Фронтовые затеси - Бакеев Фарид
"Знать не можешь доли своей:
может, крылья сложишь посреди степей..."
Из фронтовой песни
Полковник в отставке Фарид Абдрахманович Бакеев - участник Великой Отечественной войны, ветеран МВД Республики Татарстан. Он участвовал в боях на Курской дуге, в Яссо-Кишеневской, Корсунь-Шевченской и Умань-Христинской операциях. Форсировал Днепр, освобождал от фашистов Румынию, Венгрию, Чехословакию. Боевой путь закончил в Австрии. За проявленные мужество и героизм в годы войны Фарид Бакеев награжден орденами Красной Звезды и Отечественной войны 1 степени; медалями - "За отвагу", "За освобождение Киева", "За победу над Германией". Жизнь разведчика на войне коротка. Бакееву повезло. В его рассказах - картинки о том, как жизнь и смерть ходят на фронте в обнимку...
Боевое крещение
Я родился в рубашке. Мне всегда это говорили. И на войне я в это поверил. Судите сами.
...Лето 1943 года. Курский выступ. Я, командир взвода разведки 508-й отдельной роты 206-й стрелковой дивизии, получил команду с наступлением темноты выйти на рубеж боевого охранения немцев и по сигналу старшего начальника поставить дымовую завесу, чтобы скрыть от противника наступление частей нашего соединения. Нейтральная зона была узкой, но мне с ребятами взвода, усиленного саперами, показалось, что ползли мы по ней неимоверно долго. Била нервная дрожь. За каждым бугорком мерещился враг. И все же его окопы появились внезапно, будто выросли под самым носом. Немцы, конечно же, нас заметили. Открыли бешеную пальбу из всех видов стрелкового оружия. Но мы-то были уже в "мертвой зоне", и трассы пуль чертили небо над нашими головами.
Видимо, фрицы стали соображать позже нас, поэтому мы первыми забросали их гранатами. Всем, кто был в тех траншеях, не повезло. Мы заняли их позиции и зажгли дымовые шашки. Нам-то как раз пофартило: к полчетвертого утра сменился ветер, и густая дымовая завеса покрыла лощину, где сосредоточились немецкие части. Ни о каком прицельном огне с их стороны не могло идти речи. Наша дивизия пошла в наступление.
Ад разверзся перед нами: земля дрожала, мы глохли от канонады, кислая гарь сдетонировавшей взрывчатки забивала нос и рот. Рядом рвались гранаты, иссекали землю пули и осколки. Они пробили мне в нескольких местах руку и ногу. Однако я заметил это тогда, когда молоденькая медсестра стала перевязывать раны. По ее губам я читал: "Потерпи, миленький, вот перевяжу тебя - и мы с тобой в госпиталь". Я покачал головой: "Нет, сестричка! Мне - в дивизию...".
Так был я крещен крупповской сталью.
Чуть позже за успешно выполненное задание мне присвоили звание старшего лейтенанта и вручили медаль "За отвагу". Я радовался ценной солдатской награде и дивился: "Вот ведь как! Стало быть, я - отважный!".
Слушай старших - они говорят правду
Второй раз чуть жив я остался при форсировании Днепра. Немцы хорошо сидели на его высоком берегу и видели нас как на ладони. Канонада длилась весь день с перерывами на пять-шесть минут. Вода в реке бурлила и кипела, словно суп в котелке. От прямых попаданий снарядов наши плоты, лодки переворачивались, взлетали на воздух вместе с людьми и скарбом. На войне атеистов не бывает, вот и я вздыхал про себя горестно: "О, Аллах, как же мне выжить?". Мне вот-вот предстояло начать переправу.
