с несовершеннолетними осужденными

Использование медиации в психологической работе

с несовершеннолетними осужденными

Медиация представляет собой один из методов разрешения конфликтов, разработанный в конце 60-х – начале 70-х годов в США. Сегодня медиация достаточно успешно используется во многих областях современной жизни: в сфере бизнеса и коммерции, в рамках осуществления восстановительного правосудия, а также при разрешении межличностных конфликтов.

В рамках восстановительного правосудия медиация уже более 20 лет используется в программах примирения: в настоящее время в США и Канаде существует более 300 различных программ примирения, а в Великобритании, Германии, Скандинавских странах, Восточной Европе, Австралии и Новой Зеландии их насчитывается более 500. При этом использование медиации приводит к достаточно эффективным результатам, так, например, в США более 95% таких дел закончились письменным договором о возмещении ущерба и более 90% таких договоров исполняются в рамках одного года. В тоже время фактическое выполнение приговоров суда о возмещении ущерба обычно составляет лишь 20 – 30%.[1]

Приведенная статистика свидетельствует о важности того факта, что при составлении договора о возмещении ущерба в процессе медиации, правонарушитель принимает совершенно сознательное участие и поэтому воспринимает его как моральное обязательство, в то время как приговор суда воспринимается как очередная карательная мера. Феномен возникновения моральных обязательств основан на том обязательном условии, что проведение медиации становится возможным только после того, как обвиняемый или ответчик признал свою вину и выразил добровольное желание возместить ущерб. Кроме того, в процессе проведения медиации жертва и преступник имеют возможность встретиться лицом к лицу и получить из первых уст информацию об истинных намерениях и чувствах противоположной стороны. Именно это, с одной стороны, в большинстве случаев приносит облегчение жертвам, так как они получают возможность выразить свои чувства и задать интересующие их вопросы непосредственно лицу, причинившему им вред, и, с другой стороны, позволяет преступнику увидеть обратную сторону им содеянного, о которой он, как правило, либо имеет очень приблизительное представление, либо вообще не задумывается. Таким образом, медиация способствует формированию у преступника сознательной ответственности и желания возместить или хотя бы минимизировать причиненный им ущерб. Кроме того, проведение примирительных процедур с использованием медиации значительно повышает правосознание и активизирует гражданскую позицию местного сообщества, поскольку в качестве медиатора, как правило, выступает один из его представителей, прошедший специальную подготовку, и в самом процессе примирения и составлении договора о возмещении ущерба принимают участие заинтересованные представители ближайшего окружения всех участников криминального события.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Все выше перечисленное способствовало тому, что медиация постепенно находит свое применение в условиях российской действительности, и, прежде всего, в работе с несовершеннолетними правонарушителями. Здесь медиация используется при разрешении школьных конфликтов и при проведении примирительных процедур, в случае совершения несовершеннолетним преступления небольшой тяжести. Но она может использоваться и при работе с подростками, осужденными к лишению свободы за совершение преступлений различной степени тяжести. В этом случае использование принципов и методов медиации имеет свои специфические особенности.

Основными принципами медиации, отличающими этот метод разрешения конфликтов, являются:

·  присутствие медиатора, выполняющего функцию посредника;

·  присутствие всех сторон, участвующих в конфликте;

·  неформальный уровень проведения переговоров;

·  добровольность участия в медиации всех сторон;

·  необходимость достижения консенсуса и конкретных договоренностей. [2]

Применение медиации наиболее целесообразно в тех случаях, когда разрешение конфликта невозможно в процессе непосредственного общения конфликтующих сторон, но спорящие стороны заинтересованы в хороших отношениях друг с другом в будущем и стремятся к согласованному разрешению конфликта. Также важно, чтобы у участников медиации не было «выраженного психического заболевания, отсутствовала сильная зависимость, и они не подавлялись насильственно».[2]

Однако, в процессе практического использования медиации, в том числе в правоприменительной деятельности, постепенно сформировались ее новые разновидности, отличающиеся от классического варианта. Так, например, часто участники криминального события не признают свою долю участия в конфликте, или считают, что их вина гораздо меньше той, которая им инкриминируется. В этом случае медиатору приходится отступать от стандартных процедур проведения медиации и использовать творческий подход для осуществления посредничества, подходящий исключительно для данной конкретной ситуации. Кроме того, медиация может быть значительно растянута во времени, поскольку недостаточная готовность сторон к переговорам значительно затрудняет достижение конкретных договоренностей.

