Уголовно-правовые санкции безопасности // Уголовное законодательство: состояние и перспективы развития. Матер. конф. / Краснояр. гос. ун-т. Красноярск, 2002. С
УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ САНКЦИИ БЕЗОПАСНОСТИ
Советские люди в очередной раз были озадачены, когда однажды утром передали сообщение о разоблачении антипартийной группы, в которую якобы входили: Маленков, Молотов, Каганович и примкнувший к ним Шепилов. Очевидцы говорят, что удивление вызвал не сам факт разоблачения (к этому уже привыкли), а фамилия Шепилова. Это была настолько таинственная личность, что в некоторых газетах, вышедших за рубежом написали, что в антипартийную группу входили «Маленков, Молотов, Каганович и Примкнувшийкнимшепилов».
Статья 2 Уголовного кодекса РФ предусматривает, что Кодекс устанавливает “виды наказаний и иные меры уголовно-правового характера”. Что такое наказание более или менее понятно. Ему посвящен целый раздел Уголовного кодекса. А вот определения «примкнувших к уголовному наказанию» иных мер уголовно-правового характера Кодекс не содержит. На это обстоятельство обратили внимание многие исследователи.[1]
Логика подсказывает, что к “иным мерам” относятся все, предусмотренные уголовным законодательством меры воздействия, за исключением наказания. Но какие конкретно? Так, в качестве элементов системы уголовно-правового воздействия, кроме наказания, предлагает закрепить: “принудительные меры медицинского характера, принудительные меры воспитательного воздействия, а в случае закрепления на законодательном уровне - и меры постпенитенциарного воздействия“.[2] Он считает, что в этот перечень входит также условное осуждение.[3] По мнению , к “иным мерам” следует отнести обязанности и запреты, возлагаемые на осужденного условно.[4] полагает, что к мерам уголовно-правового характера следует относить все меры, применение которых влечет за собой изменения уголовно-правового статуса личности, за исключением наказания, принудительных мер медицинского характера и принудительных мер воспитательного воздействия в отношении несовершеннолетних.[5]
Достичь согласия в этом вопросе можно, если рассматривать уголовное законодательство как некую «периодическую систему», предусматривающую ограниченный набор правовых последствий запрещенного уголовным законом деяния. На наш взгляд, все виды воздействия, предусмотренные Уголовным кодексом РФ, можно свести в четыре однородные группы: меры наказания, меры поощрения, меры восстановления и меры безопасности. Предусмотрена также возможность замены наказания другими видами воздействия.
В теории уголовного права наиболее разработано учение о наказании. Под наказанием традиционно понимается принудительное лишение определенных благ за совершенное преступление. Из четырех названных видов воздействия Уголовный кодекс РФ определяет только наказание, которое есть “мера государственного принуждения, назначаемая по приговору суда”. Оно “заключается в предусмотренных настоящим Кодексом лишении или ограничении прав и свобод...”(ст. 43). Относительно других видов воздействия понятие, цели и виды наказания разработаны в УК достаточно подробно.
Меры поощрения в уголовном праве - это меры, устраняющие уголовно-правовые обременения в ответ на добросовестное выполнение обязанностей[6]. К ним относятся все виды освобождения от уголовной ответственности и наказания, замена наказания более мягким, отсрочка исполнения наказания, условное осуждение.
Меры восстановления (компенсации) направлены на “устранение вреда, причиненного противоправным деянием общественным отношениям, на исполнение невыполненных обязанностей”[7]. Они включают: принудительное исполнение обязанности, отмену незаконных актов и обязанность возместить ущерб.[8] Тем самым воссоздается система правоотношений, нарушенная невыполнением предписаний закона обязанными субъектами[9]. В большей степени эта группа мер присуща гражданско-правовой отрасли. Но они используются и в уголовном праве, где восстановление осуществляется путем косвенного стимулирования (ст. ст. 75, 76 УК) либо прямым возложением обязанности загладить причиненный вред (ст. 90 УК). Меры восстановления направлены на устранение и заглаживание вреда, причиненного преступлением, примирение преступника, потерпевшего и установление социального мира.
