Арсений ДЕЖУРОВ
ГОЛУБАЯ СТРЕЛА
Пьеса для детского театра в двух картинах
Эта история от начала до конца является вымыслом, персонажи прототипов не имеют, совпадения со сказкой Джанни Родари «Путешествие голубой Стрелы» являются случайностью
Действующие лица
Фея
Служанка
Франческо
Чингачгук
Кенгуру
Разноглазая лошадь
Кукла Коломбина
Кукла Пьеро
Очень маленькая игрушка, ставшая Сюрпризом
Мужских ролей 3, женских 5
Действие происходит в итальянском городке
Москва — 2013
Сцена 1
Магазин игрушек. Фея, Служанка. В руках у Служанки пачки писем, связанных в стопки (вроде макулатуры, которую мы таскали в школу во времена советской древности).
ФЕЯ. Все-таки это была наисверхгениальнейшая идея – стать новогодней феей на коммерческой основе. Ты только подумай – мало того что приносить радость детишкам, но еще получать с этого доход. Кто, по-твоему, фея, которая умеет извлекать выгоду из детской радости?
СЛУЖАНКА. Жадина?
ФЕЯ. Не-ет. Не жадина. Если бы я была жадина, я бы захапала все подарки себе, и вообще никому ничего не досталось бы. Фея, которая умеет поставить свои дела на прибыльную ногу называется предприимчивая фея. Я предприниматель, понимаешь? Бизнес-леди, или, как у нас в Италии это называется, бизнес-синьора.
СЛУЖАНКА. А-а… Вон оно что…
ФЕЯ. И, кстати, мне много и не нужно. Я не собираюсь весь мир захватить. Мне достаточно маленького уголка, чтобы богатеть и жить в свое удовольствие. Я не собираюсь вкалывать и день и ночь без выходных, как Санта-Клаус. Потому что я…
СЛУЖАНКА. Лентяйка?
ФЕЯ. Ну нет. Будь я лентяйка, я бы валялась на кровати и мечтала. И с тобой даже не болтала, потому что мне лень было бы. А фея, которая не собирается надрываться на работе, называется благоразумная фея.
СЛУЖАНКА. Ага. Так, значит…
ФЕЯ. А тó?! Я всего-то прибрала к рукам кое-какие дела Санта-Клауса. Все дети пишут письма бородатому деду. На Востоке – Деду Морозу. На Западе – Санта-Клаусу. На Севере… на Севере, наверное, ничего не пишут, потому что там и без деда Мороза всегда мороз. А на Юге, в Африке, скажем…
СЛУЖАНКА. А в Африке дети писать не умеют. Но это не значит, что им не нужны подарки.
ФЕЯ. Подарки им, может, и нужны. Но мне-то нужны покупатели, понимаешь? Это я только так называю «подарки», на самом-то деле это товар. Родители оплачивают покупку, но не сознаЮтся, что это они сами купили. Потому что хотят, чтобы дети верили в чудо. И это чудо – я. Что ты думаешь о фее, которая устроила грандиозную рекламу чуду в виде самой себя?
СЛУЖАНКА. Я думаю, что она редкостная хвастунишка.
ФЕЯ. Ну, это ты не подумав сказала. Ты не понимаешь бизнес-модель.
СЛУЖАНКА. Чего?
ФЕЯ. «Чего-чего»… Не понимаешь, как можно прославиться и разбогатеть.
СЛУЖАНКА. А-а!..
ФЕЯ. Вручаю подарок я, как будто это я просто прочитала, чтó там дети в письме накалякали. Но по правде главное, что должно быть в конвертике – это не детское письмо, а взрослый чек от родителей. Сколько денег я по чеку получу, на столько и подарочек потянет. Вот давай-ка, расковыряй этот конверт, чего там?..
СЛУЖАНКА. Портрет лошади. Рыжая, один глаз зеленый, другой розовый. С пятью ногами.
ФЕЯ. Подробности потом. И что пишут?
СЛУЖАНКА. «Добрая фея! Подари мне, пожалуйста, настоящего коня и леденцов в жестяной банке мятных и малиновых жвачек…»
ФЕЯ. Это не то, не то… Что еще? Деньги есть?
СЛУЖАНКА. Вот, бумажка.
ФЕЯ (разочарованно изучает купюру на предмет подлинности и изношенности). И всё? Этого на леденцы-то едва-едва хватит… Зеленые, с мятой.
СЛУЖАНКА. Он просит еще малиновую жвачку.
ФЕЯ. Ну… не знаю. Что это у него родители такие жадные?
СЛУЖАНКА (заглянув в письмо). Родители спрашивают, нельзя ли подарить игрушечную лошадку, а они потом заплатят, как только деньги появятся.
ФЕЯ. А если не появятся? Прощай моя лошадка? (Разглядывая купюру.) Интересненько, что это они вообразили – что я (предприимчивая, благоразумная, чудесная фея) прилечу на парадной метле к их жалкой лачуге и буду пропихивать прекраснейшую лошадь с моей витрины в их разбитое окно за простое «спасибо» (или, как у нас в Италии говорят, «граци»)?
СЛУЖАНКА. Может, «спасибо» за такую лошадь – красная цена. Мало кому нужна лошадь, у которой один глаз, как мятный леденец, а другой, как малиновая жвачка. Она уж не первый год на витрине.
ФЕЯ. Да, пожалуй, надо ее отправить в подвал.
СЛУЖАНКА. Лучше бы мальчику подарили…
ФЕЯ. Нет-нет… Я с ней сама играть буду, если никто на нее не клюнет. Не деньги, так хоть лошадка со мной останется, бедненькая…
СЛУЖАНКА. А если вам лошадку жалко, так вы мальчику подарите. А то она одна-одинешенька стоит, никто ей ласкового слова не скажет. Только я с нее раз в полгода пыль смахиваю…
ФЕЯ. Ты не поняла. «Бедненькая» - это я не про лошадь. Это я про себя говорю: «бедненькая». Потому что никто не желает оплачивать чудеса. Эти дети у меня последнюю клячу - и ту хотят отобрать задарма. А ты им потакаешь. (Кивает на письма.) Читай дальше. Только выбирай письма потолще, в дорогих конвертах. Там есть такие ведь, да?
СЛУЖАНКА (не сразу обнаружив желаемое). Вот. «Добрая фея, мне нужен настоящий пулемет чтобы я разрывающимися пулями – настоящими – мог всех повзрывать на войне за мир во всем мире и особенно у нас. И чтобы пули никогда не кончались. И еще обезьянку (тоже заводную)».
ФЕЯ. Чек прилагается?
СЛУЖАНКА. Держите, бизнес-синьора.
ФЕЯ (изучая чек). Ну, вот это серьезная заявка. Обезьянок у нас полно. Жалко, что ему нужно только одну. (Мысленно подсчитывает.) Но вот насчет пулемета настоящего… Это он ерунду какую-то пишет. Зачем ему пулемет? И разрывные пули? Вдруг он в тебя попадет?
СЛУЖАНКА. Или в вас.
ФЕЯ. Глупости какие! Нет-нет, это совершенно исключено. Пулемет будет игрушечный. Настоящий стоит уйму денег, которых у детей нет… (Смотрит со вздохом на чек.) Даже закон запрещает продавать детям настоящее оружие…
СЛУЖАНКА. А будь у родителей денег побольше, или будь пулеметы подешевле, вы бы ему – что? - подарили бы настоящий?
ФЕЯ. Ах, твои мечтания меня расхолаживают. «Побогаче»! «Подешевле»!
СЛУЖАНКА (проглядывает письмо). Тут еще приписка другим почерком, явно маминым: «Пусть пулемет будет игрушечный или даже можно вторую обезьянку вместо пулемета».
ФЕЯ. Ну ладно. Будет ему и пулемет заводной и две обезьянки – ух! – какие заводные! Для состоятельного клиента мне ничего не жалко. Читай следующее письмо.
СЛУЖАНКА. «Добрая, добрая фея! Я уже три года пишу вам письма, но они, наверное, не доходят…»
ФЕЯ. Выброси это письмо! Слышишь? Зачем ты его читаешь? Ты что, не видишь – конверт склеен своими руками, марки нет – значит, сам притащил и подсунул в наш ящик!
СЛУЖАНКА. «…но они, наверное, не доходят. Может быть, потому что я не могу купить конверт и марку. Но я сам прихожу к вашей двери и опускаю письмо в ящик и всегда надеюсь, что оно попадет лично вам в руки».
ФЕЯ. Выкини в мусор это… Этого занудного оборвыша я прекрасно помню. Его зовут Франческо…
СЛУЖАНКА. «Меня зовут Франческо, вы должны меня помнить…»
ФЕЯ. А то как же! Он через день трется носом о стекло моей витрины и таращится на самую дорогую игрушку!
СЛУЖАНКА. «Я очень прошу вас, подарите мне электропоезд, который я называю «Голубая Стрела».
ФЕЯ. Хм-м!.. Странно, а ведь и я его так называю.
СЛУЖАНКА. И я. «Мне кажется, что он тоже хочет стать моим – ведь уже три года он стоит на витрине. Все им восхищаются, но никто почему-то не просит его в подарок…»
ФЕЯ. Еще бы! Это самая дорогая игрушка! Может, он даже дороже настоящего.
СЛУЖАНКА. «Если бы вы подарили мне «Голубую Стрелу», то я навсегда стал бы самым счастливым мальчиком на всю жизнь. Это написал Франческо Маччиниста».
ФЕЯ. Ну-ка, дай мне это письмо. Надо будет отнести его в полицию. Пусть полицейские глаз не сводят с этого маленького вымогателя. Чую, неспроста он околачивается у моей лавочки. Это он пока маленький - выклянчивает игрушки. А через десяток лет вырастет в здоровенного верзилу – и спрашивать не станет. Разобьет витрину и утащит лучший игрушечный поезд в мире. Пусть даже не показывается здесь…
Дверь в лавку открывается, звеня колокольчиком. Входит Франческо.
Сцена 2
Те же и Франческо.
ФЕЯ. У нас закрыто! У нас учет и переучет. Слышите? Сегодня праздник, выходной. Мы рады покупателям всегда: и вчера, и завтра, но сегодня никак. У нас волшебных дел по волшебное горло.
ФРАНЧЕСКО (переводит дух). А! Слава богу! А то я боялся, что к вам сегодня никому нельзя.
ФЕЯ. Правильно боялся. Я ж говорю: покупателям вход заказан. У меня волшебное совещание, потому что. И вообще я уехала на волшебную базу. (Служанке.) Видишь, он странный какой – ничего не понимает.
ФРАНЧЕСКО. Это очень хорошо, что покупателей нет. У меня разговор с глазу на глаз. Пожжжжалуйста! Можно, я только скажу два слова и сразу уйду?
ФЕЯ. Какой невоспитанный! Я уже четырнадцать тысяч пятьсот восемьдесят два раза сказала, что покупа…
ФРАНЧЕСКО. Так я же не покупатель!
СЛУЖАНКА. Конечно. Посмотрите, синьора, ну какой он покупатель?
ФРАНЧЕСКО. Я…
ФЕЯ (скороговоркой, с явным желанием отделаться от визитера поскорее). …Франческо Маччиниста, который раз в два дня приходит тереться носом о витрину моего заведения, и раз в год пишет мне письма в самоклееных конвертах, и в каждом письме по пять раз выпрашивает настоящий игрушечный поезд, получше любого настоящего.
ФРАНЧЕСКО (разинув рот). Как вы угадали?!
ФЕЯ. Что же, ты ничего не знал о том, что я знаю всё обо всём?
СЛУЖАНКА. Синьора Фея, вы в таком случае не подскажете мне, куда вы дели мою швабру?
ФРАНЧЕСКО. Вы все знаете про всех? Вот это да! Я читал в газетах, что вы знаете все на свете, но я думал – враки.
ФЕЯ (Служанке). Надо будет переделать рекламный текст. (К Франческо с истинным удовлетворением и ложным негодованием.) Так вот ты какой! Вы только поглядите - не верил в чудо, не верил в волшебную фею, и еще хотел за это самую роскошную игрушку! Стыд и позор! Ай-яй-яй!
ФРАНЧЕСКО. Простите меня, добрая синьора! Я не хотел вас обидеть! Я как только прочитал ваше объявление в газете, так сразу понял, вы – самая настоящая добрая фея, я вам сразу поверил! Я никогда не выпрашивал подарков, и мне никто ничего не дарил, но вы самая добрая, самая щедрая фея на свете.
