,
доц. каф. уголовного процесса и криминалистики СОГУ
,
старший преподаватель каф. уголовного права и процесса Горского ГАУ канд. пед. наук.
О ВЛИЯНИИ КОНСТИТУЦИИ РФ И РЕШЕНИЙ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РФ НА УГОЛОВНОЕ СУДОПРОИЗВОДСТВО
Положения Конституции РФ отражены практически во всех отраслях права, поэтому естественно то, что мы находим значительное число детализирующих их норм и институтов в уголовном и уголовно - процессуальном законодательстве. Они являются в них основополагающими и наиболее значимыми не только по статусу, но и потому, что выражают логично выстроенное, точно выверенное и целостное представление о том какими должны быть институты правового государства высшей ценностью в котором провозглашаются права и свободы человека. Подтверждением сказанному является приводимый в главе 2-ой УПК РФ перечень принципов уголовного судопроизводства большинство из которых прямо заимствованы из Конституции России. В него входят:
- ст. 6. Назначение уголовного судопроизводства – ст. 46 Конституции;
- ст. 8. Осуществление правосудия только судом – ст. 118 Конституции;
- ст. 9. Уважение чести и достоинства личности – ст. 21 Конституции;
- ст. 10. Неприкосновенность личности – ст. 22 Конституции;
- ст. 11. Охрана прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве – ст. 51 Конституции;
- ст. 12. Неприкосновенность жилища – ст. 25 Конституции;
- ст. 13. Тайна переписки, телефонных и иных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений – ч. 2 ст. 23 Конституции;
- ст. 14. Презумпция невиновности – ст. 49 Конституции;
- ст. 15. Состязательность сторон – ст. 123 Конституции;
- ст. 16. Обеспечение подозреваемому и обвиняемому права на защиту – ст.48 Конституции;
- ст. 19. Право на обжалование процессуальных действий и решений – ст. 50 Конституции.
Однако кроме собственно конституционных положений самое существенное и бесспорно положительное воздействие на УПК РФ оказывают также и решения Конституционного Суда РФ посредством которых в его текст было внесено немало необходимых изменений и дополнений. Причиной этому являлось то, что с момента его принятия в конце 2001 года в текст было внесено фантастическое количество поправок, из которых около ста существенных иногда с точностью до наоборот изменявших смысл действующих статей, а всего если учитывать и редакционные поправки то более шестисот. Получилось, что в момент принятия, УПК РФ в меньшей степени отличался от УПК РСФСР, чем сегодня, он отличается от собственной первой редакции. Пытаясь разобраться в этой более чем странной логике, хочется думать, что чьи то «умные головы» решили принять совершенно «сырой» закон который сама жизнь и судебно-следственная практика со временем приведут в приемлемый вид и останется лишь закрепить его путем внесения назревших поправок, так как и происходит на сегодняшний день.
Семь лет отделяет нас от времени принятия действующего уголовно-процессуального законодательства России. Это незначительный срок для подведения итогов чтобы сделанные на их основе выводы не оказались скоропалительными. Но не будем забывать того, что нынешний УПК РФ появился не на голом месте, а воспринял в значительной степени и объёме положения ранее действовавшего УПК РСФСР 1960г.
Продолжавший до середины 2002 года действовать УПК РСФСР некоторыми своими положениями входил в противоречие с правовой и политической системами, когда в нём встречались понятия иной страны и иного политико-экономического устройства. А таких должностных лиц и органов как Верховный Суд СССР, Генеральный Прокурор СССР, или военный трибунал не существовало около десяти лет.
Долгая и интенсивная работа, проводившаяся различными авторскими коллективами, как предполагалось, должна была бы привести к созданию проекта кодекса полностью отвечающего всем современным требованиям, предъявляемым к нему как к важнейшему правовому акту и документу демократического государства, т. е. почти совершенного и лучшего в мире.
Хотим сразу отметить, что наше субъективное мнение по излагаемым проблемам не претендует на критерии объективных оценок рассматриваемых положений, а лишь как одно из многих способствует формированию общего представления по ним.
В этой связи вспоминаются дни принятия кодекса осенью-зимой 2001 года, когда в вечерних новостях по центральным телевизионным каналам показывали порядком замотанных и уставших народных избранников, которые поздним вечером всё ещё находились в Государственной Думе и голосовали за его принятие. Также любопытной была формулировка того, что за приложения к кодексу представленные в виде бланков процессуальных документов они, очевидно по причине усталости, голосовали уже «пакетами». Какое количество бланков входило в один пакет, и сколько всего было пакетов, журналисты не сообщали. Можно предположить, что содержимое таких пакетов изучалось депутатами не очень тщательно, т. к. они очевидно вполне доверяли профессионализму разработчиков данного проекта кодекса.