И, наконец, четвертая разновидность уголовно-правового воздействия – меры безопасности, которые принудительно ограничивают возможность совершения нового преступления со стороны лиц, совершивших общественно опасные действия, предусмотренные Уголовным кодексом РФ.
В начале ХХ века термин «меры безопасности (защиты)» был достаточно привычным.[10] , классифицируя меры защиты в уголовном праве Российской империи, писал, что "можно различать четыре группы этих мер: 1) лишение свободы, 2) полицейский надзор, 3) лишение известных прав и 4) опубликование приговора. В свою очередь первая группа может быть разбита на две подгруппы: 1) удаление в определенную местность или из определенной местности и 2) интернирование; в последнем можно различить: меры изоляции и лечения, применяемые а) к невменяемым, б) к лицам с т. н. уменьшенной вменяемостью, в) к алкоголикам; 2) меры принудительного воспитания несовершеннолетних преступников; 3) меры трудового перевоспитания нищих, тунеядцев и т. п. и 4) меры обезвреживания общеопасных рецидивистов"[11].
Большинство современных криминалистов избегает употребления термина “меры безопасности”. Он используется лишь ограниченным кругом авторов, которые распространяют его только на принудительные меры медицинского характера (глава 15 УК).[12]
На наш взгляд, признакам уголовно-правовых санкций безопасности, которые изложены в предыдущих главах, соответствуют следующие санкции[13]:
1. Принудительные меры воспитательного воздействия:
а) передача несовершеннолетнего под надзор родителей или лиц, их заменяющих, либо специализированного государственного органа;
б) ограничение досуга и установление особых требований к поведению несовершеннолетнего;
в) помещение в специализированное воспитательное или лечебно-воспитательное учреждение.
2. Принудительные меры медицинского характера:
а) амбулаторное принудительное наблюдение и лечение у психиатра;
б) принудительное лечение в психиатрическом стационаре общего типа;
в) принудительное лечение в психиатрическом стационаре специализированного типа;
г) принудительное лечение в психиатрическом стационаре специализированного типа с интенсивным наблюдением.
3. Обязанности, возлагаемые на условно осужденного и условно-досрочно освобожденного:
а) не менять постоянного места жительства, работы, учебы без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющиего исправление осужденного;
б) не посещать определенные места;
в) пройти курс лечения от алкоголизма, наркомании, токсикомании или венерического заболевания, осуществлять материальную поддержку семьи;
г) иные принудительные обязанности.
4. Особые ограничения при неоднократности и рецидиве
Все перечисленные уголовно-правовые меры безопасности можно подразделить на два вида: 1) меры, связанные с лишением свободы, 2) меры, не связанные с лишением свободы. В первую группу входят: помещение несовершеннолетнего в специальное воспитательное или лечебно-воспитательное учреждение; принудительное лечение в психиатрических стационарах общего, специализированного типа и специализированного типа с интенсивным наблюдением; более длительные сроки и более жесткий режим безопасности лишения свободы при рецидиве преступлений. Все остальные меры входят в другую группу.
Из санкций безопасности лучше других исследованы принудительные меры медицинского характера, хотя и здесь еще много “белых пятен”. Как правильно пишет , “положения уголовного закона (ст. 100, 101 УК РФ) не носят настолько конкретного характера, чтобы дать судебным органам эффективный инструмент при назначении принудительных мер медицинского характера, да и само понятие опасности в законе не раскрыто (ст. 97 УК РФ), а все имеющиеся рекомендации носят самый общий характер – учитывать характер совершенного деяния и психическое состояние субъекта (напомним, что теперь по новому УК характер деяния формально на выбор меры влиять не должен). В судебно-психиатрической литературе также не предложены унифицированные критерии для выбора принудительных медицинских, а в юридической литературе проблема практически не исследовалась”[14]. Перечисленные пробелы, на наш взгляд, в значительной степени связаны с тем, что принудительные меры медицинского характера сквозь призму закономерностей, присущих мерам безопасности, по-настоящему не анализировались.
Сложнее обстоит дело с принудительными мерами воспитательного воздействия (далее – ПМВВ). Юридическая природа этого института до сих пор остается неясной. Одни исследователи считают принудительные меры специфической формой осуществления уголовной ответственности[15], другие – мерами, альтернативными уголовной ответственности и наказанию[16]. полагает, что к определению юридической природы данного института уголовного права следует подходить по-разному, в зависимости от того, каков процессуальный порядок применения судом принудительных мер воспитательного характера4.