ФЕЯ. Да? Это какое такое объявление?
ФРАНЧЕСКО (вынимает спрятанный на груди номер газеты). Вот!..
СЛУЖАНКА (берет газету, зачитывает). «Бизнес-фея, большая любительница всяческого добра, готова к любым подаркам, особенно богатым и состоятельным».
ФРАНЧЕСКО. Только настоящая фея может быть такой щедрой!
ФЕЯ (задумчиво). Да? Я, кажется, не совсем тó имела в виду…
СЛУЖАНКА. Синьора хотела сказать, что у нее готовы подарки для богатых.
ФЕЯ. Особенно богатых.
ФРАНЧЕСКО. Ну да, конечно. Все радуются подаркам на Новый год – и богатые и бедные. Наверное, это очень здóрово, когда тебе дарят настоящую игрушечную железную дорогу. Я ее очень ждал и год, и два, и три. И только сегодня догадался, как я перед вами виноват, добрая синьора!
ФЕЯ. Ну, извинения недорого стоят, но все же лучше, чем ничего.
СЛУЖАНКА. Да в чем же ты виноват, парень?
ФРАНЧЕСКО. Я три года заставлял синьору волноваться и переживать, потому что не писал обратный адрес. Ну, на конверте не писал, где я живу. Поэтому я сам решил прийти и объяснить на словах, чтобы синьора нашла меня, если что.
ФЕЯ. Я?!
ФРАНЧЕСКО. Просто у меня нет адреса. Мы с мамой живем в доме без номера: его должны были уже снести давно, но, кажется, забыли. Или ждут, когда он сам развалится. Но в подвале еще можно жить – там почти тепло, хотя и сыро очень. Там не только мы с мамой живем – там много кто… Это на самой окраине, у реки, там, где свалка автомобилей…
ФЕЯ (смекнув что-то про себя, с наигранной задушевностью). Вот что, Франческо, или как бишь тебя. Я, конечно, добрая фея и всё такое, но ты меня тоже пойми – я всем подарки раздаю, а благодарности-то и на ломаный грош не получаю. Такие люди пошли… Неблагодарные...
СЛУЖАНКА (к Франческо). Ну ты-то, я думаю, не из таких.
ФРАНЧЕСКО. Я совсем другой, синьоры! Вот увидите.
ФЕЯ. Так вот, как говорится, долг платежом красен. Ты можешь оказать мне маленькую услугу? А я за это тебя награжу.
ФРАНЧЕСКО. Клянусь, всё, что вы скажете – сделаю!
ФЕЯ. Видишь ли, я очень могущественная фея, хотя, может, это не сразу видно… внешность обманчива… Но у меня есть враги, от которых меня некому защитить…
СЛУЖАНКА. Синьора, если вы про мышей, то…
ФРАНЧЕСКО. Клянусь защищать вас, синьоры, хоть от великанов, от волшебников, от тигров…
ФЕЯ. Да ну, от такой ерунды я сама себя защищу. Но вот есть существа, перед которыми я бессильна. Поклянись сначала, что ради меня пойдешь на подвиг. А? Клянешься?
ФРАНЧЕСКО. Клянусь «Голубой Стрелой» защищать вас от врагов!
Фея досадливо морщится.
СЛУЖАНКА. Да кто же они?
ФЕЯ. Больше всего на свете я терпеть не могу нищих маленьких оборванцев без копейки в кармане, которые торчат около моей лавки и пачкают витрину мокрым носом, отпугивая богатых покупателей. (К Франческо.) Если ты обещаешь, что ни одного такого бродяжки здесь больше никогда не появится, я обещаю подумать о подарочке для тебя... Понял? Ты обещал! А теперь иди, мой герой, начинай защищать мое игрушечное царство прямо сейчас… Ну, давай, иди, иди отсюда. И помни – ни одного маленького оборвыша чтобы и близко здесь не было. На тебя предпоследняя надежда…
СЛУЖАНКА. А последняя?
ФЕЯ. На полицию! Еще хоть одного беспризорника увижу – тотчас полицейских вызову!
Озадаченный Франческо уходит.
Сцена 3
Те же без Франческо.
СЛУЖАНКА. Эх, синьора, что ж вы мальчика ни за что обидели?
ФЕЯ. «Ни за что»? Ну, голубушка… Что ж ты всё на деньги меряешь? Во всем корысть видишь… «Ни за что»!
СЛУЖАНКА. Нехорошо это. Что вам стоило…
ФЕЯ. Мелочная ты какая… «Сколько стоит?» да «почём?» - вот и все твои мысли.
СЛУЖАНКА. Трудно бедному, труднее жадному, а жадным беднякам всех тяжелее.
ФЕЯ. Я бы сказала «бедным жадинам». Ты подумай лучше, как привести в порядок витрину. Быстренько там прибери, подмети…
СЛУЖАНКА. Да чем же я подметать буду, когда вы все мои метлы, все веники и швабры к рукам прибрали?
ФЕЯ. А что я могу поделать? На автомобиль я пока не зарабатываю, на трамвае ездить мне положение не позволяет. Приходится пользоваться метлой – традиционным транспортом всех добрых фей.
СЛУЖАНКА. Да вы можете уже мои метлы тройками запрягать. Хоть веник отдайте.
ФЕЯ. Я не могу все время летать на одной и той же метле – заподозрят неладное. Преуспевающая бизнес-фея и вдруг так скромничает – и в пир и в мир на одной и той же плешивой метелке носится? Распустят слухи, что я бедна, или еще хуже – скупа.
СЛУЖАНКА. Швабру отдайте!...
ФЕЯ. Не надо нашу швабру напрасно теребить. Иди, попроси у соседей на время. А наша пусть экономится. Правду ты говорила – у нас на витрине не игрушки, а пыльная рухлядь стоит, никому не нужная. Если бы не «Голубая Стрела», посмотреть было бы не на что.
СЛУЖАНКА. Ничего. Я все игрушки на снегу отколочу веником, будут как новенькие.
ФЕЯ. Нужно не «как новенькие», а просто новенькие. А это старье брось в подвал. Пусть все думают, что у нас их раскупили все.
СЛУЖАНКА. Как же это – в подвал?
ФЕЯ. Лошадь эту уродливую первой выкини.
СЛУЖАНКА. Лошадь?!
ФЕЯ. Эту парочку с кислыми физиономиями тоже – вон!
СЛУЖАНКА (всплескивает руками). Пьеро? Коломбину?
ФЕЯ. Ты еще помнишь, как их зовут? Может, напомнишь, как этого уродца с кошелкой величать?
СЛУЖАНКА. Это зверь заморский, диковинный. Детям очень нравился всегда. Они как его увидят, смеются.
ФЕЯ. Вот и не надо, чтобы над нашим товаром смеялись. Пусть на витрине будет всё дорогое, модное, серьезное. Вот что. Поставь семафоры, деревья, шлагбаумы вокруг «Голубой Стрелы». Выложи напоказ рельсы, шпалы, тупики, чтобы все видели, какая у нас роскошная железная дорога – как настоящая.
СЛУЖАНКА. Будь по-вашему. Оставлю «Стрелу» и индейца.
ФЕЯ. Какого еще индейца?
СЛУЖАНКА. Вождя Чингачгука.
ФЕЯ. Этого выкини в дальний угол. А то что-то умничает много. Стоит такой важный, трубку курит, смотрит, будто это óн главная фея нашего района, а не я. А главная здесь пока что я. Поняла? Это не только к игрушкам относится.
СЛУЖАНКА. Пощла за веником.
Служанка и Фея расходятся.
Сцена 4
Служанка, Коломбина, Пьеро. Служанка выволакивает на сцену Пьеро и Коломбину, лупит по ним веником, выколачивая пыль, затем уходит за другими куклами.
КОЛОМБИНА. Ай-яй-яй-яй! Пьеро! Бедный мальчик!
ПЬЕРО. Ты о ком?
КОЛОМБИНА. Как о ком? О бедненьком Франческо! Как он смотрел на «Голубую Стрелу»! Представить не могу, что бы со мной было, если бы на меня кто-то так смотрел!
ПЬЕРО. Наверное, ты бы не заметила.
КОЛОМБИНА. Что ни вечер он приходит поглядеть на «Голубую Стрелу» и уходит такой печальный! А мы уже незнамо сколько стоим рядом с ней и не понимаем своего счастья!
ПЬЕРО. Это Франческо не понимает своего счастья – когда хочет, приходит, когда хочет, уходит. А мы…
КОЛОМБИНА. Он уходит не потому, что хочет, а потому что ему нужно работать, учиться, помогать семье… А ему самому никто не помогает. И мы ничем не можем помочь! Пьеро… Я хочу плакать.
ПЬЕРО. А я бы хотел пожить хоть немножечко без слез.
КОЛОМБИНА. Пьеро! Я же сказала, что хочу плакать!
ПЬЕРО. И что?
КОЛОМБИНА. А то, что слезы есть только у тебя. Дай мне ненадолго. Я поплачу и сразу верну.
ПЬЕРО. Извини, Коломбина. У меня слёз немного и только для себя.
Сцена 5
Те же, Служанка, Лошадка, Кенгуру. Служанка тащит Лошадку и Кенгуру, выбивает из них пыль и уходит за Чингачгуком.
КЕНГУРУ. Как вы думаете, синьора Лошадка, это плановая чистка или по особым обстоятельствам?
ЛОШАДКА. Это как взглянуть. (Прикрыв зеленый глаз.) Если смотреть правым глазом, то жизнь прекрасна, у нас впереди блестящие перспективы, начальство заботится о нашем здоровье. Короче, всё в розовом свете.
КЕНГУРУ. А если левым?
ЛОШАДКА (прикрыв розовый глаз). А левым – тоска зеленая.
КЕНГУРУ. В таком случае, надо глядеть в оба, синьора Лошадка!
Сцена 6
Те же, Служанка и Чингачгук. Служанка обмахивает веником Индейца, дует на него, чтобы не повредить убор из перьев.
СЛУЖАНКА. Ну что, вождь? Придется тебе поскучать в подвале. Но ты не переживай. Я о тебе помню. Когда мне хозяйка зарплату повысит, я тебя выкуплю за полцены. Она мне скинет, я тебе точно говорю. Уж очень ты мне нравишься. (На ухо.) Я в детстве была в тебя влюблена. Ага. Сейчас я, конечно, уже взялась за голову, и ни за что бы за индейца замуж не вышла, но дружбу могу предложить. Ты только подожди. (К остальным.) Ну а вы, служилый люд, извольте на заслуженный отдых. (Лошадке.) Теперь лошадки не в моде, вместо лошадей теперь поезда. Хотя… подожди… (Вынимает из передника письма, находит конверт от мальчика, нарисовавшего коня.) Вот это пусть будет при тебе. Это сейчас у парня денег нет, чтобы тебя завести, но он еще вырастет, разбогатеет, бог даст. Может, вспомнит о тебе. Как знать? А ну как тебе всего-то подождать лет двадцать, и придет к тебе счастье твое? Лишь бы мыши тебя не попортили. (Всем.) Сейчас место вам освобожу - сниму с дальней полки железную дорогу – ума не приложу, как ее собирать? – а вас на освободившуюся полку… Почти на свободу… так сказать…
Уходит.
ЛОШАДКА. А двадцать лет – это сколько?
КОЛОМБИНА. Двадцать… Как тебе сказать… Вот меня сделали год назад – к прошлому Новому Году… Так что я – это как один год. Двадцать – это я, я, я, я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я…
ПЬЕРО. Мне тоже один год. Если считать, что мы вместе, то уже не так долго ждать: всего мы-мы-мы-мы-мы-мы-мы-мы-мы-мы…
КОЛОМБИНА. Какая глупость! С тобой было бы в два раза дольше! Мало того что «я-я-я-я-я-я-я-я…», так еще и «ты-ты-ты-ты-ты»!
КЕНГУРУ. Сегодня я думала, что одиночество – это когда между тобой и остальным миром с его солнцем, детьми, радостью - толстое стекло. А что же тогда, если между тобой и всеми только темнота и тишина? Это что – смерть?
ПЬЕРО. Бежим отсюда!
КОЛОМБИНА. Куда мы убежим? У меня от страха ноги, как ватные. К тому же они и правда ватные…
ЛОШАДКА. Бежим отсюда – это ты верно сказал. Теперь осталось понять, куда мы бежим.
