Людмила Михайловна Волобуева (Чайникова)
г. Красноярск
Мой отец, Михаил Васильевич Чайников, погиб под Одессой 6 апреля 1944 года. А я родилась за три недели до этой страшной даты. Маме моей не было и 20 лет, когда она осталась вдовой.
В похоронке указана дата рождения отца, дата смерти, и где он погиб (д. Бараново, Ивановского района Одесской области). Чтобы поехать к этому месту, надо было знать, существует ли эта деревня и есть ли в ней хоть какой-нибудь мемориал. На мои запросы, ответов не было. В 1996 году побывала на Поклонной горе, в Москве, где сообщили мне только то, что написано в Извещении. Помог родственник, двоюродный брат моего мужа, Владимир Волобуев, который живёт в Одессе. По моей просьбе он нашёл Мемориал, посвящённый апрелю 1944 года. Оказывается, деревня Бараново находится в 70 киломметрах от Одессы. 9 Мая 2010 года, в честь 65-летия Победы, Володя побывал там вместе со своей семьёй, сфотографировал мемориальную плиту с фамилией моего отца и поле, на котором происходи бой в течение трёх дней (5-7 апреля). Теперь я со своей семьёй собираюсь привезти горсть сузунской земли на могилу моего отца.
В августе 2010 года, побывав в Сузуне, мы с мужем заглянули в сузунский архив. Хоть время уже было неприёмное, нас гостеприимно встретили специалисты архива Светлана Анатольевна Кондрашова и Светлана Владимировна Савельева. Эти неравнодушные люди показали нам Книги Памяти Новосибирской области, в одной из которых я чуть подробнее узнала о своём отце. Оказывается, он воевал в «949 сп 259 сд» (так написано в Книге). А что обозначают «сп» и «сд» объяснили специалисты архива: «стрелковый полк» и «стрелковая дивизия». Потом, в Интернете я проследила весь путь 949 стрелкового полка 259 стрелковой дивизии.
Мне хотелось знать всё о «Пятом участке», где работал мой отец. Сделала запрос в сузунский архив и узнала, что участок назывался Мастерский 5 (этого я никогда не знала).
АРХИВНАЯ СПРАВКА
«В научно-справочной библиотеке отдела архива администрации Сузунского района Новосибирской области содержится справочник «Новосибирская область. Административно-территориальное деление на 1 января 1968 г.», в котором значится:
уч. Мастерский 5 Сузунского поселкового Совета, расстояние до рабочего поселка Сузун – 5.
В архивных документах исполнительного комитета Сузунского районного Совета народных депутатов имеется решение Новосибирского облисполкома от 14.01.71 № 2 об исключении из учетных данных фактически несуществующих населенных пунктов, в том числе участок Мастерский 5.
В документах по личному составу Сузунского леспромхоза ( гг. - Нечунаевский мехлесопункт; гг. – Нечунаевский леспромхоз) и Сузунского химлесхоза за гг., которые предположительно располагались на территории населенного пункта участок Мастерский 5, не значится, поэтому подтвердить документально факт работы в вышеназванных лесозаготовительных и лесоперерабатывающих предприятиях Сузунского района не представляется возможным».
Сейчас об этом посёлке знают, наверное, только глубокие старики. Кое-что знаю от своих двоюродных сестёр (они значительно старше меня) и от брата. В следующий приезд в Сузун буду искать воспоминания жителей и фотографии исчезнувшего посёлка.
Но я, очевидно, счастливый человек. И всё из-за моих некоторых черт: упрямство, любознательность и трудолюбие. Нашла я всё-таки информацию о своём отце за годы! И это настоящая победа!
Сделаю маленькое отступление. Я с детства слышала, что мой отец был судим, поэтому сейчас, во взрослой жизни, решила докопаться до истины. Активно работая с материалами Интернета, натолкнулась на сайт «Жертвы политических репрессий в Алтайском крае», на котором нашла списки этих самых жертв. Чайниковых — жертв репрессий 1937 — 1938 годов, было много. Но, ни один из них не привлёк моего внимания. А вот биография Михаила Васильевича Чайнакова уж очень походила на биографию моего отца:
Чайнаков Михаил Васильевич
Родился в 1917 г., Алтайская губ.; русский; без определенных занятий. Проживал: г. Барнаул.. Арестован 17 мая 1937 г. Приговорен: Запсибкрайсудом 8 октября 1937 г., обв.: по ст. 58-12 УК. Приговор: к 3 годам лишения свободы с последующим поражением в правах на 2 года. Дело прекращено Алтайским крайсудом за отсутствием состава преступления 11.05.1993. Источник: Книга памяти Алтайского края
Всё произошло моментально. Татьяна Костарева (Зенкова), которая живёт в Барнауле, по моей просьбе срочно узнала электронный адрес Алтайского архива. Я сделала запрос и через 27 дней получила ответ. Да, оказывается, Чайнаков — это Чайников, т. е. мой отец!
АРХИВНАЯ СПРАВКА
По документам архивного фонда Управления ФСБ РФ по Алтайскому краю «Архивно-следственное дело по обвинению » за гг. установлено, что Чайников (так в документах) (согласно анкете арестованного от 01.01.2001 - Чайнаков (Чайников) (в тексте неразборчиво) Михаил Васильевич, 1917 г. р., уроженец г. Камень Западно-Сибирского края, проживал в г. Барнауле Западно-Сибирского края, был арестован 4 отделением УГБ ГО НКВД г. Барнаула 17.05.1937 по обвинению в «недоносительстве об известном ему преступлении контрреволюционного характера» (так в документе).
В материалах дела указан следующий состав семьи: холост, отец – Чайников Василий, мать – Чайникова Степанида (отчество и возраст не указаны).
был осужден нарсудом 3 участка г. Барнаула 31.05.1937 по ст. 109 УК РСФСР и приговорен к 2 годам лишения свободы «без поражения прав» (так в документе). Повторно был осужден спецколлегией Западно-Сибирского краевого суда 08.10.1937 по ст. 58-12 УК РСФСР и приговорен к 3 годам лишения свободы с поражением прав «по пп. «а», «б» и «в» ст. 31 УК сроком на два года» (так в документе)».
Вот так. А к 1937 году Михаил окончил школу следователей. Начал ли работать, не знаю. И что точно случилось, архив таких сведений не предоставил. Поэтому, я написала письмо председателю редакционной коллегии 3 тома, ч. 2 книги «Жертвы политического террора в Алтайском крае» . Может он прольёт свет и на эти штрихи дела моего, тогда 20-летного, отца. А также я прочла в Интернете много статей и воспоминаний о тех «Делах», как они вершились, и кто в них участвовал. В своей книге я подробнее об этом напишу.
К началу войны Михаил Васильевич был освобождён. В заключении он получил строительную специальность и «белый билет». На фронт не отправили, т. к. он был лишён прав после заключения ещё на два года. Михаил вернулся в Сузун и был назначен начальником строительного переселенческого «пятого участка», где и проработал с 1941 по 1943 годы. Кстати, благодаря архивной справке, я сделала вывод, что на момент ареста у Михаила Васильевича были живы родители. А вот, когда он вышел на свободу, у него осталась только мать. С бабушкой, Степанидой Егоровной, я дружила. Она умерла в 1963 году. А вот деда ко времени освобождения Михаила уже не было в живых. Он не смог пережить незаконного осуждения сына.
Вот и все, думаю, мне надо помогать!
