К тому же, говоря, с одной стороны, о замедлении процессов в движущихся ИСО, СТО, с другой стороны, устами своего первого постулата говорит о неспособности этих процессов каким-то образом "ощутить" движение ИСО, исключая тем самым само движение в качестве причины замедления процессов. Предполагать же, что ход процессов "просто" следует за ходом времени в движущихся ИСО - значит поставить телегу впереди лошади, оставив при этом открытым вопрос о том, что стоит за предполагаемым изменением хода времени и процессов. Поэтому логическая причина замедления процессов в движущихся ИСО - необходимость "материального обеспечения" вывода СТО о замедлении времени в этих ИСО - оказывается единственной "действующей" причиной такого эффекта противостоит которой в реальности физическая неспособность этих процессов к "самораздвоению".
И так называемый "парадокс близнецов", строго говоря, состоит не в том, что один из близнецов в результате своего космического путешествия должен оказаться моложе другого как этот парадокс обычно преподносится, позволяя при этом дать хоть некую видимость его физического объяснения, а в том, что КАЖДЫЙ из близнецов в результате взаимного а другого нет движения должен стать моложе другого. Как абсолютно симметрична на участке равномерного движения процедура предполагаемых СТО измерений, "выявляющая" релятивистские эффекты такого движения, заложенные в эту процедуру вторым постулатом СТО, так симметричны, относительны и все эти релятивистские эффекты. Их относительность - способ, необходимое условие их "проявления". В этом и состоит "изюминка" СТО как теории ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ.
А это не просто неожиданный, странный вывод. Это ПРОТИВОРЕЧИВЫЙ по отношению к возможностям близнецов а в их лице - по отношению к самой реальности вывод. Это противоречие, неразрешимое в рамках СТО. На примере "близнецов" хорошо видно, что требования СТО для различных ИСО не относятся к различным граням, сторонам, элементам одной и той же реальности и вовсе не представляют собой как в этом иногда пытаются нас убедить различный вид, "срез", угол наблюдения этой единой реальности для различных ИСО. А поскольку по отношению к единой реальности они противоречивы, то выводы СТО предполагают, фактически, для каждой ИСО собственную реальность как некое приложение к собственному времени каждой ИСО. При этом общее количество "двойников" наших близнецов, отличающихся, однако, соотношением возраста, должно быть равным количеству различных ИСО.
И попытка избавиться от возникающего противоречия ссылкой на неизбежное ускорение одной из систем отсчёта откуда следует, что причиной изменения хода времени и процессов объявляется ускорение, и, значит, если испытают ускорение обе системы, то никаких относительных эффектов можно не ожидать, а если какая-либо система испытает ускорение дважды - при разгоне и торможении до полной остановки, - то должен получиться двойной эффект, т. е. путём выхода за рамки СТО за рамки рассматриваемых ею систем отсчёта и полученных ею выводов, лишь подтверждает, с одной стороны, его неразрешимость в рамках самой СТО, а с другой стороны, противоречит СТО, которая говорит о замедлении времени в "движущейся" ИНЕРЦИАЛЬНОЙ системе отсчёта откуда и происхождение "ИСО" по отношению к "покоящейся" НЕЗАВИСИМО от того, какая из них ускорялась, ибо делит различные ИСО на "движущиеся" и "покоящиеся" исключительно по их отношению к ИСПОЛЬЗУЕМОЙ системе мер - метру, секунде, - недвусмысленно предполагая таким УСЛОВНЫМ делением относительно-симметричный характер ожидаемого замедления при котором длительность процессов всякой ИСО в СТО по собственным часам этой ИСО всегда меньше длительности этих же процессов по чужим - "движущимся" - часам.
Но на этом противоречия не заканчиваются. "Обвинив", в поисках выхода из возникшего тупика, одну из систем отсчёта в ускорении на начальном этапе движения, сторонники СТО ставят эту систему за её неравномерное прошлое "вне законов СТО" на участке её РАВНОМЕРНОГО движения отрицая ее право требовать замедления времени в неускорявшихся системах отсчета, не обращая внимания на то, что сама СТО предполагает своим первым постулатом физическую эквивалентность равномерно движущихся систем без каких-либо исключений, т. е. ставит применимость своих выводов к той или иной системе отсчёта в зависимость только от характера её движения на рассматриваемом участке движения, а не от её "биографии". И при этом, уже не обращая внимания и на логику, пытаются "объяснить" выводы теории, полученные ею при рассмотрении лишь равномерного движения через соответствующую постулатам СТО процедуру вычислений-измерений, УСКОРЕННЫМ движением системы отсчета, т. е. выйдя за рамки применимости этой теории, за рамки, ВНУТРИ которой появились все её выводы, и где, следовательно, надо бы искать и их причину. Однако логика "искать там, где легче что-то найти" оказалась сильнее.
В рамках же СТО исходное равноправие различных ИСО и условность, относительность их деления на движущиеся и неподвижные что сродни делению на "левые" и "правые" неизбежно приводит к обратимости вывода о замедлении времени в движущейся ИСО, достаточно откровенно говорящей о его иллюзорности, о том, что он представляет собой результат искажения реальных связей и отношений, возникающий при рассмотрении реальности через "отклоняющую призму" процедуры предполагаемых СТО измерений на основе её второго постулата, "кривизна" которой действительно зависит только от скорости движения ИСО. В рамках СТО и единой реальности это единственное непротиворечивое объяснение рассмотренного противоречия.
Как видим, вывод СТО о замедлении времени в движущихся ИСО, являющийся следствием ее второго постулата, "продолженного" в процедуре предполагаемых измерений, входит в противоречие с реальностью, наталкиваясь на неспособность материальных тел и процессов обеспечить эту безукоризненную логическую структуру конкретно-материальной формой проявления. Откуда следует, с одной стороны, что корень этого противоречия содержится в исходном постулате данной теории, а с другой, что вопрос о физической причине замедления времени и процессов в ИСО не имеет смысла ввиду чисто логической природы этих эффектов, несовместимых с таким основополагающим физическим свойством нашей реальности, как единичность существования процессов, и потому не относящихся к сфере действия физических причин.
