Решетниковой на премьерный спектакль
Нижнетагильского театра кукол
«GAME OVER или антикомпьютерная страшилка»
по пьесе Елены Баянгуловой
режиссер – Наталья Хахалкинаноябрь 2011
художник – Ольга Ибатуллина
Отмечу сразу несколько обстоятельств, которые изначально вызывали особый интерес к спектаклю. Во-первых, он создавался в прямом контакте с живущим в Нижнем Тагиле автором, - явление нечастое и изначально увлекательное.
Во-вторых, постановщиком его стала Наталья Хахалкина, уже первые и недавние актерские и режиссерские опыты которой сразу были отмечены и зрителями, и коллегами, и критикой. Напомню, что Н. Хахалкина получила образование в СПГАТИ. Сегодня для любого театра иметь в штате молодого, грамотного, ищущего режиссера - большая удача.
Ну и, наконец, интриговали название «Game over»(« Игра окончена»)) ,и жанр страшилок, и состав героев спектакля, где, кроме людей - Марика и его Бабушки-, должны были действовать еще Ведьма, Мышка( компьютерная, в данном случае), Гроб на колесиках (!) ,1е Привидение, 2е Привидение и Монстр Куку.
Отмечу, что театр кукол поставил для себя социально-важную и оттого вдвойне непростую задачу : своими средствами откликнуться на одну из серьезнейших проблем меняющегося, в связи с развитием прогресса и становящегося технократическим, общества. Проблема эта коснулась и нашей страны. Компьютеромания всерьез и уже давно тревожит как педагогов и родителей, так и врачей.
Эта « болезнь» охватывает сегодня даже 3х-4х - летних малышей и приводит их к уходу от мира реального в мир виртуальный, где они начинают искать интерес и друзей. Они словно слепнут, уже не всегда реагируя на близких людей рядом, на живой мир вокруг.
Как справился театр с этой непростой задачей?
В целом, как мне кажется, вполне достойно. Замечания касались, по преимуществу,
некоторых драматургических просчетов, вполне, впрочем, простительных для автора - дебютанта, молодого журналиста Елены Баянгуловой. Что касается режиссуры, работы художника О. Ибатуллиной и исполнителей, то они во-многом
« прикрыли», попытались восполнить, насколько это было возможно, недочеты драматургии силой фантазии, профессионализмом актерской игры, верно найденной интонацией и мерой : о серьезном - через игру, через понятные детям и любимые страшилки, с юмором.
Удачной представляется мне работа художника-постановщика О. Ибатуллиной Прежде всего, и что невероятно важно, - в спектакле хорошие куклы. В руках зрелых и молодых актеров они оживают, имеют характеры. Куклы управляются с помощью тонких тростей, которые, благодаря чистой работе со светом, практически не видны. Театральный эффект от этого усиливается определенно.
Главный герой — мальчик Марик — кукла, но художнику и актрисе Марии Павликовой удается создать иллюзию абсолютно живого ребенка – так он подвижен, по-мальчишески сутулится (деталь, еще и точно подмеченная - ведь он проводит у компьютера часы), он может пролезать, сгибаясь, через препятствия, и т. д.
Кукла мальчика имеет профиль и интересна в разных ракурсах.
А актриса наделяет своего юного компьютерного фаната узнаваемым характером.
Кукла Мышки, что сопровождает Марика по своего рода зазеркалью, туда, что за экраном компьютера, - небольшая и очень подвижная. Ее ушки словно на пружинках (а, возможно, это так и есть), и это придает ей еще дополнительную динамику и даже черточку характера: наша компьютерная Мышка и стремительная, и несколько нервная. Эта роль отдана самой опытной актрисе театра, заслуженной артистке РФ Светлане Шибневой, что почти всегда гарантирует высокий уровень работы. Так было и на сей раз. Актриса могла бы, наверное, и больше, если бы не те просчеты в литературном материале, о которых я упомянула.