Некоторые исследователи (. и др.) находят, что суд в таком случае признает несовершеннолетнего виновным в совершении преступления и освобождает его от уголовного наказания, но не от уголовной ответственности[17].
В настоящее время практически все авторы склоняются к той точке зрения, что принудительные меры воспитательного воздействия - это не наказание. Однако четкого понимания сущности правовой природы у большинства из них нет. Так, отмечает только, что ПМВВ являются не наказанием, а средством воспитания и предупреждения правонарушений[18], - что данные меры отличаются от наказания тем, что они не содержат кары и назначаются с целью исправления несовершеннолетнего[19], авторы Комментария к Уголовному кодексу РФ считают, что отличие указанных мер от наказания состоит в том, что они не влекут за собой судимости[20].
На наш взгляд, природа мер, входящих в этот перечень различна. Признакам мер безопасности соответствуют: передача под надзор, ограничение досуга и установление особых требований к поведению, помещение в воспитательное или лечебно-воспитательное учреждение[21]. Правоограничения, составляющие содержание перечисленных мер, сориентированы на нейтрализацию общественно опасных свойств личности несовершеннолетнего и создают своеобразные “берега” для благоприятного течения воспитательного процесса.
“Предупреждение” вообще не является мерой уголовно-правового принуждения. Оно относится скорее к чисто воспитательным мерам. “Обязанность загладить причиненный вред” - это мера восстановления (компенсации).
Признание подавляющего большинства мер, входящих в перечень, предусмотренный ст. ст. 91,92 УК РФ мерами безопасности ставит точку в многочисленных дискуссиях и дает ключ к решению ряда проблем в их практическом применении. Если наказание в первую очередь должно соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, а также основано на принципе вины, то принудительные меры воспитательного воздействия сориентированы на ограничение общественно опасных свойств личности несовершеннолетнего и должны быть соразмерны характеру и степени общественной опасности личности.
Мы полагаем, что для случаев применения ПМВВ не обязателен принцип вины (ст. 5 УК). Они могут применяться к несовершеннолетним, имеющим так называемую полную возрастную невменяемость[22] или к несовершеннолетним, совершившим деяние, предусмотренное УК, в состоянии, которое можно назвать - ограниченная возрастная невменяемость. Проще говоря, принудительные меры воспитательного воздействия должны применяться: 1) к лицам, совершившим общественно опасное деяние, предусмотренное уголовным законом, до достижения возраста уголовной ответственности (ч.1 и 2 с. 20 УК); 2) к несовершеннолетним, которые достигли возраста уголовной ответственности, «но вследствие отставания в психическом развитии, не связанном с психическим расстройством, во время совершения общественно опасного деяния не могли в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими…» (ч. 3 ст. 20 УК)[23]. Включение социально-психологического механизма уголовной ответственности и наказания в данных ситуациях затруднено. Малолетние и отстающие в своём психическом, нравственном и социальном развитии несовершеннолетние, которые совершили деяние, предусмотренное уголовным законом, не в состоянии связать своё деяние и кару, воспринять карательные обременения как последствия собственного деяния. Вместе с тем эти лица объективно представляют опасность для окружающих и, кроме того, сами должны быть ограждены от вредного влияния своего окружения, а потому к ним должны применяться ограничения безопасности.
Отсюда вытекает вывод, что применение принудительных мер воспитательного воздействия не следует ограничивать применительно к лицам несовершеннолетним, впервые совершившим преступления небольшой или средней тяжести, как это сделано в действующем УК РФ.
Такое решение вопроса позволит привести к некоторому единообразию очень разноречивую судебную практику применения принудительных мер воспитательного воздействия. Подавляющее большинство судей, с которыми мы беседовали, испытывают большие трудности при выборе между наказанием и ПМВВ, так как действующая редакция УК РФ никаких ориентиров для этого не дает.
