торговлю подсолнечным маслом, а два местных органа ГПУ – драматический театр и штамповальный завод[18]. Но в связи с «отсутствием норм, устанавливавших порядок и пределы допустимости подобного рода предприятий», «занятые случайными операциями и лишенные опытных руководителей и необходимых средств, они в огромной свой массе оказались явно нежизнеспособными и причинили значительный вред как учреждениям, их организовавшим, так и своим контрагентам»[19].
Но в результате так называемых «экономических реформ» конца XX века проблемы несвоевременного (или не в полном объеме) финансирования военных организаций заставило военных ученых вернуться к этому механизму, организовав осуществление военными организациями разрешенной деятельности, приносящую доходы, чтобы получаемые в результате средства могли быть направлены на оплату обязательств, которые должны были оплачиваться за счет бюджетных средств[20]. Впоследствии результативность такой деятельности побудило некоторых военных ученых даже выдвинуть предложения о необходимости ее развития в принудительном порядке[21]. Вместе с тем, зарубежный опыт наглядно показывает, что широкомасштабная коммерциализация военных организаций приводит к серьезным негативным последствиям. В частности, изученный военными учеными[22] китайский опыт военного строительства показывает, что в Китае еще во времена Председателя Мао было принято решение о необходимости наделения вооруженных сил правом осуществления приносящей доходы деятельности. Военные организации стали в китайской экономике серьезной силой[23], могли пользоваться громадными ресурсами рабочей силы, земли и сырья, они имели большие налоговые льготы, при этом их деятельность практически не регламентировалась законодательством.
Однако вместо укрепления боевого духа, как об этом мечтал главный инициатор этой идеи Дэн Сяопин, невероятного уровня в армии достигла коррупция. Соответственно упал уровень дисциплины в армии, дело дошло до конфликтов с гражданским населением и к внутренним конфликтам из-за доходных мест[24]. В середине 1998 г. глава государства Цзян Цзэминь отдал распоряжение передать созданные вооруженными силами коммерческие организации под гражданский контроль. Крупные – государственной комиссии по экономике и торговле, мелкие – местным властям в регионах, где они прежде работали. Из 6000 предприятий к середине 2001 г. сохранили самостоятельность только 900. Остальные закрылись или слились с другими фирмами. Осталось одно исключение: военные могут продолжать коммерческую деятельность в сфере телекоммуникаций. Вооруженные силы располагают внутренней сетью телекоммуникаций, которая может быть расширена и использована в коммерческих целях.
В современной России практика осуществления военными организациями приносящей доход деятельности также выявила наличие соответствующих проблем и возможных негативных последствий[25]. Это привело к появлению в военной науке предложений о том, что «военные организации в силу специфики выполняемых задач должны состоять целиком на бюджетном финансировании либо доходы от предпринимательской деятельности должны зачисляться в бюджет»[26]. С теоретической точки зрения предложение представляется верным, но, к сожалению, на практике объемы финансирования военных организаций значительно отстают от их потребностей, порой даже в самом необходимом.
В то же время, подавляющее большинство военных организаций вынуждено оказывать платные услуги (коммунальные – проживающим общежитиях и военных городках, связанные с деятельностью котельных, транспортным обеспечением военнослужащих, работников и членов их семей и т. п.). Санатории и иные военно-медицинские учреждения, оказывая дополнительные платные услуги, значительно повышают качество и комфортность медицинского обеспечения военнослужащих и членов их семей. Платная образовательная деятельность образовательных учреждений во многом направлена на военнослужащих, работников и членов их семей. Таким образом, приносящая доход деятельность военных организаций обусловлена не «стремлением к наживе», а жизненными потребностями военнослужащих. Поэтому представляется важным обеспечить возможность ее осуществления при четком правовом регулировании ее осуществления и под контролем вышестоящих органов.
В то же время, в результате принятия Закона , передача доходов от приносящей доходы деятельности в соответствующий бюджет бюджетной системы Российской Федерации, делает такую деятельность экономически невыгодной и фактически бессмысленной для казенных учреждений (как говорится «за что боролись …»).
