Моя жизнь не зависит от возраста

Ольга Коваль: «Моя жизнь не зависит от возраста»

Бывает, встретишь человека, перебросишься парой фраз — и западет он в душу. Так случилось со мной, когда однажды зашла я в маленький магазин тканей «Ольга», купила понравившийся лоскуток, поговорила с хозяйкой «ни о чем». И захотела вернуться сюда, но уже не как покупатель, а как журналист. В очередной раз мы проговорили с Ольгой Коваль несколько часов. Казалось, что знакомы давным-давно и судьба свела нас после долгой разлуки.

Расписка для мамы

Училась Ольга в первой школе. И всегда была на гребне событий. В комсомоле возглавляла комиссию порядка. Но сама уже тогда была модницей. Выделиться среди коричневых форменных платьиц было очень сложно. Ольга смогла — щеголяла в форме синего цвета, которую украсила белоснежным гипюровым тисненым воротником «а-ля мушкетеры», который мамина подруга прислала из Америки.

— Моя мама была инвалидом, родила ребенка, как говорят, для себя и растила меня одна, — вспоминает Ольга. — Иногда к процессу воспитания подключалась мамина подруга. Воспитывали словом. Самым суровым наказанием было предоставление расписки, где я давала обещание исправить какой-либо недостаток. Сколько я им этих расписок писала! Например, в том, что буду ходить красиво, не сутулясь!

Она с детства мечтала стать хирургом. Но жизнь распорядилась иначе — Ольга решила поступить в индустриальный техникум. Из двух отделений выбрала механическое, потому как электричества боялась, а вот чертить нравилось всегда.

И тут снова проявила самостоятельность. На беленькое платье, что шила к выпускному, приторочила матросский воротник, попросила у маминой подружки пять рублей и сумку и без спросу отправилась в Новороссийск.

— Тоня, не переживай, она у тебя отчаянная, но послушная, — успокаивала маму подруга. — Не потеряется. Всё будет хорошо.

— Как сейчас помню это чувство свободы, — улыбается Ольга. — Красивый город, синее море и я, в образе юной морячки!

Потом она сменила учебное заведение. Почему? Да потому, что в краснодарском станкостроительном техникуме была… отличная команда по велоспорту, которым Ольга серьезно увлекалась. Потом вышла замуж, в 26 лет родила первого ребенка.

Даже если станешь бабушкой…

— У меня замечательные дети — сын и дочь, — с гордостью говорит она. — Мы их с мужем так ждали, оттого они еще дороже!

Ольга давно уже бабушка, но бабушка строгая, и замещать мам и пап своим внукам не стремится. Не потому, что не хочет обременять себя, а потому, что следует убеждению: родители должны прочувствовать детей, «крутиться» в заботах о них днем и ночью, в радостях и болезнях, чтобы понять родительство.

Но есть в этом правиле исключение. Старшая внучка.

— Она — как третий ребенок, которого я очень хотела, но не отважилась родить. Мы — подружки, никогда не ссорились и понимаем друг друга с полуслова, — делится Ольга. — С детства она звала меня мамой. Когда стала объяснять, что я бабушка, Яна приняла решение: «Бабушкой Олей ты не будешь, будешь Олюшкой!». И добавила: «Даже когда совсем старенькой будешь!».

Еще когда Ольга училась в третьем классе, увидела за пианино красивую женщину. И родилась мечта — обязательно научиться играть!

— Но осуществить ее в детстве не удалось, потому что жили с мамой небогато, денег свободных не было. И мечта моя затаилась на долгие годы. И вот гуляли мы как-то с внучкой в детском сквере. Я предложила ей зайти в музыкальную школу и записаться на фортепиано. А она: «Олюшка, я хочу как Ванесса Мэй, на скрипке играть!» Оказалось, что у ребенка идеальный слух. Сейчас она учится в Питере, в колледже имени Мусоргского.

Смените серый плащ

К сожалению, жизнь не состоит только из радостных событий. Пожалуй, самое страшное — терять близких. Мама была ее главной подружкой. С ней Ольга делилась сокровенным всю жизнь. И уроки мамины усвоила: старый друг лучше новых двух, не обижай друзей, у детей должен быть отец.

— Мама умерла после долгой болезни — казалось бы, было время смириться, тем более что смерть избавила ее от мучений, но мне и сейчас мамы не хватает, — горюет Ольга. — Когда ее не стало — поняла: я на краю, одна на этом свете и за себя в ответе.

Но это не единственная жизненная потеря.

— Была в моей жизни первая любовь— сумасшедшая, добрые воспоминания о которой я бережно храню в душе. Но муж — это другая любовь, это на всю жизнь. Как брат, сестра... С ним идешь по жизни, в которой будней значительно больше, чем праздников, строишь планы, мечтаешь, растишь детей. В пятьдесят лет мы задумали построить дом — и сделали это, надеясь прожить в нем остаток жизни. Но человек предполагает… Пожалуй, нет ничего горше, когда улыбаешься мужу на прощанье, а через несколько часов узнаешь, что его не стало… И ничего не изменить! И ты всю оставшуюся жизнь будешь корить себя за то, что не задержала, не остановила, не отговорила от поездки, оказавшейся роковой… И никто не имеет права оценивать размер этой потери для меня.

