Внебюджетные фонды, профсоюзы и социальная политика. Сосчитать и поддержать ветеранам помогают регионы

ВНИМАНИЕ!!! ВНИМАНИЕ!!! ВНИМАНИЕ!!!

Уважаемые коллеги!

Направляем вам ежедневный обзор центральной российской прессы по социальной тематике.

Обращаем ваше внимание на то, что в обзор входят все материалы, опубликованные в центральной печати по данной тематике вне зависимости от того, совпадает их содержание с точкой зрения руководства Фонда социального страхования Российской Федерации или нет. Напоминаем также, что опубликованные в прессе комментарии и различные расчеты, касающиеся деятельности исполнительных органов ФСС РФ, являются авторскими материалами газет. Они не обязательно согласованы с руководством Фонда, могут содержать ошибки и не должны использоваться в качестве руководства к действию без согласования со специалистами центрального аппарата Фонда.

19 августа 2003 г.

ВНЕБЮДЖЕТНЫЕ ФОНДЫ, ПРОФСОЮЗЫ И СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА

СОСЧИТАТЬ И ПОДДЕРЖАТЬ

Ветеранам помогают регионы

(«Ваше право.» № 30)

В. ЕНЯГИН, кандидат юридических наук

В последние годы принято большое количество законодательных и нормативных правовых актов, направленных на обеспечение социальной защиты ветеранов и инвалидов. К сожалению, далеко не все из них получили поддержку со стороны правительства, постоянно ссылающегося на нехватку бюджетных средств и при этом забывающего о главном.

Нельзя забывать о том, что высокий уровень социаль­ной защиты и обеспечение прав ветеранов и инвалидов — один из главнейших показателей любого цивилизованного общест­ва, прямая обязанность и святой долг государственной власти, за­фиксированный в Конституции.

Как известно, общие проблемы и в центре, и на местах появляются из-за несовершенства методик рас­четов различных льгот и компенса­ций, предусмотренных федераль­ным и региональными законами. Это понимают депутаты Госдумы, работающие в Комитете по делам ветеранов, и сотрудники его аппа­рата, представляющие интересы более чем тридцати миллионов ве­теранов. Свою цель комитет видит в том, чтобы забота о подопечных стала приоритетом государствен­ной политики в условиях реформи­рования социальной сферы. Благо­даря этому из года в год увеличива­ется объем финансирования на со­циальную защиту ветеранов в части федеральных обязательств. Такой подход позволил повысить объем финансирования с 1,3 миллиарда рублей в 2002 году до 7,8 миллиарда рублей в 2003 году.

Однако при видимых успехах еще нельзя сказать, что в работе Комитета по делам ветеранов все гладко. До сих пор не удается най­ти поддержку со стороны Прави­тельства и Министерства финан­сов РФ в разделе финансирования мер социальной защиты ветеранов целиком за счет средств федераль­ного бюджета. Правительство Рос­сии реализовало лишь предложе­ния комитета к законопроекту "О внесении изменений и дополне­ний в Закон Российской Федера­ции "Об основах федеральной жи­лищной политики" и другие зако­нодательные акты РФ, касающие­ся совершенствования системы оплаты жилья и коммунальных ус­луг, да и то частично.

Надо учесть, что проведение мероприятий по социальной за­щите ветеранов и инвалидов в не меньшей степени зависит и от исполнительной власти. Ни для кого не секрет, что нередко из-за низкой ответственности должно­стных лиц даже предусмотренные в федеральном бюджете средства на социальную защиту ветеранов и инвалидов с опозданием посту­пают в регионы или вообще до них не доходят. В результате пожилые люди, лишенные и этих, по суще­ству небольших, но все-таки уста­новленных законодательством льгот, вынуждены один на один бороться с жестокими реалиями нынешней жизни.

Так, например, затяжной харак­тер носит разработка федеральны­ми органами исполнительной вла­сти порядка возмещения предпри­ятиям и организациям расходов, связанных с предоставлением льгот и их получением. Органы со­циальной защиты населения субъ­ектов Российской Федерации должны заключать договоры с раз­личными транспортными органи­зациями, но поскольку этого поч­ти нигде не делается, то не возме­щаются и расходы ветеранам и ин­валидам по льготному проезду на междугородних видах транспорта. Существующий сегодня порядок позволяет транспортным органи­зациям отказывать ветеранам в ре­ализации их права на льготы, так как отсутствие соответствующего договора ни к чему их не обязыва­ет. При этом стоит напомнить, что возмещение ветеранских льгот на железнодорожном, воздушном, водном и междугородном автомо­бильном транспорте производится по постановлению Правительства России с 2000 года с ежегодным продлением в различные сроки.

По данным Генеральной проку­ратуры РФ, проводившей провер­ку исполнения Закона "О ветера­нах" по обращению комитета, в Красноярском крае, Кировской, Омской, Оренбургской областях наиболее распространены случаи непредоставления ветеранам бес­платного проезда на городском пассажирском транспорте, авто­мобильном транспорте общего пользования, пригородных и меж­дугородних маршрутах.

Так, указом губернатора Омской области Леонида Полежаева от 01.01.01 года бесплатный про­езд предоставлялся ветеранам только один раз в квартал, а более одного раза в квартал — только в особых случаях. После вмешатель­ства прокурора области данный указ был признан незаконным и не подлежащим применению в су­дебном порядке.

К сожалению, не лучше дела об­стоят с этим и в Московской обла­сти, о чем свидетельствуют прово­дящиеся время от времени проку­рорские проверки. Закон "О вете­ранах" в части транспортного об­служивания также выполняется с нарушениями.

Нельзя не ответить, что на фоне постоянной нехватки средств мно­гие регионы самостоятельно ищут выход, принимают свои законода­тельные и нормативные акты о расширении круга лиц и льгот. Именно благодаря региональному законодательству в ряде субъектов РФ, например в Якутии, уже давно решены вопросы с перерасчетом пенсий, обеспечением льготами ветеранов последнего военного призыва, участников боевых дей­ствий в Чеченской Республике и членов их семей.

Финансирование социальных льгот невозможно без строгого учета и объективности расчетов потребности в средствах и меха­низмах их исполнения. Как ни странно, но в стране отсутствуют достоверные данные о количестве оплачиваемых льгот, их фактичес­кой стоимости, о реальном коли­честве их потребителей, поэтому нуждающиеся в них инвалиды и ветераны должны обивать пороги десятков инстанций, собирая раз­личного рода справки и доказывая необходимость предоставления им льгот. В то же самое время предо­ставляемые правительственными организациями и региональными органами власти заявки на необходимые средства зачастую базиру­ются на так называемом расчетно-экспертном принципе и далеко не всегда соответствуют реалиям. Так, расчетная потребность в фи­нансах на реализацию Федераль­ного закона "О ветеранах", на­званная в свое время Министерст­вом труда РФ в объеме 447 милли­ардов рублей, составлена с учетом стопроцентного единовременного предоставления льгот всем ветера­нам без учета норм закона, соци­альных норм, периодичности и се­зонности предоставления льгот, места проживания ветеранов, по­вторного учета и в результате совершенно не соответствует дейст­вительности.

Да что говорить, даже количест­во ветеранов каждое ведомство у нас оценивает по-своему. Одни утверждают, что ветеранов у нас 32 миллиона человек, другие доказы­вают, что их — 33 миллиона, тре­тьи называют цифру 34, четвертые говорят, что ветеранов в стране тридцать миллионов, а у иных их оказывается вообще двадцать шесть миллионов человек. При таком разбросе данных как, с ка­кой стороны подходить к реше­нию ветеранских проблем? Навер­ное, для начала надо знать реаль­ную численность ветеранов и ин­валидов, а уже потом ставить кон­кретные задачи. Хотя решается все очень просто. Нужно создать специальную государственную структуру, своего рода министер­ство по делам ветеранов и инвали­дов, как принято в странах, где их большое количество. Конечно, это не станет панацеей от всех бед, но будет способствовать наведе­нию порядка в этой сфере. Помо­жет наладить контроль над предо­ставлением ветеранских льгот, восстановить их учет путем созда­ния федеральной базы данных ве­теранов и инвалидов, будет спо­собствовать совершенствованию законодательства в сфере межбю­джетных отношений, позволит своевременно разрабатывать и вносить изменения и дополнения в соответствующие правовые акты федеральных органов исполни­тельной власти, касающиеся реа­лизации мер социальной защиты ветеранов.

В последнее время мы часто слышим заявления о том, как те или иные радетели за права чело­века пекутся о ветеранах и инвали­дах, как обеспокоены их судьбой. Только вот почему-то никто из них ни словом, ни полусловом не об­молвился о том, что первые полго­да в Государственной Думе третье­го созыва Комитета по делам вете­ранов вообще не было. И потребо­валась масса усилий ветеранских организаций и общественности, чтобы такой комитет в конце кон­цов появился. Сегодня уже можно сказать, что по объему выполнен­ной работы — 37 законодательных инициатив и несколько тысяч об­ращений — он вошел в тройку думских лидеров.

ФАНТАЗИИ ПРОФСОЮЗОВ

(«Ваше право.» № 30)

Г. САВЕЛЬЕВ

В Красноярске на рабочем совещании пред­ставителей профсоюзов и постоянной комис­сии по социально-трудовым отношениям, де­лам семьи и молодежи был рассмотрен проект закона "О социальном партнерстве", внесен­ный краевыми профсоюзами. На сегодняшний день есть два варианта законопроекта "О соци­альном партнерстве", внесенных в постоянную комиссию профсоюзами и администрацией края. По словам представителей профсоюзов, краевая администрация обязана взять на себя ответственность за выплату заработной платы, по мнению представителей исполнительной власти края — не должна этого делать. По сло­вам председателя постоянной комиссии Свет­ланы Андроновой, в законопроекте, представленном профсоюзами, есть много "фантазий", которые требуют дополнительной корректи­ровки. "Есть бюджетный кодекс, доля доходов, получаемых самой организацией, и фонд фи­нансовой поддержки, — говорит Светлана Анд­ронова. — Учитывая, что в них не прописаны статьи строго на выплату заработной платы, местные органы власти могут потратить эти деньги на собственные нужды, что приведет к полной неразберихе". Как считает С. Андроно­ва, для решения подобной проблемы необхо­димы социальные соглашения на уровне мест­ного самоуправления и компромисс между профсоюзами и администрацией.