Кроме того, как отмечается специалистами, оказание платных услуг предполагает и несение соответствующих расходов на оплату труда и т. п. Так, например, оказание медицинскими учреждениями платных медицинских услуг требует не только оплаты работы медперсонала, но и закупки лекарств, расходных материалов. Возмещение же затрат на медикаменты и т. д. при оказании платных услуг за счет бюджетных средств (или средств ОМС) будет нецелевым использованием этих средств. Это же произойдет, если на оплату труда работников при оказании ими платных услуг использовать бюджетные средства или средства ОМС. Фактически это означает необходимость вернуть учреждению как минимум часть полученного дохода от оказания платных услуг и зачисленного в бюджет (за вычетом прибыли). То есть произойдет только учет этих средств в бюджете. Тогда зачисление доходов от платных услуг в бюджет в данном случае теряет смысл[27].
Новая конструкция юридической личности казенного учреждения упростила конструкцию правового режима имущества, устранив доктринальную неопределенность правового режима имущества, полученного от приносящей доходы деятельности[28]. Вместе с тем, определенные, связанные с имуществом военных организаций, проблемы несовершенства законодательства и практики его применения, например, в налоговых правоотношениях, остались.
В соответствии с подп. 2 п. 4 ст. 374 Налогового кодекса Российской Федерации[29] объектом обложения налогом на имущество не признается имущество, принадлежащее на праве оперативного управления федеральным органам исполнительной власти, в которых законодательно предусмотрена военная и (или) приравненная к ней служба, используемое этими органами для нужд обороны, гражданской обороны, обеспечения безопасности и охраны правопорядка в Российской Федерации.
Кроме того, согласно подп. 6 п. 2 ст. 358 Налогового кодекса Российской Федерации транспортные средства, принадлежащие на праве оперативного управления федеральным органам исполнительной власти, где законодательно предусмотрена военная и (или) приравненная к ней служба, не облагаются транспортным налогом.
Департамент налоговой и таможенно-тарифной политики Минфина России, опираясь на судебную практику, в частности, Постановления Федерального Арбитражного Суда Северо-Западного округа от 01.01.01 г. № А/04-20, от 01.01.01 г. № А13-1616/2005-05, от 01.01.2001 г. № А42-871/2005-20, сделал вывод о том, что «подведомственные Министерству обороны Российской Федерации учреждения и унитарные (казенные) предприятия, являющиеся самостоятельными юридическими лицами, не относятся к федеральным органам исполнительной власти и должны уплачивать транспортный налог в отношении принадлежащих им на праве оперативного управления либо хозяйственного ведения транспортных средств в порядке, предусмотренном главой 28 Кодекса»[30].
Вместе с тем, в дальнейшем (с 2006 года[31]) судебная практика пошла по иному пути. В подавляющем большинстве случаев суды, анализируя правовую природу рассматриваемых отношений, указывали, что «на праве оперативного управления имущество передается учреждениям, а в хозяйственном ведении находится у государственных и муниципальных предприятий (ст. ст. 294, 296 ГК РФ). Следовательно, в целях применения ст. ст. 358 и 374 Налогового кодекса Российской Федерации имуществом (включая транспортные средства), принадлежащим федеральному органу исполнительной власти на праве хозяйственного ведения или оперативного управления, следует считать не только имущество, непосредственно закрепленное за федеральным органом исполнительной власти, но и имущество, находящееся в хозяйственном ведении и (или) оперативном управлении юридических лиц (государственных учреждений, федеральных государственных унитарных предприятий), в которых законодательно предусмотрена военная и (или) приравненная к ней служба, используемое этими организациями для нужд обороны, гражданской обороны, обеспечения безопасности и охраны правопорядка в Российской Федерации[32].
При этом в качестве обязательного (квалифицирующего) условия предоставления организациям указанных налоговых льгот судами признавались доказательства о том, что военная (или приравненная к ней) служба предусмотрена не только в соответствующем федеральном органе исполнительной власти, которому подведомственна организация, но и в ней самой[33].
В связи с изложенным, представляется необходимым внести соответствующие изменения в подп. 2 п. 4 ст. 374 и в подп. 6 п. 2 ст. 358 Налогового кодекса Российской Федерации, распространив их действие на все организации, входящие в состав ведомств, в которых законодательно предусмотрена военная и (или) приравненная к ней служба.