КЕНГУРУ (воодушевленная). Далеко на юге, за морем, моя родина - Австралия. Это прекрасный огромный остров…
КОЛОМБИНА. Да нету никакой вашей Австралии! Через море от Италии, на юге, Африка, это все знают. Оттуда много кто приехал к нам в Италию. Только непонятно, откуда они про нас узнали, ведь никто из Италии в Африку не уезжает!.. Я не хочу в Африку!
ПЬЕРО (Коломбине). Можно запрячь в игрушечную тележку синьору Лошадку и Кенгуру, тогда не надо будет ходить, и ты не устанешь.
ЛОШАДКА (саркастически). Отличная идея! Будем работать в смену. Час мы в упряжке, а потом на час запрягаем Пьеро и Коломбину – так и поедем с ветерком!
ИНДЕЕЦ. А если ты, Дочь Мустанга, ты, Мешковатый Зверь, ты, Бледнолицый Плакса и ты, Ватой Набитая, будете толкать тележку вчетвером, можно будет везти в ней паровоз от «Голубой Стрелы».
ВСЕ. Нет!
КОЛОМБИНА. Паровоз тяжелый!
ЛОШАДКА. Он больше тележки!
ПЬЕРО. Потом, паровоз и без нас ездит быстрее любой тележки!
КЕНГУРУ. И везет за собой сколько хочешь вагонов – каждый побольше тележки…
Все поражены открывшейся перспективой.
ВСЕ. На нем мы и поедем!
КОЛОМБИНА. А куда? Куда мы поедем?
ПЬЕРО. К Франческо! Он хотел «Голубую Стрелу» - он ее получит.
КЕНГУРУ. Если он даже не захочет в нас играть, то не выкинет же он нас?
ПЬЕРО. Никто, кроме нас, не пригнал бы ему такой поезд!
ЛОШАДКА. Мы ему сделаем доброе дело, а он нам.
ПЬЕРО. А если он окажется неблагодарным, то мы опять угоним «Голубую Стрелу» - только он ее и видел.
КОЛОМБИНА. Да ладно, он такой бедненький, затюканный, он нас всю жизнь будет благодарить.
ЛОШАДКА. Как приятно – и поезд угнали, и доброе дело сделали!
ИНДЕЕЦ. Нет. Оставайтесь здесь.
ВСЕ. Что?!
ИНДЕЕЦ. У вас ничего не выйдет. Ваше место в подвале.
КОЛОМБИНА. Легко вам говорить, мистер Чингачгук, вам-то тепленькое местечко гарантировано. Вы-то времени даром не теряли – очаровали Служанку, она вас скоро купит – и жизнь, считай, удалась.
ПЬЕРО. Краснокожий, а ты с чего взял, что у нас ничего не выйдет, а? Или просто каркаешь?
ИНДЕЕЦ. Вы говорите – будете делать доброе дело для Франческо. А думаете не о Франческо. Вы думаете о себе. Вы хотите сделать добро без сердца. А добра без сердца нет.
КОЛОМБИНА (язвительно). Ой, мистер Индеец, у вас-то, наверное, такое сердце большое, такое стучащее, вы его нам не покажете?
ИНДЕЕЦ. У меня есть сердце.
ПЬЕРО. Ты чего врешь, краснокожий, откуда у тебя сердце? Нет у тебя никакого сердца, ты такой же, как мы.
ИНДЕЕЦ. Мое сердце осталось среди зеленых прерий на Диком Западе Америки.
ЛОШАДКА. Да где ж нам сердце-то взять? Мы ж игрушечные?
КОЛОМБИНА. Будь у меня сердце, я бы не была такой бессердечной.
ПЬЕРО. Будь у меня сердце, я бы его отдал тебе, чтобы ты не была такой бессердечной. Но у меня его нет…
ЛОШАДКА. И у меня.
КЕНГУРУ. А у меня… есть. То есть это не мое сердце (не совсем мое), но есть!..
Торопливо роется в сумке, вынимает целлулоидное сердце с надписью “I love you”.
КОЛОМБИНА. Отлично, мы спасены! Дайте мне его… (Лицемерно.) Только бы оно не разорвалось от жалости к Франческо! (Прижав сердце к груди.) О! Я чувствую сколько нежности, что больше не могу терпеть. Нам надо немедленно отправляться в путь.
ПЬЕРО. Дай и мне. (Коломбина бросает Пьеро сердце, тот проворно ловит.) Ах! Почему мы до сих пор не друзья с тобой, Франческо?! Сейчас сердце вырвется у меня из рук прямо к тебе, и я пущусь за ним вдогонку! (Изображает, словно сердце рвется из рук в направлении Лошадки.) Синьора Лошадка, давайте, раскрывайте душу по-быстрому, это нетрудно, когда с сердцем.
ЛОШАДКА (тупо разглядывает сердце). А я что-то ничего не чувствую.
КОЛОМБИНА. Ох! Да что вам проку в человечьем сердце, когда вы лошадь! Вот мы уже почувствовали чисто человеческое желание увидеть Франческо.
КЕНГУРУ. Нужно, чтобы сердце забилось.
ПЬЕРО. Что?
КЕНГУРУ. Сейчас сердце спит. Нужно, чтобы оно забилось.
КОЛОМБИНА. Это как это?
КЕНГУРУ. Чтобы сердце заработало, нужно его сжать с человеческой силой. Тогда оно начнет гореть красным и говорить приятные слова.
ПЬЕРО. Да где же нам взять силы?
ЛОШАДКА. Мы же игрушки.
КОЛОМБИНА. У нас ручки тряпочные…
ЛОШАДКА. Может, наступить на него? (К Кенгуру.) И попрыгать?
ПЬЕРО. Или наехать на него паровозом?
КОЛОМБИНА. А может, дверью придавим?
ИНДЕЕЦ. Это не по-человечески. Кто издевается на сердцем, тех за людей не считают.
ПЬЕРО. А что толку в сердце, если ты не можешь его зажечь? (К Кенгуру.) Больше у тебя никаких сердец нет? Эх ты, лучше бы не говорила, что у тебя есть сердце. Только зря обнадежила.
КОЛОМБИНА (осененная). Пьеро! У меня идея! Поди сюда. Ты мне нужен для эксперимента.
Пьеро хмуро подходит.
Ну-ка… Бери сердце – вот так… Держи у груди. А теперь…
Широко распахнув руки, заключает Пьеро в объятья и крепко прижимает к себе.
Не бьется? (Лошадке и Кенгуру.) Ну что вы стоите? Не понимаете, чтó я хочу?
Лошадка и Кенгуру спешно подбегают к Пьеро и Коломбине и начинают обнимать их во все руки. Некоторое время все четверо представляют собой кряхтящий комок.
КОЛОМБИНА. Вы меня сейчас раздавите!
ЛОШАДКА. А сердце?
КОЛОМБИНА. Молчит!
Чингачгук с обычным достоинством подходит и обнимает кучамалу. Сердце начинает мигать и биться с писком “I love you”. Все рассыпаются, очень довольные, только Пьеро остается стоять в оцепенении.
КОЛОМБИНА (возвращает сердце в карман Кенгуру). Отличное сердце.
ЛОШАДКА (Коломбине). Прекрасная была идея, ты молодец!
КОЛОМБИНА. Ой, да ладно!..
КЕНГУРУ (Лошадке). Ничего бы не получилось, если бы не вы, синьора, с вашей лошадиной силой.
ЛОШАДКА. Да я-то что, это всё вождь. Я думала, он меня выжмет, как лимон.
ИНДЕЕЦ. Не надо благодарить. Я обнял всех, потому что хотел вас обнять. Я вас любил, когда обнял. Большое дело сделали. Вы стали немножко как люди.
ПЬЕРО (Коломбине, хмуро). Коломбина… А ты чтó имела в виду?
КОЛОМБИНА. Когда?
ПЬЕРО. Когда меня обняла?
КОЛОМБИНА (беспечно). Да то, что нам нужно быстро заводить «Стрелу» и давай бог ноги отсюда!
ЛОШАДКА. А все умеют управлять паровозом?
ИНДЕЕЦ. Игрушечным паровозом (в случае необходимости) умеет управлять любая игрушка.
ЛОШАДКА (с сомнением). Да?
КОЛОМБИНА. Да. Сейчас я быстро всем расскажу, кто что будет делать. Всем, кто уезжает и кому это интересно. А те, кто остается для легкой жизни, те могут продолжать набивать свою трубку.
Вождь набивает трубку.
Пьеро будет машинистом. (К Пьеро.) Нажимай на всякие там кнопки, дергай рукоятки – всё, что хочешь.
КЕНГУРУ. Но главное, это объявлять остановки.
КОЛОМБИНА. Только чтобы никто ничего не понимал, и все друг у друга переспрашивали.
КЕНГУРУ. Да, это обычно.
КОЛОМБИНА. И весело. (К Пьеро.) Понял?
ПЬЕРО. Чего тут не понять? Легкотня.
ГОЛОС ФЕИ (сверху). Тереза! Ты закончила с витриной? Мне пора вылетать а у меня метла барахлит. Дай-ка я попробую на соседском венике… Тереза! Ты меня слышишь? Я на чердаке. Иди сюда быстро! Заведи мне метлу!..
СЛУЖАНКА. Что? Синьора, я в подвале, ничего не слышу. Соседи мне дали пылесос вместо веника. (Гудит пылесосом.)
Игрушки напуганы, но не теряют бодрости.
КОЛОМБИНА (скороговоркой). Кенгуру пусть будет шлагбаумом на дороге. Пусть выпрыгивает время от времени и делает вот так: бим-бим-бим-бим-бим… (Показывает руками, как закрывается шлагбаум.)
ЛОШАДКА. А я?
КОЛОМБИНА. Вы будете семафором. Знаете, что это такое?
ИНДЕЕЦ. Это как светофор, только на железной дороге.
КОЛОМБИНА. Давайте не будем умничать. Семафор – это такая штука, которая мигает то красным, то зеленым. Ну-ка, попробуйте.
Лошадка мотает головой вправо-влево, прикрывая ладонью то один, то другой глаз.
Отлично!
ГОЛОС ФЕИ. Тереза, ты где? Иди на чердак, мне веник нужен…
ГОЛОС СЛУЖАНКИ. Синьора, вы не меня ищите? Я в подвале, ничего не слышно.
КОЛОМБИНА (ускоряясь). А я буду гудком от паровоза: У-у! У-у!
КЕНГУРУ. А мистер Чингачгук?
КОЛОМБИНА. Вы видите – он совершенно спокоен. Ему никуда ехать не надо. Стоит, набивает трубочку. Он будет толпой провожающих. (Ко всем.) Локомотивная бригада! По местам!
Распределяются согласно режиссерской трактовке паровоза.
ПЬЕРО (в микрофон). Электро-пф-пф «Голубая Стрела» отправляется с пф-пф-нственного пути в пф-пф часов пф-пф минут до пф-анции «Франческо-центральная» со всеми остановками, кроме неприятных. Осторожно, двери пф-пф. Пф-пф вам пути. Следующая остановка – станция пф-пф.
КЕНГУРУ (Лошадке). Простите, что он сказал?
ЛОШАДКА. По-моему, что мы первым делом должны поехать к мальчику, который просил лошадь.
КОЛОМБИНА. У! У! Зеленый свет!
Лошадка, спохватившись, прикрывает розовый глаз.
Шлагбаум!
КЕНГУРУ. Бим-бим-бим-бим-бим…
ГОЛОС ФЕИ. Тереза! Что это за звуки такие? Что ты там делаешь? Я спускаюсь к тебе!
ГОЛОС СЛУЖАНКИ. Синьора! Что это за звуки? Вы что там творите? Сейчас я к вам поднимусь!
ВСЕ (в отчаянии). Мы никуда не едем! Почему? Что случилось? Почему ничего не происходит?
КОЛОМБИНА (ломая руки). Дым от паровоза! В игрушечном паровозе главное - дым!
ВСЕ. Что же делать? Хозяйка идет!
Вождь неспешно закуривает трубку, из которой валит густой дым, и садится ко всем.
ВСЕ. Вождь с нами! У нас есть труба и дым!
КОЛОМБИНА. У-у! Поехали.
ВСЕ. Чух-чух,
Чух-чух.
Чух-чух,
Чух-чух.
Чух-чух, чух-чух,
Чух-чух, чух-чух,
Чух-чух, чух-чух,
Чух-чух, чух-чух,
Чух-чух-чух-чух, чух-чух-чух-чух,
Чух-чух-чух-чух, чух-чух-чух-чух,
Чух-чух-чух-чух, чух-чух-чух-чух,
Чух-чух-чух-чух, чух-чух-чух-чух,
Чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух…
Бим-бим-бим-бим-бим…
Чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух-чух…
Уезжают.