Исходя из того, что написано в специальной литературе, не очень ясной представляется природа института условного осуждения и условно-досрочного освобождения. Подавляющее большинство авторов признают, что условное осуждение относится к иным мерам уголовно-правового характера, а обязанности, возлагаемые судом на условно осужденного, не являются карательными[24].
Мы полагаем, что условное осуждение и условно-досрочное освобождение – это комплексные меры, они представляет собой соединение ответственности-наказания (осуждение), поощрения (условное), мер безопасности (обязанности) и иногда – мер компенсации. К мерам безопасности, по нашему мнению, следует отнести обязанности, возлагаемые на условно осужденного и условно-досрочно освобожденного (не менять постоянного места жительства, работы, учебы без уведомления специализированного государственного органа, не посещать определенные места). Именно обязанности, а не условное осуждение, как полагает [25]. Само условное осуждение есть соединение мер ответственности-наказания и поощрения, а досрочное освобождение есть не что иное, как мера поощрения.
В теории уголовного права выделяют различные виды множественности преступлений (повторность, совокупность, рецидив, неоднократность, систематичность и совершение преступлений в виде промысла), которые соответственно влекут за собой различные правовые последствия[26]. Справедливо отмечается, что «социальная сущность множественности преступлений заключается в том, что она является, как правило, свидетельством, повышенной опасности личности преступника, а также им содеянного»[27]. В связи с этим обосновывается необходимость более строгой уголовной ответственности, более строгого уголовного наказания.
Но повышенная общественная опасность преступника – это социально-криминологическое основание применения мер безопасности, даже в большей степени, чем наказания. Это хорошо заметно при анализе правовых последствий рецидива преступлений.
В разное время исследователи по-разному интерпретировали правовую природу института рецидива, но суть сводилось к следующему: “совершение преступления, после осуждения судом, свидетельствует о большой степени общественной опасности лица. Чтобы его исправить и оградить общество от его посягательств, нужны: либо более длительные сроки наказания, либо иные, отличные от наказания, меры”[28]. Спорили, в основном, о том, как называть реакцию на рецидив: меры наказания или защиты? Думаю, что спорящие стороны можно примирить, если рассматривать более длительные сроки при рецидиве как сочетание кары и мер безопасности. При этом, на наш взгляд, доля последних значительнее. Более длительные сроки лишения свободы при особо опасном рецидиве (ст. 68 УК) - это завуалированная мера безопасности. В УК ФРГ аналогичные цели выполняет институт “превентивного заключения”. В России используется иная законодательная техника, но, тем не менее, суть одна: повышенные сроки и более жесткий контроль за рецидивистом есть реакция на повышенную общественную опасность личности. К этому же разряду относятся ограничения уголовно-исполнительного характера, обусловливающие более жесткие условия содержания в ИТУ лиц, которые в прошлом отбывали наказание в виде лишения свободы: более строгий режим и т. п.[29]
Мы считаем правильным тезис о том, что “систематичность совершения наиболее опасных преступлений, неоднократное осуждение подтверждают повышенную общественную опасность личности»[30]. Однако вряд ли можно однозначно согласиться с предложениями “о целесообразности усиления уголовного наказания субъектов особо опасного рецидива”[31]. На наш взгляд, наказание рецидивиста должно быть соразмерно деянию, а “повышенная общественная опасность личности” должна влечь за собой более строгие меры безопасности. В этом смысле “реформа” с заменой понятия “особо опасный рецидивист” понятием “особо опасный рецидив” представляется псевдодемократической игрой, которая не дает ничего нового, а только запутывает суть дела.
Можно поспорить и о правовой природе некоторых мер, которые в настоящее время традиционно относятся к наказанию. Вызывает сомнение безоговорочное отнесение к наказанию смертной казни, лишение права занимать определенные должности и заниматься определенной деятельностью, специальной конфискации. Представляется, что эти меры ближе к мерам безопасности, а не к мерам наказания.
в системе мер уголовно-правового принуждения выделяет меры постпенитенциарного воздействия, то есть “ограничения, применяемые к лицу, отбывшему наказание, с момента освобождения из ИТУ и до истечения срока погашения или снятия судимости”[32]. Мы разделяем его позицию и поддерживаем предложение о том, что перечень и основания постпенитенциарных мер[33], в частности административный надзор, следует регламентировать в рамках уголовного законодательства.