("5") И никакой движущийся П-мезон загадочное поведение которого обычно приводится как доказательство замедления времени в движущейся ИСО, хотя имеется и более простое тому объяснение - его скоростью, большей С не может обладать для себя одной длительностью своего существования, движения, а для нас - другой, ибо длительность, которую он образует своим движением к Земле, будет отсчитываться этим движением и для самого мезона, и для земных наблюдателей. При этом общее и потому одинаковое для них в любой момент их взаимодвижения расстояние определяет их общее настоящее, общие моменты времени их существования, т. е. своим взаимодвижением, этим общим для них процессом, они отсчитывают и общее для них время как атрибут их взаимодвижения, время, являющееся "обратной" стороной протекания ВСЯКОГО без исключения материального процесса. Поэтому никакая ВЗАИМНАЯ скорость не поможет мезону односторонне увеличить длительность своего движения-существования. Как не поможет она ему односторонне сократить расстояние до Земли, являющееся их общим свойством, общим достоянием, определяющим их пространственные ВЗАИМОотношения друг с другом и существующим для одного из них только тогда, когда оно существует и для другого, и только в той мере или степени - определенной САМИМИ объектами движения, - в которой оно существует и для другого. Только не видя прямой, непосредственной связи времени и движения, можно не замечать, что взаимодвижение самих ИСО отсчитывает время, причём общее для них - СОБСТВЕННОЕ ВРЕМЯ РАЗЛИЧНЫХ ИСО, и что любое проявление времени столь же обьективно-ОДИНАКОВО для различных ИСО, как и материальный процесс, его проявляющий. И только не замечая всего этого, можно всё ещё не сомневаться в истинности этой релятивистской "теории времени", глубина постижения которой временного явления ограничивается показаниями часов.
Таким же невыполнимым представляется и предположение относительности одновременности, когда каждая ИСО наделяется собственной, существующей только для неё связью одновременных состояний различных процессов. При этом вопрос о природе этой связи, её сущности, определяющей её возможности, СТО, конечно же, не рассматривается. А между тем предположение СТО не соответствует возможностям той объективной связи, которая ОБРАЗУЕТСЯ САМИМИ носителями этой связи . СТО не замечает, что расстояние, движение - не только разделяют, но, разделяя, и СВЯЗЫВАЮТ тем самым различные тела, процессы, их состояния. Причём не только в пространственном, но и во ВРЕМЕННОМ отношении, определяя общие для них моменты времени, течение общего для них времени и тем самым наглядно демонстрируя взаимосвязь, единство пространственной и временной граней бытия. Именно пространственные отношения и определяют, как мы видели, каждый момент собственного времени взаимодвижения, взаимосуществования различных объектов. Имеющие же место при этом внутренние пространственные состояния этих объектов определяют соответствующие "внутренние" моменты времени их существования. И время любого события однозначно определено местом этого события в системе движущихся тел. Эта ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННАЯ связь СОСУЩЕСТВОВАНИЯ, выступающая объективной основой одновременности, своим возникновением обязана лишь самому факту существования качественно-разнородной действительности. И столь же объективна, как и сама действительность. Незримые, но вездесущие нити этой связи как раз и соединяют разрозненные элементы действительности в общую преходящую конкретную форму её проявления, которая определяет то или иное лицо настоящего времени нашего бытия и которая одинакова для всех ИСО, как одинакова для всех ИСО объективно существующая связь одновременных состояний. Такой характер этой связи предопределён образующими её носителями, вытекает из самой её природы.
Действительно, одно и то же состояние любого процесса не может быть связано отношением сосуществования сразу с несколькими различными для различных ИСО состояниями другого процесса, сменяющими друг друга, поскольку никакие элементы действительности не могут, в силу единичности своего существования, образуя, определяя одну связь одновременности, находясь прежде всего для самих себя, а не для той или иной ИСО! в одном пространственно-временном отношении друг с другом в одном месте-моменте, находиться при этом и в другом пространственно-временном отношении друг о другом в другом месте-моменте, определять и другую связь сосуществования между собой. Такая связь, образуемая самими телами, состояниями процессов, является собственностью лишь тел и состояний, которые её образуют, а не каких-либо систем отсчёта. И такая связь, существующая прежде всего для самих тел, процессов как способ их бытия и только тем самым для различных ИСО в качестве объективной реальности, не может быть различной для различных ИСО не позволяя тем самым, например, различным часам на концах стержня иметь для одной ИСО одни одновременные друг с другом показания, а для другой - другие, откуда следует, что и вытекающее непосредственно из относительной одновременности сокращение тел не более реально, чем симметричное замедление процессов. А значит, и одна и та же реальность не может предстать в различном виде, в различной конкретной форме своего проявления, в различном настоящем для различных ИСО, как это требует СТО, не имеющая ясного представления о природе, происхождении пространственных и временных отношений, их характере и тесной внутренней взаимосвязи, обязанной материальной природе этих отношений, их общим материальным носителям.
И, наконец, в-седьмых, следует вывод, к которому мы уже вплотную подошли, о том, что естественной природе величины длительности противоречит прежде всего исходный постулат СТО, "ответственный" за все её оригинальные выводы, в котором говорится о постоянстве скорости света и который принято выражать весьма просто: С = const.