Особенно наглядными в этом отношении являются итоги голосования, когда из четырёхсот присутствовавших, (а может быть и нет) все четыреста за исключением одного – двух были «за». И хотя стало уже общим местом правило, по поводу и без ругать депутатов, сегодня абсолютно уверенно можно заявить, что такое невиданное на тот момент единодушие парламентариев при голосовании было вызвано не столько поразительным совершенством принятого закона, сколько их желанием поскорее избавиться от надоевшей проблемы или требованием уложиться в предельно установленные для его принятия сроки.
К сожалению, к такому количеству поправок которые в спешном порядке вносились и до сих пор вносятся, в том числе Конституционным судом, привела торопливость, недостаток профессионализма и отсутствие основательности необходимой для таких значимых нормативных правовых актов.
Здесь нужно еще раз подчеркнуть, что именно положения Конституции и решений Конституционного Суда, делают возможным достаточно эффективное использование УПК в практике правоохранительной деятельности, для которой он собственно и предназначен. К примеру, лишь в 2005 году Конституционным Судом был устранен явно идеологический перекос по которому в соответствии со ст. 405 УПК пересмотр в порядке надзора обвинительного приговора, а также определения и постановления суда в связи с необходимостью применения уголовного закона о более тяжком преступлении, ввиду мягкости наказания или по иным основаниям, влекущим за собой ухудшение положения осужденного, а также пересмотр оправдательного приговора либо определения или постановления суда о прекращении уголовного дела не допускаются.
Сейчас допускается, но лишь в течение одного года с момента вступления приговора в силу. Не смотря на то, что данному постановлению более трех лет, ст. 405 в Кодексе до сих пор законодателем не изменена.
Другим примером является Постановление Конституционного Суда 2007-го года, которым отказ в возобновлении производства ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств, при наличии в действиях обвиняемого признаков более тяжкого преступления, на наш взгляд совершенно обоснованно, признан несоответствующим Конституции. И таких примеров множество, однако следует упомянуть и аспекты проблемного характера
1) Так, судьи областных и равных им судов могущие постановлять приговоры с назначением наказания в виде пожизненного лишения свободы, а теоретически и с назначением смертной казни, выступая в качестве суда кассационной инстанции при пересмотре приговоров и решений судов первой или апелляционной инстанций сами не вправе ужесточить наказание из-за так называемого запрета поворота к худшему. Они вынуждены возвращать дело обратно в суд первой инстанции, чтобы после вынесения им нового приговора вновь пересматривать его по новой кассационной жалобе и так неопределенное количество раз.
И хотя данное положение досталось нам в наследство от старого законодательства, оно выглядит достаточно смешно, особенно когда в качестве кассационной инстанции выступает Верховный Суд РФ или в областном суде пересматривают решения, вынесенные по первой инстанции еще в мировом суде. Создается впечатление о том, что к понятию запрет поворота к худшему, а также и ко многим другим встречающимся в кодексе положениям, мы относимся как к своеобразным мантрам в которые достаточно просто верить, понимать – необязательно, а критиковать не принято. Поэтому считаем, что Конституционному Суду, устранившему подобные ошибки в нормах регламентирующих производство в надзорной инстанции и при возобновлении по вновь открывшимся обстоятельствам, еще раньше следовало бы скорректировать нормы о кассационном производстве.
2) Далее, даже при беглом изучении становятся очевидными некоторые несоответствия конституционных положений между собой или с иными нормативными актами.
Приведем краткий сравнительный анализ.
Статья 19 Конституции гласит:
1. Все равны перед законом и судом.
2. Государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, и т. д.
Нам кажется сомнительной позаимствованная из европейской конвенции дефиниция «человека и гражданина». Если равенство гарантируется всем, то зачем отдельно указывать на гражданство. Если имеется в виду приоритет прав граждан нашей страны перед иностранными подданными или лицами без гражданства в возможности участия в выборах или при занятии должностей в государственном аппарате, то не ясно кто или что кроме человека может считаться в нашей стране гражданином? Но это - неточности в законодательной технике. Гораздо существеннее то, что Федеральный закон, каковым является УПК РФ со ссылками, например, на статьи 24, 27, 447-452, не соответствует ст. 19 Конституции РФ, которая в свою очередь, также не соответствует статьям 98 и 122 Конституции РФ указывающим на неприкосновенность депутатов и судей.