Видимо, я казался сильно напуганным. Ко мне подошел пожилой солдат-сапер и сказал ласково: "Если хочешь, сынок, пожить еще, замотай, как следует, портянки, застегни плотно шинель да закрепи хорошенько вещмешок на спине. О пулях не думай". Думаю, его совет меня сберег. Не успели мы и половины Днепра одолеть, как снаряд долбанул в нашу лодку. В стороны полетели щепки. Вода всех нас точно языком слизнула. Сколько пробыл в ледяной реке - не помню. Очнулся в воде в сумерках, вышел на берег и замертво упал от усталости. Спасибо старику! Очевидно, под полами шинели и в вещмешке оказалось достаточно воздуха. Он не дал мне утонуть. Друзья погибли. Я отделался двухсторонней пневмонией. В сентябре 43-го наградой за службу стала мне жизнь...
Все дело в "рубашке"
В то, что звезда моя счастливая, я окончательно уверовал
в 44 году в Молдавии, когда не попал в плен. В марте по приказу начштаба дивизии верхом на коне я направился в штаб армии для получения топографических карт. Уже вечерело, а дорога была неблизкой. Да еще снег повалил - буран настоящий. Я плотнее запахнулся в трофейную плащ-палатку и подстегнул коня. Но вскоре понял, что заблудился. Остановился, огляделся и увидел вдали тусклые огоньки деревни. Снова пришпорил измученное животное. В деревне миновал часового, который что-то мне сказал. Из-за завывания ветра я его не расслышал. Рукой показал: не слышу, мол. Недалеко от него спешился, привязал коня к плетню, вошел в хату и откинул капюшон. Поднявшаяся навстречу хозяйка-молдаванка испуганно вскрикнула и побледнела: на моей шапке алела звездочка. В деревне находились немцы, повсюду стояли их самоходные орудия, пушки. В доме молдаванки разместились три немецких офицера, которые в это время парились в бане. Расспросив ее о положении в деревне, я глубже надвинул на глаза капюшон и, сжимая во вспотевшей руке пистолет, вышел во двор. Сел на коня, напрягся, проехал мимо часового, приветливо помахал ему рукой - и с места в "карьер"! К утру добрался до КП дивизии, немедленно доложил обо всем начальнику штаба. Позже нас вызвал к себе комдив. Выслушав меня, он сказал примерно так: "Капитан Бакеев, объявляю выговор за то, что поехали без сопровождающего, а за сведения благодарю, они - весьма кстати". Чуть погодя, в Румынии, я попал в такую же историю...
Под городом Тургу-Фурмос немец дрался отчаянно и вынудил нас в этом городе затормозить. Там собралось много техники, сбились в кучу обозы с продовольствием и боеприпасами, теснился медсанбат. Мы ждали подкрепления. С наступлением темноты к нам стали подтягиваться танки. Заместитель командира дивизии повеселел и приказал мне отыскать командира танкового полка, чтобы пригласить в штаб. Опять на коне я направился к черным силуэтам танков. На броне первой машины сидели человек 15 пехотинцев. Я спросил: далеко ли их командир? Они словно воды в рот набрали. Тогда я пригляделся повнимательнее - и ахнул - это ж гансы! Один из них дернул меня за плащ-палатку к себе, я пришпорил коня, предмет обмундирования остался у него в руках. Вжавшись в шею жеребца, я молил: "Савраска, не подведи!". И ждал очереди в спину. Ее не последовало. Оказалось, немцы выждали, когда их танки окружат городок с трех сторон с тем, чтобы потом стереть нас с лица земли. У них был приказ: без надобности не шуметь. Когда я примчал в штаб, противник уже открыл огонь. Танки стали давить повозки с ранеными. Мы дали немцам бой. Кровопролитное столкновение длилось три дня. Я ничего не боялся. Ведь с тем, кто родился в рубашке, ничего не бывает...
Победу я встретил в австрийском Глаце 20-летним капитаном. Но война для нас еще не закончилась. Около месяца мы добивали остатки гитлеровцев, засевших в лесу и ничего не хотевших знать про капитуляцию...