Простота, однако, этого постулата - кажущаяся, поверхностная, и разговор о ней как о признаке истинности исходного постулата СТО отражает лишь стремление к его канонизации, стремление в порядке самооправдания придать больший вес, значимость постулату, перед которым пришлось "сдаться" несмотря на внутренний голос протеста здравого смысла, за которым стоит многовековый опыт человечества. Говоря о здравом смысле, не будем забывать, с одной стороны, что, как отметил Гегель, до Коперника было против здравого смысла говорить, что земля вертится, и что всякая философия идёт ДАЛЬШЕ <здравого смысла>. А с другой стороны, что здравый смысл - это крупинки, зёрна познания человеком окружающего его мира, скрупулезно отобранные в ходе его практической деятельности КАК СООТВЕТСТВУЮЩИЕ объективной реальности и потому представляющие собой зёрна истины, причем не только относительной, но и абсолютной. В том числе и в отношении пространственно-временных свойств реальности. Говоря словами Ленина, "если ощущения времени и пространства могут дать человеку биологически целесообразную ориентировку, то исключительно под тем условием, чтобы эти ощущения отражали ОБЪЕКТИВНУЮ РЕАЛЬНОСТЬ вне человека: человек не мог бы биологически приспособиться к среде, если бы его ощущения (и построенный на них "здравый смысл", - автор) не давали ему ОБЪЕКТИВНО-ПРАВИЛЬНОГО представления о ней" (. Материализм и эмпириокритицизм. Полн. собр. соч., т. 18, с. 185). Поэтому отношение к накопленному багажу знаний в виде "здравого смысла" должно быть в высшей степени осторожным, дабы не выплеснуть с водой и ребенка. СТО же, как обнаруживается, своими выводами "выплескивает", прямо или косвенно, вместе с "отработанной" относительной истиной - ньютоновским представлением о времени - и накопленные в "здравом смысле" хоть и не всегда ясно осознанные зёрна абсолютной истины, такие, например, как: единая для всех реальность и истина или единый для всех ход времени; сущность времени – движение; единство количественной и качественной определенности проявляемых чем-либо свойств.
О какой простоте этого постулата может идти речь, если в нём говорится о постоянстве скорости света лишь в "покоящейся" ИСО, означающем её постоянство относительно любой ИСО только для собственных, внутренних наблюдателей этой ИСО или, что то же самое, только по её собственным часам и линейкам?! Откуда следует, что и предел скорости движения света относительно любой ИСО СТО ставит только для собственных наблюдателей этой ИСО, ничем не ограничивая скорость этого же взаимодвижения для наблюдателей, принадлежащих другим ИСО. Но тем самым принцип постоянства скорости света "по-СТО" обнаруживает свою оборотную сторону - ЗАВИСИМОСТЬ скорости света относительно любой ИСО от выбора системы наблюдения оказываясь либо больше, либо меньше её "номинального" значения, либо равной ему и означая, таким образом, что СТО предполагает независимость скорости света от движения его источника лишь в обмен на ее зависимость от движения ИСО.
Эта неявно выраженная зависимость, являющаяся непосредственным продолжением, прямым следствием второго постулата СТО, скрывается, как мы видели, в словах этого постулата о "покоящейся" ИСО. В лаконичной же формуле выражения второго постулата С = const нет и намёка о такой зависимости. Но тем самым в ней отсутствует один из ключевых моментов второго постулата СТО. И следовательно, она не отражает суть постулата СТО о постоянстве скорости света. А это значит, что данная форма выражения второго постулата СТО - не более чем привлекательная своей предельной простотой и ясностью обёртка, упаковка этого далеко не простого по содержанию постулата. Это выражение нельзя понимать буквально из него совершенно не ясно, о каком, собственно, постоянстве идёт речь - то ли относительно всех ИСО и для наблюдателей всех ИСО, то ли относительно отдельных ИСО, связанных, например, с источником света, но также для всех ИСО, то ли относительно всех ИСО, но только для особых по отношению к ним наблюдателей. Т. е. безадресное и потому бессодержательное утверждение о постоянстве скорости света в виде С = const само по себе бессмысленно. Это всего лишь условная форма ОБОЗНАЧЕНИЯ второго постулата СТО, не предназначенная, по сути своей, для буквального восприятия, предполагающая определённое домысливание, но весьма заманчивая своей "истиноподобной", "фундаментальной" простотой и потому принимаемая без глубокого осмысления за сам постулат СТО во всей его многозначительной простоте.
Завораживая же своей кажущейся простотой, именно этот постулат, постулат движения, несёт в себе зачатки той противоестественной зависимости времени и движения, которая пронизывает все выводы СТО, ибо провозглашая, с одной стороны, постоянство скорости движения света относительно ИСО только для собственных наблюдателей этой ИСО, этот постулат, как мы видели, провозглашает, с другой стороны, зависимость этой скорости от выбора ИСО наблюдения, которая, в свою очередь, предполагает различную длительность одного и того же движения света для различных ИСО здесь и далее под одним и тем же движением света подразумевается его движение относительно одного и того же объекта и тем самым противоречит способности движения самостоятельно определять величину собственной длительности. При этом неудивительно, что вирус "относительности без границ" проник и в область пространственных отношений отрицая и способность различных тел самостоятельно определять величину собственной протяжённости, поскольку, определяя в СТО характер скорости движения света величины, производной от пространственных и временных отношений, но этим и неразрывно связанной с ними, этот постулат тем самым предопределяет, в неявном виде, соответствующий характер всех её составных компонентов.
Однако в действительности характер скорости движения не постулируется, а вытекает из её природы. И этот природный её характер, предопределённый первичными по отношению к ней пространственными и временными отношениями, несколько иной. Всякое движение как последовательная смена расстояния соединяет в себе пространственную и временную грани реальности и потому характеризуется как пройденным расстоянием, так и длительностью. Скорость же движения представляет собой пространственно-временную характеристику движения, являющуюся результатом соотношения этих величин, и потому характер скорости является продолжением характера этих величин, а не наоборот. Определяя степень длительности своего движения относительно ИСО началом и концом своего движения, никакое движение света относительно ИСО не способно определять собою различную длительность для различных ИСО как не способно прекратить процесс образования своей длительности для одной ИСО, продолжая его для другой. А проходя при этом различный путь относительно различных ИСО, луч света неизбежно будет обладать различной скоростью своего движения относительно различных ИСО, которая, однако, будет одинакова для всех ИСО, поскольку одинаковы для всех ИСО не только временные отношения, образуемые самим движением, но и пространственные отношения, также образуемые самим движением.