Цитируем: «Уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежит прекращению при отсутствие заключения суда о наличии признаков преступления в действиях одного из лиц, указанных в пунктах 1 - 5, 9 и 10 части первой статьи 448 настоящего Кодекса, либо отсутствие согласия соответственно Совета Федерации, Государственной Думы, Конституционного Суда Российской Федерации, квалификационной коллегии судей на возбуждение уголовного дела или привлечение в качестве обвиняемого депутатов Государственной Думы, Членов Совета Федерации, судей, Президента страны прекратившего исполнение своих полномочий …». Хотя и в значительно меньшей степени иммунитет от уголовного преследования касается также и аудиторов Счетной палаты, депутатов законодательных собраний, кандидатов в президенты или кандидатов в депутаты, членов избирательных комиссий, сотрудников прокуратуры, следователей и даже, что хочется отметить особо – адвокатов, наверное, как самых последовательных и непримиримых борцов с преступностью.
Многие годы мы регулярно слышим популистские заявления депутатов о необходимости отмены их относительной неприкосновенности, но список преференций и должностей только расширяется.
3) В ч. 3 ст. 90 говорится, что Указы и распоряжения Президента Российской Федерации не должны противоречить Конституции РФ и федеральным законам.
Тем не менее, Указом президента в 1996 году был введен мораторий на применение смертной казни и несмотря на то что в Уголовном кодексе она предусмотрена до сих пор указ приостановил действие закона.
4) В части 2-й статьи 20 Конституции указывается:
Смертная казнь впредь до ее отмены может устанавливаться федеральным законом в качестве исключительной меры наказания за особо тяжкие преступления против жизни при предоставлении обвиняемому права на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей.
По нашему мнению мораторий на смертную казнь крайне негативно влияет на количество особо тяжких преступлений. В стране ежегодно регистрируется около тридцати тысяч убийств. Можно предположить, что эту цифру следовало бы увеличить наполовину если не больше за счет так называемых «самоубийств», «несчастных случаев» или пропавших без вести лиц, но и её вполне достаточно для сравнения с тем, что лет двадцать назад в Советском Союзе, с населением ровно вдвое превышавшем нынешнее, население России совершалось около двадцати тысяч. Эти цифры ясно дают понять, что с ростом в триста процентов числа совершаемых убийств и других особо тяжких преступлений не следует бороться словоблудием о нашей цивилизованности. Сочувствие вызывают правозащитники, пытающиеся объяснить родственникам убитых, почему убийца, а тем более маньяк будет за счет выплачиваемых ими налогов жить и когда-нибудь выйдет на свободу даже в случае вынесения приговора о пожизненном лишении свободы, тогда как их жертвы ожить не смогут точно. Практически всегда пострадавшие искренне желают таким сердобольцам оказаться на их месте или вообще на месте жертв тех о ком они так пекутся. Аргументация такой позиции обычно сводится к демагогическому и попугайскому повторению ущербных и полностью противоречащих судебной статистике сентенций типа «ужесточение наказания не ведет к снижению преступности» или «карманники нередко орудовали в толпе собравшейся поглазеть на публичное наказание или казнь вора». Социологические опросы регулярно показывают абсолютное и многократное преобладание сторонников смертной казни над противниками. Сторонников около 80-ти процентов. Из чего те делают многозначительные выводы о дикости, кровожадности и вообще низменности толпы (заменяя этим словом понятие народ России который практически полностью имеет среднее или высшее образование. При этом почему то народу доверяют решение вопроса о выборах представителей законодательной власти или президента страны, но заранее зная результат не выносят на референдум вопроса о смертной казни. Здесь стоило бы привести в пример Швейцарию где по любому важному вопросу принято проводить либо общегосударственный, либо местный референдум. А с тем, что при восстановлении смертной казни нас откажутся принимать в Совет Европы, наверное можно было бы и согласиться потому, что США, Китай, Саудовская Аравия, и многие другие государства руководствуюсь в данном вопросе в первую очередь собственными интересами и представлениями сохраняют в своем законодательстве смертную казнь в качестве эффективного средства устрашения. На наш взгляд, она необходима не только в качестве кары, но главным образом как средство, направленное на превенцию совершения особо тяжких преступлений. Каждый приведенный в исполнение смертный приговор не только сохраняет жизнь десяткам или сотням потенциальных жертв, но иногда приводит к избавлению от уголовной ответственности даже потенциальных преступников которые из-за страха просто не пойдут на совершение преступления.
5) В 1994 году в качестве эксперимента на трехлетний период в 10-ти субъектах РФ вводился суд присяжных. Это решение было еще одним шагом свидетельствующим о серьезных демократических переменах происходивших в обществе и инициированных принятием Конституции.