ТРЕНИРУЮТСЯ БЕЗРАБОТНЫЕ

(«Ваше право.» № 30)

И. ИГРУНОВА

В ближайшее время общественная орга­низация "Против женской безработицы" приступит к реализации проекта "Работа для женщин: найти, конкурировать и пре­успеть". Этот проект стал одним из победи­телей конкурса, объявленного департамен­том международного развития Великобри­тании для некоммерческих организаций Екатеринбурга. Конкурс проводился в рам­ках российско-британского проекта "Со­циальное сотрудничество".

По словам президента организации Ирины Присекиной, предполагается проводить тре­нинга для женщин, ищущих работу. Каждый из них будет включать психологическое тести­рование, юридические консультации и т. д. В течение двух недель после обучения женщины будут пытаться самостоятельно найти работу. Затем они вновь встретятся, чтобы обменять­ся опытом и проанализировать ошибки.

Своя рука владыка

Заработок оказался средством дискриминации

(«Ваше право.» № 30)

Т. ВЛАДИМИРОВА

Как гласит ст. 129 Трудового кодекса РФ, система оплаты труда устанавливается работодателем в соответствии с законами, иными нормативными правовыми актами, коллективными договорами, соглашениями, локальными нормативными актами и трудовыми договорами.

В соответствии с ч. 1 ст. 132 зара­ботная плата каждого работни­ка зависит от его квалифика­ции, сложности выполняемой рабо­ты, количества и качества затрачен­ного труда и максимальным разме­ром не ограничивается.

Но, как говорится, гладко было на бумаге, да забыли про овраги... А "овраги" — это российская действи­тельность. Чуть ли не на каждом предприятии действуют свои зако­ны, в том числе и в сфере оплаты тру­да. Самый распространенный прин­цип, которым руководствуются ра­ботодатели при начислении зарпла­ты, можно назвать принципом "сво­их и чужих". К "своим" относятся управленцы — главный бухгалтер, начальники цехов, директор, его за­местители и так далее, а иногда и представители профкома, если они, конечно, держат сторону работодате­ля. К "чужим" — рядовые работни­ки, которые, собственно, и создают материальные ценности. Первые по­лучают солидную зарплату, во много раз превышающую зарплату вторых. Не нарушает ли работодатель закон, так ублажая одних и обижая других? Оказывается, нет. В этом убедились работники одного из предприятий Ленинградской области, прознав­шие, что зарплата начальника цеха в восемь раз выше, чем средняя зар­плата станочников. Профком на этом предприятии отличался прин­ципиальностью. Поэтому возмущен­ные подобной диспропорцией в оценках труда работники очень рас­считывали на его помощь.

Профком и вправду не сплоховал и поставил перед руководством предприятия вопрос о кардиналь­ном повышении тарифных ставок. А когда руководство проигнорировало его обращение, представители профкома выдвинули ультиматум: либо повышаете зарплату, либо на­чинаем коллективный трудовой. спор. В ответ заместитель генераль­ного директора представил расчеты, из которых следовало, что доля зар­платы в себестоимости продукции составляет 36%. Это, было намного больше, чем на других предприяти­ях. Крыть профкому было нечем, и он на время отступил. Правда, в борьбе за зарплату рядовых работни­ков профкому все же удалось зало­жить ряд льгот в коллективный до­говор. Были также расширены по сравнению с Трудовым кодексом (статьи 372 и 373) права профкома. Но главное — профкому удалось четко прописать в коллективном до­говоре действующую на предприя­тии систему оплаты труда. Со всеми тарифными ставками, доплатами, надбавками, премиями и так далее. Предусмотрен даже прогрессивный механизм индексации: тарифная ставка первого разряда приравнена к региональному прожиточному ми­нимуму. Теперь, обладая всей полно­той информации о действующей на предприятии системе оплаты труда и владея необходимыми исходными данными, профком мог рассчитать заработок любого работника — от уборщицы до гендиректора.

Но, как ни странно, все усилия профкома не привели к главному ре­зультату: зарплата работников так и осталась на низком уровне, а управ­ленцы по-прежнему получали слиш­ком много. Чтобы разобраться, поче­му это происходит, члены профкома даже решили провести юридическую экспертизу локальных нормативных актов, затрагивающих систему опла­ты труда данного предприятия. И выяснилось, что на предприятии действует некая параллельная систе­ма оплаты труда. Генеральный ди­ректор заключает срочные трудовые контракты с рядом работников уп­равленческого аппарата и инженер­но-технического персонала. Эти контракты предусматривают зарпла­ты, которые по сравнению со скромными доходами рядовых тружени­ков, составляющими около 4 тысяч рублей, просто заоблачные — от 30 тысяч рублей и выше. Делается это в тайне и от рядовых работников, и от профкома. Впрочем, будь управлен­цы членами профсоюза, их выдал бы размер профсоюзных взносов. Но начальники предпочитали обходить­ся без профсоюза.

Больше всего профком возмутило то обстоятельство, что подобные раз­меры заработков никоим образом не соответствуют действующей на пред­приятии системе оплаты труда. А подсчеты позволили сделать неприятный вывод: фонд оплаты труда ра­ботников, с которыми заключены срочные трудовые контракты, пре­вышает фонд оплаты труда всех ос­тальных работников.

Допускает ли действующее зако­нодательство возможность сущест­вования на одном предприятии па­раллельной, то есть не оговоренной коллективным договором, иными локальными нормативными акта­ми, системы оплаты труда, форми­руемой исключительно посредст­вом системы индивидуальных тру­довых договоров? Именно этим во­просом задался профком. Ответ на­шелся в том же Трудовом кодексе РФ, где сказано, что коллективный договор — это один законный ис­точник установления заработной платы, а индивидуальный трудовой договор — второй источник, тоже не менее законный, В соответствии со ст. 57 ТК трудовым договором за­прещается устанавливать лишь ус­ловия, которые ухудшают положе­ние работника по сравнению с Тру­довым кодексом, иными законами и нормативными правовыми акта­ми, коллективным договором, со­глашением. А вот улучшать условия — сколько угодно.

Но есть еще такая норма, как ч. 2 ст. 132 ТК. Она запрещает какую-либо дискриминацию при установ­лении и изменении размеров зар­платы и других условий оплаты тру­да. Эта статья ТК вполне примени­ма к описываемой ситуации. Конечно, работодатель может устано­вить какую угодно зарплату своим замам и иным представителям уп­равленческого аппарата. Но поми­мо управленцев, на предприятии работает определенное количество специалистов. Часть из них получа­ют зарплату на основании системы оплаты труда, заложенной в кол­лективном договоре, то есть в раз­мере, близком к 4 тысячам рублей, часть — в астрономическом разме­ре, поскольку это предусмотрено индивидуальными трудовыми дого­ворами. Причем люди занимают одинаковые должности и выполня­ют одинаковые трудовые функции. Что это, как не дискриминация?

Поэтому у профкома есть все ос­нования для борьбы с дискримина­цией при установлении системы оп­латы труда. В целях устранения дис­криминации можно предъявить ра­ботодателю индивидуальные судеб­ные иски. Конечно, это довольно тернистый путь для профкома, по­скольку судебная практика по "дис­криминационным" делам пока толь­ко формируется. Но первые преце­денты — вынесенные судом в пользу работника решения — уже есть.

Не следует забывать и о такой форме давления на работодателя, как угроза профкома прибегнуть к коллективному трудовому спору. Если работодатель в ходе коллек­тивных переговоров ссылается на то, что фонд оплаты труда отрица­тельно сказывается на удешевлении себестоимости выпускаемой про­дукции, а при этом формирует па­раллельную систему оплаты труда с нешуточным фондом, — это его, ра­ботодателя, проблемы. В конце кон­цов "убедительные" аргументы ра­ботодателя не могут являться осно­ванием для отказа от коллективного трудового спора. В соответствии со ст. 398 ТК предметом коллективного трудового спора (забастовки) могут быть любые неурегулированные разногласия "по поводу установле­ния и изменения условий труда (включая заработную плату)".

с кошельком в операционную

Аналитики считают, что со взятками в медицине бороться

бесполезно, но и легализовать их нельзя

(«Ваше право.» № 30)

Е. БАСКАКОВА

Расходы россиян на медицинские нужды сопоставимы с расходами государства на здравоохранение. В сложившейся ситуации, когда за формально бесплатную медицинскую помощь приходится платить, в худшем положении оказываются малообеспеченные люди. Они вынуждены чаще отказываться от лечения и приобретения нужных лекарств.

По некоторым оценкам, размер теневых выплат в медицине составляет 600 млн долларов в год. Доля взяток за лечение в поликлинике и за возможность лечь в больницу занимает 2-е и 3-е места в общей структуре взяток (речь идет о бы­товой коррупции), уступая толь­ко возможности поступления в вуз. Как известно, есть четыре канала оплаты пациентами меди­цинских услуг: добровольное ме­дицинское страхование, легально предоставляемые платные услу­ги, оплата лекарств и материалов, когда человек лечится в гос - и муниципальных учреждениях, и, наконец, так называемая нефор­мальная оплата медуслуг, проще говоря, взятка.

Попробуем разобраться, поче­му медработники берут деньги от пациентов? Причина первая — низкая зарплата, в данном случае "неформальные платежи" высту­пают механизмом теневой ры­ночной компенсации того, что врачам недоплачивает государст­во. С их точки зрения, несправед­ливо, когда доходы молодых лю­дей с несравнимым уровнем об­разования или зарплата водите­лей общественного транспорта в несколько раз выше, чем у вра­чей, не говоря уже об оплате тру­да их коллег за рубежом.

Причина вторая — прямая вы­года получения денег на руки по сравнению с доходами, получае­мыми от легально оплачиваемых пациентами услуг через кассу ме­дицинской организации. Вот конкретный пример. Больного, который не может получить на­правления на бесплатную госпи­тализацию или не хочет ждать, когда подойдет его очередь на бесплатную операцию, врач на­правляет в хозрасчетный отдел. Там ему рассчитывают стоимость операции, допустим, 10 тысяч рублей.

Врач, который будет ее делать, прямо говорит: "Если через кассу пойдешь, у тебя выйдет столько, а здесь — в два раза меньше". Если человек платит из своих личных средств, ему, естественно, выгод­нее заплатить пять тысяч вместо десяти. При этом врач получит в руки сумму большую, чем ему до­сталась бы в случае оплаты через кассу. А пациент, сэкономив день­ги, будет еще и уверен в том, что сумел заинтересовать врача в ка­чественном выполнении нужной операции. Таким образом нефор­мальный платеж становится взаи­мовыгодной, хотя и незаконной сделкой врача и пациента.