Проведенный анализ правового положения военных организаций наглядно показывает, что «трансформация» их в казенные учреждения не только не решило всех существующих проблем их правового положения, но и привело к появлению ряда новых. В связи с этим, исследования правового положения военных организаций как казенных учреждений приобретают новую актуальность.
[1] Рецензент – , д. ю.н., доцент.
[2] Собр. законодательства Рос. Федерации. – 2010. – № 19, ст. 2291 (вступает в силу с 1 января 2011 года, за исключением отдельных положений, вступивших в силу со дня официального опубликования).
[3] Собр. законодательства Рос. Федерации. – 2010. - № 19, ст. 2291.
[4] Федеральный закон от 01.01.01 г. «О некоммерческих организациях» // Собрание законодательства Российской Федерации от 01.01.01 г. № 3 ст. 145.
[5] В соответствии с подп. «л» п. 3 Положения об осуществлении федеральными органами исполнительной власти функций и полномочий учредителя федерального казенного учреждения, утвержденного Постановлением Правительства Российской Федерации от 26 июля 2010 г. № 537 «О порядке осуществления федеральными органами исполнительной власти функций и полномочий учредителя федерального государственного учреждения» // Собрание законодательства Российской Федерации№ 31.
[6] Подпункт «к» п. 3 указанного Положения.
[7] Пункт 4 указанного Положения.
[8] См. подр.: Бараненкова гражданско-правовой ответственности военных бюджетных учреждений // Российский военно-правовой сборник № 12: Проблемы юридической ответственности военнослужащих и военных организаций. С. 204-206.
[9] См. подр.: Сморчкова учреждения: правовой режим и проблемы использования. М. : Национальный институт бизнеса, 2005. С. 89-93; Ее же. Порядок гражданско-правовой ответственности военного учреждения по обязательствам, возникающим при осуществлении уставной деятельности // Российский военно-правовой сборник № 12: Проблемы юридической ответственности военнослужащих и военных организаций. С. 240-245.
[10] См., напр.: Мазурец административной ответственности военных роорганизаций при необходимости оперативного начала строительства объектов военной инфраструктуры // Российский военно-правовой сборник № 12: Проблемы юридической ответственности военнослужащих и военных организаций. С. 219-221; Паршина ответственность воинских частей: дис. …канд. юрид. наук. М., 2003; Трофимов ответственность военных организаций федеральной службы безопасности за финансовые правонарушения (на примере пограничных органов): дис. … канд. юрид. наук. – М., 2008.
[11] В рамках действующей в то время терминологии.
[12] Паршина ответственность воинских частей: дис. …канд. юрид. наук. М., 2003. С. 5.
[13] Трофимов ответственность военных организаций федеральной службы безопасности за финансовые правонарушения (на примере пограничных органов): дис. … канд. юрид. наук. М., 2008. С. 5 – 7.
[14] Федеральный закон от 01.01.01 г. «О материальной ответственности военнослужащих» // Собрание законодательства Российской Федерации. 1999. № 29, ст. 3682.
[15] Статья 2 указанного Закона.
[16] Под воинскими частями ст. 2 указанного Закона понимаются «органы военного управления, объединения, соединения, воинские части, корабли, организации, военные образовательные учреждения профессионального образования, в которых в соответствии с законодательством Российской Федерации военнослужащие проходят военную службу».
[17] См. подр.: , Бараненкова лица как субъекты гражданского права. – М. : МПИ, 2010. С. 84-85.
[18] Если «гражданским» организациям право на создание таких предприятий было официально предоставлено впервые учебным заведениям и научным учреждениям декретом от 6/III 1923 г., то организациям Наркомвоенмора и частям войск, СНК еще 16/VIII 1921 г. предоставил право учреждать хозрасчетные предприятия «в целях самообслуживания Красной Армии предметами вещевого и материального довольствия». См. подр.: Венедиктов природа государственных предприятий / Избранные труды по гражданскому праву. В 2 т. Т. I. М.: «Статут», 2004. С. 367 – 368. Позже, приказом от 29/V 1926 г. № 000 Реввоенсовет СССР предложил ликвидировать все предприятия, «продукцию коих возможно получать от промышленности», предприятия же, остающиеся – в исключительных случаях – в ведении военного ведомства, оформить путем представления уставов на утверждение СТО. См. подр.: Венедиктов . соч. С. 364 – 365.