Сцена 7
Служанка, Фея.
СЛУЖАНКА. Синьора! Нет «Голубой Стрелы»! Ее кто-то украл!
ФЕЯ. Кто-то? О Франческо! Я недооценила тебя! В погоню! Полетели!
СЛУЖАНКА. А как же витрина?
ФЕЯ. Ты уже поставила на нее обезьян с пулеметом. Достаточно. Пусть все видят, что я могу постоять за себя! Давай сюда веник… Заводи, рули, веди!
СЛУЖАНКА. Но это не веник, это пылесос!
ФЕЯ. Какая разница? В борьбе за правое дело все средства хороши. В погоню!
Улетают. Конец первой картины.
КАРТИНА ВТОРАЯ
Сцена 8
Мягкая итальянская зима, заснеженная улица. Поезд с игрушками делает остановку. Пьеро, Коломбина, Индеец, Лошадка, Кенгуру, позднее – голоса Детский, Мамин, Папин, голос Феи, голос Служанки.
ПЬЕРО. Станция пф-пф-ская, пф-зд дальше не идет, просьба освободить вагоны.
КОЛОМБИНА. Что значит «не идет»?
ИНДЕЕЦ. Это не просто так. Нам надо подумать.
ЛОШАДКА. Что он сказал?
КЕНГУРУ. По-моему, что здесь живет мальчик, который просил в подарок коня.
ПЬЕРО. У-пф-пф-афемые пассажиры! При пользовании железно-пф-пф транспортом переходите дорогу в строго установленных пф-пф. Не курите и не сорите в вагонах и пф-ообще…
КОЛОМБИНА (Пьеро). Ты что встал? Почему не едем? Что значит «не идет»?
ПЬЕРО. А я почем знаю? Не идет. Я вижу, что не идет, и говорю «не идет». А больше ничего не говорю, потому что не знаю сам, чего это он не идет. (В микрофон.) Не оставляйте в вагонах игрушки, об игрушках, оставленных другими пассажирами, немедленно сообщайте знакомым игрушкам… Если вы сами являетесь потерянной игрушкой, валяйтесь на видном месте, где никто не курил и не сорил…
КОЛОМБИНА. (Индейцу.) Давайте, набейте еще раз вашу трубку! И едем дальше.
ИНДЕЕЦ. Дело не в трубке. Трубка – что? Она все равно игрушечная.
КОЛОМБИНА (к Кенгуру). Закрывайте шлагбаум, мы сейчас же едем дальше!
КЕНГУРУ. Не закрывается.
КОЛОМБИНА. Как не закрывается? Я же вас учила: «бим-бим-бим-бим-бим…»
КЕНГУРУ. Посмотрите на семафор.
КОЛОМБИНА. Чего? На что посмотреть?
ИНДЕЕЦ. На штуку с зеленым и розовым глазами.
ЛОШАДКА (категорически зажмурив зеленый глаз). Это я.
КОЛОМБИНА. Что это с вами? Перемигните глаза с розового на зеленый, а то мы не можем ехать из-за вас.
ЛОШАДКА (вынимает письмо, данное ей Служанкой в первой картине, читает адрес на конверте). Конная площадь, дом 1.
КОЛОМБИНА. Не понимаю ничего!..
КЕНГУРУ. По-итальянски это «Пьяцца а Кавалло».
КОЛОМБИНА. Я прекрасно понимаю все языки, на которых говорят с игрушками. Я не понимаю, почему синьора не дает зеленый свет.
ИНДЕЕЦ. Это судьба.
КОЛОМБИНА. Наша?
ИНДЕЕЦ. Нет, ее. Здесь назначена встреча с судьбой.
Включается свет в окне (его, скорее всего, нет в сценическом пространстве, оно со стороны зала). Свет, окрашенный цветной занавеской, высвечивает лица игрушек. Скрипит рассохшаяся рама, в ней звякает стекло. Игрушки спешно отбегают в тень по левую руку от зрителя.
ЛОШАДКА (тихо). «Письмо отправил Эм Ридер». Ридер – значит «всадник».
ДЕТСКИЙ ГОЛОС. Я здесь! Э-ге-ге! И-го-го! Лети сюда! Мой конь!
ЛОШАДКА (тихо, очарованно). Мой кабальеро…
КЕНГУРУ. Он вас зовет.
ПЬЕРО. Давай, упади, как будто ты с неба упала. И валяйся.
КОЛОМБИНА. Почему вы молчите?
ДЕТСКИЙ ГОЛОС. Синьора фея! Я здесь, вы что, заблудились?
ГОЛОС МАТЕРИ. Анджело! Закрой окно, простынешь!
ДЕТСКИЙ ГОЛОС. Если я закрою окно, как фея отдаст мне лошадь?
Окно закрывается. Игрушки вновь выбегают в световое пятно.
ИНДЕЕЦ. Его зовут Анджело – ангел.
КОЛОМБИНА. Подождите, на конверте написано по-другому.
КЕНГУРУ. Там написано «Эм».
ИНДЕЕЦ. «Эм» - это не все имя.
Распахивается окно. Игрушки поспешно прячутся в тени – на этот раз справа от зрителя.
ДЕТСКИЙ ГОЛОС. Синьора Фея, мне родители не разрешают раскрывать окно, вы, если что, пожалуйста, засуньте коня…
ГОЛОС ПАПЫ. Микель! Тебе что мама сказала? Закрой окно!
ДЕТСКИЙ ГОЛОС (с досадой). Ну вот, видите? Что я говорил?!
Окно захлопывается. Игрушки выходят из тени.
КЕНГУРУ. Их двое!
ПЬЕРО. У него есть брат.
КОЛОМБИНА. «Микель» - это как раз и есть «Эм».
ЛОШАДКА (тихо, печально). Мой кавальеро!
КОЛОМБИНА. Кто «кавальеро»?
Лошадка вздыхает.
КЕНГУРУ. Что же делать? Мальчиков двое, а подарок один.
КОЛОМБИНА. Игрушка не может принадлежать сразу двум хозяевам. Это закон игрушек!
КЕНГУРУ. Тем более, если мальчики. Быть игрушкой двоих мальчиков я бы никому не посоветовала.
ПЬЕРО. Они друг другу носы расквасят.
ЛОШАДКА. Ничего вы не понимаете.
КОЛОМБИНА. Как же! «Не понимаем»! Микель – это папин любимец, с синими глазами, очень симпатичный.
ПЬЕРО. А первый парень – Анджело.
КЕНГУРУ. С карими глазами, он еще симпатичнее, настоящий красавец!
КОЛОМБИНА. Ну, Анджело сразу понятно – маменькин сынок.
КЕНГУРУ. А что в этом плохого?
КОЛОМБИНА. А с синими глазами, который Микель…
ИНДЕЕЦ. Дочь Мустанга знает тó, что мы не знаем.
КЕНГУРУ. Вам какой мальчик больше нравится? Микель?
ЛОШАДКА. Да.
КОЛОМБИНА. Или Анджело?
ЛОШАДКА. Да.
ПЬЕРО. Что «да-да»? Вас спрашивают, вы кому хотите подариться?
КЕНГУРУ. Их же двое…
Раскрывается окно, от неожиданности игрушки разбегаются по разные стороны, в луче света остается стоять только Лошадка, но окно стремительно закрывается, только и успевает крикнуть
ДЕТСКИЙ ГОЛОС. Киньте его в печную трубу!
И окно захлопывается.
ПЬЕРО. Вот, опять Анджело.
КОЛОМБИНА. Ты что? Какой Анджело? Это Микель.
КЕНГУРУ. Ну нет, у Микеля синие глаза.
КОЛОМБИНА. А у этого какие, по вашему? Карие, что ли?
ПЬЕРО. А тó нет?!
КОЛОМБИНА (Индейцу). Вождь! Вот вы чего молчите? Скажите им, что я права. Это был Микель. Вы же видели синие глаза?
ИНДЕЕЦ. Я видел синий глаз.
ПЬЕРО. Да нет, карий!
КЕНГУРУ. Мы видели карий. (Лошадке.) Синьора, у него были синие или карие глаза?
ЛОШАДКА. У него… синий. И карий.
ПЬЕРО. Не понял!
КОЛОМБИНА. Синий и карий?
КЕНГУРУ. У него что, глаза разного цвета?
ПЬЕРО. Так разве бывает?
ИНДЕЕЦ. Очень редко, но бывает.
ЛОШАДКА. А красота вообще большая редкость.
КЕНГУРУ. Его зовут…
ЛОШАДКА. Микеланджело. Михаил-архангел.
КЕНГУРУ. Папа зовет его Микель, а мама…
ПЬЕРО. Анджело?
КОЛОМБИНА (Лошадке.) Так что? Они оба будут ваши? Вот вы везука!
ЛОШАДКА. Ну ладно. Поехали дальше.
ИНДЕЕЦ. Разве ты не останешься? Здесь твоя судьба.
ЛОШАДКА. Как я приду к нему… такая… (Разводит руками.)
КОЛОМБИНА. Какая? Что не так?
КЕНГУРУ. Синьора…
ЛОШАДКА. Старая…
КОЛОМБИНА. Ну, знаете… Мистер Чингачгук у нас тоже не мальчик, однако ж служанок очаровывает.
ЛОШАДКА. Я уже три года на витрине… Весь город меня знает…
КОЛОМБИНА. Мне бы такой успех!
КЕНГУРУ. Синьора, ему нужны именно вы. Другой такой лошади не сыскать… Взгляните на себя его глазами…
ЛОШАДКА. Он ждет боевого коня… Героя… А я…
ПЬЕРО. Ничего себе! Ну вы, синьора, вообще, что ли? (К остальным.) Угнала у феи из-под носа электропоезд, укатила на край света, и после этого в ней героизма мало!
ЛОШАДКА. Он думает…
ИНДЕЕЦ. Никогда не думай за людей – чтó они думают. Ты никогда не узнаешь, чтó они думают. Ты делай то, что должна делать. И думай не за чужую голову, а за свою!
ЛОШАДКА. И главное… Он же просил, чтобы со мной были мятные карамельки… и малиновая жвачка… А у меня… ничего…
ИНДЕЕЦ. Это всё неправильные… Это… игрушечные мысли!
ЛОШАДКА. А я… игрушка!..
ИНДЕЕЦ. Тут твоя судьба!
ЛОШАДКА. А я – несчастная игрушка судьбы!
Вождь машет рукой, начинает набивать трубку. Все молчат, расстроенные. Вдруг Кенгуру принимается рыться в сумке.
КЕНГУРУ. Я не знаю, как получается… Но… Это совпадение. Ну, да. Но у меня есть… Вот.
ПЬЕРО. Мятные конфеты?!
КЕНГУРУ. И… Вот…
ЛОШАДКА. Это же…
КОЛОМБИНА. Жвачка?!
ЛОШАДКА (не веря себе принимает дары от Кенгуру). Вы тоже будете счастливы…
КОЛОМБИНА (к Кенгуру, иронически). Ой, сколько же у вас в сумке всего нужного и полезного! Это откуда же у вас всё? Неужели само в кармашке выросло?
КЕНГУРУ (вздохнув). Да… так. Приходится класть что попало. Иначе и не видно, что у меня есть карман на животе. А без него я... Если не брать в расчет карман, я довольно непримечательная игрушка. Пустая…
ПЬЕРО. А зачем вам карман?
КЕНГУРУ. У меня на родине в таких карманах носят детей. У всех животных (игрушечных тоже) на животе карман для детей. У медведей, енотов… У всех.
КОЛОМБИНА. Ага… Это что, как бы у вас это вместо детушек?
ИНДЕЕЦ (Коломбине). Ты спрашиваешь не от мудрости.
КЕНГУРУ (Коломбине). Послушайте…В вашей стране (я про Италию) обычно носят в карманах всякую дребедень – кошелёк, сигареты, часы, ножик. И это никого не удивляет. Почему же именно я стала такой удивительной…
Сцена 9
Те же, Фея и Служанка
ГОЛОС ФЕИ (из-под колосников). О! Тереза, гляди-ка, что это вон там?
Игрушки прячутся в тень, только Лошадка падает как подкошенная и замирает в неестественной позе, превращаясь в неодушевленный предмет.
Уж больно похоже на мою лошадку с витрины!.. Вряд ли в нашем городе есть другая такая.