Нелегально платят и при ис­пользовании новых медицинских технологий, когда, по мнению врачей, рассчитанная больницей цена операции не соответствует ее рыночной стоимости. В каче­стве ориентира врачи ссылаются на цены на такую же операцию в Москве или за рубежом.

Чаще всего неформальные платежи оседают в хирургичес­ких, гинекологических и уроло­гических отделениях, а терапев­ты, кардиологи и педиатры ока­зываются беднее всех остальных. Возникает вопрос: почему такие важные виды медицинской по­мощи остались вне "новых про­цессов" коммерциализации ме­дицины? В личных беседах врачи этих специальностей объясняли данный факт низкими возмож­ностями самих больных что-либо платить врачам, привычкой жить скромно, а главное — нежелани­ем рисковать, страхом перед взяткой и возможными последст­виями.

Любопытно, каково пример­ное соотношение теневых дохо­дов и официальной зарплаты медработников? По некоторым данным, хирурги, владеющие уникальными технологиями и не имеющие конкурентов, получают "черный нал", в 5—10 раз превос­ходящий их зарплату. Прибавка к зарплате от теневых доходов у за­ведующих отделениями город­ских больниц — трех-, четырех­кратная. Неформальные доходы обычных хирургов и гинекологов — в 2—3 раза выше их зарплаты.

Добавка к заработку других вра­чей в стационарах составляет от 20 до 200 процентов. Примерно на столько же могут увеличить свои доходы медсестры. В город­ских поликлиниках теневые при­бавки врачей могут увеличивать­ся на 20—30 процентов.

Научные сотрудники, про­водившие исследование, выяснили, что существуют пять видов "неформальных пла­тежей": плата по тарифу, по просьбе, по возможности, плата-благодарность и поборы. Плата по тарифу — это когда пациенту лечащий врач или медсестра со­общают цену услуги, и он решает, согласен или нет. При этом цены формируются на примерно оди­наковом уровне для одинаковых видов операций и услуг по уходу за больным, но различаются в за­висимости от уровня оснащенно­сти учреждения медоборудованием и квалификации врача. Тене­вые цены определяются на осно­ве тарифов по легально предо­ставляемым пациентам платным услугам, но они, как правило, ни­же. Однако цену может моно­польно устанавливать врач исхо­дя из своих представлений.

Поборы — это когда пациенты или их родственники платят по настоянию медработников неза­висимо от фактического объема и качества услуг. К поборам отно­сится вымогательство с пациен­тов денег за то, что и так должно быть им предоставлено бесплат­но. Например, требование денег при госпитализации при предо­ставлении места в отделении или принуждение больных вносить средства в. благотворительный фонд, мотивируя это слабой обеспеченностью больницы. По­боры могут быть и простым мо­шенничеством отдельных медра­ботников.

А теперь о том, что получит больной, который не может или не хочет платить. Если пациент не платит, когда ему об этом сказали прямо или намекнули, он рискует вообще не попасть в больницу, его поместят в густонаселенную пала­ту, будут лечить дешевыми препа­ратами, прооперируют по уста­ревшей технологии. Причем про­оперирует его наименее квалифи­цированный хирург или практи­кант, а перед этим он получит не самый современный наркоз.

Надо сказать, что перераспре­деление теневых платежей среди медперсонала осуществляется по различным схемам. Одна из са­мых распространенных — рас­пределение по фиксированной доле: оперирующий или лечащий врач получает 50, завотделением — 10 процентов "за прикрытие", если сам не участвовал в лечении. По другой схеме, "рабской", за­вотделением может забирать не 10 процентов, а все деньги "через раз", имея административную власть допускать или не допус­кать хирурга до операции.

Поясним, что исследование теневых доходов в медицине про­водили научные сотрудники (экономисты, психологи, социо­логи) целого ряда российских ин­ститутов. И хотя они довольно подробно описали давно всем из­вестные формы нелегальной оп­латы и схемы ее перераспределе­ния среди медперсонала, сделан­ные ими выводы грешат откро­венным лукавством. Они утверж­дают, что теневые доходы в меди­цине и дальше будут развиваться по мере того, как будут расти фи­нансовые ресурсы населения. В случае легализации теневых пла­тежей цены на медицинские ус­луги будут выше, чем нынешние нелегальные, поэтому, по их мне­нию, ухудшится доступность ме­дицинских услуг для низко - и среднедоходных слоев населе­ния. Если государственным (му­ниципальным) учреждениям, предоставляющим бесплатную помощь, запретят оказывать платные услуги, то медучреждения, полагают они, разделятся для бедных и богатых.

Цены для богатых, утверждает коллектив ученых, будут включать все виды затрат, налоги, и поэтому лечение в них окажется дороже для средне - и высокодо­ходных граждан. И далее потряса­ющее заключение: нецелесооб­разно пытаться бороться с неле­гальными платежами за услуги, уповая исключительно на адми­нистративные и уголовные меры. Выходит, бороться с теневыми доходами (взятками) нецелесооб­разно, но и легализовать их тоже нельзя. То есть нам предлагают просто-напросто смириться с бы­товой коррупцией в здравоохра­нении. Ничего себе независимый научно-экономический анализ.

Авторы исследования ни разу не назвали вещи своими слова­ми. Для них взятки — это так на­зываемые неформальные плате­жи, будто не знают, что в Уголов­ном кодексе (статья 290) получе­ние взятки квалифицируется как умышленное преступление, со­вершенное из корыстных побуж­дений, а ответственность за вымогательство определяется час­тью 3 статьи 163 У К РФ.

С другой стороны, взятка — это уклонение от налогов. В случае легализации тене­вых доходов богатые и граждане среднего достатка будут их пла­тить не в карман медработникам, а в бюджет государства. В этом случае, если следовать логике, должна увеличиться и доля госу­дарственного финансирования на бесплатные медицинские ус­луги, предоставляемые малообес­печенным слоям населения.

Что же касается обязательного медицинского страхования, кол­лектив ученых тоже дает весьма пространную рекомендацию: мол, нужно четко определить со­став медицинской помощи, кото­рый государство может действи­тельно бесплатно предоставить сейчас всему населению в рамках системы ОМС. Позволим себе заметить, что по системе ОМС государство не предоставляет медпомощь бесплатно: за работа­ющих граждан в фонды ОМС ра­ботодатели ежемесячно вносят 3,6 процента, за детей и пенсио­неров платят местные бюджеты. Но ведь пенсионеры, наверное, за свою жизнь заработали на то, чтобы их лечили бесплатно!

И в заключение приоткроем ч. тайну — исследование "нефор­мальных платежей" за медпо­мощь выполнено Независимым институтом социальной полити­ки в рамках программы поддерж­ки независимых аналитических центров в РФ за счет средств, пре­доставленных агентством по меж­дународному развитию США. В предисловии к изданной брошю­ре прямо сказано, что к мнению подобных центров прислушива­ются "ключевые госструктуры России", ответственные за ход экономических реформ в стране, а сообщество самостоятельных аналитиков (финансируемое США. — Прим. авт.) способно рекомендовать заинтересован­ным ведомствам альтернативы.

Теневые доходы (взятки) в ме­дицине — один из видов бытовой коррупции, подрывающей эконо­мику государства. Что же предла­гают нам "независимые" анали­тики? Оставить все как есть: лега­лизовать нельзя бороться. Понят­но, что подобные рекомендации совершенно не устраивают рос­сийских граждан, но ведь заказы­вает музыку тот, кто за нее платит. Плохо, если этого не понимают "ключевые госструктуры".

Три банка Михаила Зурабова

ПФР решил не пускать к деньгам пенсионеров все банки

(«Ведомости» 19.08.03.)

Борис ГРОЗОВСКИЙ, Василий КУДИНОВ

Чиновники Минфина и Минэкономразвития пытаются убе­дить представителей Пенси­онного фонда смягчить крите­рии отбора банков, пригод­ных для работы с пенсионны­ми деньгами. Предложенным ПФР критериям удовлетворя­ют только Сбербанк, МДМ-банк и Банк Москвы. Работни­ки банков, не соответствую­щих критериям ПФР, увере­ны, что ведомство Михаила Зурабова составило проект "под конкретные банки".

Вчера вице-премьер по социаль­ным вопросам Галина Карелова провела согласительное совеща­ние, на котором чиновники об­суждали подготовленные ведом­ством Михаила Зурабова крите­рии отбора банков, в которых уп­равляющие компании и НПФ смогут размещать пенсионные накопления. На банковские депо­зиты частные и государственная управляющие компании могут положить до 20% пенсионных средств, т. е. 8 млрд руб. на конец прошлого года. Кроме того, через банки будут проходить все дру­гие операции по инвестирова­нию накоплений.

Закон об инвестировании пенсионных накоплений не предполагал вводить специаль­ную процедуру отбора банков. Банкам предписывалось лишь отвечать требованиям, которые устанавливаются Банком России к дилерам на рынке [...] ГКООФЗ". На 7 июля в опубликован­ный ЦБ перечень входило 307 кредитных организаций. Отбор банков "в порядке, определенном правительством", закон предус­матривал только для средств са­мого Пенсионного фонда.

Однако ПФР счел, что далеко не все из трех сотен кредитных организаций в состоянии обес­печить сохранность будущих пенсий, и подготовил проект постановления правительства, по­ручающий отбор банков комис­сии при ПФР. Основными крите­риями отбора ПФР предложил сделать уставный капитал (не ме­нее 700 млн руб.) и собственный капитал (от 6 млрд руб.).

На 1 апреля 2003 г. первому критерию, по данным замгендиректора РА "Интерфакс'' Михаила Матовникова, удовлетворяли 83 банка и увеличение уставного ка­питала, "по его мнению, ''не боль­шая проблема для банков''. Зато по собственном)' капитал)' требова­ниям ПФР удовлетворяли всего 13 банков - Сбербанк, Внешторг­банк, Международный промыш­ленный, Газпромбанк, Альфа-банк, Банк Москвы, "Глобэкс", "Уралсиб", Росбанк, Ситибанк, МДМ-банк, "Петрокоммерц" и "НИКрйл". Еще четыре банка (Промстройбанк (СПб), "МЕНАТЕП-СПб", Номос-банк и Россельхозбанк) имели ка­питал 5-6 млрд руб. и столько же ("Траст", НРБ, ММБ и РБРмлрд руб. "Особого стимула повы­шать капитализацию у банков до сих пор не было, но при желании банки, которые близко подошли к установленному критерию, мо­гут ему соответствовать", - гово­рит Матовников. Однако в любом случае их число составит не более 30, считает аналитик.

