ДЕЛИТЬСЯ НАДО
Разграничение прав на интеллектуальную собственность должно быть справедливым
Переход России к построению экономики знаний требует четкой регламентации вопросов исключительных прав на создаваемый в стране интеллектуальный продукт. Без решения этой проблемы инновационный путь развития для Российской Федерации будет сильно усложнен, а может быть, и вообще закрыт. Об этом шла речь на очередном заседании Президиума Российской академии наук, где с научным сообщением "Современные проблемы интеллектуальной собственности" выступил директор Института государства и права РАН доктор юридических наук Андрей ЛИСИЦЫН-СВЕТЛАНОВ. Приводим краткое изложение доклада.
В Советском Союзе, как известно, единственным собственником было общенародное государство. В результате радикальных рыночных реформ начала 1990-х годов в новой России появился и начал стремительно развиваться частный сектор экономики. Естественно, что негосударственные предприятия стали обладателями прав собственности на всю производимую продукцию. Серьезные изменения произошли и в области интеллектуальной собственности. Новая правовая ситуация в стране потребовала проведения принципиальной реформы российского законодательства в области интеллектуальной собственности, результатом которой стало принятие блока законов, регулирующих отношения в сфере авторских прав и промышленной собственности. При этом основной формой охраны прав на промышленную интеллектуальную собственность стал патент.
Новое российское законодательство исходит из принципа приоритета прав автора и доминирования частноправового интереса. Его направленность соответствует общим международным правовым тенденциям, нашедшим отражение, в частности, в "Соглашении по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности", заключенном большинством стран мира в рамках ВТО в 1986 году.
Вместе с тем даже после завершения первого этапа реформы российского законодательства об интеллектуальной собственности осталось много вопросов, связанных с правами на открытия, коммерческую тайну и ноу-хау. Содержавшиеся в Гражданском кодексе РФ упоминания о двух последних объектах права не обеспечивали адекватного регулирования соответствующих отношений, возникающих в хозяйственном обороте. Этот пробел частично был восполнен лишь в 2004 году принятием Федерального закона "О коммерческой тайне".
Таким образом, принятые в 1990-х годах законы, а также участие нашей страны в основных международных конвенциях по вопросам интеллектуальной собственности обеспечили правовую основу охраны объектов этой собственности как внутри страны, так и за рубежом. Однако новое российское законодательство, признавая за физическими и юридическими лицами исключительные права на объекты интеллектуальной собственности, лишало этого права государство. Строго говоря, отсутствие у государства возможности быть обладателем исключительных прав на эти объекты никак не сказывалось на развитии инновационных процессов в стране, однако негативно проявилось в ходе массовой приватизации. Имущественные права, связанные с интеллектуальной собственностью, не имели ни должной оценки, ни регламентации порядка передачи в ходе разгосударствления. Это не могло не породить ряда негативных явлений.
В начале 2000-х годов законодательная политика в вопросе, касающемся прав государства на объекты интеллектуальной собственности, существенно изменилась. Предложенные правительством поправки к законодательству об интеллектуальной собственности были направлены на обеспечение получения государством исключительных прав на весь комплекс результатов интеллектуальной деятельности, создаваемый научными организациями, получающими бюджетное финансирование.
В результате негативного отношения к такому подходу научной общественности, в первую очередь сотрудников РАН, а также обсуждения законопроектов в Государственной Думе проблема была решена в пользу более взвешенной концепции.
Суть ее в следующем. Исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности возникают у государства лишь в том случае, если это прямо предусмотрено контрактом на выполнение научных и научно-исследовательских работ для государственных нужд. Если заказчик не воспользовался своим правом, в частности, не запатентовал научные результаты в течение шести месяцев с даты информирования его разработчиком о полученных результатах, разработчик может оформить патент на себя. При закреплении за исполнителем исключительных прав госзаказчик может требовать, чтобы исполнитель предоставил указанному им лицу лицензию на выпуск продукции или выполнение работ, необходимых для государственных нужд.