Причём такова общая природа скорости движения. Откуда следует, что, в общем случае, определённая скорость взаимодвижения объектов как связь изменения пространственных отношений между движущимися объектами и образующимися при этом временными отношениями возникает без какого-либо участия систем отсчёта, необходимых для создания лишь её численного образа, который нужен не движущимся объектам, а нам с вами для сравнения движения различных объектов луч света, например, достаточно "твёрдо знал", с какой скоростью ему двигаться и до наших ему "подсказок", и без НАШИХ оценок ЕГО скорости, определяя её внутренней причиной и начальным условием своего движения относительно какого-либо объекта без всякой оглядки на различные ИСО, т. е. движение "самодостаточно" в определении не только пространственных и временных своих отношений, но и своей скорости. Но будучи определённой лишь самими участниками взаимодвижения, она определяется ими одинаковым образом для всех ИСО. Поэтому, с одной стороны, никакие световые часы не способны отсчитывать время по тем правилам, которые предлагает СТО, а с другой стороны, вовсе не случайно, что принцип постоянства скорости света "по-СТО" появился как постулат, гипотеза, а не как результат измерений, ибо, как видим, никакая скорость движения как объект для измерения представляющий собой результат соотнесения пространственной и временной граней движения, осуществляемого самим движением не может быть различной для различных ИСО. Только отрицая, пусть и неявно, существование скорости и всех ее исходных компонентов в качестве независимых от систем отсчета объектов для измерения-отражения, можно говорить о различном ее значении для различных систем отсчета. Такое их отрицание - оборотная сторона их неопределенности в СТО безотносительно к ИСО. Но при этом система отсчета в СТО выступает уже элементом не отражения-измерения свойств, а элементом существования-проявления этих свойств, не замечая, что, благодаря единству количественной и качественной определенности в проявлении свойств, выступает НЕПРОШЕННЫМ помощником в проявлении количественной стороны того или иного свойства. А потому различные результаты "измерений" для различных ИСО - лишь верный признак того, что получаемый СТО на основе ее второго постулата субъективный - численный - образ проявления пространственно-временной грани реальности не соответствует тому природному, объективному образу, в котором эта грань проявляет себя через своих НЕПОСРЕДСТВЕННЫХ носителей в качестве объекта для измерения-отражения (на этапе которого и требуется участие систем отсчета), и, следовательно, не имеет своего естественного референта в объективной реальности. Таков природный характер взаимосвязи изменяющихся в процессе движения пространственных и временных отношений, нашедшей своё выражение в понятии "скорость".
Второй же постулат СТО, ставящий скорость взаимодвижения объектов в зависимость от скорости измеряющей системы, ему противоречит и потому содержит в себе зёрна всех противоречий СТО с природным характером как величины длительности, так и величины протяжённости. Эта противоестественная зависимость и лежит в основе взаимосвязи пространства, времени и движения СТО. А куда ведёт такая их взаимосвязь, зависимость, хорошо видно из утверждения СТО, что для всякого движения со скоростью света время вообще должно остановить свой ход а протяжённость тел - исчезнуть в направлении движения. В этой попытке представить движение со скоростью света как некое исключительное, вневременное наиболее наглядно проявляется непонимание внутренней, НЕРАЗРЫВНОЙ связи времени и движения, сквозь которое пробивается несовместимость исходного принципа СТО с этой их естественной взаимосвязью, ведущая к появлению в СТО неких миражей реальности, выдаваемых за проявление "плюрализма истины".
К сказанному нужно добавить, что природный характер этой взаимосвязи отрицает не саму идею о постоянстве скорости света, а лишь её релятивистский вариант, предполагающий зависимость скорости света от скорости движения измеряющей системы. Этот характер, например, вполне совместим с таким действительно простым постоянством, как постоянство скорости света относительно его источника, идея которого была высказана австрийским учёным В. Ритцем в баллистической, или эмиссионной, теории света одновременно с появлением СТО. И в этом случае всё становится на свои естественные места - материальные процессы имеют возможность самостоятельно определять величину собственной длительности, различные тела - сами определять расстояние между собой и свою собственную протяжённость, а скорость движения не только разделяет, но и связывает различные тела, системы отсчёта, и ничто не заставляет наш мир раздваиваться в нашем сознании.
Таким образом, сама идея постоянства скорости света - совсем не заслуга СТО. Последняя предложила лишь собственное, причём весьма своеобразное, до парадоксальности, содержание постоянства этой скорости. Которое, однако, было обозначено простой, универсальной формулой С = const. А такое обозначение, с одной стороны, не отражая истинного смысла содержания, незаслуженно присваивает оценку этому содержанию как "простое" подталкивая этим к мысли, что исходный постулат СТО "прост, как истина", а с другой стороны, связывая выраженную в нём идею о постоянстве скорости света лишь с релятивистским её содержанием, выставляет СТО в роли единственного носителя самой этой идеи. К тому же, благодаря собственному названию СТО выступает в роли единственного носителя и идеи относительности. Что означает непомерное преувеличение её роли, значения в появлении этих идей, ведущее к фактическому их присвоению этой теории. При этом, выдвигая идею постоянства скорости света на первый план, все свои выводы СТО получает всё же благодаря оборотной стороне этого постоянства - различной скорости а тем самым и длительности одного и того же движения света для наблюдателей различных ИСО.