Совершенно замечательно придуманы и выполнены художником, а затем оживлены режиссером Н. Хахалкиной и актерами другие компьютерные жители —Гроб на колесиках ( Михаил Кропотов), Ведьма( Татьяна Швендых), Первое Привидение ( Роман Брилев), Второе Привидение и Монстр Куку в исполнении Григория Уманского.
Все они очень разные, изобретательно придуманы, и очень смешные в своем поведении и текстах страшилок, что они произносят. Их пластические возможности тоже впечатляют. Очаровательно вписался в спектакль и теневой театр - похоже это уже фирменный знак почерка режиссера, и знак очень эффектный, симпатичный и уместно используемый.
Но вернусь к началу спектакля. Его завязка и среда таковы: у левой кулисы, на возвышении, сидит, в профиль к залу, мальчик за компьютером. Все пространство сцены, точнее, ее задник - это изнанка огромного компьютера, куда и попадет Марик, где его будет сопровождать компьютерная Мышка.
В спектакле лишь один персонаж появляется в « живом плане - Бабушка в исполнении опытной актрисы Зои Кокшаровой. И вот здесь сразу начинаются вопросы к автору пьесы и, отчасти, к режиссеру с актрисой. Собственно, роли - то и нет, есть лишь короткий эпизод, когда Бабушка, подойдя к внуку, укоряет его за то, что он ее не слышит, не идет обедать, что давным-давно сидит за компьютером.
Текст не слишком изобретательный но, что называется узнаваемый, на слуху.
Актриса произнесла предложенный ей текст почти выпевая, мягко журя внука (бабушка ведь любит его, она добрая - вдруг зритель не поймет?) И лишь уйдя за кулисы, актриса совсем иным, более резким и нормальным для этой ситуации тоном повторила слова о том, что это безобразие, что сколько же можно повторять одно и то же, что-то гневное о проклятом компьютере.
Именно здесь была возможность (не нарушая рамок почти веселой истории) сразу обозначить, не просто то, что « сказка - ложь, да в ней намек», но своей на самом деле всерьез озабоченной, по-человечески, по-родительски, наконец, естественной интонацией, через действие, через паузы (это лучше должны знать режиссер с актрисой), задать иной уровень общения с залом.
Наверное таких мест не должно быть много, чтобы не нарушить баланс, не утяжелить спектакль, но они – убеждена – необходимы.
Во время спектакля я ловила себя на мысли, что театру удается, и на сей раз практически полностью, счастливо избежать «дурной кукольности» с ее неестественными голосами; движенческой суетливостью по причине малых возможностей самих кукол; иногда текстовых штампов и ничем не оправданной интонационной бодрячковости, как и невеликой, зачастую, смысловой нагруженности. Что греха таить, почти все театры кукол знают эти « болезни».
В тексте пьесы «Game Over» есть несколько уязвимых по этой части моментов, но их немного. Они вполне исправимы при желании и понимании обеих сторон – начинающего автора и театра.
Главной ошибкой мне представляется финал спектакля.
Пройдя несколько уровней испытаний (так в тексте, но это не нашло пока зримого, образного и смыслового воплощения), Мальчик возвращается из путешествия внутрь компьютера и торопливо и фальшиво ( смотри родовые приметы болезни «дурной кукольности») произносит текст о том, что надо общаться с живыми друзьями ( похоже, он прозрел) и на велосипеде бодро уезжает навстречу новой - как зрители должны понять, - жизни.
На обсуждении, где, к сожалению, не смогла быть драматург, мы говорили о необходимости более тесной и смелой - со стороны режиссера - совместной работы с молодым автором. Ведь именно постановщик на практике реализует во-многом умозрительные, литературные, а не драматургические пока конструкции авторского текста.
И все же, повторю, в спектакле больше удалось, чем не удалось. В нем уже сейчас есть резервы для углубления смысла и создания, через театральную игру, особой интонации, которая была бы внятна и полезна и детям, и их родителям.
Спектакль очень хорошо воспринимается публикой, он часто играется и собирает полные залы, в чем мы с удовольствием имели возможность убедиться.