ГОЛОС СЛУЖАНКИ. Вряд ли, синьора. По-моему, вы обознались, это вообще не лошадка. Летим дальше!..
ГОЛОС ФЕИ. Снижайся. Точно! Это игрушка из моего магазина. Надо забрать ее как вещественное доказательство и отнести в полицию! Пусть ее там допросят…
Распахивается окно.
ГОЛОС МАМЫ. О! Глядите! Настоящая фея из магазина! Отец, а ты не верил…
ГОЛОС ПАПЫ. В самом деле!.. Ну не чудо ли – это синьора, которая продает игрушки. Добрый вечер, синьора.
ГОЛОС МАМЫ. Мы так благодарны вам!..
ГОЛОС ФЕИ (смущенный). Не стоит, не стоит… Мой долг – поздравить вас с Новым Годом. Ведь я добрая фея, что бы там обо мне ни говорили… (Служанке.) Тереза, включай мотор на полную, улетаем!..
ГОЛОС МАМЫ. Микеланджело! Добрая Фея принесла тебе лошадку… Микеланджело! Немедленно надень шарф! Я кому сказала?!..
Окно захлопывается. Из подъезда слышен грохот ступенек под мальчишескими ногами. Лошадка продолжает лежать, не шевелясь.
КОЛОМБИНА (из тени). Синьора!.. Синьора Лошадка!..
КЕНГУРУ. Бим-бим-бим-бим-бим…
Лошадка, недвижимая во всех частях, кроме рук, снимает розово-зеленые очки с плексигласовыми стеклами, складывает дужки и, зажав в ладони розовое стекло, поднимает вверх зеленое, держа его наподобие флажка. Сцену заливает зеленый свет.
ВСЕ. Чух-чух… Чух-чух…
Чух-чух… Чух-чух…
Уезжают.
Сцена 10
Заметно похолодало – с моря дует пронизывающий ветер, лепит колючий снег. «Голубая Стрела» продолжает свой путь.
КОЛОМБИНА (с трудом кривит замерзший рот). У-у!.. Что за ветер мерзкий. Куда ни повернешься – всегда в лицо…Хорошо людям – у них лица непродуваемые. А если личико тряпочное? Как тогда? (к человеку в зале). Вот вы, мужчина, у вас от вашей головы даже шляпа прогревается. А теперь представьте, что вместо головы только шляпа. Вот вы тогда и задумаетесь, каково нашему-то брату, который целиком из шляпного фетра сделан, к примеру…
ПЬЕРО. Без головы нельзя задуматься. Одной шляпой никто не думает. Все люди…
КОЛОМБИНА. Ну!.. Так это люди. У людей всё не как у людей. Холод какой!
ПЬЕРО. А ты садись ко мне ближе.
КЕНГУРУ. Говорят, что вдвоем всегда тепло.
КОЛОМБИНА. Ой, да ну!.. Да он только и знает, что стоять спустя рукава и нюниться. Плачется-то ему легко, слёзки-то у него нарисованные! (Интимно.) Мне-то всегда хотелось, чтобы у меня была настоящая игрушка, на которую я могла бы всегда рассчитывать. А я бы около нее чувствовала себя просто ребенком… Но таких игрушек нет…
ПЬЕРО. А если есть?
КОЛОМБИНА. Я бы не упустила шанс познакомиться... Вóт бы кто меня обогрел…
ИНДЕЕЦ. А ты сядь поближе к паровозу.
КОЛОМБИНА. О! Точно! (Обхватывает Пьеро со спины.) Какой горячий! Ух ты! Почему такой горячий?
ИНДЕЕЦ. Труд и любовь греют без дров.
КОЛОМБИНА (прижавшись к Пьеро). Тогда давай еще скорее, мой паровоз, быстро-быстро. Нас от прошлого гонит страх, сейчас подстегивает холод, а из будущего манит надежда! Несись, как ветер, быстрее ветра, никаких остановок!.. У-у!..
Вдруг Кенгуру вскакивает, делая нелепый жест. «Голубая Стрела» с лязгом и грохотом внезапно останавливается. Коломбина заваливается на Пьеро, тот держится за Коломбину.
ПЬЕРО. Кто дернул стоп-кран?! Зачем?
КЕНГУРУ. Это… я.
КОЛОМБИНА. Вы что хулиганите? Вам что, не холодно?
КЕНГУРУ. Да, холодно.
КОЛОМБИНА. Снаружи холод какой, вы что, не чувствуете?
КЕНГУРУ. Это снаружи?
ПЬЕРО. Я вас оштрафую! Выворачивайте карман!
КЕНГУРУ. Там пусто… Ветер гуляет.
КОЛОМБИНА. Что-то не верится.
ПЬЕРО (в микрофон). У-пф-пфаемые пф-пфжиры! По техническим пф-пфчинам из-за этой пф-пф, пф-пф и пф-пф Кенгуру наш поезд заехал в сугроб, а сами мы вывалились и извазюкались в снегу!..
ИНДЕЕЦ. Бледнолицый машинист, правда перед тобой, а не позади тебя.
КЕНГУРУ. Там… Тáм!.. (Указывает.) Впереди… там очень маленькая игрушка. Прямо на пути поезда.
КОЛОМБИНА. Не может быть! В такую погоду хороший ребенок игрушку из дому не выкинет!..
ПЬЕРО (в громкоговоритель). Кто там, впереди? Отвечай, ты игрушка или посторонний предмет на путях? В любом случае, слезай. Это очень опасно или для тебя, или для нас всех!..
КЕНГУРУ. Он что-то пищит…
Индеец растворяется в тени и возвращается с очень маленькой самодельной игрушкой.
Сцена 11
Те же и Самоделка.
КОЛОМБИНА. Ой, какой маленький! Как игрушечный!
КЕНГУРУ. Ты кто, малыш?
САМОДЕЛКА (говорит доверительно, торопливо). Я игрушка. Меня потеряли, потому что я очень маленький! Она меня часто теряет, потому что у нее не клеится коробочка для меня. Но раньше она всегда меня находила – летом и осенью. Если бы у нее был для меня специальный кармашек, она бы меня не теряла.
ПЬЕРО. Как так? У нее нет карманов?
САМОДЕЛКА. Есть, и очень большие!.. Но я-то маленький… И она просила на Новый год в подарок специальный кармашек для меня, и мама уже обещала подумать. И я мечтал в большом кармане о маленьком кармашке… Но потом выпал снег, и я выпал на снег, когда она упала на снегу … И потом лежал и слушал, как она ищет и зовет меня. Но я ведь очень маленький…
КЕНГУРУ. А почему старшие игрушки не помогли тебе найтись?
САМОДЕЛКА. У нас нет старших. Меня хозяйка сделала из лапок, глазок, ушек и разных штучек…. Вот эти две лапки были внутри шоколадного яйца, а эту она на улице нашла. Эта из деревяшечки… Я только один и был у нее… И теперь она совсем одна, никого у нее нет, только папа, мама, бабушки, дедушки, четыре тети и брат с сестрой – оба старшие. И ни одной игрушки! Совсем!
Игрушки издают тяжкий вздох.
А в этом снегу я совсем расклеился…
КОЛОМБИНА (к Самоделке). Чего это тебе расклеиваться? Бери пример с нас. Мы все – авторитетные магазинные игрушки, только что с витрины. Здесь проездом. А вообще-то, мы едем жить припеваючи в очень популярный подвал. Поехали с нами!
САМОДЕЛКА. Да как же это? Она же будет меня искать!
ПЬЕРО. Не найдет. Тебя мы-то едва нашли.
КОЛОМБИНА. Тебя снегом заметет сейчас.
САМОДЕЛКА (рассудительно). Если я останусь здесь… Она не найдет меня из-за снега.
КОЛОМБИНА. Догадался! Поехали.
САМОДЕЛКА. Но если я уеду с тобой жить припеваючи … Тогда… тогда она не найдет меня, потому что я предал ее! Так нельзя. Спасибо вам, магазинные игрушки. Не волнуйтесь за меня. Я не буду долго болеть. Я полежу часок в снегу, и у меня ручки и ножки отклеятся. Они и так не очень держатся…
ИНДЕЕЦ. Ты совсем малыш, но у тебя большая душа. Я чувствую, ты не исчезнешь сегодня, хотя ты один в целом свете, и некому заступиться за тебя.
КЕНГУРУ. Почему?
Обводит удивленным взглядом товарищей, за что получает в три раза больше удивления с их стороны.
Неужели … Неужели никто не видит… что это… детеныш кенгуру?
Пауза.
КОЛОМБИНА. Вы уверены?
КЕНГУРУ. А как в этом можно сомневаться?
САМОДЕЛКА. А что такое кенгуру?
КЕНГУРУ. Кенгуру – это я.
САМОДЕЛКА. Я - малюсенькое кенгуру? Как ты?
КЕНГУРУ. Ну разумеется!..
КОЛОМБИНА. Не похоже что-то…
КЕНГУРУ. А вы часто видели детей кенгуру?
ПЬЕРО. Я, конечно, других кенгуру, кроме тебя, не знаю, но если другие кенгуру похожи на тебя, то он – не кенгуру. А если на него, то ты – не кенгуру.
ИНДЕЕЦ. Правда не всегда похожа на правду. Правда может быть удивительной.
КЕНГУРУ. Помните, как летом мимо магазина прогуливалось кукольное семейство с девочкой лет пяти? Они останавливались у нашей витрины посмотреть на нас и перекинуться парой слов. Все безукоризненно вежливые, остроумные…
КОЛОМБИНА. Папа Крокус – такой, с лысинкой, мама Порция и…
ПЬЕРО. Драмбамбуллер, сын.
КОЛОМБИНА. У Порции была одна нога.
ИНДЕЕЦ. Это не бросалось в глаза.
КЕНГУРУ. Это только усиливало очарование.
КОЛОМБИНА. И что?
КЕНГУРУ. При этом по происхождению Крокус был плюшевым медведем, Порция – барби, а юный Драмбамбуллер был оранжевым бульдозером из ФРГ. Но разве кто-то поспорит с тем, что они были самой верной, самой сплоченной, самой радостной семьей?
Пауза.
ПЬЕРО. Но они же не кенгуру?
КЕНГУРУ. Правильно. Кенгуру – это мы. (Самоделке.) Полезай ко мне в сумку. (Дидактично.) Все кенгуру носят детенышей в сумке.
САМОДЕЛКА. Я твой детеныш?
КЕНГУРУ. Еще бы! А для кого же иначе у меня карман?
САМОДЕЛКА. Для меня, конечно. Я же всегда знал, что должен быть карман для меня.
КЕНГУРУ. А я кто?
САМОДЕЛКА. Мама.
КЕНГУРУ. Твоя мама. Мы – семья Кенгуру. У кенгуру очень богатый внутренний мир – ни тебе, ни нашей маленькой хозяйке скучать не придется. Там полным-полно сюрпризов. Чего только нет!
САМОДЕЛКА. И я там?
КЕНГУРУ. Ну-ка, прыгай!.. (Самоделка исчезает в сумке.) Вот, уже там.
САМОДЕЛКА (из сумки). Я Сюрприз?
КОЛОМБИНА. Еще какой!
КЕНГУРУ. Да, тебя зовут Сюрприз. Ты мистер Сюрприз Кенгуру.
СЮРПРИЗ (про предмет в сумке). А это что?
КЕНГУРУ. Это такая игрушка - сердце. Но она для взрослых. Взрослые с ней часто играют – заставляют биться.
СЮРПРИЗ. Биться?
КЕНГУРУ. Это не страшно. Это хорошо, когда сердце бьется. Бьется, бьется…
СЮРПРИЗ. И разбивается?
КЕНГУРУ. Бывает, что разбивается… Я хочу, чтобы сердце было у отважного машиниста поезда – синьора Пьеро. Оно ему очень нужно.
СЮРПРИЗ. А у тебя больше нет сердца?
КЕНГУРУ. Что ты! Теперь ты – мое сердце. Ты уже толкаешься и бьешься у меня внутри… (Улыбается, прислушиваясь к ощущениям.)
ПЬЕРО (в микрофон). Увапф-пфаемые пф-пфжиры, через минуту поезд отправляется, просьба пф-пф-пф места. Поезд следует….
КОЛОМБИНА (к Кенгуру). А почему именно Пьеро?
ПЬЕРО. Следует… пф… пф… (Заглох.)