[19] Венедиктов . соч. С. 364, 367.
[20] См. подр.: Бараненков организация как юридическое лицо в системе Федеральной пограничной службы Российской Федерации: дис. … канд. юрид. наук. – М., ВУ,1999. С. 132-134; Его же. Практические аспекты бюджетной правосубъектности военных учреждений (особенности реализации военными учреждениями права осуществлять приносящую доходы деятельность с позиций бюджетного законодательства) // Право в Вооруженных Силах. 2005. № 10.
[21] Так, напр., отмечала «Необходимо обратить внимание на то, что многие воинские части не занимаются деятельностью, приносящей доход, так как утрачена заинтересованность в занятии данной деятельностью. Эту проблему можно решить с помощью поощрительных и контрольных мер. Стимулирующей мерой может быть, например, учреждение премиального фонда для военнослужащих, в который зачисляется определенная доля (5-10%) доходов от оказываемых ими платных услуг.
Однако вне зависимости от размеров такого премиального фонда он все равно будет меньше средств, которые воинская часть сможет получить путем сокрытия внебюджетных доходов. Но такое сокрытие уголовно наказуемо.
Напротив, вполне законным является установление воинским частям заданий по получению доходов от платных услуг на базе сравнительной оценки масштабов таких доходов у воинских частей аналогичного профиля. Неисполнение воинской частью таких заданий должно являться основанием для применения санкций вплоть до смены руководящего состава» (Лещишин ли Российская армия зарабатывать деньги? // Российский военно-правовой сборник № 7: Актуальные проблемы правового регулирования материального обеспечения военнослужащих. Серия «Право в Вооруженных Силах – консультант». – «За права военнослужащих», 2006. С. 353 – 354).
[22] Отчет о выполнении научно-исследовательской работы по теме: «Разработка и внедрение механизмов противодействия коррупции на военной службе, их законодательное, нормативное правовое и методическое обеспечение» (шифр «Противодействие – 2009») (1 этап. Промежуточный отчет). М. 2010. С.20 – 23.
[23] Соединения и части стали обзаводиться подсобными хозяйствами, свинофермами, птицефабриками, заводами. К середине 90-х годов прошлого века вооруженным силам принадлежали болеекоммерческих организаций, в которых было занято полмиллиона человек. Деньги вкладывались, прежде всего, в недвижимость, в сферу страхования, в гостиничный бизнес. Согласно официальным данным, в этой сфере ежегодно оборачивались 5 млрд. йен (миллиард франков).
[24] Все чаще высокопоставленных военных можно было увидеть на скамье подсудимых. Так, в связанный с контрабандой скандал в Сямине, где речь шла о миллиардах долларов США, были замешаны, по меньшей мере, три коммерческие организации, контролировавшиеся военными. С крупнейшей в истории Китая аферой официально связывалось имя даже начальника службы военной контрразведки Ен Ченгде. Однако коррупция не ограничивалась рамками одного Сяминя. Через многие порты и аэропорты в страну на военных самолетах и кораблях контрабандным путем беспрепятственно ввозились автомобили, мотоциклы и сигареты. Таможенные органы не имели права досматривать такие грузы (Корякин опыт предупреждения коррупции в военной организации государства // Право в Вооруженных Силах. 2009. № 11).