Никакой объект не может двигаться с одинаковой скоростью относительно сразу всех других, движущихся и неподвижных, объектов. Определенное значение скорости относительно одних неотделимо от различного её значения относительно других. Но если до СТО при этом любая скорость взаимодвижения объектов считалась одинаковой для всех наблюдателей благодаря чему достаточно было указывать лишь её относительную величину, то провозгласив постоянство скорости света "в покоящейся" ИСО, т. е. только для определённой системы её наблюдения, СТО в качестве необходимого приложения к такому "постоянству для..." получает и длительность, и протяжённость, и относительную скорость движения только с предлогом "для". В СТО бессмысленно говорить об относительной скорости движения без указания того, для каких, С ПОМОЩЬЮ каких ИСО она определена. Но тем самым она вводит в число соавторов численного образа скорости движения света а этим - и длительности процессов, и протяжённости тел, наряду с непосредственными участниками взаимодвижения и системой мер метр, секунда, ещё и скорость движения этой системы, неявно отрицая таким соавторством абсолютную, природную форму выражения величины длительности и протяженности из-за ее “упрямого характера” и этим незаметно превращая в наших глазах относительную форму величины из формы ОТРАЖЕНИЯ величины которой она является по своей природе, отражая, как уже говорилось, абсолютную величину длительности процессов и протяженности тел в зеркале абсолютной величины секунды и метра в форму ПРОЯВЛЕНИЯ величины отождествляя при этом величину свойства с относительной формой ее выражения, а тем самым систему мер из соавтора отражения величины в соавтора ее проявления. Или, иначе, своим постулатом об избирательном постоянстве скорости движения СТО превращает в наших глазах систему мер из элемента отражения количественной грани реальности которым она является по своей природе, помогая НАМ выразить наблюдаемую величину в элемент ее проявления в котором находит свое выражение требование постулата СТО к этой грани. В этом скрытом от поверхностного взгляда превращении, деформирующем систему отражения пространственно-временных связей путем придания ей ЧРЕЗМЕРНОГО “творческого начала”, состоит особый вклад СТО в развитие идеи постоянства скорости движения.
Но "обогащает" она при этом, как мы уже успели заметить, и идею относительности, отрицая вытекающей из такого постоянства зависимостью пространственных и временных отношений от скорости движения измеряющей системы наличие абсолютной основы количественной грани пространственно-временной реальности без которой всякая её относительность - пустой звук!, не зависящей ни от каких систем отсчёта, и тем самым абсолютизируя, непомерно раздувая относительную черту её характера.
Прикрываемая постулатом "о постоянстве" скорости света зависимость этой скорости от скорости движения измеряющей системы - родимое пятно СТО. И если при этом СТО все же, по своему, как-то объясняет по крайней мере, на достигнутом этапе точности измерений различные световые явления, то эта предложенная ею зависимость и породивший её постулат остаются физически необъяснимыми более подробно о непростых взаимоотношениях СТО с физикой можно прочитать в книге "Теория относительности - мистификация века". Новосибирск., 1991. И, как обнаружили, противоречат природному характеру изменения пространственных и временных отношений в процессе движения о чём и сигналил отвергнутый СТО здравый смысл. Тогда как зависимость скорости света от движения его источника связанная с постоянством скорости света относительно его источника позволяет не только объяснить различные световые явления, но и сама по себе вполне объяснима, естественна поскольку луч света "отталкивается" в своём движении только от своего источника, только относительно своего источника скорость его движения определена скоростью его испускания, эмиссии, которую он и сохраняет как память о своём происхождении и, что не менее важно, полностью соответствует естественной взаимосвязи основных форм, способов нашего бытия, в чём состоит их принципиальное различие.
Глава VI
Единство пространства, времени и движения. "Ахиллесова пята" теории относительности.
И о том, что пространство и время тесно связаны с движением, было известно задолго до появления теории относительности. Об их кровной, родственной связи достаточно очевидно свидетельствовала обнаруженная ещё на заре человечества зависимость длительности движения от степени изменения состояния движущихся тел, от пройденного ими пути, нашедшая в период развития механики своё отражение в известных со школьной скамьи формулах на движение и время. Однако поскольку внутренний механизм этой их зависимости не лежал на поверхности явлений, то вычленение, осознание пространственной и временной граней бытия в процессе его познания, с одной стороны, дало нам понятия "пространство" и "время", а с другой - привело к абсолютизации в сознании человека самостоятельности их существования, к приданию этим атрибутам движущейся материи статуса неких сущностей.
Именно незнание внутреннего механизма их взаимосвязи стало причиной того, что даже математически зафиксированная в эпоху Ньютона взаимосвязь пространства, времени и движения не помешала возникновению и доминированию ньютоновского представления о времени как о неком абсолюте, оторванном от материи, движения, ставшего классическим, которому вполне соответствовало и представление о пространстве как о "пустом вместилище" для тел. Но при этом нужно отметить и тот интересный факт, что эти философски неверные представления о пространстве и времени вовсе не помешали, в свою очередь, совершить скачок в развитии науки.
("6") И тем не менее, несмотря на все достижения ньютоновской эпохи, конфликт между общепринятым представлением о пространстве и времени как о чём-то совершенно независимом от существования и движения тел и интуитивным ощущением их внутреннего единства не только сохранился, но и вполне созрел - к концу 19 века он стал настоятельно требовать своего разрешения ввиду, прежде всего, накопившихся к тому времени проблем в области физики, указывающих на тесную внутреннюю связь пространства, времени и движения. Поэтому появление СТО с её зависимостью пространства и времени от движения, отвергающей ньютоновские абсолютные в своей самостоятельности, независимости пространственные и временные рамки бытия, которая к тому же вполне удовлетворительно объясняла целый ряд физических явлений, было воспринято как долгожданное, недостающее доказательство их внутреннего единства, как решительный прорыв к этому их единству. При этом постоянство скорости света "по-СТО" выступало и в роли внутреннего механизма их единства поскольку никакого другого объяснения этого их единства попросту не было. Результатом всего этого и явилось её относительно скорое признание, несмотря на всю её парадоксальность с точки зрения здравого смысла, опирающегося на совокупный опыт практической деятельности человека. Было решено, что тем хуже для здравого смысла. Большинством голосов он был объявлен предрассудком своего времени. Но похоже, голос истины остался при этом на стороне здравого смысла, поскольку, как теперь видно, вытекающая из второго постулата СТО и ничем более не объяснимая "тесная взаимосвязь" пространства, времени и движения представляет собой чисто внешнюю, координационную связь, противоречащую их внутренней, сущностной, генетической взаимосвязи с движением, в основе которой лежит связь СУБОРДИНАЦИИ, отражающая тот факт, что пространство и время являются лишь соответствующей стороной, способом существования движущихся тел и процессов.