КЕНГУРУ. Он - машинист – главный в поезде. Верьте, он лучше всех распорядится и сердцем, и «Стрелой».
КОЛОМБИНА. Лучше бы мне оставили…
ИНДЕЕЦ. Оно будет твое. Но отдать тебе сердце может только Пьеро.
КЕНГУРУ. Впереди опасность. Тот, у кого горячее сердце, покажет, как следует биться ради любви…
КОЛОМБИНА. Биться…
ИНДЕЕЦ. Биться следует до последнего.
ПЬЕРО. …следует без остановок. Осторожно, миссис и мистер Кенгуру, двери закрываются, путь открыт…
Фигура Кенгуру тает в темноте, из сумки машет платком маленькая ручонка. «Голубая Стрела» продолжает движение.
Сцена 12
Фея и Служанка летят на пылесосе.
ФЕЯ. Тереза, смотри вниз, ты зорче меня. Нет ли там следов воришки Франческо?
СЛУЖАНКА. Никак нет, синьора. Но есть следы «Голубой Стрелы».
ФЕЯ. Что ты имеешь в виду?
СЛУЖАНКА. На снегу след, словно проехал игрушечный электропоезд. Высадил пассажира на станции и отправился дальше.
ФЕЯ. Какого еще пассажира?
СЛУЖАНКА. Похоже, что Кенгуру.
ФЕЯ. Что еще за Кенгуру?
СЛУЖАНКА. С нашей витрины.
ФЕЯ. Какой вздор! А куда дальше ведут следы?
СЛУЖАНКА. К дому Франческо.
ФЕЯ. Ага! Говорила же я, это óн во всем виноват! В погоню!
Сцена 13
Буран. Дует шквальный ветер, «Голубая Стрела» утыкается в сугроб подле подвала – жилища Франческо. Пьеро, Коломбина, Чингачгук.
ПЬЕРО. Пфсё, уважаемые пассажиры. Приехали. Тупик.
КОЛОМБИНА (сентиментально). Так вот ты какой, наш новый дом! Франческо, открывай скорее двери, «Голубая Стрела» сама прилетела тебе в руки!
ИНДЕЕЦ. Я не вижу дверей.
ПЬЕРО. И окон.
КОЛОМБИНА. Да быть не может. Что значит – ни окон, ни дверей?
ИНДЕЕЦ. Когда-то здесь были и окна, и двери. От них остались только дырки.
ПЬЕРО. И дырки-то не целые. Какие дырки в стенах, если и стен толком нет?
КОЛОМБИНА. Значит, здесь пусто? Нельзя же здесь жить?
ИНДЕЕЦ. Но живут. Видишь старый матрас? Им заткнута оконная рама. И в щелочку виден едва-едва свет.
ПЬЕРО. Это свет?
КОЛОМБИНА. Это, скорее жидкая темнота.
ИНДЕЕЦ. Это свет от масляной плошки или лучины.
ПЬЕРО. А что это такое?
КОЛОМБИНА. Это вроде испорченных лампочек?
ИНДЕЕЦ. Нет. Это маленький огонек. Когда на него смотришь, кажется, что светло, а когда подносишь к нему руку, кажется, что тепло.
Сцена 14
С треском распахивается не увиденная куклами замаскированная дверь. Зыбкий свет заливает сцену, в нем тень от огромных сапог. Игрушки, обомлев, замирают в тени. Луч фонаря находит и с удивлением ощупывает сверкающий игрушечный поезд. Слышен Грубый Голос (по сценической необходимости это, скорее всего, фонограмма). Те же и Грубый Голос.
ГРУБЫЙ ГОЛОС. Ого! Вот тебе и нá! Кажется, вижу игрушечку… Видимо, подарочек… Кто бы думал! Неужели старенькая дурочка из лавочки с игрушками последний умчик свой изжила? Словно настоящая фея - разбрасывает подарочки бедненьким, слабеньким, хвореньким… Даже до нашей берлоги докатилась! А то, может, у нее денежки завелись? С чего это она нашему малышу подкатила этакую штученьку? С жиру бесится?! Дай-ка приглядеться… Кхе… Кхе…
Грубый Голос тяжело наклоняется к «Голубой Стреле». Игрушки вжимаются в стены. Вдруг сверху (из жилетного кармана Г. Голоса) выпадает пачка денег – рядом с игрушками она кажется непомерной величины (в четверть игрушечного роста). Г. Голос не замечает потери, увлеченный разглядыванием «Голубой Стрелы».
Эх, будь у меня в детстве такая игрушка, я бы прожил другую жизнь! Загнал бы скупщику краденого, а денежки поставил на кон у напёрсточников. Выиграл бы миллион, вошел бы в мафию. Лежал бы сейчас на кроватке, с дураков кровушку посасывал… Почет, уважение ото всех… А нынче… На кой она мне черт? И то верно – это ведь для Франческо подарочек от глупой бабуленьки. Да, впрочем, неважно от кого. Хоть бы и от меня – я ж электричку нашел, стало-ть, она моя. А я ее Франческо подарю. Он за нее душу готов продать… А вот его-то душа мне как раз нужна… (Пауза.) Чую, в моей голове зреет очень умная и злобная мысль… (В сторону дома, с ложной душевностью.) Где наш малыш? Где же маленький Франческо? Неужели опять прячется от меня? Я не буду тебя бить, ведь сегодня праздник! Посмотри-ка, что я украл для тебя к Новому году!..
Дверь скрипит и захлопывается. Голос скрывается в дому. Игрушки неотрывно смотрят на пачку денег.
Сцена 15
Пьеро, Коломбина, Индеец.
ПЬЕРО. Это же деньги!..
КОЛОМБИНА. Не трогай их. Они, наверное, грязные. Я часто слышала, что деньги – грязные.
ПЬЕРО. А может, смешные? Наша хозяйка часто говорит, что получает за нас смешные деньги.
КОЛОМБИНА. Когда смешно, я всегда смеюсь. А сейчас у меня тоска, я чую недоброе. Очень тяжело. Это, наверное, тяжелые деньги.
ПЬЕРО (пинает пачку ногой). Да нет, лёгкие. Тяжелые, это если ты их заработал по-честному. С теми, кто честно работает, расплачиваются тяжелыми монетами, а с шалопаями – легкими бумажками. Вóт как…
КОЛОМБИНА. Но точно, ни в каких деньгах нет счастья. Не будем их трогать.
Индеец подходит к пачке и, продевшись под резинку, прячет деньги в своих экзотических одеждах. Пьеро и Коломбина в оторопи.
ПЬЕРО. Вождь, напрасно ты их трогаешь.
КОЛОМБИНА. Кто потянулся к деньгам, лишается свободы!
ИНДЕЕЦ. Свобода дороже денег, но некоторым деньги дают свободу. Тем, кто любит свободу больше денег.
ПЬЕРО. Зачем тебе деньги, краснокожий?
ИНДЕЕЦ. Мне не нужны. Но у меня есть друг. Ему нужны деньги, чтобы выкупить своего друга из рабства. Когда я вернусь в магазин, эти деньги пригодятся.
КОЛОМБИНА. Что значит, «когда вернусь»? Вы что, бросите нас одних?
ИНДЕЕЦ. Нет. Но когда придет пора, я оставлю вас вдвоем.
ПЬЕРО. Не «одних», а «вдвоем»?
Вновь распахивается дверь подвала. Появляется Грубый Голос.
Сцена 16
Те же, Грубый Голос, голос Франческо.
ГРУБЫЙ ГОЛОС. Вот что, мальчик Франческо… Видишь, чтó это?
ГОЛОС ФРАНЧЕСКО. Вижу, синьор!
ГРУБЫЙ ГОЛОС. Это очень дорогая электричка, ты всегда хотел такую… Я украл ее для тебя у старенькой феечки, когда она зазевалась… И подарил тебе… Но за это ты мне кое-что должен. У старенькой феечки завелись денежки, которые ей не нужны. Ей не идет быть богатенькой. Богатеньким должен быть я. А феечка злобненькая, глупенькая, жадненькая. Мы ее накажем. Сейчас ты, Франческо, пойдешь по белой дороженьке к магазинчику, где никогошеньки нет. Только денежки и игрушечки. И ты встретишь там… меня… Я буду там прогуливаться – туда, сюда, под малюсеньким окошечком, которое я выбью вот этим вот кулачком. Ты ведь знаешь, мальчик, какой это кулачок… Бьет точно в цель… Только сáм я могу войти в магазинчик ровно на кулачок. Больше ничего в окошечко не пролезает. Но ты такой щупленький, Франческо… Голова с кулачок… А если голова пролезает, то и все остальное влезет… в магазинчик. Ты войдешь в магазинчик как хозяин – но на одну минуточку. И откроешь мне дверку. А тогда войду как хозяин я… На минуточку. Я возьму денежки за свой товар. Я продам феечке маленький огонечек – маленький-премаленький. Словно он сам зажегся от какого-нибудь фейерверка… И когда феюшка начнет визжать «Пожар! Караул! Горю!» - нас уже и след простыл… И будешь ты играть в свою электричку день и ночь… А если тебе не нравится, то я тебя убью. Вот этим кулачком. Бам! По черепушечке – маленькой, с кулачок. А она – крак! И никто тебя не хватится - маленького вора с краденой электричкой… Вижу, ты плачешь… значит понял... Сейчас я надену пальтишечко и пойду, а ты досчитай до ста и тоже иди. Встретимся у окошечка.
Дверь захлопывается. Голоса умолкают.
КОЛОМБИНА. Вóт человек, которому я отдала бы свое сердце!
ПЬЕРО. Почему?! Он самый низкий, самый гадкий человек на свете! Неужели такое может нравиться?
КОЛОМБИНА. Ты не понял… У этого человека нет сердца. Я без сердца могу обойтись, ведь я – игрушка. Когда я люблю, то я люблю не сердцем, а вся целиком.
ПЬЕРО. Откуда ты знаешь?
КОЛОМБИНА. Будто я не любила никогда!
ПЬЕРО. А… кого?
КОЛОМБИНА. Да какая теперь разница! Первого встречного.
ПЬЕРО. А… он?
КОЛОМБИНА. А он до сих пор меня любит, да что в том проку… Я-то хочу любить не оттого, что больше некого, а оттого, что он единственный в целом свете. Я хочу любить не за то, что он никуда не денется, а за то, что если я всю жизнь его не увижу больше, так все равно буду счастлива, что минуту была рядом с ним…
ПЬЕРО. Значит, нужно отдать сердце этому бандиту? Чтобы он был добрым?
КОЛОМБИНА. Человек без сердца – ненастоящий. Вот я – настоящая. Смотри: ручки и ножки шелковые, внутри проволочка и ватка. Личико из папье-маше, но выглядит, как фарфор. Волосики из овечки. Я самая настоящая игрушка. Сердце должно быть у того, кто в меня играет. А человеку без сердца никак нельзя. Сердце – это домик для добра. А в человеке без сердца добру негде поселиться…
ПЬЕРО. Ему нужен домик для добра…
ИНДЕЕЦ. Вся беда, что у него есть сердце. У тех людей, которых называют бессердечными, всегда очень здоровое сердце. А у людей, которые живут сердцем, сердце быстро сдает…
КОЛОМБИНА (всполошившись). Что он делает?! Пьеро, вернись!
Дверь раскрывается со скрежетом. Видны огромные сапоги, возле них падает маленькая фигурка Пьеро, в руках у него сердце. Слышен хруст и предсмертный писк сердца «I love you». Фигурка Пьеро скрывается под подошвой сапога.
ГРУБЫЙ ГОЛОС. Ай-яй-яй! Куколка размазалась по дорожке… Хруп! – и мокрая тряпочка! Хороший знак. Пусть Франческо увидит… Это наш маленький намек. Чувствую, все пойдет как по маслу. До чего же на сердце спокойно… (В сторону дома.) Эй, Франческо, я сказал «один». Тебе осталось девяносто девять секунд! (Уходит.)
Сцена 17
Коломбина, Индеец, Пьеро.
КОЛОМБИНА (бросается и приникает к Пьеро). Игрушечное сердце разбилось! Игрушечный мальчик поломался! Его ручки! Его ножки! Его белое личико! Пьеро! Пьеро! Горюйте, игрушки! Куклы, зовите маму! Рычите, медведи, падая на спину! Заламывайте руки, заводные обезьяны! Прекрасный игрушечный мальчик раздавлен на моих глазах!