— Счастлива ли я сейчас? — задумывается моя собеседница. — В общем-то, да. Без трагедий жизни не бывает. Нужно научиться жить дальше. Встретила как-то женщину. Она, как и я, пережила смерть мужа. И вот она мне говорит: «Вы хорошо выглядите, а я постепенно опускаюсь, никак не привыкну к мысли, что осталась одна!» Я посоветовала: «Смените серый плащ, полюбите себя — и у вас всё получится».

Ольга прошла через это, но только не плащ сменила, а купила жемчуг, который и вернул ее к жизни.

Костюм для оптимистки

Ее мама была замечательной швеей, поэтому неудивительно, что Оля строчить на машинке начала в три года, да так резво, что даже палец прошила.

— Когда работала в «Крайколхозпроекте», шитье было моим хобби. Многие мои знакомые тогда старались носить одежду «а-ля Коваль», и это было приятно. Потом судьба забросила в школу — преподавала детям труды. Я убеждена, что женщина должна быть домоправительницей, поэтому учила девчонок с удовольствием, ведь ребенок — как пластилин, а ты лепишь из него человека. Как много зависит от учителя! На мой взгляд, сейчас школе не хватает душевности. Дети — открытые, они верят тебе, доверяют сокровенное. Это они дали мне рецепт вечной молодости: «Старые — те, кто делает завивку, не носит джинсов, а еще видно, что у них вставлены зубы». Вот и стараюсь всю жизнь этому образу не соответствовать. Женщина моих лет не должна носить дешевую одежду. Если платье, то разрез — обязательно. Если отдых, то сарафан. И всё равно, что скажут. Раньше я всегда носила черно-белую одежду, ярких расцветок старалась избегать. Но теперь в моем гардеробе появился желтый «костюм оптимизма», полюбила я и красный цвет. И, конечно, жемчуг! Да, а еще — туфли на высоком каблуке. Я, наверное, и умру с каблуками, — смеется она. — Первые надела в девятом классе. Разнашивала мамины туфли — ноги в кровь истерла. Но марку держала! И до сих пор держу!

Слушаю Ольгу, а в голове вопрос: «А не ошибаюсь ли? Ей точно 55+?».

— Точно! — успокаивает меня собеседница, когда всё-таки рискую задать бестактный вопрос.— Пенсия — это же неотвратимое событие, но самое унизительное ее название — пенсия по старости. В молодости меня старость пугала не болезнями и немощью — морщинами. А сейчас моя жизнь не зависит от возраста. Кажется, способна еще три жизни прожить…

Ольга считает, что люди по жизни или сходятся, или не сходятся, потому что разные. Одних встретишь — хочется от радости на одной ножке прыгать, а от других бежать хочется! Ольга Коваль относится к первым. Наверное, потому, что энергии в ней действительно на троих! Она ставит цель — и вперед!

— Как-то соседка заглянула. Посидели, поболтали. Уходя, она взглянула на мой диван и вздохнула: «С этой мебелью, Оля, и умирать будем!». Ну уж нет! — решила я. Взяла и купила шикарный диван! — улыбается моя собеседница.

Без проблем освоила Интернет. По утрам катается на скоростном велосипеде, чтобы не терять форму, а вечерами сидит в «Одноклассниках». Она любит фотографировать, путешествовать и бывать в театрах. А еще — купила гитару и планирует брать уроки музыки! Вождение машины — тоже есть в планах.

Без любви нет жизни!

На столике в ее магазине две аккуратные стопки книг — томики ее стихов. Слагать начала в 13 лет. И даже выпускное сочинение на тему «Комсомольцы двадцатых годов» написала в стихах. Вернулась к поэзии, когда осталась одна.

— Дети и не знали, какая я была. В моих стихах — я вся, — делится она. — Стихи сами собой звучат во мне. А вот собрать их в книги — это как роды. Боялась страшно. Пока книги готовились к изданию, четыре кастрюли на плите сгорело — так переживала. Но очень тянет третью книгу издать.

Все ее стихи — о любви.

— И чем старше становлюсь, тем серьезнее отношусь к этому чувству, — признается Ольга. — Когда одинокая женщина говорит, что ей одной хорошо, она лукавит. Любовь должна быть. Если нет любви — нет жизни. Любовь — это диагноз.

В сорок Ольга очень хотела поехать на край земли. И эта мечта близка к исполнению.

— Мне нравится Австралия, а еще хотелось бы отправиться в Испанию, сальсу потанцевать! А может, в Венецию или Германию, в канун Нового года, — перебирает она возможные варианты. — А еще — открыть ателье мод, писать стихи для детей.

Но есть у Ольги большая мечта:

— Столичный театр… Я в первом ряду с огромным букетом роз… Гаснет свет… Звучит музыка… На большой сцене выступает с сольным скрипичным концертом моя внучка. И обязательно в платье «а-ля Коваль», которое сошью для нее я!

И как тут не поверить, что после пятидесяти пяти начинается жизнь со знаком плюс?!

КРАВЦОВА