Поэтому, оценивая СТО с позиции выявленной сущности времени, есть веские основания сказать, что появление этой физической теории, вознесённой затронутыми ею проблемами на пьедестал философии, не является для науки прямым шагом от заблуждения к истине. Скорее, это был шаг в ПОИСКАХ истины. Причём неоднозначный. С одной стороны, в том, что она заставила перейти от философских представлений о пространстве и времени, игнорирующих реальное единство пространства, времени и движения всё более настойчиво проявляющееся в естествознании, к представлениям об этих общих гранях бытия как тесно связанных друг с другом и с движением - её несомненная заслуга перед наукой. В том же, что она при этом предлагает такую их взаимосвязь друг с другом, которая, как оказалось, несовместима с сущностью этих явлений как способом существования движущейся материи, противоречит их естественной, природной взаимосвязи, игнорирует реальный внутренний механизм их единства и тем самым искажает их реальную взаимосвязь - её несомненный и серьёзный недостаток, который в результате привёл нас от одного заблуждения - ньютоновской эпохи - к другому, не менее грандиозному заблуждению современной эпохи.
Однако в целом ситуацию с появлением СТО можно представить как очередной "зигзаг" познания на пути приближения к истине. Причём в основе обоих этих "зигзагов" лежит вызванная разными причинами абсолютизация одной из сторон, черт, граней характера временного явления. Что, в общем-то, было неудивительно в условиях потери видимой связи временных понятий с их материальной основой и утраты их изначального смысла вернуть который и призвано решение вопроса о сущности времени, в условиях многогранности этого явления отношение раньше-позже, настоящее, прошедшее, будущее, длительность, течение, момент - всё это различные грани одного явления и, к тому же, его неоднозначности во взаимоотношениях с движением. Как мы обнаружили, время, с одной стороны, ЗАВИСИТ от движения - как сторона, способ движения протекания материальных процессов, т. е. своим происхождением, своей природой. Но с другой стороны, время НЕ ЗАВИСИТ от движения - ни по своему направлению течения, ни скоростью своего хода, ни, даже, в целом, от отдельного движения, его прекращения, т. е. по своим свойствам, предопределённым, однако, его сущностью как стороной движения. Поэтому как зависимость, так и независимость времени от движения - ОТНОСИТЕЛЬНЫ. А это значит, что относительная зависимость и относительная независимость от движения составляют две дополняющие друг друга грани его природного характера. Независимость в одном отношении и полная зависимость в другом - такова диалектика взаимосвязи времени и движения.
Ньютоновское же представление о времени, как теперь очевидно, абсолютизирует "независимую" черту его характера игнорируя при этом прямую его зависимость от движения, связанную с его происхождением. Однако ньютоновская абсолютизация ограничилась лишь верхним, философским уровнем познания временного явления, практически не затронув эмпирический его уровень прежде всего - выработанный независимо от тех или иных концепций времени метод непосредственного сравнения длительности различных процессов, и потому, хоть и давала неверное общее представление о времени, его природе, тем не менее позволяла верно отражать реальные временные связи, отношения, неосознанно, но верно соотнося при этом абсолютное и относительное в его характере.
СТО же, отвергая абсолютизацию независимого характера времени, предлагает при этом такую взаимосвязь пространства, времени и движения, которая, как обнаружилось, несовместима с наличием абсолютной черты его характера, и потому впадает при этом в другую крайность - в абсолютизацию относительной черты характера времени. Которая, однако, уже не столь "безобидна", как ньютоновская абсолютизация, т. к. ограничивая метод непосредственного сравнения длительностей и признание общей закономерности проявления длительности различными процессами, лежащей в основе метода её измерения, рамками отдельных ИСО, она "ущемляет" сохранившуюся пуповину, связывающую в сознании человека длительность, её величину, с материальными процессами, их граничными состояниями, и этим приводит к искажению в процессе отражения им реальных связей пусть и в области движения с ещё недосягаемой нами скорости. Причём, поскольку абсолютизация относительной черты характера затрагивает и пространственные связи, то её результатом является общее искажённое представление о пространственно-временной структуре нашего мира, ведущее к отрицанию единой для всех реальности.
А с другой стороны, время в СТО, будучи несовместимым с абсолютной гранью своего проявления, оказывается такой же "чистой" не облачённой в конкретную форму своего проявления длительностью, как и абсолютное ньютоновское время. И потому эти две "антагонистические" по отношению друг к другу теории времени, абсолютизирующие каждая "свою" черту характера временного явления, в конечном счёте сходятся, совпадают в отрицании конкретно-материальной формы проявления времени, несущей, соединяющей в себе количественную и качественную его определённость, и тем самым в сохранении возникшего в процессе познания отрыва времени от движения. Истина же и в споре Эйнштейна с Ньютоном оказывается, как теперь видно, где-то посередине – с одной стороны, время действительно течет одинаковым для всех образом, но не по “ньютоновски”, не как самостоятельная сущность, а с другой – оно и в самом деле неразрывно связано и с пространством, и с движением, но не такой связью, какую предложила СТО.