Таким образом, есть основания утверждать, что российское уголовное законодательство, как и уголовное законодательство большинства европейских государств, «многоколейно» или, по меньшей мере, «двухколейно», то есть наряду с санкциями наказания в качестве последствий уголовно-противоправного деяния предусматривает санкции безопасности.[34]
Нам представляется, что уяснению комплекса проблем, связанных с иными мерами уголовно-правого характера, мешает неопределенное их положение по отношению к институту уголовной ответственности. Большинство исследователей на этом не акцентируют внимание. Лишь в последние годы в науке уголовного права определились два кардинально противоположных подхода к этой проблеме.[35] Первый из них наиболее четко выражен . Он полагает, что меры безопасности и, в частности, такую их разновидность как принудительные меры медицинского характера, следует считать самостоятельным правовым институтом, существующим параллельно с уголовной ответственностью.[36] По его мнению, уголовное право должно решать вопросы преступления и уголовной ответственности и «даже гипотетическую возможность того, что преступление может не повлечь уголовной ответственности, и, наоборот, уголовная ответственность может быть применена за деяния, преступлениями не являющиеся, следует полностью устранить из текста уголовного закона».[37]
Противоположный подход наиболее полно представлен в работах , и . Суть их позиции сводится к утверждению, что иные меры уголовно-правого воздействия[38], а в частности, принудительные меры воспитательного воздействия, постпенитенциарные меры[39], а также принудительные меры медицинского характера[40] являются формами реализации уголовной ответственности, но, тем не менее, должны быть «размещены» в уголовном законодательстве.
Нам представляется, что оба подхода упречны. Мы солидарны с в том, что меры безопасности являются самостоятельным правовым институтом, который параллелен уголовной ответственности. На наш взгляд, попытки втиснуть все иные меры уголовно-правового воздействия в «прокрустово ложе» уголовной ответственности противоречат основным положениям теории, согласно которым привлечение к уголовной ответственности предполагает наличие вины, а также признаков субъекта преступления – вменяемости и определенного возраста.
В то же время мы считаем, что непризнание за мерами безопасности статуса уголовной ответственности вовсе не означает их исключение из уголовного законодательства. «Создание единого кодекса мер безопасности, который бы имел межотраслевой характер, кодифицировав все принудительные меры, основанные на опасности личности и имеющие ярко выраженный профилактический характер»[41], означает по существу создание новой, пока никому неведомой, отрасли права – права мер безопасности.
На наш взгляд, выведение мер безопасности за пределы уголовного закона нецелесообразно по следующим соображениям:
1. Фактическим основанием применения уголовно-правовых мер безопасности (или его обязательным элементом) являются преступление или общественно-опасное деяние, запрещенные уголовным законом.
2. Санкции безопасности в некоторых случаях применяются как альтернатива уголовному наказанию, применяются после освобождения от наказания, соединяются с ним или дополняют его.
3. Характер и степень ограничений, составляющих содержание уголовно-правовых мер безопасности соотносим с уголовным наказанием. Поэтому процедура их назначения должна содержать гарантии не меньшие, чем при назначении наказания. Такую процедуру предусматривает уголовно-процессуальное законодательство. Кроме того, решение о применении мер безопасности может приниматься уже при завершении уголовно-процессуальной процедуры, либо в период исполнения наказания (принудительные меры медицинского характера).
4. Меры безопасности могут исполняться одновременно с наказанием (исправительные работы, принудительные меры медицинского характера), а, следовательно, их исполнение целесообразно регулировать в уголовно-исполнительном законодательстве.
5. Меры безопасности, назначаемые на основании деяния, запрещенного уголовным законом, включены в систему российского уголовного законодательства уже несколько веков и пока оппонентами не представлено сколько-нибудь веских оснований нарушить эту традицию. Опыт большинства европейских стран также свидетельствует в пользу «сосуществования» мер наказания и мер безопасности в рамках российского уголовного законодательства.