После подведения итогов эксперимента выяснилось и сегодня ежедневно подтверждается, что прекрасные в теории положения об использовании в правосудии таких понятий как житейский опыт, доброта, милосердие, человеколюбие свойственные обычным гражданам помогут отойти от сугубо обвинительного репрессивного уклона свойственного некоторым судьям, прокурорам или следственным работникам, видящим в каждом встречном потенциального преступника. Эксперимент показал, что в 20-ти процентах случаев судом присяжных выносились оправдательные приговоры по особо тяжким преступлениям. Эта цифра в десять раз превышает количество оправдательных приговоров выносимых профессиональными судьями. Присяжными нередко принимались и принимаются необоснованные решения, которые из-за отсутствия практического опыта и знаний в юриспруденции приводят к освобождению от ответственности лиц обвиняемых в совершении самых кровавых и жестоких преступлений. К примеру, один из боевиков захвативших школу в Беслане, за несколько месяцев до того был в Ингушетии оправдан судом присяжных. Как и предполагалось выяснилось, что присяжных очень легко запугать, подкупить или обмануть. На Северном Кавказе при формировании коллегии присяжных нельзя не учитывать прочные кровно-родственные, клановые или тейповые связи религиозную принадлежность. В нашей республике по одному из уголовных дел для формирования коллегии присяжных пришлось из-за этого вызывать несколько сот кандидатов в присяжные. Теоретически не исключена возможность попадания в коллегию присяжных лиц имеющих снятые или погашенные судимости. Каждому присяжному ежедневно начисляется 0,5 оклада судьи в день или 7 - 7,5 окладов на 14-15 присяжных с учетом запасных и это не считая выполняющего на первом этапе в основном лишь организационные функции федерального судьи. Спрашивается, не слишком ли это накладно для нашей страны, вместо того чтобы рассматривать дело в составе одного или трех высококвалифицированных профессиональных судей областного или равного ему суда? К тому же кандидатов в присяжные отбирают пропорционально из всего населения соответствующего субъекта федерации, а это учитывая, например, масштабы Красноярского края еще и внушительные транспортные издержки, и расходы на гостиничное обслуживание. Вдобавок имеющиеся противоречия и неточности в формулировках УПК РФ, например, о роспуске коллегии и направлении дела на новое рассмотрение если обвинительный вердикт вынесен в отношении невиновного или не установлено событие преступления, или в отношении непричастного к преступлению вместо того, чтобы постановить оправдательный приговор и множество других позволяют нам безоговорочно утверждать, что данная форма судопроизводства является не только недостаточно эффективной, излишне громоздкой и дорогостоящей, но и просто вредной так как по каждому пятому особо тяжкому преступлению постановляя оправдательные вердикты и приговоры фактически поощряет безнаказанность и дальнейший рост преступности. А когда вслед за этим оправданный преступник основываясь на положениях ст. 53 Конституции и статей 133-138 УПК использует право на реабилитацию включающее в себя официальные извинения от имени государства приносимые прокурором, возмещение всех материальных и процессуальных издержек, возмещение в материальном выражении морального вреда причиненного уголовным преследованием то Российское правосудие начинает походить на фарс. И то, что Государственная Дума в декабре 2008 года исключила терроризм из перечня преступлений которые по ходатайству подсудимого должны рассматриваться судом присяжных лишь незначительно изменяет ситуацию к лучшему так как в этом списке фигурируют убийства с отягчающими обстоятельствами, изнасилования малолетних или повлекшие тяжкие последствия, бандитизм, организация преступного сообщества, пиратство, посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа, геноцид и другие особо тяжкие преступления всего свыше 40 статей в УК РФ.
6) В ч. 2-й ст. 4-й говорится, что Конституции РФ и федеральные законы имеют верховенство на всей территории России, а в ч. 4-й ст. 15 - общепризнанные нормы и принципы международного права являются составной частью ее правовой системы. Из-за этого решения Европейского Суда по правам человека подлежат обязательному исполнению. Но мы знаем, что многие из таких решений зачастую продиктованы конъюнктурно - политическими соображениями. Поэтому, очевидно, их следовало бы исполнять лишь после утверждения в соответствующей судебной коллегии Верховного Суда РФ.
И в заключении хочется отметить, что излишне декларативный характер ряда конституционных положений и имеющиеся в них противоречия иногда больше напоминают желательную модель чем нормы прямого действия, имеющие высшую юридическую силу, а этот недостаток затем отражается в отраслевом, и в частности, в уголовно-процессуальном законодательстве.
