Из воспоминаний Анастасии Яковлевны Холодновой (Андреевой), которая работа в эвакогоспитале № 000
Помню день, когда в наш эвакогоспиталь привезли с железнодорожной станции первых раненых. Их, стонущих, в окровавленных бинтах было много. В палату 15 и 16, закрепленную за мной поступило 60 человек. У всех ранения ног. В первые дни никто из них ходить не мог. И на всех лишь 2 пары костылей. Всех надо было обработать через наскоро оборудованный санпропускник. Мыли, обрабатывали раны, стирали окровавленные бинты. И, конечно, работали порой целыми сутками. Бывало только присядешь, как слышишь стон: «Сестричка, пить…» И бежишь со всех ног. Днем, по указанию врача, готовили торфяную смесь и обертывали ею раненые ноги. Торфяное лечение давало такой эффект, что мы удивлялись, как быстро заживали раны. Люди вставали на ноги и снова рвались но фронт.
Анна Михайловна Куколева, выпускница егорьевской фельдшерско-акушерской школы 1941 года по специальности «медсестра». Работала в эвакогоспитале № 000
Для приема раненых госпиталь тщательно готовили. На мебельной фабрике изготовили топчаны вместо кровати. С прядильно-ткацкой фабрики привозили отходы хлопка, так называемый орешек, и набивали им матрацы. За продуктами ездили в Москву, в Алешинские казармы, где находились продовольственные склады. везла манку, а ее подруга Лиза Андреева – рис. Толи мешок плохо завязали, толи в нем вес был больше 30 кг, но веревочка не выдержала и развязалась. Почти весь рис высыпался на землю. Бедная Лиза так горько заплакала, что все бросились собирать рис вместе с землей и мусором.
Вспомнился Анне Михайловне и такой случай: однажды привезли раненного с гипсом на руке. Он очень неспокойно себя вел. Когда гипс разрезали, все ахнули – под ним кишели вши.
Не забывается и то, как один тяжелый больной по фамилии Никулин задыхался. Не справившись со своим нервозным состоянием, он бросил во врача Татьяну Кабалкину бутылку с водой.
Елизавета Васильевна Маслова (Егорова)
Эвакогоспиталь № 000 располагался в школе №10, а его филиал – в школе №3. Молодым медсестрам приходилось ухаживать за больными туляремией до полного их выздоровления. Было очень трудно. Поступали раненые бойцы, которым делали операцию. Работали сутками, отдыхали мало, иногда не уходили из госпиталя по 2 суток. Был такой случай: один раз молодой боец долго не приходил в себя после операции. Лизу не отпускали домой, хотя ее смена закончилась. Возможно, при операции была увеличена доза анестезирующего средства. 3 часа раненый не приходил в сознание, и все это время медсестра держала его за язык, чтобы он не задохнулся.
Из воспоминаний Веры Николаевны Ковачевой (Эвакогоспиталь №:4849) «Прошел год, как я была у вас в Егорьевске. А все живу им, мои городом. Почему? Ведь родилась в Болгарии, выросла в детском доме в Москве и в Первом интернациональном детском доме имени Стасовой в Иванове. Окончила Московский медицинский институт. Но в Егорьевске работала в годы войны. Это были самые сложные, самые тяжелые, но и самые памятные годы.
Перед глазами вновь предстает мой эвакогоспиталь № 000. На кроватях тяжело раненные бойцы. В первой палате слева больной ранен в плечо. Боли ужасные. Ночами не спит и все ходит, придерживая правую руку левой. Во второй палате воин из Казахстана в гипсе, все жалуется на боль в пояснице. Температура 40 градусов. Гнойное воспаление. Оперируем.
А вот солдат с потерянными четырьмя пальцами правой руки. Его демобилизуют, а он отказывается. Говорит : «Нет, доктор, я буду держать автомат левой рукой, а один палец правой будет нажимать спуск. Должен же я отомстить за своих родных- ведь ни один из них не остался живым. Фашисты всех расстреляли» …
Особенно памятен первый эшелон с ранеными, - рассказывает медсестра Екатерина Петровна Широкова(2648). – Прибыл он в начале июля на старый вокзал. Вскоре там был весь состав нашего госпиталя. Приходили люди из соседних домов, общежития текстильщиков, предлагали свою помощь. Мы начали бережно выводить раненых из вагонов. К счастью для нас, молодых медиков, тяжелораненых в первом эшелоне не было. Но все равно волновались, особенно в первые дни. При осмотре не всегда удавалось сорвать одним движением ссохшиеся бинты. Жалость к раненым разрывала наши сердца. Потом стали прибывать и тяжелораненые.
- С ними было трудно, - продолжает рассказ санитарка этого госпиталя Пелагея Николаевна Варламова. – Однажды к нам привезли летчика. У него было тяжелое ранение головы. Отсутствовала речь. Мы спрашивали, откуда он? Называли подряд несколько городов. Он только глазами давал ответ.