Однако этот очевидный факт в современной науке российского уголовного права еще не получил общего признания. Среди немногочисленных исследователей, которые признают меры безопасности в качестве самостоятельного вида уголовно-правовых санкций, также нет единства относительно их природы, перечня, оснований и перспектив. Часть из них считает меры безопасности «чужеродным» элементом и призывает вывести их за пределы уголовно-правовой отрасли. И наоборот, сторонники оставления мер безопасности в уголовном законодательстве, идентифицируют их как одну из форм уголовной ответственности.
По нашему мнению, санкции безопасности, не являются формой реализации уголовной ответственности, а представляют собой самостоятельный вид уголовно-правового принуждения. Вместе с тем, санкции безопасности, являющиеся реакцией на нарушение уголовно-правового запрета, целесообразнее оставить в рамках уголовного законодательства, и исследовать в рамках науки уголовного права. При этом следует более четко сформулировать их понятие, уточнить их перечень, цели и основания применения.
[1] Уткин и иные меры уголовно-правового характера // Проблемы применения нового уголовно-исполнительного законодательства Российской Федерации. Томск. Томский филиал РИПК МВД. 1997. СГоробцов теории уголовно-правового принуждения в новом Уголовном кодексе Российской Федерации // Актуальные проблемы теории уголовного права и правоприменительной практики: Межвуз. сб. научных трудов. Красноярск: ВШ МВД РФ, 1997. С.
[2] Горобцов теории уголовно-правового принуждения... С. 60.
[3] О понятии и системе мер уголовно-правового характера // Актуальные проблемы правоприменительной практики в связи с принятием нового Уголовного кодекса Российской Федерации: Мат. научно-практической конференции. Красноярск: ВШ МВД РФ, 1997. С. 23.
[4] См.: Уткин уголовных наказаний и пробелы ее законодательного регулирования // Актуальные проблемы правоприменительной практики в связи с принятием нового Уголовного кодекса Российской Федерации: Мат. научно-практической конференции. Красноярск: ВШ МВД РФ, 1997. С. 25 – 28.
[5] См.: Меры уголовно-правового характера: понятие система и виды // Законность. 1999. № 3. С. 36 – 39.
[6] См.: Голик -правовое стимулирование позитивного поведения: Вопросы теории. Новосибирск: Изд-во Новосиб. ун-та, 19с.; Мелтонян нормы Уголовного кодекса Российской Федерации: Автореф. дис… канд. юрид. наук, Рязань. 1999. С. 7.
[7] Лейст и ответственность по советскому праву. М.: Юрид. лит, 1981. С. 63.
[8] См.: Базылев ответственность (теоретические вопросы). Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1985. С. 35.
[9] Ветрова в судебном праве. М.: Наука, 1991. С.
[10] См.: Люблинский съезды по вопросам уголовного права за десять лет (). Петроград, 1915.
[11] Жижиленко . работа. С. 307.
[12] Мы полагаем, что круг уголовно-правовых мер безопасности значительно шире. Во-первых, все диспозиции Особенной части Уголовного кодекса есть не что иное, как правила безопасности, с помощью которых осуществляется охрана наиболее значимых ценностей от преступных посягательств.
Несколько особняком стоят такие меры безопасности, как необходимая оборона, задержание преступника и крайняя необходимость. Статьи 37, 38 и 39 УК РФ предусматривают правило безопасности: каждый вправе применять меры безопасности для защиты от преступных посягательств, но при этом меры безопасности должны быть соразмерны этим посягательствам. Иными словами, действует общее условие правомерности мер безопасности: посредством причинения меньшего предотвращается больший вред. К лицам, которые придерживались этого правила, государство применяет поощрение и освобождает их от уголовной ответственности. Однако в рамках настоящей статьи этот вопрос не рассматривается. Предметом анализа являются только уголовно-правовые санкции безопасности.
[13] Автор исходит из традиционного понимания санкции как меры государственного принуждения за нарушение диспозиции (правила поведения).
[14] Насильственная преступность / Под ред. и . М.: Спарк, 1998. С. 138.
[15] См.: , О понятии принудительных мер воспитательного характера и их юридической природе // Вопросы борьбы с преступностью: Тр. Иркут. гос. ун-та. Иркутск, 1970. С. 4.; Хомич реализации уголовной ответственности. Минск: Белгосуниверситет, 1992. С. 92 – 102.