Иногда при высокой степени готовности одной стороны к проведению медиации, вторая сторона, как правило, жертва, может быть абсолютно не готова к встрече лицом к лицу и ведению переговоров. В этом случае используется такая разновидность медиации как «osamaru» (от японского «делаться лучше»). Это предполагает работу одной из сторон конфликта над собой и возможностью выхода из конфликтной ситуации под руководством медиатора или коучера (индивидуального тренера). [3]

Наработанная практика проведения медиации позволяет использовать ее при работе с подавляющим большинством несовершеннолетних преступников и правонарушителей, за исключением, естественно, тех случаев, когда это невозможно из-за психического или физического состояния клиента, или в случае его неготовности к медиации. Тем не менее, использование данного метода разрешения конфликтов при работе с несовершеннолетними осужденными имеет ряд специфических особенностей, которые обусловлены спецификой исполнения наказания в виде лишения свободы и характером совершенного преступления. При этом необходимо помнить, что при работе с этой категорией клиентов одного метода разрешения конфликтов не достаточно, поскольку преступление относится к особой категории социальных конфликтов.

Современная конфликтология дает нам несколько определений социальных конфликтов, одно из наиболее развернутых определений, которое содержит в себе также и указание на причины конфликта, дал Ф. Глазл: «Социальный конфликт является обоюдным действием участников (отдельных лиц, групп, организаций и так далее), когда, по меньшей мере, один участник несоответствие в мышлении и/или чувстве, и/или воле с другим участником (другими участниками) ощущает как причинение ему другим участником (другими участниками) ущерба».[4]

Это определение указывает на наличие у каждого человека несоответствий с другими людьми, проявленных на уровне основных психических функций: мышления, чувства и воли. Эти несоответствия вполне закономерны, поскольку каждый человек воспринимает мир особенным образом, реагирует на мир проявлениями различных чувств и испытывает различные желания, которые чаще всего не совпадают с желаниями других. Не удивительно, что наличие такого количества противоречий приводит к таким ситуациям, в которых эти противоречия воспринимаются как источник угрозы реализации человеком его замыслов, чувств и стремлений. Даже если эта угроза не является реальностью, она часто приводит к конфликтам, что же касается преступного деяния, то оно представляет собой ситуацию реального причинения ущерба и вреда, которая влечет за собой глубокий конфликт как между преступником и жертвой, так и между преступником и обществом.

Однако, в случае совершения преступного деяния мы имеем дело не только с конфликтами, являющимися его следствием, но и с конфликтом (конфликтами), который явился его причиной. Это может быть как уже проявленный межличностный конфликт или конфликт между личностью и обществом, так и внутриличностный конфликт. Ф. Глазл считает, что внутриличностный конфликт лежит в основе любого проявленного социального конфликта, поскольку он является следствием неравновесного состояния личности. Следовательно, чем в более неравновесном состоянии находится личность, тем легче она вступает или втягивается в конфликтные ситуации, и любой социальный конфликт является проявлением внутриличностного конфликта. Это определяет необходимость работы с участниками криминальной ситуации, которые являются, по сути, участниками криминального конфликта, на нескольких уровнях.

В соответствии с российским законодательством первоначальная работа с криминальным конфликтом начинается на уровне судопроизводства и выполняется профессионалами (дознаватель, следователь, адвокат, прокурор, судья), которые представляют государство как субъект права. На этом этапе определяется степень виновности участников криминального конфликта и в соответствии с этим определяется мера наказания виновного, или виновных, исходя из существующих норм права. Этот вид разрешения конфликтной ситуации использует насилие (подавление воли виновного) в качестве средства и гарантии выхода из конфликта, минимизации его последствий и предотвращения возникновения новых конфликтных ситуаций. Практика показала, что этот способ работы с криминальным конфликтом является не всегда адекватным и всегда недостаточным средством, поскольку он не оказывает воздействия на причину возникновения конфликта, а значит и не является превентивной мерой для возникновения новых конфликтов. Кроме того, использование только этого метода разрешения конфликтов приводит к эскалации насилия и порождает новые конфликтные ситуации.

Осознание вышеописанного привело к использованию в российской правоприменительной практике еще одного метода разрешения криминальных конфликтов, который может быть назван коррекционным или терапевтическим. Этот метод направлен на работу с причиной преступления, т. е. с внутренним конфликтом личности, и используется, прежде всего, при работе с несовершеннолетними правонарушителями. На практике это выразилось в появлении в РФ элементов ювенального законодательства и судопроизводства, а также в появлении специальных социальных работников и психологов, которые призваны заниматься коррекцией личности несовершеннолетних правонарушителей и содействовать позитивному изменению их социального окружения.