Таким образом, основным итогом первого этапа пересмотра сложившегося в 1990-е годы российского законодательства об интеллектуальной собственности стало облеченное в правовую форму заявление государства о своем намерении быть участником отношений, связанных с созданием и оборотом результатов интеллектуальной деятельности, и формирование для этого минимальной правовой базы.
Между тем сама реформа действующего законодательства об интеллектуальной собственности не должна быть связана лишь с проблемами прав государства на результаты интеллектуальной деятельности. В настоящее время еще не завершена работа по кодификации этого законодательства и остались серьезные бреши в правовом регулировании, связанном с охраной отдельных результатов интеллектуальной деятельности. Так, до сих пор не принята часть IV Гражданского кодекса РФ, которая должна содержать базисные положения об охране и реализации прав на объекты интеллектуальной собственности. В результате правового реформирования в российском законодательстве возник пробел, касающийся такого объекта, как открытие. Эта проблема имеет ряд своих особенностей, и в условиях рыночной системы хозяйствования она, безусловно, требует новых решений, но с учетом отечественного опыта за почти три столетия организации научных исследований.
Среди пробелов в правовом регулировании следует выделить и вопрос о технических ноу-хау. Принятый Федеральным собранием РФ Закон о коммерческой тайне не установил адекватных мер регулирования для защиты таких объектов, хотя для научных, научно-технических и производственных целей именно это является наиболее важным.
Важным направлением политики государства в области правового регулирования вопросов интеллектуальной собственности стало стремление развивать инновационный процесс. Здесь приоритетной является задача преодоления барьеров между научно-техническими разработками и производством. Регулирующее этот процесс законодательство уже не может ограничиваться блоком законов об интеллектуальной собственности. Необходимо определенное правовое поле, которое обеспечивало бы процесс коммерческого обращения результатов научной и научно-технической деятельности.
В современных условиях для большинства предприятий промышленно развитых стран сам процесс интенсивного вовлечения результатов интеллектуальной деятельности в хозяйственный оборот является главным условием выживания в конкурентной борьбе. Жесткое соперничество стимулирует разработку государственных программ по интенсификации инновационных процессов, которые имеют и правовые составляющие.
Отечественная экономическая действительность такова, что скорее надо говорить не об интенсификации инновационных процессов, а о необходимости запуска механизма современного взаимодействия науки и производства. К сожалению, начало приватизации в стране и прошедшие с того времени годы были связаны исключительно с процессом раздела и передела права собственности на приватизируемое имущество. Другой же аспект проблемы, ради которого приватизация по сути дела и должна была проводиться, - создание эффективного высокотехнологического производства и современной экономики - в целом остался за рамками общественного, и в первую очередь государственного, интереса.
Этот вывод, к сожалению, подтверждается объективными фактами. На протяжении последних 15 лет суды Российской Федерации завалены имущественными спорами, в основе которых лежат акты приватизации. Вместе с тем судебная практика в части, касающейся споров по лицензионным контрактам, по промышленному освоению совместно созданных разработок, наконец, самих патентных споров, более чем скромная. Она значительно уступает количеству подобных дел, рассматриваемых зарубежными судами.
В настоящее время у нас в стране ведется работа по разработке Закона об инновационной деятельности. Однако даже его быстрое принятие не способно стремительно изменить ситуацию в этой области, поскольку данная проблема в первую очередь не правовая, а экономическая. Пока для промышленности новейшие результаты науки и техники не станут "в добровольном порядке" жизненно необходимыми, будет сохраняться абсурдный разрыв науки и производства.
Создать инновационную систему в стране с помощью одного специального законодательного акта, конечно, нельзя, но вместе с тем неправильно и преуменьшать роль правового фактора. Важно правильно определить правовые средства, которые могут быть полезны, более того жизненно необходимы, для развития инновационной деятельности. Как представляется, совершенствование законодательства должно быть ориентировано на развитие льготного налогообложения - исходного правового инструмента, способного стимулировать как научную, так и производственную деятельность.
Кроме экономической мотивации, в вопросе развития инновационных процессов нельзя не учитывать и другие факторы, в частности, социально-психологические, которые, естественно, очень специфичны для каждой страны. Очевидно, что применительно к современной России установка на инновационное развитие в настоящее время может исходить скорее от научного сообщества и государства, нежели от промышленности и собственников.
