Вступительное слово

Вступительное слово

Приближается большой праздник – День Победы. В этот день 9мая 1945г. был подписан акт о безоговорочной капитуляции фашистской Германии. Это был день Победы над фашизмом. Весь мир помнит тот ликующий светлый май 1945г., когда одна за другой освобождались от фашистов страны Европы: Венгрия, Чехословакия, Польша, Болгария, Югославия, Румыния. И конечно же, весь мир помнит 9мая 1945г. – первый день без войны. День 9мая вошел в историю как День Победы в Великой Отечественной войне. На этой войне плечом к плечу сражались люди всех национальностей. Они защищали свое отечество – СССР. И вместе победили фашизм. В современной России этот день объявлен Днем воинской славы России. Сейчас этот день славы, и день памяти: о боях, о героях, о воинах, павших на полях сражений, о страданиях народа. В нашей стране нет семьи, которая бы не получила похоронку с фронта. Долг памяти можно отдать по разному: торжественные митинги, панихиды в храмах, народные гуляния, минута молчания, шествия, подарки ветеранам – все это крупицы нашего долга, который мы все обязаны отдавать поколению, пережившему войну.

Им всенародная память!

Устный журнал «Страницы великой эпопеи. Памяти павших».

Стр. І. БРЕСТ

1 чтец: Казалось, было холодно цветам

И от росы они слегка поблекли.

Зарю, что шла по травам и кустам,

Обшарили немецкие бинокли.

Цветок, в росинках весь, к цветку приник,

И пограничник протянул к ним руки.

А немцы, кончив кофе пить, в тот миг

Влезали в танки, закрывали люки.

Такою все дышало тишиной,

Что вся земля еще спала, казалось,

Кто знал, что между миром и войной

Всего каких-то пять минут осталось!

2 чтец: Мы помним суровые даты –

Они всему миру известны.

В те дни умирали солдаты

Под стенами древнего Бреста.

Вед. 1: Отражая вероломное нападение гитлеровцев, гарнизон Брестской крепости в исключительно тяжелых условиях первых дней войны проявил беспримерную стойкость, массовый героизм и мужество. В течение месяца советские воины само­отверженно сражались с превосходящими силами противника. Они упорно дрались, когда немецкие танки входили в Минск, отвергли предложение о капитуляций, когда фронт отодвинулся к Березине. И даже когда немецко-фашистские войска были уже под Смоленском, оставшиеся в живых воины все еще продолжали свою героическую борьбу в крепости.

Вед. 2: На западной границе возле украинского села Парипсы пали смертью храбрых 136 пограничников. Полтора часа они сдерживали натиск шестнадцати гитлеровских танков. Один из героев, младший лейтенант , написал на клочке бумаги: «Погибну за Родину, но живым врагу не сдамся». А вот краткая запись защитников Брестской крепости: «Нас было пятеро: Седов, Грутов, Боголюб, Михайлов, Селиванов. Мы приняли первый бой 22июня 1941г. в 3.15 утра. Умрем, но не уйдем!»

1 чтец: На грозную битву вставайте!

Защитники русской земли!

Прощайте, прощайте,

Прощайте, прощайте!
Пожары пылают вдали!
В суровых боях защищайте

Столицу родную свою!
Прощайте, прощайте,

Прощайте, прощайте!

Желаем удачи в бою!
Вы нас навестить приезжайте,
Но только не знаем куда!
Прощайте, прощайте,

Прощайте, прощайте!

Последняя гаснет звезда.
И мы уезжаем далече,

Не знаю, увидимся ль мы,

Прощайте, прощайте,

Прощайте, прощайте!

До вечера после войны!

Стр. ІІ. МОСКВА

2 чтец: Кружилась в поле злая осень,
Летела поздняя листва,

Их было только двадцать восемь,

А за спиной у них Москва.
На них чудовища стальные
Ползли, сжимая полукруг...,

«Так защитим Москву, родные!»

Сказал гвардейцам политрук.
Летят бутылки и гранаты,

Последний бой всегда суров!

«Бей за Москву, за нас, ребята!» —
Последний раз кричит Клочков.
Не пропустили вражьи танки
Герои Родины своей,
В сырой земле лежат останки,
Лежат тела богатырей.