Впрочем, "тематическому" критерию ПФР - "опыт банков­ского обслуживания социально-ориентированных программ" (под таковыми понимается "дея­тельность по организации выда­чи и доставки пенсий, соцпособий и компенсаций, а также [...] потребительское кредитование пенсионеров и получателей посо­бий") - соответствует лишь три банка: Сбербанк, МДМ и Банк Москвы. "В нашем банке открыто более 2 млн пенсионных сче­тов, - говорит старший вице-пре­зидент МДМ-банка Андрей Насоновский. - Есть у нас и большой опыт потребительского кредито­вания пенсионеров". Предложен­ные ПФР критерии отбора он считает "абсолютно верными, ес­тественными и правильными".

Похожим опытом, по словам гендиректора УК Банка Москвы Дмитрия Строганова, может по­хвастаться и его банк "У нас есть программы по доставке пенсий в Москве". Он согласен, что спе­цотбор банков для пенсионных инвестиций нужен, поддержива­ет и критерий опыта работы с пенсиями. Другие банки высту­пили против проекта ведомства Михаила Зурабова. "Постановле­ние написано под конкретные банки'', - считает сотрудник Аль­фа-банка, не удовлетворяющего критериям Зурабова.

По итогам вчерашнего совеща­ния, говорит руководитель депар­тамента правительства Евгений Гонтмахер, ПФР было предложено еще неделю подумать над проек­том. По словам участвовавшего в осаждении первого замминистра экономразвития Михаила Дми­триева, чиновники договорились, что требования к ''пенсионным" банкам должны быть жестче, чем условия допуска на рынок ГКО. "Но конкурс - не оптимальный ва­риант", - говорит Дмитриев. Он считает, что круг допущенных банков не должен быть ни "слиш­ком узким, ни слишком широким", и предлагает, убрав критерий опы­та работы с пенсиями, поручить ЦБ контроль за соответствием банков установленным критери­ям. "Банки отбираются для разме­щения в них депозитов, организо­вывать выплату пенсий им не при­дется", - отмечает Дмитриев. Вполне достаточным, по мнению чиновника, будет оценка Центро­банком надежности кредитной организации.

Минфин тоже против отбора банков на конкурсе. "Проведение еще одного конкурса по банкам законом не предусмотрено", -отмечает замминистра Белла Златкис, напоминающая, что сей­час Минфин проводит конкурс по отбору управляющих компа­ний и спец депозитария. Она счи­тает, что предложенный ПФР ва­риант "чересчур сужает" количе­ство банков. От ПФР вчера получить комментарии не удалось.

Правительство беспокоится об извещениях по пенсиям

(«Коммерсант» 19.08.03.)

Правительство РФ обеспокоено задержкой рассылки населению извещений Пенсионного фонда по накопительной части пенсий и через неделю планирует рассмотреть эту проблему. Об этом заявил в Вологде премьер-министр РФ Михаил Касьянов. «В ближайшее время правительство подробно обсудит, по какой причине произошла задержка, был ли это технический сбой или что-то дру­гое»,— сказал премьер. «Правительство примет такое решение, что­бы возможные сбои и сдвижки были не во вред населению»,— от­метил Михаил Касьянов.

Деньги в портфеле

За что родители должны платить школьному учителю

(«Российская газета» 19.08.03.)

Маргарита ШИЦ

МИНИСТЕРСТВО образования впервые утвердило форму до­говора об оказании платных образовательных услуг в шко­лах.

Шаг этот, безусловно, про­грессивный. До этого любые платные услуги в школах либо вообще не фиксировались на бумаге, либо контракт на них составлялся в произвольной форме — в основном, естест­венно, в интересах школьной администрации.

Публикуемый сегодня в «РГ» примерный договор, то есть контракт между родите­лями учеников и дирекцией образовательного учреждения — серьезная заявка на то, чтобы положить конец денеж­ному произволу в школе, по-

борам за так называемые до­полнительные образователь­ные услуги. А поскольку грань между обязательным и дополнительным в школьной программе родителям неиз­вестна, им приходилось пла­тить безоговорочно и за все, за что велел учитель.

Документ разослан в реги­ональные управления образо­вания, которые обязаны дове­сти его до сведения директо­ров школ. Дети и родители получают больше шансов, что их права на получение бес­платного общего образования будут соблюдаться.

Раньше у детей права-то были, но они не были зафик­сированы в конкретном доку­менте. Получалось, что ребе­нок по закону имеет право на бесплатное общее образова­ние, но если учительница Марьиванна сказала, что нуж­но дополнительно позаниматься за деньги, то родите­лям приходится платить.

Платное образование в России — данность, к кото­рой мы за десять лет уже ус­пели привыкнуть. Причем, зачастую доля платных услуг как раз в государственном се­кторе весьма существенна. Так, три четверти всех плат­ных образовательных услуг предоставляют сегодня госу­дарственные вузы. Не отстают от вузов и школы.

Но здесь есть тонкость. Платно можно обучать лишь тому, что выходит за пределы школьной программы. А кто из родителей с точностью зна­ет, какие образовательные ус­луги выходят за пределы про­граммы, а какие — нет? Для этого нужно было бы как ми­нимум ознакомить каждого родителя с базовым учебным планом, что вряд ли возможно.

Вот и получается, что директора государственных и муни­ципальных общеобразователь­ных школ по своему усмотре­нию выводят часть обязатель­ной программы в «дополни­тельные» услуги, и навязывали их ученикам, требуя за них пла­ту с родителей. Теперь этой практике по идее должен быть положен конец. Как будет на самом деле — жизнь покажет.

Заместитель начальника уп­равления региональной обра­зовательной политики и ин­спектирования Минобразова­ния РФ Виктор Сауткин в ин­тервью «РГ» посетовал, что ут­вержден «директорский» вари­ант договора. А тот, что еще год назад министерство гото­вило в интересах родителей, — так и не был принят.

Именно родители, с его точки зрения, должны ре­шать, нужны те или иные до­полнительные образователь­ные услуги их детям. Навязы­вать дополнительные занятия школьная администрация не имеет права. Родители и школа — равноправные партнеры, и никакого диктата школьной администрации быть не мо­жет. Виктор Сауткин пояс­нил, что если группа родите­лей захочет обучать детей конному спорту, то директор, прислушавшись к их прось­бам, должен найти руководи­теля кружка. Но обязать его к этому никто не может.

Единственное, в чем может помочь новый документ ро­дителям, — это настаивать на соблюдении своих прав и требовать заключения хотя бы договора, в котором, кстати, есть даже пункт о недопусти­мости применения «психоло­гического насилия» по отно­шению к школьникам.

Если вы заключите такой договор, а учительница будет давить на ребенка, то можно оспаривать его права в суде.

Вот только дойдут ли наши родители до судебных ин­станций или предпочтут не выносить сор из школьной избы?

Растут долги медикам

(«Российская газета» 19.08.03.)

По сообщению Минздрава РФ, за минувшую неделю задол­женность по заработной плате работникам здравоохранения РФ увеличилась на 13,3 млн. рублей и составила 498,4 млн. рублей* в том числе из-за отсутствия бюджетного финанси­рования — 215,3 млн. рублей, за счет средств обязательного медицинского страхования (ОМС) — 283,1 млн. рублей.

Поправка в семейном бюджете

Закон разрешит бюджетникам подзаработать

(«Труд» 19.08.03.)

Анатолий СИДОРОВ

Как известно, новый Трудовой кодекс действует с 1 февраля 2002 года. Законодатели уже тогда знали, что он нуждается в доработках. Для подготовки законопроекта о внесении необходимых поправок была создана рабочая группа, в которую вошли депутаты Госдумы, члены Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений (РТК), общероссийских объединений работодателей и профсоюзов, федеральных органов исполнительной власти, ведущие ученые. В процессе работы над законопроектом «О внесении изменений и дополнений в Трудовой кодекс Российской Федерации» рабочая группа рассмотрела 869 предложений и 260 из них приняла к исполнению.

Что нового внесли законотворцы? В первую очередь они поза­ботились о людях семейных, а если точнее, то о женщинах, об­ремененных этими заботами. В статью 3 «Запрещение дискрими­нации в сфере труда» внесено до­полнение. Теперь «никто не мо­жет быть ограничен в трудовых правах и свободах или получать какие-либо преимущества неза­висимо от пола, расы, цвета кожи, национальности, языка, проис­хождения, имущественного, СЕ­МЕЙНОГО, социального и долж­ностного положения и т. д.» То есть, если вам, как многодетной матери или матери-одиночке, или женщине, ухаживающей за боль­ными родственниками, отказыва­ют в повышении зарплаты за рав­нозначный труд, заставляют ра­ботать сверхурочно, задержива­ют с уходом в очередной отпуск и так далее, то смело обращайтесь в органы федеральной инспекции труда и в суд.

Частично изменена статья 4 «Запрещение принудительного труда». Теперь, если вам не выпла­чивают вовремя заработную пла­ту или выдают ее не в полном раз­мере, или заставляют вас трудить­ся во вредных для здоровья усло­виях, не обеспечив средствами индивидуальной защиты, то это называется — «наличием принуж­дения» к выполнению работы. И вы имеете полное право «отказаться от ее выполнения».

У многих читателей вызовет интерес поправка в статью 98, которая разрешает работать по совместительству в том же са­мом учреждении, но за предела­ми установленной продолжи­тельности рабочего дня. Сейчас «работа за пределами нормаль­ной продолжительности рабоче­го времени» не может превышать 4 часов в день и 16 часов в неде­лю. В проекте нового закона сов­местителям предполагается раз­решить работать «по другому трудовому договору в этой же организации по иной профес­сии» по 5 часов в день и 20 часов в неделю. Таким образом, мно­гие бюджетники в провинции — врачи сельских и участковых больниц, учителя, библиотекари и так далее — смогут прибавить к своим скромным заработкам от 50 до 70 процентов должностных окладов, ведя кружки и выдавая те же книги, если штатные со­трудники больны или их невоз­можно пригласить на работу. Но надо помнить (статья 282), что совместительство для педаго­гов, медицинских и фармацевти­ческих работников, работников культуры определяется прави­тельством и не допускается для лиц моложе 18 лет, а также на тя­желых, вредных, опасных рабо­тах. Нельзя и «раздваиваться» в пределах одного учреждения — лечить одни и те же зубы, препо­давать одни и те же предметы в основное рабочее время и по совместительству. На вопрос, не повлияет ли совместительство на качество работы специалиста по основной профессии, статс-секретарь, заместитель минист­ра труда и социального развития Галина Паршенцева ответила так:

— Оплата труда в государст­венных учреждениях маленькая. Повысить минимальную оплату труда у правительства пока нет возможности. Благодаря этой по­правке работник сможет потребо­вать от работодателя более до­стойной оплаты труда. Главное, чтобы эти заработки были офици­альными, подконтрольными госу­дарству.