[16] См.: Цветинович повышения эффективности институтов освобождения несовершеннолетних от уголовной ответственности и от наказания // Вопросы повышения эффективности по уголовным делам. Калининград, 1981. Вып. 9. С. 122.
4 Келина основы освобождения от уголовной ответственности. М., 1974. С. 124-135.
[17] Астемиров ответственность и наказание несовершеннолетних. М., 1970. С. 65; Витенберг соблюдать законность в деятельности комиссий по делам несовершеннолетних // Сов. юстиция. 1965. №15. С. 12; Кривоченко с преступностью несовершеннолетних по советскому уголовному праву: Автореф. дис. ...канд. юрид. наук. Харьков, 1967. С.12.
[18] Примаченок уголовно-правовой системы мер борьбы с правонарушениями несовершеннолетних. - Минск. 1990. С.209.
[19] Якубов законодательства об уголовной ответственности несовершеннолетних //Вестник МГУ. Серия II: Право№1. С.54.
[20] Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. и . - 3-е изд., изм. и доп. - М.: Изд-во НОРМА-ИНФРА. М, 2001. - С.193.
[21] Интересно, что, комментируя ст. 41 Уголовного уложения 1903 года, отдачу под ответственный надзор, помещение в воспитательное заведение, отдачу в монастырь, заключение в особые помещения при тюрьмах и арестных домах, которые предусматривались в отношении несовершеннолетних, учинивших преступные деяния называл мерами безопасности (см.: Уголовное уложение 22 марта 1903 г., с мотивами… С. 80).
[22] См.: Таганцев уголовное право… Т. 1. С. 159.
[23] Подробное обоснование этого предложения см.: , Брайчук определения правовой природы принудительных мер воспитательного воздействия // Уголовное право и современность. Межвуз. сб. науч. тр. – Красноярск: Сибир. юрид. ин-т МВД России, 2001. С. 55 – 68.
[24] , , . Условное осуждение и отсрочка исполнения приговора. – Томск: Изд-во Том. ун-та. 1990. С. 12 –13.
[25] О понятии и системе мер уголовно-правового характера... С. 23.
[26] См.: , Тимершин преступлений (понятие, социальная сущность, виды и правовое значение): Учеб. пособие / Уфим. высш. шк. Уфа, 19с.
[27] Там же. С. 11.
[28] См.: Бытко рецидива преступлений (исторический очерк). Саратов: Изд-во Саратов. ун-та, 19с.
[29] См. Горобцов . работа. С. 39.
[30] Коломытцев опасный рецидив и борьба с ним: Монография. М.: Криминологич. Ассоциация, 1999. С. 102.
[31] Там же.
[32] Горобцов . работа. С. 41.
[33] См.: Горобцов . работа. С. 31 – 59; Хомич . работа. С. 110 – 120.
[34] Подробнее об этом см.: , Терещенко безопасности в уголовном законодательстве России и некоторых европейских стран // Правовая реформа и зарубежный опыт: Сб. науч. ст. / Краснояр. гос. ун-т. Красноярск. 2000. С.
[35] Промежуточную позицию занимает который считает, что если иные меры уголовно-правового характера «назначаются взамен наказания, то, по-видимому, есть основания говорить об этих мерах как об уголовной ответственности, если они назначаются наряду с ним, такое основание отсутствует» (Мальцев ответственность личности, уголовное право и уголовная ответственность // Правоведение 2000. № 6. С. 152 – 169).
[36] См.: Тарбагаев в уголовном праве. Дисс… док. юрид. наук в виде научного доклада, выполняющего также функции автореферата. С-Пб, 1994. С.36.
[37] Там же. С. 38.
[38] считает, что «уголовная ответственность подразделяется на наказание и иные меры уголовно-правового характера (например, принудительные меры медицинского характера) не являющиеся наказанием» (Наумов уголовное право: Общая часть: Курс лекций. М.: Бек, 1997. С. 245 – 246).
[39] См.: Хомич реализации уголовной ответственности. Мн.: Белгосуниверситет, 1998. С. 78 – 120.
[40] См.: Горобцов проблемы реализации мер постпенитенциарного воздействия… С. 29.
[41] Тарбагаев в уголовном праве. С. 80.