И славу им ветра разносят;

И слышит Родина слова:

«Их было только двадцать восемь,

За их спиной была Москва!»

Вед.1: «Когда меня спрашивают, что больше
всего запомнилось из минувшей войны, я всегда отвечаю: "Битва
за Москву". Война была проиграна Гитлером именно под Моск­вой! Здесь впервые за 6 месяцев наша армия нанесла крупнейшее
поражение главной группировке гитлеровских войск». Это слова
маршала Жукова. ,

Вед. 2: «..До танка оставалось не­сколько метров, - Алексей хорошо различал теперь крутой скос его стального лба, ручьями лившиеся отполированные траки гу­сениц. .. Он не забыл смочить бензином и поджечь паклю и швыр­нул бутылку... Алексей падал, на лету обхватывая голову руками, успев краем глаз схватить зубчатый столб голубого огня и смоля­ного дыма, взметнувшегося за куполом танка. Когда грохочущая тяжесть сплюснула его внутренности и стало нечем дьшать, он подумал, что надо было лечь так, как они лежали вчера с курсан­тами в лесу на боку, подогнув к животу колени...»

Учебная рота кремлевских курсантов... Они навсегда оста­лись в горящем селе... Им не пришлось носить ордена... Они убиты под Москвой.

1 чтец: Москва! До последних патронов,

До дольки последней свинца

Мы в битвах! Твоя оборона

Идет через наши сердца!

Стр. ІІІ. ЛЕНИНГРАД

Вед. 1: 21 сентября в ставке Гитлера был разработан план блокады Ленинграда.

«Сначала мы блокируем Ленинград и разрушаем его артил­лерией и авиацией. Весной мы проникнем в город, вывезем все, что осталось живое в глубь России или возьмем в плен, а Ленин­град сровняем с землей» - такими словами Гитлер воодушевлял своих солдат.

Вед. 2: К декабрю 1941 г. город оказался в ледяном плену. Улицы и дома занесло снегом, температура упала до -40°. В Ленинграде начался голод. Днем жизнь на улицах почти за­мирала, лишь редкие прохожие шли за водой к Неве или везли на санках умерших родственников.

Из дневника ленинградской школьницы Тани Савичевой:

«Женя умерла 25 декабря в 12.30 утра 1941 г.
Бабушка умерла 25 января вЗ часа дня 1942 г.

Лека умер 17 марта в 5 часов утра 1942 г.

Дядя…

Мама…

Савичевы умерли все.

Осталась одна Таня».

2 чтец: Птицы смерти в зените стоят.

Кто идет выручать Ленинград?
Не шумите вокруг - он дышит,

Он живой еще, он все слышит:

Как на влажном балтийском дне

Сыновья его стонут во сне;

Как из недр его вопли: «Хлеба!» —

До седьмого доходят неба.

Но безжалостна эта твердь.

И глядит из всех окон смерть. '

Вед. 2: «Я подняла лист бумаги. Это была одна из тех гнусных
листовок, которые немцы разбрасывали с самолёта над Ленинградом: "Женщина Ленинграда! К тебе обращается немецкое
командование. Миллионная немецкая армия плотным кольцом
окружила Ленинград. Вы отрезаны от мира. Вы обречены. Страш­ный голод вошел в твой город. Пожалей же своих детей, бедная
исстрадавшаяся мать, пожалей их. Требуй от властей немедленной
сдачи города немецкой армии. Если ты не сдашь город, на твоих
глазах умрут твои дети, умрет твой муж, умрешь ты сама. Пожалей себя и своих детей. Сдавайся!" Я внимательно прочла листовку, перечитала еще раз. Потом бросила ее в печку. Посмотрела, как бумага вспыхнула, почернела и стала, точно в конвульсиях, коробиться, превращаясь в пепел».

1 чтец: Мы знаем, что ныне лежит на весах
И что совершается ныне.
Час мужества пробил на наших часах,
И мужество нас не покинет.
Не страшно под пулями мертвыми лечь,

Не горько остаться без крова,

И мы сохраним тебя, русская речь,

Великое русское слово.