На недавнем заседании «круг­лого стола» в Министерстве труда и социального развития говори­лось о том, что проект закона уже готов ко второму и третьему чте­ниям в Госдуме. Все вышеназван­ные и другие поправки в Трудовой кодекс смогут внести большую яс­ность в отношения работников и работодателей.

Чернобыльцы дошли до Страсбурга

(«Труд» 19.08.03.)

Любовь РАК

Участники ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС, проживаю­щие в городе Железногорске, обратились в Страсбургский суд. Они добиваются индексации пособий - по решению Конституционного суда, принятого еще в июле 2002 года, выплаты должны увеличиться в не­сколько раз. Однако и иски «чернобыльцев» в Железногорском город­ском суде лежат без движения и не рассматриваются больше года.

В законодательном собрании края по этому поводу состоялось засе­дание постоянной комиссии по социальной защите, делам ветеранов и инвалидов. Как сообщил вице-спикер Анатолий Ромашов, председате­лю Красноярского краевого суда Владимиру Двоеконко предложено при­нять меры и решить проблему до 1 сентября. «Если дело дойдет до Страсбургского суда, это нам будет очередная оплеуха — нарушение прав человека, хотя на самом деле это просто наше головотяпство, — заме­тил Ромашов. — Пострадавшие от чиновничьего произвола люди выиг­рают дела, а моральная компенсация составит тысячи евро».

«Ока» для ветерана

(«Труд» 19.08.03.)

Евгений ГРИГОРЬЕВ

В Министерстве соцзащиты республики Марий Эл заку­пили в Набережных Челнах партию малолитражек «Ока» для инвалидов Великой Отечественной войны. Из двух десятков белых машин лишь одна была красного цвета зна­мени Победы. Ключи зажигания от нее вручили 94-летнему Макару Ти­хоновичу Аверину из поселка Визимьяры. Сам ветеран сесть за руль вряд ли сможет, зато внук и его, и себя еще на ней повозит. В прошлом году бесплатно машины получили более сотни инвалидов ВОВ, нынче — около пятидесяти. Правда, чтобы стать владельцем вожделенного по­дарка очередники должны обладать поистине кавказским здоровьем. В списке из трехсот человек есть акса­кал, которому скоро стукнет сто лет!

РОССИЯ ГЛУПЕЕТ ИЛИ ВЫМИРАЕТ?

(«Московский комсомолец» 19.08.03.)

Елена ДОБРЮХА

Наверное, не за горами те дни, когда не абитуриенты будут сражаться за место в вузе, а ректоры - за будущих студентов. Как сообщили корреспонденту "МК" в Ми­нистерстве образования РФ, количество школьников в России последние пять лет неуклонно снижается.

То ли это связано с тем, что мы — росси­яне — потихоньку вымираем, то ли с тем, что все больше беспризорников, которые вместо уроков нюхают клей... Так или иначе, но в 2002 году школьников у нас стало почти на три миллиона меньше, чем в 1998-м. При этом с 1998 по 2000 год число учеников с не­достаточным умственным и физическим раз­витием выросло на 15 тысяч. Забавная, на­верное, будет ситуация, когда в две тысячи каком-нибудь году вдруг поймают на взяточ­ничестве члена приемной комиссии, пытав­шегося за пять тысяч баксов переманить аби­туриента из другого вуза.

Почему дети в России самые бедные?

(«Российская газета» 19.08.03.)

Лилия ОВЧАРОВА

ДИРЕКТОР НАУЧНЫХ ПРОГРАММ НЕЗАВИСИМОГО ИНСТИТУТА СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ

В ПЕРВЫЕ годы становления ры­ночных отношений бедность не попадала в фокус внимания по­литического и экспертного сооб­щества, поскольку воспринима­лась как временное обострение социально-экономических проб­лем в условиях реформирова­ния.

Если вспомнить дискуссии десятилетней давности, то краткое резюме сводится к сле­дующему: реформы спровоци­руют рост бедности в самом на­чале, но последующий эконо­мический рост, высокий уро­вень образования российского населения и новые возможно­сти для реализации имеющего­ся социального капитала будут способствовать быстрому со­кращению бедности.

По истечении 10 лет стало очевидным, что до сих пор не удалось достигнуть дорефор­менного уровня средних дохо­дов населения, а их дифферен­циация возросла более чем втрое. Закономерным следстви­ем стало увеличение масштабов и глубины бедности, и сегодня эта тема на устах политиков, аналитиков и большинства лю­дей, реально ощутивших это на своем кармане. Как правило, публичная дискуссия обостряется в предвыборный период.

Кто они, сколько их?

Ответ на вопрос об уровне бедности в России не так прост, поскольку понятие это относительное, нет единого и строгого его определения и из­мерения. В частности, у нас в стране бедными считаются все, кто имеет располагаемые ре­сурсы ниже величины прожи­точного минимума, и я могу привести убедительные доказа­тельства того, что половина российского населения — бедные. Но не менее убедительны и аргументы, показывающие, что таковыми являются не бо­лее 8—10 процентов семей. Важно осознавать, какие харак­теристики материальной обес­печенности мы используем. Это могут быть либо доходы, либо расходы или другой пока­затель, учитывающий денеж­ные поступления, накопленные сбережения, натуральные по­ступления от личного подсоб­ного хозяйства и пр.

Не менее принципиальным является и вопрос о том, какой период времени мы принимаем во внимание: речь идет о меся­це, годе или более длительном периоде. В каждом из этих слу­чаев доля бедных будет разной. Например, когда я говорю о 10 процентах, то подразумеваю, что бедные — это те, кто в те­чение пяти лет постоянно име­ет расходы на конечное потреб­ление (с учетом натуральных поступлений) ниже черты бед­ности.

Исполнительная и законода­тельная власти отказались от разработки специальных про­грамм, направленных на сокра­щение бедности в России, по­лагая, что это комплексная проблема, на решение которой должно быть направлено боль­шинство мер социально-эконо­мической политики, а динами­ка индикаторов бедности будет свидетельствовать о степени ус­пешности проводимых реформ. Вместе с тем приоритеты из­вестны: это адресная социаль­ная помощь. Это означает, что наша социальная политика призвана обеспечить приори­тетный доступ к ресурсам бед­ным семьям, а самые бедные должны получать большую часть ресурсов, распределяемых через социальные программы.

Здесь важно определиться: во-первых, сколько денег необ­ходимо, чтобы эффект от таких программ стал ощутимым; во-вторых, способна ли действую­щая система распределения со­циальных пособий и льгот пе­рераспределить их в пользу бедных; в-третьих, кто сегодня в России самый бедный и явля­ются ли они приоритетной группой для программ социаль­ной поддержки.

Попробуем разобраться. Сейчас дефицит дохода для бедных семей составляет около 5 процентов от общего объема доходов, что по состоянию на 2001 г. составляло 229,8 млрд. рублей (по прошлому году еще нет полного набора данных). Понимать эти цифры следует так: для того, чтобы доходы всех бедных поднять до уровня прожиточного минимума, в масштабах страны необходима указанная выше сумма финан­совых ресурсов.

На кого работают льготы?

Можно ли за счет перерас­пределения в пользу бедных действующих социальных посо­бий существенно снизить бед­ность? Практически нет. Преж­де всего потому, что все посо­бия составляют только 2 про­цента от общего объема доходов населения и 65 процентов сум­мы всех пособий — это пособия страхового характера (по вре­менной нетрудоспособности, беременности и родам и т. д.). Оставшиеся 35 процентов сум­мы пособий (это 0,7 процента от общего объема доходов) уже практически адресно перерас­пределены в пользу бедных, по­скольку это ежемесячное посо­бие на ребенка и пособие по безработице.

Открытым остается вопрос о распределении социальных льгот. В России функционирует еще советская система льгот и привилегий, которая формиро­валась в основном для под­держки людей, имеющих опре­деленные заслуги перед госу­дарством, и до сих пор правила их получения и финансирова­ния продолжают оставаться не­прозрачными. Это касается по­лучения бесплатного жилья, медицинской помощи и сана­торных путевок. Но даже то, что поддается учету, свидетельствует: льготы в первую голову достаются наиболее обеспечен­ным. Согласно данным Гос­комстата РФ, на 10 процентов самых бедных приходится 2,6 процента от обшей стоимости социальных льгот, а 10 процен­тов самых богатых получают 31,8 процента.

Таким образом, действую­щие механизмы распределения социальных благ не могут обес­печивать приоритетный доступ бедных к социальным програм­мам, а в случае их реформиро­вания будут задеты интересы влиятельных социальных групп. И речь идет, понятно, не о ве­теранах Великой Отечествен­ной войны, а прежде всего о бюрократическом аппарате.

А дети — крайние

Максимального внимания, на мой взгляд, заслуживает во­прос о том, а кто сегодня в Рос­сии самый бедный? Как ни из­меряй бедность, группа макси­мального риска остается неиз­менной, и это не пенсионеры и не работники бюджетной сфе­ры, а дети, особенно дети в воз­расте 7—15 лет.

Причина этого проста: зара­ботная плата их родителей очень низкая. Так, в 2002 году 50 процентов работников имели заработную плату ниже величи­ны, равной полутора прожиточ­ным минимумам. Это означает, что такие семьи не могут на свою зарплату прокормить даже одного ребенка.

Во-вторых, родители имеют серьезные проблемы не только с заработной платой, но и с ра­ботой вообще. Если мы посмо­трим на проблему безработицы через призму интересов детей, то становится очевидным, что в каждой третьей семье, состоя­щей из 1—2 детей и двух роди­телей, один родитель не работа­ет, т. е. семья живет на одну зар­плату. Среди неполных семей (в основном это одинокие матери с детьми) около 15 процентов единственных кормильцев не имеют работы, т. е. эти семьи в основном живут за счет помо­щи родственников и социаль­ных трансфертов. При этом по­мощь родных — куда более зна­чимый источник доходов по сравнению с государством.

