«Аргументы и факты» №14 1.04.09г.
Ученые ищут новый тест на рак.
В лаборатории экспериментальной биологии и медицины Южного научного центра РАН третий год ведутся исследования, способные пролить свет на один из самых больных вопросов медицины: так в чём всё-таки первопричина онкозаболеваний?
Проведены и сопоставлены тесты на количество определённых антител в крови здоровых людей и тех, кто болен раком. Пока результаты подтверждают гипотезу донских учёных.
Чем больше «киллеров», тем запущеннее болезнь
— Если говорить общо, не вникая в массу специфических процессов, наше предположение в следующем. Раковые клетки, как это доподлинно известно, есть в организме едва ли не у каждого человека, что совершенно нормально. Но, чтобы они переросли в опухоль, последней необходимо питание, — поясняет сотрудник лаборатории кандидат медицинских наук Евгений Гоуфман. — Добывается оно так: опухолевые клетки вырабатывают ряд белков, которые способствуют прорастанию в них сосудов, откуда черпаются питательные вещества. И вот здесь-то, на наш взгляд, кроется одна из причин рака: здоровый организм вырабатывает специальные белки — так называемые ингибиторы ангиогенеза, которые блокируют это прорастание, из-за чего никаких опухолей в организме не появляется.
Первоначально теорию, говорящую о связи онкозаболеваний с регулировкой ангиогенеза (процесса прорастания кровеносных сосудов в опухоль), как объясняют в лаборатории, высказал ещё в 70-х годах нобелевский лауреат, молекулярный биолог американец Фолкман.
— Мы же, отталкиваясь от неё, углубляем её и выдвигаем собственные версии, — продолжает Е. Гоуфман.
А именно: в каких-то случаях по непонятной пока причине организм даёт сбой. И принимает те самые собственные белки-«спасатели», блокирующие рост опухоли, за «чужаков». В ответ вырабатываются антитела, называемые аутоантителами, которые принимаются уничтожать «спасателей».
— В итоге «спасатели» погибают. И начинается безудержный рост капилляров и других микрососудов в опухоли, та принимается бурно расти, — говорит Евгений Гоуфман.
На сегодняшний день в проекте учёных лаборатории задействованы и проявившие интерес к разработкам сотрудники кафедры урологии Ростовского медуниверситета (под руководством профессора Михаила Когана), где в том числе лечатся пациенты с раком простаты. Проанализирована кровь 160 здоровых людей, 300 пациентов с раком и 180 — с доброкачественными опухолями.
— И пока мы прослеживаем совершенно тесную связь, — говорит Е. Гоуфман, показывая разноцветные столбцы на экране компьютера. — У здоровых людей количество аутоантител-«убийц» незначительно, что нормально, у больных с доброкачественной опухолью их уже в полтора раза больше. А у пациентов со злокачественным новообразованием — в 3–4 раза больше.
Тормоз — деньги
Разумеется, учёные пока лишь на полпути. Чтобы утверждать, что гипотеза верна, необходимо обследовать ещё несколько тысяч добровольцев. Затем надо будет расширять исследование, включив в него ещё и людей со всевозможными никак не связанными с онкологией болячками. И только если закономерность будет явной, тогда можно будет, положа руку на сердце, заявить: ясна одна из причин рака. Причём даже больше.
— Наш тест может стать более совершенным, чем имеющиеся, тестом на рак, — говорит заведующий лабораторией член-корреспондент академии наук Дмитрий Матишов. — Ведь сегодня тот же рак простаты диагностируется посредством сдачи мужчиной анализа на ПСА — «простатспецифический антиген». Общеизвестно, что ПСА видит рак в 85% случаев, а у остальных пациентов его не замечает. И, наоборот, в каких-то случаях он ошибочно «высвечивает» рак, путая его с другими болезнями — той же «красной волчанкой». Тест же на уровень аутоантител, над которым мы работаем, сможет стать более точным мерилом. И, что особенно важно, — на ранних стадиях рака.
…А пока вся лаборатория — ещё и первые добровольные доноры крови для нужд проекта. «Вон у Гоуфмана уже всю кровь выпили!» — смеются здесь. Единственным же тормозом работы, как обычно, является недостаток денег.
— Да, финансирование есть, мы его получаем от Академии наук. Беда же в том, что неритмично, — говорит Матишов. — Сейчас у нас, к нашему ужасу, «полетела» запчасть хроматографа — это детектор, сменный блок, стоящий 6 тысяч долларов. А финансирование придёт самое раннее во втором квартале, да и непонятно, в каком объёме. Так что работы застопорились.
Средств порой не хватает и на покупку простейших расходных материалов, требующихся в большом количестве, — химреактивов, кювет, автоматических пипеток и т. д. А на помощь благотворителей в лаборатории особо не надеются.
Виктория Головко