Свободным и чистым тебя пронесем,

И внукам дадим, и от плена спасем

Навеки!

Сценка о беспризорных детях ВОВ.

Действующие лица:

-  двое ведущих;

-  Миша и Жора - мальчики из крестьянских семей, пы­тались бежать на фронт, но не дошли;

-  Василий - самый старший из детей, бежал из оккупи­рованной немцами Украины;

-  Заика - мальчик-заика, видел, как фашисты расстре­ляли его односельчан, среди которых были и родители,
после чего и стал заикаться;

-  Малой - маленький мальчик, спасся во время бомбеж­ки эшелона с беженцами, сестра и мать мальчика погиб­
ли, а его отбросило от состава взрывной волной;

-  Хромой - хромой мальчик, получил осколочное ране­ние в ногу при бомбежке;

-  Поэт - мальчик из интеллигентной семьи, его родите­ли погибли от голода в блокадном Ленинграде.

Миша и Жора сидят на скамейках, сделанных из досок и кирпичей. Перед ними - деревянный ящик, на котором они играют в карты. Заика наблюдает. В стороне - жес­тяное ведро, наполненное горящими углями.

Жора. Я, Мишка, сегодня немецкую «Раму» видел - кружилась, высматривала, на крыло повертывалась. Чтоб ей лопнуть!

Миша. Я бы ее из зенитки, залпами, чтобы она вверх тормашками со своими крестами навернулась. Эй, ты, Жорка, не жульничай! Кто трефового короля дамой бубен бьет?

Заика. Я-я-я бы ее тоже из п-п-пушки ж-ж-жахнул бы!

Жора. Да помолчи ты, Заика! Дай нам сказать! Все, на­доело мне играть. (Бросает карты на пол.)

Миша (Жоре). Жорка, у тебя махорка есть? Дай поку­рить, а то очень... жрать охота, а ребят еще нет.

Жора протягивает кисет с табаком Мише. Миша начина­ет делать «козью ножку».

Миша. Вот, черт! Не получается: пальцы совсем озябли. Заика. Д-д-дай и мне к-к-курнуть. Миша (важно, по-взрослому). Мал еще. Подрасти маленько.

Жора. Тише, ребята! Васек идет.

Заходят Хромой, Поэт, Василий. Василий держит за руку малыша.

Василий. Хлопци, я прывив малого з вокзалу, не сби-жайте його. У нього мамку убили фашисты, вин весь час мовчить и плаче. Сидай, Малой, ось тоби кусок цукерки. На, иж! Ну а ви, хлопцы, шо сегодня зробыли?

Жора гордо кладет в центр буханку черного хлеба.

Василий. Знову ты, Жорка, вкрав у якой-нибудь зазе­вавшейся бабуськи?

Жора. Что я для себя что ли свистнул? Для вас же старался! Подумаешь, богатого жмота обчистил! Он на базаре вещи продавал. Подумаешь, спер... Эх ты... (От­ходит, обиженный, в сторонку.)

Миша. А я во... что в карты выиграл! (Показывает ве­ревку с баранками на шее, под фуфайкой.)

Василий. Брешешь, Миха! Таке в карты тоби не выиг­рать.

Миша. Что, вру?.. Я вру?.. Ну да, я вру. Фельдшер дал за то, что я ему принес три ведра воды для раненых сол­дат и дров наколол.

Василий. Добрэ, вирю. А ты шо, Заика, принис?

Заика. У м-м-меня т-т-только э-э-это... (Показывает несколько мерзлых картофелин.) Я з-з-за г-г-городом О-о-откопал.

Василий. Добре, Заика, не тужься, мы зрозумили всэ. Аты, Хромый?

Хромой. Васек, у меня только одна цыбуля и две бульбы.

Василий. Це ж ты милостыньку погано просив, не жа­лостливо, плаксиво... Не в голоси був чи шо?

Хромой. Да просить не у кого было: бабы все худые да костлявые стояли, у самих нет ни черта, акромя голод­ных детей.

Василий. Ну а ты, Поэт, шо принис? Чому в мовчанку граешь?

Поэт. А я не смог ничего принести.

Миша. Ты шо, изверг, сробыл? Опять свои стишки кра­пал? Да?