Имеют ли семьи с детьми широкий доступ к программам социальных льгот? Мой ответ — нет. Результаты опроса 170 тыс. семей, проведенного Гос­комстатом РФ, чтобы выяс­нить, каково участие населения в социальных программах, по­казали, что в большей степени льготополучатели концентриру­ются в семьях, где есть пенсио­неры. В целом по стране 44 процента семей получают хотя бы один вид дотаций и льгот. Для семей, имеющих в своем составе детей в возрасте до 16 лет, этот показатель также оце­нивается на уровне 44 процен­тов, но если исключить льготы, получаемые за счет проживаю­щих в таких семьях пенсионеров, то он снижается до 25 про­центов.

Было бы несправедливо ос­тавить без внимания те усилия государства, которые все же бы­ли сделаны в области социаль­ной поддержки детей из бедных семей. Речь прежде всего о про­грамме ежемесячных детских пособий. В 2001 г. на его вы­плату было направлено 24,7 млрд. руб., или 25,2 процента от суммы всех социальных посо­бий. Ежемесячное пособие для детей — на сегодня главное по­собие для бедных.

Тем не менее если проанали­зировать его влияние на доходы семей с детьми с точки зрения содействия сокращению бедно­сти, вывод будет однозначным: способ этот низкоэффектив­ный.

И данные Госкомстата РФ, и наши расчеты, по данным Рос­сийского мониторинга эконо­мического благосостояния и здоровья населения за 2001 г., совпадают: 68—70 процентов детей в возрасте до 16 лет (до 18 — учащиеся) получают это по­собие.

Вместе с тем, по оценкам Независимого института соци­альной политики, среди детей в возрасте до 6 лет уровень бед­ности составляет 30—35 про­центов, а в возрасте от 7 до 15 лет — 40 — 45 процентов. Сле­довательно, примерно полови­на получающих пособие на са­мом деле имеет текущие распо­лагаемые ресурсы выше прожи­точного минимума.

Такая ситуация возникает из-за сложностей оценки и контроля доходов, что связано с неформальной занятостью и скрытой оплатой труда. Но да­же если учитывать только кон­тролируемые доходы, окажется, что среди получателей ежеме­сячного пособия на детей око­ло трети — это семьи с дохода­ми выше прожиточного мини­мума, просто либо их матери­альное положение изменилось к лучшему по сравнению с мо­ментом обращения за пособием и они не объявили об этом, либо скрывали часть своих дохо­дов.

Для сельской местности так­же актуально, что семьи здесь, как правило, имеют натураль­ные, не денежные поступления от личного подсобного хозяйст­ва, и их величина доходит до 36 процентов от величины денеж­ных доходов. (Для сравнения: в городах — около 7 процентов). При назначении детских посо­бий эти виды доходов не учи­тываются, вместе с тем при рас­чете официальных оценок уров­ня бедности во внимание при­нимаются все источники дохо­дов.

Таким образом, доля получа­ющих пособия на детей практи­чески вдвое превышает масшта­бы бедности в данной социаль­но-демографической группе по причине весьма либеральных процедур контроля доходов при их назначении. В абсолютном выражении в 2001 году на детей из семей с ежемесячными сово­купными доходами, включая не денежные поступления, вы­ше уровня прожиточного мини­мума, было потрачено из феде­рального бюджета 9,6 миллиар­да рублей. При этом в конце прошлого года минимальный размер пособия составил лишь 3,7 от величины прожиточного минимума ребенка. А вопрос размера пособий, если мы гово­рим о значимости адресной со­циальной программы для со­кращения бедности, очень ва­жен.

Понятно, можно его увели­чить за счет усиления процедур контроля доходов. Но при На­писании этой фразы моя рука дрогнула, поскольку знаю, чем заканчиваются такие реформы для социальных программ: кон­троль ужесточат и сократят фи­нансирование программы. И повод для таких мыслей есть: именно это и произошло, когда меняли правила предоставле­ния пособия и из числа получа­телей исключили семьи с дохо­дами выше прожиточного ми­нимума.

Поэтому еще раз повторю: речь идет не о том, что много денег тратится на пособие, а о том, что оно не решает пробле­мы преимущественной под­держки детей из бедных семей, и можно решить эту задачу пу­тем увеличения размера посо­бия за счет более точной про­верки доходов.

В какой-то степени сдержи­вать процесс ошибочных вклю­чений в рассматриваемую соци­альную программу могли бы органы социальной защиты на местах. Однако они не заинте­ресованы в этом, поскольку финансируется пособие за счет федерального бюджета. Пола­гаю, что без строгого федераль­ного контроля за целевым ис­пользованием денег, предназна­ченных для выплаты пособий бедным детям, они к ним не попадут. До сих пор долги по детским деньгам велики, на на­чало нынешнего года они со­ставляли 10,3 млрд. рублей. При этом 74 процента всей за­долженности приходится на 18 субъектов Российской Федера­ции, в ряде из которых задол­женность превышает двухгодо­вой объем средств для выплаты пособия, и не все из этих реги­онов бедные. Можно ли дове­рять таким регионам одновре­менно и налоговые полномочия по формированию бюджета программы детских пособий, и их распределение? Большой во­прос!

Подводя итог своим раз­мышлениям о том, почему на­ши дети растут в бедности, хочу сказать, что основные пробле­мы связаны с рынком труда. Но здесь нет быстрых решений. Даже если допустить возмож­ность одномоментного повы­шения заработной платы в бюд­жетном секторе в 2—3 раза, этот рост будет нивелирован инфляцией. Значит, надо рас­ширять доступ детей из бедных семей к социальным програм­мам. Главное, чтобы при рас­пределении детских денег не взыграли страсть к не целевому их использованию и предвы­борные амбиции.

Всем рожать!

Минздрав сократил список социальных показаний

для прерывания беременности

(«Известия» 19.08.03.)

Наталья КОНЫГИНА

Рожать ребенка или избавляться от него — такой альтерна­тивы отныне будут лишены многие женщины. Правительство России подписало постановление, сокращающее количество социальных показаний для прерывания беременности на по­здних сроках с тринадцати пунктов до четырех.

В прошлом году, согласно офи­циальной статистике, в России был сделан 1 миллион 944 тысячи абор­тов. Два года назад — 2 миллиона 14 тысяч. Разговоры о том, что абор­ты надо запретить если не совсем, то хотя бы частично, велись на государ­ственном уровне уже давно. В Госду­ме консервативно настроенные де­путаты неоднократно вносили в ко­митеты законопроекты, защищаю­щие «права ребенка до рождения». Однако их коллеги благополучно от­клоняли эти инициативы или спус­кали их на тормозах. Наконец за де­ло взялось само правительство. Оно пересмотрело свой же список соци­альных показаний для проведения абортов от 1996 года.

Теперь достаточными основани­ями немедицинского характера для прерывания беременности на сро­ке более 12 недель считаются толь­ко решение суда о лишении или об ограничении родительских прав матери, беременность в результате изнасилования, наличие у мужа I—II группы инвалидности или его смерть во время беременности, а также пребывание женщины в ме­стах лишения свободы. Отсутствие у будущих родителей работы или жилья, расторжение брака, много­детность, наличие в семье ребенка-инвалида и доход ниже прожиточ­ного минимума, по мнению Минз­драва, больше не могут быть при­чиной, по которой женщина имела бы право на поздних сроках изба­виться от ребенка. Матери-одиноч­ки теперь тоже будут лишены такой возможности.

- Существовавший ранее пере­чень социальных показаний для проведения абортов был вынуж­денной и временной мерой, на­правленной на предупреждение криминальных и внебольничных абортов, - пояснила решение Минздрава замминистра Ольга Шарапова. - Это было обусловле­но тяжелой социально-экономиче­ской ситуацией в стране. В настоя­щее время ситуация изменилась, - большинство показаний данного перечня потеряли свою социаль­ную значимость.

Сокращая список, медицинские чиновники, безусловно, руководст­вовались соображениями охраны здоровья матерей. Статистика сви­детельствует, что в структуре мате­ринской смертности 30 процентов смертей связано именно с абортами на поздних сроках. Однако, по мне­нию практикующих врачей, если женщина решила избавиться от ре­бенка, ее ничто не остановит.

- Это решение может привести к росту смертности от криминаль­ных 'абортов или к тому, что еще больше будут бросать уже родив­шихся детей, - говорит акушер-ги­неколог Инна Алесина. - Я думаю, что это было несколько поспешное решение. Логичнее было бы снача­ла выяснить, почему женщины ре­шаются на аборты на таких сроках и по каким показаниям их делают наиболее часто.

Опыт врачей свидетельствует, что среди причин социального ха­рактера, заставляющих женщин ре­шаться на аборт, наиболее частыми являются именно те, которых нет в новом списке.

- Как правило, аборт хотят де­лать молодые девчонки до 18 лет, которые упустили начало беремен­ности, либо уже взрослые женщи­ны с низким уровнем образования и культуры, не следящие за собой. Причины, которые они чаще всего называют, - отсутствие мужа или материальные проблемы, - рас­сказала «Известиям» главврач од­ного из московских медицинских центров, пожелавшая остаться не­названной.

Искусственное кормление

(«Известия» 19.08.03.)

В декабре прошлого года представители МВД, Минобразования и Минздрава обсуждали стратегию развития социальной рекламы с те­ми, кто эту рекламу производит. И вот совсем недавно Минздрав Рос­сии определил главные для страны темы социальной рекламы - груд­ное вскармливание и пропаганда йодированной соли. Аргументы пре­дельно просты: молодые мамы все чаще отдают предпочтение искусст­венным смесям (которые, по мнению медиков, никогда не заменят груд­ное молоко), а количество людей с заболеваниями щитовидной железы за последние годы выросло на 15 процентов.

Социальная реклама - очень неплохой бизнес. Деньги, которые вкла­дываются в создание социальных роликов, возвращаются. Более того, она приносит и практические результаты. Поданным исследований Gallup, после того как в США прошла рекламная кампания против вождения в нетрезвом виде, в стране на 20 процентов снизилось число ДТП и смер­тей по вине пьяных водителей. А ролик российского Министерства по на­логам и сборам «Время платить налоги» (снятый на деньги самого мини­стерства), который появился после введения 13-процентного подоход­ного налога, помог пополнить казну. По итогам 2001 года по сравнению с 2000-м поступление этого налога выросло на 47 процентов.