В госпитале № 000, который размещался в зданиях четвертой Советской больницы и школы №2, работали местные врачи Прасковья Андреевна Объедкова, Елена Александровна Степенская, Юлия Анатольевна Русова. Особенно большую поддержку раненым оказывала . Она читала им свои первые стихи, наброски будущих пьес.
Выступая перед участниками встречи, сказала:
- Мы видели смерть часто. Но к ней не привыкли, не ожесточились, не потеряли человечности, значит, мы одержали нравственную победу. Значит, своим трудом доказали: гуманизм, добро, правда торжествуют. Хотя иногда и больно было за свою беспомощность. Помню один случай. В нашем госпитале лежал начинающий музыкант, у которого были повреждены кисти рук. Мы его вылечили, но владеть музыкальным инструментом он уже не смог.
- Это было давно и как будто недавно. Страшные картины военных лет нам долго снились, - вступила в разговор медицинская сестра Мария Николаевна Островская. – Госпиталь, который был сформирован из егорьевских медиков, направили во фронтовую полосу. Вот там я почувствовала большую ответственность за свою работу. В полевой госпиталь поступили солдаты с разными увечьями, и от нашей оперативности зависела их жизнь. Приходилось работать по двадцать часов в сутки, спали урывками, по очереди. Операции проводились при лампочке, которая давала неравномерный свет. А иногда приходилось оперировать при керосиновых лампах. Радовались, когда спасали людям жизнь. Горько оплакивали каждую смерть. Не раз приходилось испытать ужас бомбежек.
25 июня 1941 года Ольгу Тимофеевну и Анну Тимофеевну Сиротиных направили в 16-ую отдельную медицинскую роту усиления при создаваемом в Егорьевске госпитале 1382. Рота усиления – это значит, в пехоте ли, артиллерии, медицине – в любой момент быть готовым идти или ехать, лететь на самолете туда, где трудно, где ждут помощи. Быстро врачи, медсестры, няни – все, кто был направлен в 1382, развернули госпиталь в здании педучилища. И потянулись дни ожидания. Ждать пришлось недолго. Уже вначале июля прибыл в Егорьевск эшелон с ранеными воинами. Сотни егорьевсцев пришли на вокзал, многие принесли гостинцы. Пошла круглосуточная работа в госпитале: операции, перевязки, дежурства, много разных дел.
- Тот, кто работал в госпиталях, медсанбатах, - говорит Ольга Тимофеевна, - конечно, был свидетелем горя и страданий, смертей и выздоровления воинов. Можно ли забыть все это? Да и не каждая девчонка выдерживала… И она смахивает набежавшую слезу. Вспомнила молодых красноармейцев, сержантов, лейтенантов, красивых, с тяжелыми ранами, звавших на помощь: «Сестричка, помоги!...».
Врачи, медсестры не считались со временем, усталостью, днем и ночью выхаживали раненых. Не всем воинам было суждено снова встать в строй. Умирали от тяжких ран, появились на кладбищах братские могилы.
В госпиталях егорьевские девушки находили свою судьбу. В марте 1943 года прибыл долечиваться после ранения в свой город молодой лейтенант Владимир Сычев. Был он тогда красив и статен. Не одна молодая медсестра бросала на него взгляды. А ему все больше нравилась та, которая ежедневно приходила в палату, следила за здоровьем выздоравливающих офицеров.
Владимира Сычева вскоре выписали из госпиталя и направили на несколько дней в местный дом отдыха. Там встречи продолжились. Перед отъездом на фронт в мае 1943 года Владимир Сычев и Нина Феоктистова – так звали медсестру палаты – дали слово встретиться после войны. В июле 1945 года состоялась их свадьба.
Во время войны в нашем городе были заняты госпиталями школы №2,3,5,10,16, некоторое время клуб им. Конина, 4ая Советская больница. В некоторых школах было по 2-3 госпиталя, которые сменяли друг друга после перебазирования ближе к фронту, а 3 ЭГ оставались до конца войны, это ЭГ 2643, № 000, № 000.
Кузницей средних медицинских кадров было наше медицинское училище, которое иногда было вынуждено делать ускоренные выписки: « В 1942-43 г. г. я работала врачом в ЭГ № 000, который размещался в 4ой Советской больнице и школе №2.»
Организовала и возглавляла его в течение 6 месяцев наш уважаемый врач Л. П. Рюл,
Зам поликлиникой
После ее перехода на свою работу в детскую больницу с полгода работал начальником Кузнецов, а затем до конца Сольтерман.
В 4ой Советской больнице размещался хирургический блок тяжело - раненых и средней тяжести, а в 2ой школе - отделение легко – раненных и терапевтические больные.
Работа была очень напряженная особенно в дни прибытия санитарных поездов. Всем раненым и больным нужно было провести санитарную обработку, разместить по палатам, оказать срочную медицинскую помощь, накормить, обогреть и утешить.