Для развития инновационной деятельности следует также избавиться от тех ограничений, которые установлены подзаконными актами на хозяйственную деятельность научных учреждений, имеющих государственный статус, и четко определить роль и функции государства в инновационном процессе, главным образом в рамках договорных отношений по созданию и использованию результатов интеллектуальной деятельности.
П |
Правовое стимулирование инновационной деятельности должно учитывать и фактор международного обращения объектов интеллектуальной собственности. В настоящее время геополитическая ситуация в мире радикально изменилась. Очевидно, что должны меняться и наши подходы к вопросам обеспечения национальной безопасности, в том числе связанным с оборотом объектов интеллектуальной собственности. Однако анализ действующего законодательства, разрабатываемых законопроектов и правительственных постановлений показывает, что в очень большой степени сохраняется приверженность идущим из прошлого стереотипам.
С точки зрения российского законодательства в области обмена результатами интеллектуальной деятельности все зарубежные страны одинаковы. И это объясняется не чем иным, как отсутствием соответствующей концепции обеспечения национала ной безопасности (имеющейся у других государств), которая служила бы ориентиром для создания необходимых дифференциаций в регулировании отношений, связанных с оборотом результатов интеллектуальной деятельности.
В последние годы развитые государства качественно пересматривают свою политику (включая ее правовой аспект) в отношении развития фундаментальной науки и инновационных процессов. Так, в Японии разработана и реализуется "Стратегическая программа создания, охраны и использования объектов интеллектуальной собственности". Она нацелена на перевод Страны восходящего солнца от лидерства в производстве материальных продуктов к созданию экономики, основанной на знаниях. Эта программа также ориентирует японскую нацию прежде всего на производство интеллектуальной собственности.
Концептуальные отношения развитых государств к охране результатов интеллектуальной деятельности и развертыванию инновационных процессов сводятся к следующему: гарантия прав автора, даже в отношениях с работодателем; широкое государственное финансирование инновационных процессов при усилении защиты прав авторов и научных учреждений; новый подход к вопросам содержания исключительных прав, касающихся прежде всего патентов.
Традиционно патентное право в странах с рыночной системой экономики развивалось в направлении максимального обеспечения, прав патентообладателя, в первую очередь в контексте обеспечения его коммерческих интересов. Возможность использования патентных прав третьими лицами в этих государствах всегда осуществлялась через лицензионный договор, что по существу создавало своего рода монополию патентообладателя. Для борьбы с этой угрозой, способной негативно сказаться на общественном интересе, законодательство большинства стран предусматривает институт принудительного лицензирования. Он может применяться, например, когда патентообладатель в течение неоправданно длительного времени не использует изобретение и не дает согласия на предоставление лицензии на коммерчески разумных условиях другим лицам.
Строго говоря, в контексте новых тенденций правовой политики развитых стран в области отношений интеллектуальной собственности речь идет о таком регулировании, при котором соблюдение общественного интереса становится не исключительной мерой, а изначальным условием приобретения автором или работодателем патентных прав. Эти условия связаны с возможностью или допустимостью использования информации, включая результаты интеллектуальной деятельности, в научных целях. Примечателен и тот факт, что как в японской Стратегической программе, так и в рекомендациях Совета Королевского общества Великобритании, содержащихся в документе "Сохранение науки открытой: влияние политики в сфере интеллектуальной собственности на поведение науки", доминирует одна мысль: коммерческие цели использования запатентованных результатов интеллектуальной деятельности и действующая система охраны патентных прав не должны препятствовать потоку информации, используемой в научных целях. Эта установка находит последовательное закрепление в законодательстве западных стран.
В свете мировых тенденций в области регулирования отношений, связанных с интеллектуальной собственностью, от российских законодателей в настоящее время требуется изменение самого подхода к этой проблеме. Необходимо резко повысить роль ученых в данном процессе. Причём не только юристов, но и специалистов в области других общественных наук, а также непосредственных создателей научной и научно-технической продукции.