ИНДЕЕЦ. Тебя никто не слышит. Здесь нет ни одной игрушки…
КОЛОМБИНА. Оттого мне так страшно. Всё кругом – настоящее. Он лежит и не шевелится. И это не игра. Это по-настоящему. Какой он холодный… Почему?
ИНДЕЕЦ. Снег и холод проникли в него.
КОЛОМБИНА. Белый плаш превратился в одежду нищего…
ИНДЕЕЦ. Его втоптали в грязь.
КОЛОМБИНА. Пьеро, Пьеро! Кто я без тебя? Меня узнавали и звали по имени, оттого что рядом был ты. «Пьеро и Коломбина», - говорили все. А без тебя я просто миленькая куколка. Никто не узнает, как меня зовут. Нужно, чтобы рядом был ты, чтобы я была сама собой. Без тебя меня… нет… Как же мне обнять тебя, чтобы сердце забилось? Чтобы оно опять запело «Я люблю тебя»?
Обнимает Пьеро.
ИНДЕЕЦ. I love you… I love you…
Коломбина в изумлении смотрит на Пьеро, потом на Индейца, пытаясь понять, откуда взялось «I love you», вдруг в ошеломлении испускает многосмысловой вопль.
КОЛОМБИНА. Мистер Чингачгук! Где его слёзы? Посмотрите на его лицо! Он перестал плакать!
ИНДЕЕЦ. В этом нет ничего чудесного. Просто ты плакала настоящими слезами, и они смыли нарисованные. Теперь Пьеро больше не будет плакать.
ПЬЕРО. Я отдал сердце… за тебя…
КОЛОМБИНА. Ты жив!
ИНДЕЕЦ. Игрушки крепче, чем люди. Игрушку легко потерять, сломать, выбросить. Но никто не может игрушку убить.
Сцена 18
Фея, Служанка.
ФЕЯ. Вот! В точности, как я и говорила! Это дом маленького воришки Франческо! Тереза! Я вижу «Голубую Стрелу»! Он еще не успел ее спрятать. Мы возьмем его с поличным. Сейчас он узнает, что такое гнев праздничной феи с пылесосом. Идем на снижение.
СЛУЖАНКА. Я не справляюсь с управлением. Я же всегда работала веником…
ФЕЯ. Экая ты недотепа… Гляди! Франческо! Он выходит из дому!
СЛУЖАНКА. Это точно он?
ФЕЯ. Уж я-то его от кого угодно отличу. Ты его не узнаёшь только потому, что у него все лицо красное от слез, он весь дрожит. Видать, совесть мучает! Снижаемся!
СЛУЖАНКА. Синьора, тут что-то заело. Он показывает, что готов помыть ковер, но садиться не собирается. Это я про пылесос.
ФЕЯ. Ну ничего, теперь он от нас никуда не денется. Нам-то сверху все видно, всю правду как на ладошке! Это я про Франческо.
СЛУЖАНКА. Синьора, мне кажется, что он не крал «Голубую Стрелу». Смотрите, он расстегнул куртку, спрятал поезд на груди и побежал в город!
ФЕЯ. Пусть прячет получше, нам всё видно!..
СЛУЖАНКА. Синьора, он бежит по улицам, словно хочет попасть в нашу лавку короткой дорогой.
ФЕЯ. Преступника всегда тянет на место преступления…
СЛУЖАНКА. Но почему он возвращается вместе с «Голубой Стрелой»?
ФЕЯ. Понятия не имею. Я могу угадать, что происходит в голове у знаменитых фей, торгующих игрушками. А что происходит в голове у оборванца я и знать не желаю. Наверное, он замыслил какое-то новое преступление, раз бежит к нашему магазину. Остановился… Гляди, гляди! Он прижимает мой паровоз к губам…
СЛУЖАНКА. И вагоны целует!
ФЕЯ. Вот дуралей! Целует игрушечный поезд! Почему я никогда никого не целую?
СЛУЖАНКА. Потому что у вас нет сердца?
ФЕЯ. Как это нет сердца? А что же сейчас, по-твоему, разорвется от злобы, как не мое нежное сердце?
СЛУЖАНКА. Соседский пылесос! Он по пути наглотался снега… Видите, небо ясное, ни одной снежинки в воздухе. Естественно, он очень устал, а может, даже простудился! А его еще надо вернуть в исправности. (Целует пылесос.) Миленький, ну постарайся, пожалуйста!..
ФЕЯ. Эх, как тебе не стыдно. Взрослая служанка, а ведешь себя как дитя. Да разве ж может пылесос тебя слышать? Это ж механизм безухий. Мне так вообще удивительно, что он взлетел. Где это видано, чтобы пылесосы по небу летали?
ОБЕ. А-а-а!!
Стремительно теряют высоту, приземляясь в сугроб подле подвала Франческо.
Сцена 19
Те же, Коломбина, Пьеро, Индеец.
СЛУЖАНКА. Синьора, вы настоящая волшебница. Я думала, мы расшибемся так, что костей не собрать. Я только и успела шепнуть: «Пылесос, пылесос, коль принес на мороз, так не в гроб, а в сугроб».
ФЕЯ. Что это за стихи дурацкие? Ты что, поэт?
СЛУЖАНКА. Что вы, синьора, я просто подумала, что если так сказать, то мы упадем в сугроб, а не мимо, как вон те маленькие человечки.
ФЕЯ. Какие еще человечки? Да это же наши игрушки!
СЛУЖАНКА. И правда, синьора! А ведь встали, как живые. Юноша лежит, как раненый герой, девушка над ним склонилась, как подруга героя…
ФЕЯ. А индеец стоит, как героический вождь. Вот это номер! Сначала грабят наш магазин, а потом бросают игрушки на улице. Это очень странно.
СЛУЖАНКА. Грабить вообще странное занятие. Мистер Чингачгук, я надеюсь, вы не от меня дали дёру? Это было бы очень обидно. Наверное, вы просто не оставили ваших друзей в трудную минуту, и следили, чтобы они не влипли в какую-нибудь историю… Но они, я вижу, все-таки влипли в историю…
ФЕЯ. Что ты с ним разговариваешь, он же игрушечный… Ты совсем чудная стала.
СЛУЖАНКА. Нисколько, синьора. Я говорю, он молчит – это нормально. Вот если бы он заговорил, то я бы примолкла…
ФЕЯ. Лучше бы ты его разговорила. Будь он человеком, он мог бы нам рассказать, что случилось с «Голубой Стрелой».
СЛУЖАНКА. Мистер Чингачгук, вы, конечно, большой молчун, но моей синьоре нужен ваш совет… Сделайте милость, расскажите…
ФЕЯ. Жалко мне будет тебя увольнять, но придется. Ты, я вижу, рехнулась. Разве он будет говорить?
СЛУЖАНКА. Вряд ли, синьора. Индейцы очень скрытные. Но мы с вождем давние приятели, и для меня он сделает одолжение. Видите, как он выразительно смотрит на Пьеро, упавшего в снег и на Коломбину, которая впервые на моей памяти взяла парня за руку?
ФЕЯ. Ну и что он таращится на Пьеро? Ты бы, кстати, подняла Пьеро-то, а то он от сырости может форму потерять и плесенью порасти.
СЛУЖАНКА. Бедный мальчуган! Бросили в ледяную лужу, наступили сапожищем…
ФЕЯ. Сапожищем? Разве Франческо носит сапоги? У него, по-моему, какие-то рваные ботинки… Хм… Сапожищем наступили…
СЛУЖАНКА. И еще каким! Видите, на плащике у Пьеро след, как от ноги злого великана? И вокруг на белом снегу грязные следы. Вот обломки игрушечного сердца – на нем тоже потоптались. А вот здесь, точно вам говорю, следы от колес поезда…
ФЕЯ. Да ты, я смотрю, следопыт?
СЛУЖАНКА. Ну, детская дружба с краснокожими даром не проходит…
ФЕЯ. Что же получается? Кто-то в громадных сапогах давит в снегу игрушки, а Франческо бежит со всех ног к нашему магазину, спасая «Голубую Стрелу»?
СЛУЖАНКА. Вот что я скажу, синьора. Надо спасать «Голубую Стрелу», надо спасать игрушки, надо спасать Франческо, надо спасаться самим, надо вернуть соседям пылесос, а то некрасиво получается.
ФЕЯ. Собирай игрушки и в дорогу. Индеец почти без увечий, кукла от мороза даже посвежела, только костюмчик не по моде. Знаешь, что? Сшей-ка белое платье с фатой и черный фрак. Уже весна не за горами, молодежь опять начнет влюбляться, жениться, а таких вот куколок принято привязывать к свадебной карете и выставлять напоказ в доме молодых. И поднови Пьеро улыбочку, а то краска с лица смазалась. Раньше-то, я помню, рот был до ушей, хоть завязочки пришей.
СЛУЖАНКА. Да разве ж, синьора? По-моему, он плакал все время и с укоризной смотрел на Коломбину.
ФЕЯ. Мне-то, наверное, лучше знать. Коломбина всегда была робкая, словно виноватая, а Пьеро - счастливый болван. Посмотри, у него и сейчас вид, будто он лопнет от хохота.
СЛУЖАНКА. Правда ваша, синьора. Не скажу за вчера, а сегодня Коломбина выглядит поумнее, а Пьеро посчастливей. По-моему, они очень подходят друг другу.
ФЕЯ. А теперь седлаем пылесос и…
СЛУЖАНКА. Вы же говорили, что пылесос в полете хуже веника?
ФЕЯ. А у нас с тобой все дела сейчас хуже веника. Давай, договаривайся с этой глупой машиной. Он лучше понимает речь служанки, чем настоящей Феи.
СЛУЖАНКА. Благодарствуй, пылесос, что сюда принес. А теперь лети домой и нас всех возьми с собой.
Все улетают.
Сцена 20
Франческо уже пробрался в лавку: там сумрак, сквозь полупрозрачную драпировку видны игрушки, замершие в пугающих в такую тревожную ночь позах. Франческо, Грубый Голос.
ГРУБЫЙ ГОЛОС. Ты молодец, Франческо. Ты все сделал точно так, как я тебе приказал. За это я награжу тебя, маленький оконный воришка. Ты теперь всегда будешь работать со мной в паре. После сегодняшнего дéльца ты будешь прятаться от полиции, как и я. Ведь полиция будет искать злодеев, которые ограбили и подожгли магазинчик. Кстати! Ведь пора грабить и жечь. Иди тихонечко к дверке и открой мне ее. Да смотри, ничего не задень – малейший шум, и здесь будет полиция, и тебя посадят за грабеж. А если полиция не услышит, то я с тебя шкуру спущу – тюрьма покажется тебе раем… Ну-ка, тихонько…
Видно, как Франческо тихо крадется мимо освещенных призрачным светом игрушек. Игрушек семь – по количеству не занятых в сцене актеров. Всё это механические игрушки, например, заяц с барабаном, клоун, бьющий в медные тарелки, котята, с мяуканьем вылезающие из башмачка, музыкальная шкатулка, мешочек с хохотом и любые подобные (на усмотрение гг. актеров и постановщика спектакля). Франческо нащупывает заводной ключ в зайце, и заяц отчаянно начинает колотить в барабан.
Что ты делаешь, дурашечка, заткни немедленно эту дрянь…
Франческо включает мешочек со смехом.
Да ты, я вижу, нарочно… Ты, видать, решил, что улизнешь от меня? Я тебя под землей найду. И задушу… Открывай мне дверь!
Уже все игрушки грохочут, тявкают, мяукают, звенят, хохочут, свистят, играют «Ах, мой милый Августин».
Открывай сейчас же, пока не грянула полиция!
ФРАНЧЕСКО. Полиция! Грабят! На помощь! Здесь вор!
ГРУБЫЙ ГОЛОС. Не хотелось, но придется мне высадить дверь, только чтобы твоя шейка хрустнула в моих пальчиках! Никаких денежек мне не надо, дай только свернуть тебе шею! Можешь не звать на помощь – у полиции праздник. Иначе она давно бы тебя арестовала…
ГОЛОС КОМИССАРА. Руки вверх, Франческо…
Франческо замирает. Замолкают как по команде все игрушки, призрачный свет гаснет, скрывая их в темноте. Луч яркого фонаря высвечивает только фигуру Франческо, замершего, подняв руки вверх.
Вот ты и попался, наглый грабитель. Давненько мы тебя ищем. Кто бы думал, что ты попадешься так глупо! Спасибо синьоре хозяйке магазина. Это она предупредила нас, что готовится ограбление. Что некий Франческо хочет забраться в магазин. Мы сразу догадались, кто этот Франческо. Ты арестован. Это конец.