[25] Так, напр., по мнению , вместо того чтобы обеспечить полное финансирование и материальное обеспечение военных организаций, военным организациям предоставили возможность выживать кто как может путем занятия предпринимательской деятельностью. В результате этого командиры, вместо того, чтобы все внимание и силы направлять на повышение уровня боевой готовности вверенных им частей и подразделений, вынуждены основное время тратить на решение вопросов материального обеспечения личного состава, поиск источников внебюджетного финансирования, рассмотрение жалоб военнослужащих, судебные тяжбы и т. п. Появляются различные договоры со сторонними коммерческими организациями на выполнение для этих организаций силами воинских частей (личным составом и имуществом) не имеющих никакого отношения к обороне страны работ и услуг, сдачу в аренду военного имущества, перевозки коммерческих грузов военным транспортом и т. п. Последствия такого негативного явления очевидны - военное имущество, задействованное по таким договорам, изнашивается и приходит в негодное состояние, личный состав военному делу не обучается и не воспитывается в духе патриотизма, любви и преданности своему народу, Отечеству, т. е. деморализуется, разлагается, а боевая готовность, как следствие всего этого неуклонно падает. Военные организации постепенно и незаметно превращаются в обычные предпринимательские структуры, на первом месте у них уже не вопросы обеспечения боеготовности и обороны страны, а предпринимательская деятельность. С учетом их, как правило, низкой конкурентоспособности на рынке товаров, работ и услуг они нещадно эксплуатируются коммерческими структурами за мизерное вознаграждение. Налицо кризис государственного правосознания и непонимание сути происходящих подмен (в том числе превращение военных организаций, по сути, в коммерческие), их вредных для государства и его обороны последствий (Овчаров последствия коммерциализации правовой работы по материальному обеспечению военных организаций // Российский военно-правовой сборник № 7: Актуальные проблемы правового регулирования материального обеспечения военнослужащих. Серия «Право в Вооруженных Силах – консультант». – М.: «За права военнослужащих», 2006. С. 364 – 367.
[26] Трофимов аспекты юридической ответственности военных организаций за финансовые правонарушения // Российский военно-правовой сборник № 7: Актуальные проблемы правового регулирования материального обеспечения военнослужащих. Серия «Право в Вооруженных Силах – консультант». – М.: «За права военнослужащих», 2006. С. 323.
[27] См.: Закон о совершенствовании правового положения учреждений принят. Что делать? // Менеджер здравоохранения. 2010. № 6.
[28] См. подр.: Сморчкова учреждения: правовой режим и проблемы использования. М. : Национальный институт бизнеса, 2005. С. 45-101; Ее же. Порядок гражданско-правовой ответственности военного учреждения по обязательствам, возникающим при осуществлении уставной деятельности // Российский военно-правовой сборник № 12: Проблемы юридической ответственности военнослужащих и военных организаций. С. 240-245.
[29] Часть первая Налогового кодекса Российской Федерации от 01.01.01 г. // Собрании законодательства РФ. 1998. № 31, ст. 3824.
[30] Письмо Департамента налоговой и таможенно-тарифной политики Минфина России от 3 марта 2006 г. № /09 // Финансовый вестник: финансы, налоги, страхование, бухгалтерский учет. 2006. № 9.
[31] См. : Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.01.01 г. № 7290/06.
[32] Из 35 изученных материалов судебной практики в 32 случаях (91,43%) суды выбирали подобный подход не только в отношении военных комиссариатов, являющихся территориальными органами Минобороны России, но и в отношении квартирно-эксплуатационных частей (Постановление Арбитражного суда Рязанской области от 01.01.01 г. /2005С21), унитарных предприятий (см., напр.: Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.01.01 г. N 7290/06; Постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 01.01.01 г. № Ф04-4285/2007(35696-А45-26), домов отдыха (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 01.01.01 г. /08-234А).
Так, например, «довод налогового органа о том, что Центральный спортивный клуб Военно-воздушных сил не является федеральным органом исполнительной власти, следовательно, не имеет права на льготу, установленную подпунктом 6 пункта 2 статьи 358 Налогового кодекса Российской Федерации, изучен судом апелляционной инстанции о отклонен» (Постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 01.01.01 г. /2007-03АП-884/2007). По мнению Арбитражного суда Республики Мордовия «Вооруженные силы Российской Федерации составляют единую централизованную систему органов, управляемую Министерством обороны Российской Федерации, и входящие в их состав территориальные органы - военные комиссариаты - созданы для осуществления функций в области обороны страны» (Решение Арбитражного суда Республики Мордовия от 01.01.01 г. /2007); а по мнению Арбитражного суда Рязанской области, Рязанская Московского военного округа входит в систему федеральных государственных органов исполнительной власти и выполняет задачи по обеспечению нужд обороны России. Аналогичного подхода придерживается и Президиум Высшего Арбитражного Суда
[33] Так, в частности, для вынесения решения о предоставлении налоговых льгот домам офицеров судам было достаточно того, что «Прохождение в Учреждении военной службы предусмотрено штатным расписанием, согласно которому в штате Дома офицеров среди гражданского персонала числится один военнослужащий» (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 6 ноября 2008 г. /2008; Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 6 августа 2008 г. № 13АП-6298/2008).