Социальная реклама - это красиво, наглядно и доступно поданная идеология. Если хотите - искусственное кормление людей ценностями, которые государство считает принципиально важными. Чтобы стать дей­ственной, такая реклама должна производиться по всем законам рек­ламы коммерческой. Правда, удовольствие это не из дешевых. В США на социальную рекламу тратится $800 миллионов в год. На одну толь­ко антинаркотическую кампанию с 1993 по 2000 год администрация Билла Клинтона выделила почти $2 миллиарда. В России точные циф­ры неизвестны, но доля «социалки» составляет лишь 1 процент всего рекламного рынка. Можно считать, что социальной рекламы в нашей стране пока нет. Отдельные рекламные ролики, время от времени по­являющиеся на экранах, не в счет.

Столь малое количество логично не переходит в качество. По дан­ным опроса социологического центра РОМИР, 59 процентов респонден­тов считают, что социальная реклама не повлияла на решение проблем, которым она была посвящена. Но 45 процентов все же искренне верят, что социальная реклама может повлиять на решение общественных проблем - все зависит от того, как ее сделать, когда и где показать.

Производители коммерческой рекламы убеждены: не важно, что «про­давать» - стиральный порошок или здоровый образ жизни. В социальной и коммерческой рекламе работают одни и те же законы. Если по телеви­зору изо дня в день будут показывать красивых и успешных (а еще лучше - узнаваемых) людей, которые добились всего этого, ведя здоровый образ жизни, у такой рекламы есть шанс повлиять на выбор телезрителей.

Главная проблема - расстановка приоритетов. Конечно, приятно и полезно, когда младенца кормят материнским молоком, а не искусст­венным. И соль - причем именно йодированная - тоже чертовски по­лезна. Однако если у мамы грудного ребенка нет своего молока - рек­лама уж точно бессильна. И если в вашем сельском магазине отсутству­ет йодированная соль - никакой рекламный гений не убедит вас при­правлять ею суп. Но дело даже не в этом.

В России сотни тысяч брошенных детей и бессчетное количество абор­тов. В России - миллионы наркоманов. Да, робкие рекламные ролики о вреде наркотиков и пользе презервативов можно увидеть на российских телеканалах. Но действенность этих роликов пока близка к нулю. Может быть, сначала имеет смысл хоть как-то повлиять на общественное созна­ние для преодоления этих гораздо более страшных для общества бед?

Сам Минздрав, кстати, денег на рекламу естественного кормления и йодированной соли выделять не намерен. Но в любом случае вряд ли эти темы социальной рекламы - самые актуальные для сегодняшней России.

Популярность частных пенсионных

фондов в Латвии растет

(«Российская газета» 19.08.03.)

Юрий ПЕТРОВ

РЕФОРМА латвийской Госу­дарственной фондированной пенсионной системы 2-го уровня, связанная с активиза­цией работы частных пенсион­ных фондов, получивших в 2003 году доступ к управлению средствами потенциальных пенсионеров, привела к острой конкурентной борьбе между Государственной кассой, быв­шим монополистом в этой сфе­ре, и появившимися семью ча­стными управляющими, пред­лагающими своим клиентам аж 14 пенсионных планов. За пер­вые полгода своей деятельно­сти они умудрились отыграть у государства уже более трети рынка, и, по прогнозам экспер­тов, на конец нынешнего года частные управляющие смогут контролировать до 50 процен­тов всех средств фонда, а эта сумма сейчас составляет уже более 30 миллионов долларов США и продолжает неуклонно расти. На данный момент уча­стниками Государственного фондированного пенсионного фонда являются более 400 ты­сяч человек (их средний воз­раст 26,6 года, из них добро­вольцев — 308 тысяч).

Прежде всего рост популяр­ности частных пенсионных фондов происходит за счет вы­сокой доходности, обеспечива­емой грамотным управлением пенсионными средствами со стороны менеджмента фондов. По данным министерства фи­нансов Латвии, доходность средств, находящихся в госу­дарственном управлении, на конец июля составила 5,84 про­цента. Однако у частных фон­дов доходность выглядит на­много привлекательней — это хорошо видно, например, по работе Общества вложений Рагех, управляющего активами пенсионных планов 2-го уров­ня, консультантом по вложени­ям при этом выступает круп­нейшая в Балтии компания по управлению активами Рагех Asset Management, под управле­нием которой в общей сложно­сти находится около 700 мил­лионов долларов США, а дер­жателем средств является известный в Латвии и за ее преде­лами Рагех Bank. По итогам первого полугодия пенсионные планы Рагех сохраняют лидер­ство по доходности во всей Латвии; в частности, доход­ность планов вложений 2-го пенсионного уровня — Универ­сального и Активного пенсион­ных планов Рагех во II квартале составила соответственно 7,10 процента и 9,18 процента годо­вых, а с начала деятельности — 8,04 процента и 9,31 процента годовых. При этом доходность Активного пенсионного плана Рагех была самой высокой во II квартале среди всех планов вложений 2-го пенсионного уровня в Латвии. Количество вкладчиков стремительно рас­тет: за квартал активы пенси­онных планов Рагех увеличи­лись более чем в 2,5 раза и на конец июня превысили 954 ты­сячи латов, а число участников составило почти 30 тысяч. Сей­час пенсионные планы Рагех по числу их участников занимают более 20 процентов рынка всех частных управляющих.

С другой стороны, пенсион­ные планы третьего уровня, предусматривающие помимо индивидуального участия физлиц привлечение юридических лиц через договора коллектив­ного участия, обнаружили еще более высокую доходность: так, например, доходность ин­вестиционных портфелей пен­сионных планов крупнейшего в Латвии частного Открытого пенсионного фонда Рагех — «Социальная защищенность» и «Дополнительная пенсия», во II квартале текущего года со­ставила соответственно 16,43 процента и 13,71 процен­та годовых. При этом доход­ность с начала года выросла со­ответственно до 14,04 процента и 13,05 процента годовых, что в 3—4 раза превышает средние "предлагаемые на рынке депо­зитные ставки и более чем в 5(!) раз — уровень инфляции в стране.

Вот уж, действительно, тот путь, когда цифры говорят са­ми за себя, а профессиональное управление привлеченными управляемыми средствами поз­воляет будущим пенсионерам уже сейчас сделать свой пра­вильный выбор.

Доходы населения растут

(«Российская газета» 19.08.03.)

Доходы ниже прожиточного минимума во втором квартале имели 23,3 процента россиян, или 33,2 миллиона человек, тогда как за ана­логичный период прошлого года этот показатель составлял 27,5 про­цента, или 39,1 миллиона человек, сообщил Госкомстат России.

В первом квартале текущего года доходы ниже прожиточного ми­нимума были у 26,1 процента россиян (37,2 миллиона человек), тогда как в четвертом квартале прошлого года — 21,6 процента (30;9 миллиона человек), в третьем квартале — 24,7 процента (35,4 миллиона). Прожиточный минимум в РФ во втором квар­тале 2003 года составлял 2137 рублей на одного человека в ме­сяц, в том числе для трудоспособного населения — 2328 рублей, для пенсионеров — 1629 рублей, для детей — 2119 рублей.

Игра на деньги

Кто виноват, если в результате обращения к врачу здоровье

ухудшилось? Кто должен платить за

устранение «дефекта медицинской помощи»?

(«Московские новости» № 32)

Татьяна СКОРОБОГАТЬКО

Женщина решила подправить фигуру - «откачать жир» на бедрах. Решила - сделала: в Москве более 100 косметологических клиник обещают дамам чудесное преображение лица и тела. Невинная липосакция обернулась сепсисом. Чтобы не выносить сор из избы, в клинике попытались бороться с осложнением самостоятельно. В конце концов больная оказалась-таки в гнойно-хирургическом отделении государственного стационара, но время было упущено. Пациентка стала инвалидом, и речь идет уже не о полном восстановлении здоровья, а о том, как будут косметологи компенси­ровать нанесенный ей вред...

Сегодня с «делом о липосакции» разбираются эксперты медико-юридической комиссии Совета предпринимателей при мэре и правительстве Москвы. Эта и многие другие истории стали известны им от.' пациентов, позвонивших по телефону «горячей линии». Как объяснили корреспонденту «МН» в комиссии, ее задача - не просто помочь пострадав­шим получить компенсацию, но и выработать алгоритм правового урегулирования конфликтов «врач - пациент». По мере увеличения объема коммерческих медуслуг таких конф­ликтов становится все больше.

УСНУТЬ И НЕ ПРОСНУТЬСЯ

Николай Григорьев, судебный медик и адвокат, в прошлом - старший эксперт МВД. Послушаешь Григорьева - навсегда расхочешь ходить к докторам, разве что по жизненно важным показаниям.

Пожилой женщине при зубопротезировании отсекли уздечку языка. Теперь язык западает и, чтобы не задохнуться во сне, спать приходится сидя, фиксируя язык пластырем... Пациентке, делавшей аборт в частном гинекологи­ческом кабинете, для обезболивания в матку вместо новокаина по ошибке ввели нашатырь. Результат - инвалид­ность первой группы... В кресле у стоматолога умер молодой мужчина: сердце остановилось, когда начали давать общий наркоз...

- При наркозе такое случается. Но не приводит к трагедии, если рядом находится анестезиолог-реаниматолог, который знает, как спасать пациента, - объясняет Григорьев. - В маленьких «кабинетиках» (стоматологических, косметологических, гинекологических) ежегодно только в Москве гибнет 5-7 человек: аллергия на вводимые препараты, кровотечение... Работаю­щие там медики необходимой помощи оказать не могут, а «скорую» вызывают с опозданием: боятся огласки.

По мнению Григорьева, граждане слишком часто всю ответственность за медицинское вмешательство делегиру­ют врачу. И напрасно:

- Пациенту и в голову не приходит, что медиков надо контролировать: попросить показать лицензию, диплом. Спросить, какие возможны осложне­ния при лечении. Проверить, соответ­ствует ли видам деятельности, заявленным в лицензии, оборудование помещений. Ну не должны делать аборт при отсутствии нормальной операционной! Молодые семьи порой выкладывают огромные деньги за «ведение беременности и родов» - в результате мать теряет здоровье. А ведь можно предварительно навести справки и обратиться не в первую попавшуюся клинику, а в проверенный, имеющий хорошую репутацию роддом.