СТО не замечает, что соединяя время и движение ПРОТИВОЕСТЕСТВЕННОЙ для них связью, она разрывает не слишком крепкие ввиду недостаточной ясности в вопросе о природе времени нити ЕСТЕСТВЕННОЙ их взаимосвязи в голове человека и тем самым увеличивает разрыв времени и движения в его голове в их естественной взаимосвязи, доводя его до полной их внутренней несовместимости, до несовместимости времени с движением в качестве стороны, способа движения. Вся внутренняя логика СТО - это, в сущности, как теперь видно, логика такого разрыва. Так, провозгласив свой постулат о скорости движения света и отсчитывая время, секунды, уже в соответствии с ним, СТО перешла от единственного для всех образца величины секунды к неограниченному их количеству, к собственным образцам секунды для каждой ИСО в виде единиц времени их световых часов, предполагая при этом, что ход этих часов соответствует требованию её постулата о скорости света. Но в результате всего этого СТО "обнаружила" такой характер секунды, который, как оказалось, несовместим с какой-либо конкретно-материальной формой её проявления обладание которой неотделимо от одинакового для всех ИСО её отсчета. Т. е. своим переходом к неограниченному количеству находящихся под "опекой" её постулата и потому различных для различных ИСО образцов секунды СТО разрывает в нашем сознании естественную, природную связь величины всеобщей меры времени с конкретно-материальным способом её проявления которая проявлялась в требовании к различным часам идти в ногу друг с другом для отсчёта одной и той же меры времени. Световые же часы в СТО отсчитывают время уже не своими состояниями - одинаковыми для всех, - а постулируемой скоростью движения света - различной для различных ИСО - через состояния этих часов, "наполняя" эти состояния различной длительностью для различных ИСО. В переходе от единственного для всех образца секунды, величина которой определена лишь граничными состояниями ее эталонного процесса, к собственному образцу секунды для каждой ИСО, находящемуся в зависимости от постулата СТО, и состоит смысл перехода к световым часам при отсчете времени в СТО. При этом секунда СТО оказывается "голой" "чистой" длительностью уже не только в глазах человека давно отделившего в своём сознании длительность от ненужного ЕМУ материального её облачения, но и в её собственных потеряв в СТО саму возможность иметь какое-либо материальное облачение. И не только "голой", но и "безродной" потеряв при этом и свои природные - земные - корни. А лишившись материальной основы, она потеряла и своё абсолютное значение, своё абсолютное "Я", а вместе с ними и свой независимый природный характер, получив взамен всего этого лишь право "растягиваться" протекать медленнее в движущихся ИСО. С помощью таких безликих и безродных секунд и строит СТО все свои выводы, не замечая, что эти её бестелесные секунды делают и все её выводы столь же "бестелесными", лишёнными какого-либо реального содержания.
Таким образом, начав разрыв живой ткани взаимосвязи времени и движения в сознании человека с провозглашения постулата о различной длительности одного и того же движения света для различных ИСО несовместимого с отсчётом длительности самим движением света и потребовавшего отказа от интуитивного признания одинаковой для всех длительности его движения, СТО продолжила его обезличиванием секунд их независимым друг от друга отсчётом в различных ИСО, а закончила его несовместимостью длительности любого материального процесса с её отсчётом самим процессом, но под аккомпанемент провозглашения "тесной взаимосвязи пространства, времени и движения на основе простого постулата С = const".
Что же касается раздающихся в адрес СТО обвинений в идеализме, связанных с предполагаемой ею зависимостью результатов измерений от наблюдателей, их принадлежности к той или иной ИСО, то на этот счёт можно сказать, что идеализма в этой зависимости не больше, чем в привычной для нас зависимости любой относительной величины от выбора меры, масштаба её выражения. И тут необходимо признать, что численный образ величины чего-либо и в самом деле зависит от нашей воли. Но только на этапе выбора объекта сравнения меры измеряемого свойства, который далее предполагает выявление ОБЪЕКТИВНО сложившихся отношений между субъективно выбранными объектами сравнения когда и должна проявиться, по мнению СТО, зависимость этих отношений от скорости измеряющей системы. Т. е. относительная форма выражения величины по самой своей природе содержит субъективный момент и в этом её существенное отличие от абсолютной формы выражения величины, позволяющий говорить о полученном в результате измерения чего-либо численном образе величины как о "субъективном образе объективной реальности". СТО к этому ничего не добавляет. Она лишь требует, чтобы выбор объекта сравнения - меры времени или длины - определялся не только по величине с которой и связано то или иное название этих мер, как до неё, но и по скорости относительно объекта измерения. Это требование и стоит за словами о зависимости результатов измерения от выбора наблюдателей. Поэтому для обвинений в идеализме данная теория представляется достаточно неуязвимой. Хотя нужно признать, что некоторый повод для критики и с этой стороны всё же имеется, поскольку своим, пусть и неявным, отрицанием способности движущихся тел и процессов самостоятельно определять свои пространственные и временные отношения - ради "соавторства" с ними в этом деле скорости движения ИСО, - предполагаемой их "пассивностью" в установлении собственных связей, СТО приоткрывает лазейку для предположений о соавторстве в этом деле и с другими "творческими элементами", в том числе идеалистического толка. Но это уже не идеализм самой теории, а некое невольное попустительство возможной идеалистической тенденции. Однако интуитивное ощущение такой опасности, возможно, и было истинной причиной обвинения этой теории в идеализме.
Уязвимость же данной теории, её "ахиллесова пята", как мы видели, в другом:
- в том, что она несовместима со временем, как стороной, способом протекания материальных процессов, со временем, сущностью которого действительно является движение;
- в том, что, предлагая зависимость величины длительности и протяжённости от движения, несовместимую с абсолютной гранью этих величин, она пошла по пути абсолютизации относительной формы и относительной черты характера величины, по пути отождествления величины с её значением лишь в относительной форме её выражения, не видя того, что величину свойства определяют границы его проявления, обозначенные самим носителем свойства, а отношение необходимо лишь для численного её выражения, в котором сама величина вовсе не нуждается;
- в том, что, предложив эту противоестественную зависимость, несовместимую с изначальной, природной формой выражения величины этих свойств, она под флагом объективности этой зависимости неявно отрицает объективную основу возникновения какого-либо соотношения этих свойств по степени их проявления и тем самым объективную основу относительной - вторичной - формы выражения их величины;
- в том, что, отрицая способность тел, процессов, движения самостоятельно определять величину своих свойств - протяжённости, длительности, скорости - СТО отрицает определённую величину этих свойств в качестве независимого от систем отсчёта объекта измерения, не замечая, что измеряем мы не отношение, к примеру, длительности процесса к секунде, а длительность процесса через её отношение к секунде, которое, к тому же, возможно только при условии предварительной определённости каждой из соотносимых величин в отдельности, самой по себе, т. е. иным, не относительным способом; Измеряем же мы не отношение величины к мере, а величину через её отношение к мере по той простой причине, что измеряем мы то, что соотносим с мерой, её "концами". В нашем случае это то, что определено <концами> процесса - величина его длительности безотносительно к системам отсчёта. Эта - абсолютная по форме выражения! - величина и является действительным объектом измерения общепринятым методом независимо от осознания этого факта. Относительную же величину мы не измеряем, а ВЫЯВЛЯЕМ в процессе, в результате измерения абсолютной величины.