ГРУБЫЙ ГОЛОС. Это вы мне говорите, синьор комиссар? Да я тут причем? Я просто так, гуляю по морозцу… Я чистенький, на мне ничего нет. Мало ли, что написала выжившая из ума старуха…
Мальчик Франческо слегка приопускает руки, поднятые вверх. Теперь он уже не выглядит как арестованный.
ГОЛОС КОМИССАРА. Как бы ни так! Синьора сообщила в полицию, что оборванец Франческо хочет украсть драгоценную игрушку. А! Да вот и она – знаменитая «Голубая Стрела»! Здесь же, прикрытая детской курточкой. С кого ты снял ее, признавайся, убийца? Молчишь? В тюрьме разговоришься. Тебя взяли с поличным, Франческо Грязный Кулак. Теперь твоим мерзким именем больше не будут пугать непослушных детей – остаток дней ты проведешь в тюрьме...
ГРУБЫЙ ГОЛОС. Я не виноват! Я не тот Франческо! Я – вор Франческо, а лавочница писала о другом Франческо, который хотел украсть электричку! А я не знаю, откуда здесь электричка того Франческо… Ее здесь не было, она была у меня в берлоге… Я ее сам подарил другому Франческо, мальчишке, который…
ГОЛОС КОМИССАРА. Вор Франческо! Не усугубляй своих провинностей ложью. Полезай в машину и быстро! Не смей пугать добрую синьору, которая возвращается, устав от благородных трудов.
С лязгом захлопывается дверь полицейской машины. На сцену, застыв в сладкой улыбке, выходит Фея, за ней идет Служанка, ведя в поводу пылесос. На пылесосе восседает безучастный Индеец в образе предмета.
Сцена 21
Голос Комиссара, Фея, Служанка, Франческо.
ФЕЯ (заискивающе, сладко). Ой, здравствуйте, синьор Комиссар!
СЛУЖАНКА (простодушно). Здравствуйте, синьор.
ФЕЯ. Ой, здравствуйте, здравствуйте, дорогой синьор Комиссар!
СЛУЖАНКА. Здравствуйте, синьор, здравствуйте.
ГОЛОС КОМИССАРА. Синьора! Вы не прогадали, взяв на работу этого прекрасного молодого человека.
ФРАНЧЕСКО. Меня?!
ФЕЯ. Его?!
СЛУЖАНКА. Ах, не прогадали, синьор Комиссар!..
ГОЛОС КОМИССАРА. Ваш новый молодой приказчик допоздна задержался в магазине, и когда грабитель пытался проникнуть в помещение, угрозами заставляя мальчика открыть дверь, тот не струсил, а поднял такой шум, что всполошил всех полицейских города. Нам удалось поймать и обезвредить опасного вора-рецидивиста по прозвищу Франческо Грязный Кулак, о котором вы писали в донесении.
ФЕЯ. Про какого Франческо я писала?!
СЛУЖАНКА (восхищенно). Вот ведь какая молодец наша синьора!
ГОЛОС КОМИССАРА. Он уже успел завладеть «Голубой Стрелой», которая спасена, и я вас прошу беречь ее как вещественное доказательство. Ваш молодой работник спас ваш магазин от разграбления. Как его зовут?
ФЕЯ. Кого? Его… Да мы его как-то так называем… Ну, как придется. Но вообще-то его обычно называют так же, как и...
СЛУЖАНКА. Да как только не называют, синьор! Но сам он предпочитает, когда его называют…
ФРАНЧЕСКО. Меня зовут Франческо, синьор.
ГОЛОС КОМИССАРА. Какое прекрасное имя! Имя великого итальянского святого, великого итальянского поэта! Ты будешь носить с достоинством это имя, я уверен. Вы тоже так думаете, синьора?
ФЕЯ. Ну, вообще-то говоря этот Франческо здесь…
СЛУЖАНКА. …очень нужен.
ГОЛОС КОМИССАРА. Его труд – залог вашего процветания. Сегодняшнее неудачное ограбление и подвиг этого маленького героя попадут во все газеты и на все каналы телевиденья. Жители города оценят ваши игрушки по достоинству, раз уж сам разбойник Грязный Кулак попытался завладеть ими. Все убедятся в вашей доброте и широте натуры, поскольку вы взяли на хорошую должность с высоким жалованьем и проживанием этого бедного, но честного мальчика.
ФЕЯ (задумчиво). Да?..
СЛУЖАНКА. Ах, синьор Комиссар, это настоящая добрая Фея!
ГОЛОС КОМИССАРА. В этом нет сомнений. (Фее.) За вашу доброту вам воздастся стократно, дорогая синьора. До свидания. Или, как у нас в Италии говорят, арриведерчи.
Сцена 22
Фея, Служанка, Франческо, Индеец (без слов).
ФРАНЧЕСКО. Синьора! Я опять виноват! Я ничего не сказал комиссару, что он ошибается, я думал – вы скажете. Я ведь совсем не герой, я почти соучастник Грязного Кулака - он меня заставил влезть в форточку, чтобы я ему открыл дверь в магазин. Он вообще хотел все тут пожечь! Я сейчас же пойду в полицию и скажу, что комиссар ошибся и я у вас не работаю…
ФЕЯ. Ну уж, подожди… Не так уж он, возможно, ошибся. И герой или не герой – это решат газеты и телевизор. Сам ты в этих вопросах, я вижу, не разбираешься. По мне, так лучше чтобы герой. Это, как верно комиссар заметил, вызовет ажиотаж, у нас будут толпы покупателей.
ФРАНЧЕСКО. Я нарушил ваш завет – чтобы ни один оборванец без гроша в кармане не появлялся в вашем магазине. Ведь я – тот самый оборванец…
ФЕЯ. (Служанке.) В чем-то он прав. Ты его завтра приодень и откорми как следует – телевиденье приедет. Не годится, чтобы он выглядел заморышем. (Франческо.) А ты молчи побольше. Я сама за тебя скажу все, что надо.
СЛУЖАНКА. Значит, Франческо действительно будет работать в нашем магазине?
ФРАНЧЕСКО. Я побегу, скажу родным!
ФЕЯ. В этот подвал? Пусть лучше они сюда перебираются, глядишь, если дело пойдет, для них тоже работа найдется. Жить будете в комнатке за магазином.
ФРАНЧЕСКО. Синьора! Я не знаю, как вас благодарить!
ФЕЯ. Усердным трудом! Работы будет много. Будешь днем показывать, как собирать железную дорогу и рассказывать про свой подвиг. А ночью – сторожить игрушки. Знаешь, какие они дорогие? Один вот этот индеец стоит уйму денег.
ФРАНЧЕСКО. Еще бы! Он же вождь!
ФЕЯ (поморщившись). Ну, да. Можно так сказать.
СЛУЖАНКА. Синьора, раз уж разговор зашел о вожде, сделайте мне одолжение в честь праздника, уступите мне его со скидкой!
ФЕЯ. Да на что тебе индеец? Ты что, в детство впала?
СЛУЖАНКА. Очень нужен!
ФЕЯ. И что ты за него предлагаешь?
СЛУЖАНКА. Всё, что имею.
ФЕЯ. Ну, это не очень много. По деньгам сколько?
СЛУЖАНКА (роется в карманах). Вот… вот еще… (Вынимает из разных карманов медяки.) Вот… (Неожиданно для себя извлекает толстую пачку денег. Удивленная, передает всё удивленной хозяйке).
ФЕЯ (пересчитав). Да ты знаешь, сколько тут?
СЛУЖАНКА. Всё, что имею.
ФЕЯ. Тут на целое племя.
СЛУЖАНКА. Мне только один нужен. Вождь Чингачгук Большой Змей.
ФЕЯ. Ну… бери… (Подумав, не без сожаления). Вот что… Я тебе обещала прибавку к жалованью… Возьми. Это твое. (Возвращает Служанке пачку.)
ФРАНЧЕСКО. Прямо как волшебство! Не понимаю, как всё так получается сегодня?..
ФЕЯ. Я тоже… Не понимаю… (Служанке, с подозрением.) А ты?
СЛУЖАНКА. А я и не задумываюсь.
ФЕЯ. М-да... Я всё забываю: ты кем работала, пока я тебя не взяла?
СЛУЖАНКА. Я по выходным в парке культуры всякие мелкие чудеса показывала – для детворы. Так, ерунду всякую. Мне запретили, сказали, что лицензия нужна.
ФЕЯ. Правильно сделали. Потому что любым делом должны заниматься профессионалы. Чудеса – это дело фей. (Франческо.) Пойдем, мальчик, я покажу тебе волшебный чулан, где ты теперь будешь жить…
Уводит Франческо.
Сцена 23 и последняя
Служанка бытовым движением проводит ладонью окружность против лица Индейца, после чего тот оживает. Это уже не совсем тот индеец, который скупо выдавал мудрые афоризмы – он больше похож на отца в бегах, встретившегося со своим выросшим чадом после двадцатилетней разлуки или любовника юной поры, повстречавшегося со своей постаревшей возлюбленной. Служанка, Индеец.
СЛУЖАНКА. Ну а теперь, Большой Змей, у меня будет к вам ряд вопросов, от ответа на которые вам не улизнуть.
ИНДЕЕЦ. Что такое, Тереза, разве я когда-нибудь пытался улизнуть от тебя?
СЛУЖАНКА. Именно. Вы меня покинули так внезапно! Я была убита, я была просто в отчаянии. Я прочитала и перечитала все книжки про вас, пересмотрела все фильмы. Я думала, что мы не расстанемся никогда… Ведь ты давал честное индейское, что…
ИНДЕЕЦ. Ну, милая, ты слишком сурова ко мне. Я ведь тоже не ожидал, что ты так внезапно повзрослеешь. К тому же тебя стали интересовать космонавты…
СЛУЖАНКА. Не передергивай. Это была простая любознательность. Ты прекрасно знаешь, что был моей единственной большой страстью. Если бы я знала, какой ты вероломный, я бы увлеклась динозаврами или пиратами.
ИНДЕЕЦ. Еще не поздно…
СЛУЖАНКА. Я за эти годы поняла, какой ты, но я поняла и кто я такая. Я друзей не бросаю!..
ИНДЕЕЦ. И за это я люблю тебя. Раскурим трубку мира.
СЛУЖАНКА. Табак, я надеюсь, игрушечный?
ИНДЕЕЦ. Другой не употребляю.
Закуривают.
СЛУЖАНКА. Ты так и не научил меня пользоваться томагавком.
ИНДЕЕЦ. Вот уж проще простого! Я думал, ты сама освоишься. Главное, когда при помощи томагавка снимаешь скальп…
СЛУЖАНКА. Сейчас не об этом. (Курит трубку.) Я до сих пор не умею подражать крику серой совы.
ИНДЕЕЦ. Это очень легко. Слушай… (Кричит совой.)
СЛУЖАНКА (всполошившись). Тише ты! Ты что, вообще? Хозяйка услышит. Сейчас нельзя!..
ИНДЕЕЦ. А что же тогда сейчас, Тереза?
СЛУЖАНКА. Прекрати называть меня этой бледнолицей кличкой! Зови, как звал тогда.
ИНДЕЕЦ. Как скажешь, Голубая Стрела.
СЛУЖАНКА. Сейчас… Сейчас я сгораю от любопытства узнать, как тебе удалось захватить игрушечный поезд, раздобыть денег, чтобы я выкупила тебя из плена, устроить судьбу Франческо и сохранять при этом вид, как будто ты тут совершенно не при чем!..
ИНДЕЕЦ. Так в чем же дело? Поскакали!
Звучит музыка из американского вестерна. Чингачгук Большой Змей и Тереза Голубая Стрела скачут по прерии. Увидев кого-то в траве, Чингачгук вынимает незримое лассо и, показав Терезе, как правильно держать веревку при броске, накидывает петлю на разноглазую Лошадку, которая, будучи извлечена на сцену, возвращается к своим обязанностям семафора. Тереза, тотчас приметив другой объект, показывает индейцу, что усвоила урок с лассо, и выдергивает из-за кулис Кенгуру, закрывающую шлагбаум. На сцену под счастливые гудки Коломбины выезжает дизель-электропоезд, ведомый Пьеро, пассажиры в нем – прихорошившиеся для съемок Фея и Франческо. Пантомима переходит в поклоны, Пьеро объявляет в микрофон персоны и исполнителей.
КОНЕЦ
комедии «Голубая Стрела»