Оба эти метода, безусловно, способствуют разрешению конфликтной ситуации, однако даже их использование в совокупности не является достаточным. Это происходит по той причине, что при реализации обоих указанных методов несовершеннолетний правонарушитель выступает исключительно в качестве объекта правоприменительной деятельности, а не субъекта права: в первом случае он выступает как объект реализации норм права, во втором – как потребитель услуг. Кроме того, оба указанных метода разрешения конфликтной ситуации работают с несовершеннолетним правонарушителем изолированно и не способствуют формированию и них навыков разрешения конфликтных ситуаций в процессе непосредственного общения с их участниками. Этот пробел может быть восполнен введением в работу с несовершеннолетними правонарушителями, в том числе и отбывающими наказание в виде лишения свободы, принципов и методов медиации. Проведением медиации с несовершеннолетними осужденными может заниматься пенитенциарный психолог, который удовлетворяет практически всем требованиям, предъявляемым к медиатору: наличие психологических знаний, которые облегчают обучение методам медиации, профессиональное умение устанавливать контакт, нахождение вне случившегося криминального конфликта.

В условиях воспитательной колонии медиация должна быть частью общей психологической работы с воспитанниками, только тогда она может быть действительно успешной. Проведению медиации должна способствовать коррекционная работа, направленная на снятие или минимизацию пенитенциарного стресса, который получают несовершеннолетние в процессе следствия, судопроизводства и водворения в места лишения свободы, и на гармонизацию личности воспитанника, которая заключается в корректирующем воздействии на основные психические функции с целью приближения их деятельности к возрастным нормам. Эта работа создает условия для осознания воспитанником последствий преступного деяния и формирования у него чувства ответственности.

Процесс формирования чувства ответственности за содеянное при работе с несовершеннолетними правонарушителями является в большинстве случаев очень сложным, поскольку многие из них страдают от педагогической и социальной запущенности, что приводит к отсутствию у них элементарных социальных навыков. Кроме того, чувство ответственности является обратной стороной чувства собственного достоинства, развитию которого у несовершеннолетних правонарушителей препятствовали многие факторы: неудовлетворенность многих элементарных потребностей, наличие фактов жестокого обращения со стороны взрослых и/или сверстников, отсутствие представления о возможности позитивных жизненных перспектив и т. д. Да и само пребывание в колонии, сопровождающееся, как минимум, ограничением свободы и подавлением воли, также не способствует формированию или укреплению чувства собственного достоинства. В этих условиях перед пенитенциарным психологом стоит задача не только самому относиться с безусловным уважением к личности воспитанника (в противном случае ни о какой медиации не может быть и речи!) но и создать атмосферу взаимоуважения и доверия на всех сеансах групповой работы с воспитанниками. Это сделает возможным работу с образом жертвы и осознанием причиненных ей страданий. Но описанная работа не должна сводиться к неизбежному в таких случаях возникновению чувства вина и зацикливанию на нем. Она имеет своей целью формированию у воспитанника понимания того, что хотя бы некоторые из последствий преступления могут быть исправлены или смягчены, что сделает положение жертвы менее тяжелым. При этом у воспитанника должно появиться осознание того факта, что улучшение ситуации, в которой находится жертва, приведет к улучшению его собственной жизненной ситуации и позволит ему вернуться (или вступить) в жизнь сообщества в качестве полноправного члена. В этих условиях у несовершеннолетнего правонарушителя реально может быть сформировано чувство ответственности, которое может привести к возникновению у него желания возместить ущерб или минимизировать причиненный вред, что является обязательным условием для инициирования психологом проведения медиации.

Проведение медиации с участием реальной жертвы преступления в условиях воспитательной колонии весьма проблематично, а в некоторых случаях и невозможно, прежде всего, потому, что это может оказать негативное влияние на состояние жертвы. Однако медиация может быть проведена с участием представителя жертвы, в качестве которого может выступать один из родственников или представителей общественности, в том числе молодежной или общественной организации. В медиации должны принимать обязательное участие родственники или иные близкие люди воспитанника, которые могут оказать ему реальную помощь и поддержку после его освобождения, в том числе и в выполнении им обязательств по возмещению ущерба или минимизации вреда. Процесс медиации во многих случаях оказывает целительное отношение на семью преступника, в которой отношения доверия и взаимоуважения были подорваны в результате совершения одним из ее членов преступления. В этом случае разрешение криминального конфликта и сознательное участие в нем членов семьи правонарушителя может явиться фактом, способствующим преобразованию конфликта в фактор внутреннего развития как семьи в целом, так и ее членов.

В том случае, если проведение медиации с участием жертвы или ее представителей не является возможным, а воспитанник действительно хотел бы добровольно возместить ущерб, психолог может проводить с ним «osamaru», направленную на формирование стратегии социально приемлемого поведения в будущем. Использование принципов и методов медиации в работе с несовершеннолетними осужденными в сочетании с необходимой психокоррекционной работой позволит создать реальную возможность для формирования у них ответственности за содеянное как основу социально приемлемого поведения в дальнейшем.

Список использованных источников и литературы.

1.  Может ли правосудие возникнуть в результате медиации? // ADR Report, 1997, 29 окт.

2.  Медиация. Калуга, 2004.

3.  Вишневская . Екатеринбург, 2003.

4.  Самопомощь в конфликтах. Калуга, 2000.