- в том, что, исходя в своих вычислениях из общепризнанного метода измерения длительности процессов - путём соотнесения концов измеряемого и измеряющего процессов, - она, следуя требованию своего постулата к отсчёту секунд в движущихся системах, приходит к отрицанию в области "межсистемных отношений" общей закономерности проявления длительности различными процессами, состоящей в одинаковой величине длительности у всех одновременных процессов и являющейся неосознанной аксиомой измерения, которая, как мы обнаружили, лежит в основе метода измерения длительности, и тем самым, фактически, к неявному отрицанию собственных выводов, их обьективной основы отрицание которой в СТО начинается с отрицания абсолютной формы выражения величины, являющейся обьективной основой как всеобщей меры времени – секунды – и относительной величины длительности, о которых идет речь в СТО, так и, совместно с указанной закономерностью, метода измерения длительности процессов, от которого СТО отталкивается в своих выводах.
И всё это - тоже неизбежные следствия её второго постулата, обнаружить которые, однако, можно было только добившись ясности в вопросе о сущности времени и его величины. Но только обнаружив, с нашей помощью, и эти его следствия, лежащие за рамками вычислений, теория относительности получила вполне законченное своё выражение, содержащее и объективную самооценку с позиции признания движения сущностью времени. При этом список уязвимых мест СТО дополняет и невыполнимое, как мы видели, в таком случае требование СТО о симметричном замедлении материальных процессов в движущихся ИСО.
Возвращаясь, в заключение, к проблеме взаимосвязи основных форм существования материи и подводя некоторые итоги рассмотрения этой проблемы, отметим, что пространство, как способ существования качественно разнородной материи, и время, как способ существования этой ещё и внутренне активной материи, неотделимы друг от друга как две неотъемлемые стороны существования этой движущейся, изменяющейся в своём проявлении материи, как две дополняющие друг друга грани всякого движения, изменения. При этом пространственные отношения, определяющие каждую из преходящих конкретных форм проявления движущейся материи, определяют тем самым каждый момент существования движущейся материи, каждый момент "настоящего" нашего бытия в целом. Определяя же преходящее взаимоположение любых отдельно взятых движущихся тел, пространственные отношения тем самым определяют преходящие моменты собственного времени, отсчитываемого всяким отдельным движением. А определяя место любого события в системе движущихся тел, тем самым однозначно определяют, как уже говорилось, и время этого события в непрерывной череде сменяющих друг друга моментов времени, образуемых и тут же отправляемых в небытие движением этих тел. И если настоящее время проявляется в преходящих состояниях всякой изменяющейся материальной системы, определённых соответствующими пространственными отношениями, то течение времени, длительность проявляются в смене этих состояний, этих отношений в виде образе самого материального процесса, т. е. в форме, способе и месте протекания любого из них. Таким образом, материальные процессы выступают, с одной стороны, своими преходящими состояниями, - конкретным проявлением пространственного способа существования материи, носителями ее пространственных свойств, а с другой стороны, сменой своих состояний - носителем ее временных свойств, конкретным способом существования времени, его истинным бытием. Такова естественная взаимосвязь пространства, времени и движения, таково их внутреннее единство, в котором каждая из сторон - способ существования другой. Таков ДЕЙСТВУЮЩИЙ механизм единения этих общих граней бытия, "пересекающихся" в материальных процессах, в движении, в способе существования материи путем смены своих состояний, своих конкретных форм проявления.
Отражением этого механизма и является возникшая в процессе его выявления концепция времени, находящаяся где-то "на стыке" хорошо известных: реляционной, рассматривающей время как определённый тип отношений в материальном мире, и динамической концепции, считающей, что реально существует только настоящее. Эта РЕЛЯЦИОННО-ДИНАМИЧЕСКАЯ, или АТРИБУТИВНАЯ, концепция времени исходит из того, что в основе всех наших временных представлений лежит не что иное, как ОБЩИЙ СПОСОБ ДВИЖЕНИЯ МАТЕРИИ - путём образования последовательности сменяющих друг друга конкретных форм её проявления, - а все свойства времени - лишь проявление соответствующих закономерностей этого общего способа её движения тогда как движение есть общий способ ее существования. Или, если отталкиваться от Аристотеля, она исходит из того, что время не есть движение, но и не существует без движения, проявляясь как отношение в порядке следования сменяющих друг друга состояний движения, выступающих при этом моментами времени. Возникла же она как результат движения мысли от общего, абстрактного к конкретному, отдельному, к материальному источнику зарождения такой идеальной абстракции, как "время". Только не останавливаясь на полпути, на уровне декларативного признания времени атрибутом движущейся материи, а достигая уровня конкретного, единичного проявления этого всеобщего свойства, и можно отчётливо увидеть материальные корни, питающие эту высокую абстракцию, а вместе с этим - и бытие времени, являющегося неотъемлемой стороной "жизнедеятельности" материи обнаружив при этом и некоторую собственную причастность к его бытию. Только пройдя этот путь до конца, являющегося началом всех абстракций, до соединения времени как всеобщего свойства движения с конкретными материальными процессами и можно было обнаружить конкретный механизм единства времени и движения, тем самым соединив, наконец, ЕСТЕСТВЕННОЙ связью в наших понятиях то, что в самой действительности никогда и не отделялось друг от друга.
Список литературы
Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://www. *****/
preview_end()
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 |