Жора. Мы что с тобой делиться должны? Ты что, сявка безродная, самый хитрый, да?

Хромой (с издевкой). Он нас своими стихами кор­мить будет.

Миша. Иди подобру-поздорову отсюда, а то побью.

Поэт уходит, обиженный, садится в уголок и пишет что-то химическим карандашом, смачивая его время от вре­мени языком.

Василий. Добрэ, хлопцы, оставьте... Завтра покрутит­ся, принесе больше. Правда, Поэт?

Поэт (недовольно). Завтра видно будет.

Поэт продолжает что-то писать на листке.

Василий. Бульбу кинем в видро, до утра дойде в угильях, а остальное зарас зьимо, сжуем. (Делит хлеб, лук разрезает ножом, баранки дает каждому по одной.) А це твоя доля, Поэт. Бери же!

Малой греет руки у огня и ежится, вытирает нос.

Василий. Зимно, руки змерзли. (Трет ладони Малого своими.) Послухай, Малой, лягай до огню! Грийся!

Малой садится у огня, греет руки и постепенно засыпа­ет, укладываясь у ведра с углями. Все ложатся вокруг ведра, тесно прижавшись друг к другу.

Жора. Полно пузо, ух и хорошо же.

Миша. И я наелся до отвала.

Василий. Я б ще чого-нэбудь жеванув, як бы було шо.

Поэт. Ребята, я сегодня стихи о нас написал. Хотите послушать?

Поэт читает стихотворение.

Лежим. Не пропадем авось.

Темно на белом свете.

Пронизывает нас насквозь

Осенний черный ветер.

А обувь мокрая. Она

Дрожь вызывает в теле.

Как лед, земелька холодна,

Аж руки онемели.

Мечты о мире, словно сны,

Витают, согревая.

Жора. Точно, Поэт, о нас все написал!

Миша. Ага! Хорошее стихотворение.

Василий. Молодец, Поэт! Прощаем тоби, шо не принис еды похавать. Вирши про нас. Правда, ребята, таки хороши?

Дети (дружно). Ага, точно, да... Хороши!

Василий. Добрэ, босявки. Лягайте спаты.

Дети укладываются и засыпают.

Вед. 1: Но сколько их не вынесло голода!

И сколько сгорело в огне!

И сколько погибло от холода!

Не выговорить мне.

Не выговорить – нет мочи! –

Беспризорных детей число,

Чьи жизни в те черные ночи,

В те страшные дни унесло.

Стр. І˅. СТАЛИНГРАД

2 чтец: У Сталинграда вещей битвы жар

Простерся в вечность заревом кровавым,

И, чуя гибель, враг от нас бежал,

Гонимый вспять оружьем нашим правым.

Вед. 1: Защитники Сталинграда сражались за каждую пядь земли, за каждый дом, за каждую улицу. Приказ «Выстоять любой ценой!» был выполнен ими до конца.

Вед. 2: Храбрость и находчивость в сражении за Ста­линград проявила летчица Екатерина Буданова. Это она, воз­вращаясь с боевого задания, обнаружила 12 вражеских бомбар­дировщиков и атаковала их. Растерявшись, воздушные пираты сбросили бомбовый груз, не дойдя до места назначения. Но, увидев, что имеют дело с одним самолетом, они перешли в контр­атаку. Несмотря на то, что боеприпасы и горючее были на исходе, Буданова продолжила бой. Ведущий бомбардировщик группы был сбит. Затем летчица сделала заход на очередную цель и стала сближаться в противником с намерением поразить его таран­ным ударом. У фашистов не выдержали нервы и они отступили. А советская летчица, раненая, но победившая, посадила свой изрешеченный пулями самолет на летное поле, где ее ожидали боевые друзья.

1 чтец: Там, где двести дней и ночей
Бушевала великая битва,
Там, где кровью тысяч людей
Каждый метр земли был пропитан.
Там, где сила советских солдат

Сокрушала фашистскую силу, —

Там давно уже пушки молчат,

И поля от пожарищ остыли.

Там сегодня над Волгой-рекой,

На священной земле Сталинградской

Рвется к солнцу цветок полевой

Из-под каски пробитой солдатской.

Жизнь! Мы славим величье ее.

Жить!— вот благо и счастье людское!

За него, за счастье твое и мое ~"«.

Свои жизни отдали герои…

Стр. ˅. БЕРЛИН

2 чтец: В тяжелый воз нуждою впряжены,

« Его везли мы в гору, не плошая.

Четвертый год! Четвертый год войны!

И вот земля - та самая, чужая...

Вот крыша дома в виде корабля,

Вот садика притихшие верхушки,

Весенние смиренные поля.

Но то она — немецкая земля,

Чьи под Москвой месили землю пушки.

И ветер дышит жаркою золой, -

То час настал для исполненья гнева.

И низко виснет над чужой землей
Ревущее грозою наше небо.

1 чтец: Четвертый год! Четвертый год Войны
Нам локти мажет желтой прусской глиной,
И тысячи стволов наведены

Указками дороги до Берлина.
И в этот грозный предреченный час,
У этих сел, фольварков и предместий,

О мести не расспрашивайте нас,
Спросите так: «Верны ль мы нашей чести?»
Ее завет и краток, и суров,
И с нами здесь никто не будет в споре:

. Да, смерть - за смерть!

Да, кровь — за кровь! За горе — горе!

Вед. 1: За час до начала штурма Берлинского района Тиргартен полк, где служил , занял позицию у Ландвер-канала. Вдруг в напряженной, словно бы предгро­зовой тишине послышался детский голос, с отчаянием звав­ший: «Мутти, Мутти!» «Мать зовет», - сказал кто-то из солдат. бросился на помощь. Впереди была безлюдная площадь, которая простреливалась справа и слева, под трещина­ми асфальта могли быть мины. Масалов медленно полз и увидел убитую женщину, рядом с ней лежал узелок с одеждой. К убитой матери припала плачущая девочка лет трех, в белом платьице в горошек. Масалов взял ее на руки, и она тут же смолкла. Наши солдаты услышали голос сержанта: «Я с ребенком! Прикройте огнем. Пулемет справа на балконе дома с колоннами». Началась артподготовка. Николай Масалов распрямился и, четко печатая шаг, как привык ходить со знаменем, прошел через площадь с девочкой на руках. Казалось, весь фронт салютует подвигу солдата.

Вед. 2: В берлинском Трептов-парке на высоком постаменте стоит памятник: советский солдат держит в одной руке меч, а другой бережно прижимает к груди спасенную им девочку.

Когда попытались много лет спустя найти спасенную Нико­лаем девочку, откликнулись 198 человек, которых спасли от пуль, голода, холода советские солдаты в Берлине. Поэтому памятник в Трептов-парке можно считать памятником сотням воинам с бла­городным сердцем, воинам, спасшим мир от фашизма.

Звучит песня «День Победы».

Завершающая часть

2 чтец: Прошла война,
Ушла за поворот.
В чехлах стоят

Гвардейские знамена.

И жизнь, и время

Движутся вперед.

Остались только двадцать миллионов.

Остались в поле брани навсегда,

Легли живой дорогою победы.

За нас легли,

Затем, чтоб никогда

Нам этой муки в жизни не изведать.

И память нам покоя не дает,

И совесть нас с тобой частенько гложет.

И 60 и 300 лет пройдет,

Никто у нас войны забыть не сможет.

1 чтец: А тех, кто жив, кто чудом уцелел,

Сегодня мы как чудо изучаем.

Но даже чуду, чуду есть предел,

Все реже их на улицах встречаем.

Сквозь штурм свинца,

Сквозь ураган огня,

Сквозь смерть прошли они, не зная брода.

Весь мир не может до сих пор понять,

Как их хватило на четыре года.

Глядят на нас,

Глядят фронтовики.

Глядят на нас исчезнувшие роты.

Глядят на нас ушедшие полки,

Глядят на нас с надеждой и заботой.

И как мы тут,

И что у нас за жизнь?

Куда идем с семьею многоликой?

Готовы ль так же Родине служить?

Достойны ли Истории Великой?

Выступление ветерана ВОВ, детей ВОВ, отслуживших в Армии. Подарки… Песни о войне.