ЗОНА РИСКА

Рекордсмены по «проколам» - медицинские отрасли, где услуги дороги, а количество клиентов велико: стоматология, косметология, гинеколо­гия. Увеличивается поток жалоб на окулистов, неврологов. Иногда вина врача очевидна, иногда - нет. Скажем, сначала женщина просит увеличить грудь, потом - уменьшить... Повторное хирургическое вмешательство, даже очень квалифицированное, чревато осложнениями. Но медики, стремясь заработать, не сопротивляются: хочет клиентка - пожалуйста. С этической точки зрения, конечно, поступают некрасиво, с юридической - вроде бы никаких нарушений. В таком случае кто должен платить за дальнейшее устранение дефектов? Сама пострадавшая? Врач, согласившийся делать заведомо рискованную операцию?

Другой распространенный случай: пациенту предлагают воспользоваться суперсовременным методом лечения (скажем, модной сегодня лазерной коррекцией зрения). Естественно, «производитель услуги» информирует потребителя об ожидаемых положительных итогах, не афишируя вероят­ные негативные последствия. Если эти последствия являются не результатом некачественной работы врача, а всего лишь «допустимым процентом осложнений» - может ли пациент в случае чего потребовать с клиники компенсацию? Или сам должен расплачиваться за то, что предвари­тельно не узнал всех деталей?

Нередки ситуации, когда человека лечат «от рака», а потом выясняется: онкологического заболевания не было. Насколько реально, что в этом случае медики возместят клиенту затраты на покупку дорогостоящих лекарств?

На Западе юридические технологии решения подобных вопросов давно отработаны. А в России коммерческие взаимоотношения «врач - пациент» регулируются лишь теоретически - Гражданским кодексом, законами о защите прав потребителей и о рекламе, подзаконными актами. Приложить теорию к практике сложно. Например, продекларировано право пациента на полную и достоверную информацию об услуге. Но какая информация призна­ется обязательной? Чисто формальная: о месте госрегистрации учреждения, режиме работы, перечне услуг и их цене, о квалификации и сертификации специалистов. По закону клиенту не обязаны детально разъяснять самое главное - какими могут быть положи­тельные и отрицательные результаты медицинского вмешательства. Между тем медицина не обладает абсолютно безопасными технологиями, гарантиру­ющими 100-процентный успех и отсутствие осложнений. На что пациент согласен, на что нет? В каких формули­ровках все это можно было бы прописать в договоре об оказании медуслуг? Официальных рекомендаций нет.

Наверное, подобная «неформализованность» на руку недобросовестным медикам: меньше конкретики - меньше у клиента законных оснований для жалоб. Однако все чаще и профессио­нально выполнившие свою работу врачи становятся жертвами недоволь­ных пациентов, пытающихся отсудить у них компенсации за якобы причинен­ный вред. В большинстве спорных случаев лишь тщательная судебно-медицинская экспертиза может установить, была ли услуга предостав­лена «целесообразно и добросовест­но» и в чем причина неудачи.

БЕЗ ПРАВИЛ

- Вряд ли кто-то «наверху» придума­ет соответствующие инструкции, - считает Владимир Сметанин, врач-психиатр, ведущий специалист медико-юридической комиссии Совета

предпринимателей. - Этим придется заниматься медицинскому сообществу: в конце концов именно оно заинтере­совано, чтобы начали действовать механизмы правового регулирования рынка медицинских услуг. Несколько лет назад мы с Николаем Григорьевым изучали практику лечения наркотичес­кой зависимости. В этой сфере крутятся огромные деньги, применяют­ся широко разрекламированные методики, которые далеко не всегда приводят к положительным результа­там, а порой наносят пациентам непоправимый вред. Проанализировав конкретные случаи неудачного стереотаксического вмешательства (специфическая операция на головном мозге. - «МН») по поводу наркозависимости, мы составили проект договора, который могут заключать клиники с потенциальными клиентами. В нем есть пункты о показаниях к именно такому виду лечения, о степени его эффектив­ности, о возможных осложнениях, о требованиях, которые обязан соблю­дать пациент для достижения положи­тельного эффекта, о том, в каких случаях медучреждение возвращает или не возвращает уплаченные за лечение деньги... Многие клиники уже воспользовались нашими рекоменда­циями. Возможно, скоро мы предло­жим аналогичный проект договора и в сфере косметологических услуг - с учетом опыта разрешения конфликта по поводу неудачной липосакции. Не менее важно отработать механизмы компенсации. Обязательно ли клиника, чья вина доказана в ходе экспертизы, должна выплатить пострадавшему деньги? Или может профинансировать его лечение и дальнейшую реабилита­цию в другом медучреждении?

- Сегодня большинству пострадав­ших от врачебных ошибок известен лишь один способ «выбивания»' компенсации - через суд, - говорит Николай Григорьев. - Этим пользуются адвокаты, специализирующиеся на медицинских делах. Часто берут с пациента деньги, а потом проигрывают процесс: дела-то сложные. А ведь многих пострадавших вообще могло бы не появиться, если бы существовала надежная система предварительной оценки эффективности и качества медицинских услуг - с применением хотя бы судебно-медицинских критери­ев. У нас же никто не оценивает появляющиеся на медицинском рынке услуги и технологии (формальное лицензирование не в счет). Да и такая форма досудебного разрешения конфликтов, как претензионная работа с участием квалифицированных экспертов, используется очень редко. Хотя это гораздо дешевле и эффектив­нее, чем судебное разбирательство.

...Впрочем, о каком эффективном разрешении конфликтов можно говорить, если лишь около трети жалоб, поступивших по «горячей линии» медико-юридической комиссии, вообще можно хоть как-то анализиро­вать? У большинства позвонивших нет не только договора с медучреждением, оказавшим неудачную услугу, но даже чека об оплате этой услуги.

«Тройка Диалог» вне подозрении

(«Время» 19.08.03.)

МАП России предостерегает управляющие компании (УК) от преждевременной рекламы условий управления пенсионными накоплениями. Как сообщил ИНТЕРФАКСУ источник в МАП, до завершения конкурса среди УК любая реклама об условиях, на которых будет осуществляться управление, запрещена, поскольку нарушает статью 7 закона «О рекламе». Поводом для заявления стала проверка рекламы на сайте УК «Тройка Диалог», которую ФКЦБ обвинила в нарушении закона. По словам президента ком­пании Павла Теплухина, работа сайта с информацией об управле­нии пенсионными накоплениями была приостановлена. В свою очередь, представитель МАП подчеркнул, что в настоящий мо­мент реклама, размещенная на сайте УК «Тройка Диалог», соот­ветствует законодательству о рекламе. Вместе с тем, как подчерк­нул представитель МАП, министерство «обращает внимание УК «Тройка Диалог», что при возобновлении размещения рекламы, содержащей признаки нарушения законодательства РФ о рекла­ме, министерством будет возбуждено административное произ­водство».

Первый пенсионный фонд стал банкротом

(«Деньги» № 32)

На прошлой неделе была начата процедура банкротства в отноше­нии негосударственного пенсион­ного фонда (НПФ) «Стимул-фонд», входившего в 50 крупнейших. Это первое банкротство на россий­ском пенсионном рынке.

Решение о запуске процеду­ры банкротства и открытии конкурсного производства в отношении НПФ «Стимул-фонд» было принято арбит­ражным судом Кемеровской области. Ранее этот фонд вхо­дил в число 50 крупнейших участников рынка. Правда, за последние семь лет он неоднократно получал пред­писания инспекции НПФ, а его лицензия дважды приос­танавливалась. Настоящие проблемы у «Сти­мул-фонда» начались после кризиса 1998 года. Управляю­щим активами этого НПФ был Кузбасспромбанк, который распоряжался 100% имущества фонда. Однако после кризиса банк был признан банкротом. «Когда банк испытал кризис, активы НПФ „Стимул-фонд" оказались низколиквидны­ми,— заявил глава инспекции НПФ Вячеслав Батаев.— Это не позволило НПФ вовремя выполнить свои пенсионные обязательства. Вот показатель­ный пример того, что может происходить с фондами, кото­рые хранят все деньги в одной корзине».

Министерство здравоохранения

Российской Федерации Министерство юстиции Российской Федерации

Фонд социального страхования Российской Федерации

от 01.01.01 г. № 000/185/180 г. Москва

Зарегистрирован в Минюсте РФ 7 августа 2003 г.

Регистрационный № 000

Приказ об утверждении «Порядка проведения экспертизы временной нетрудоспособности осужденных к лишению

свободы лиц, привлеченных к оплачиваемому труду,

и выдачи им документов, удостоверяющих

временную нетрудоспособность»

(«Российская газета» 19.08.03.)

Во исполнение постановления Правительства Российской Федерации от 15 октя­бря 2001 г. № 000 «О порядке обеспечения пособиями по обязательному государст­венному социальному страхованию осужденных к лишению свободы лиц, привле­ченных к оплачиваемому труду» (Собрание законодательства Российской Федера­ции, 2001 г., №43, ст.4106)

1. Утвердить «Порядок проведения экспертизы временной нетрудоспособности осужденных к лишению свободы лиц, привлеченных к оплачиваемому труду, и выда­чи им документов, удостоверяющих временную нетрудоспособность» (приложе­ние).

2. Контроль за выполнением настоящего приказа возложить на Первого замести­теля Министра здравоохранения Российской Федерации , заместителя Министра юстиции Российской Федерации , заместителя Председа­теля Фонда социального страхования Российской Федерации .

Министр здравоохранения Российской федерации Ю. ШЕВЧЕНКО

Министр юстиции Российской ЧАЙКА

Председатель Фонда социального страхования Российской КОСАРЕВ

Приложение

Порядок проведения экспертизы временной нетрудоспособности осужденных к лишению свободы лиц,

привлеченных к оплачиваемому труду, и выдачи им документов, удостоверяющих временную нетрудоспособность

I. Общие положения

1.1. Проведение экспертизы времен­ной нетрудоспособности осужденных к лишению свободы лиц, привлеченных к оплачиваемому труду, и выдачи им доку­ментов, удостоверяющих временную нетрудоспособность осуществляется в соответствии: с настоящим Порядком; Уголовно-исполнительным кодексом Российской Федерации (Собрание зако­нодательства Российской Федерации, 1997 г., №2, ст. 198);Трудовым кодексом Российской Федерации (Собрание зако­нодательства Российской Федерации, 07.01.2002, №1 (ч.1), ст. З); Федераль­ным законом «Об основах обязательно­го социального страхования» от 01.01.2001 (Собрание законо­дательства Российской Федерации, 19.07.1999, №29, ст.3686); постановле­ниями Правительства Российской Фе­дерации:— «О по­рядке обеспечения пособиями по обяза­тельному государственному социально­му страхованию осужденных к лишению свободы лиц, привлеченных к оплачива­емому труду» (Собрание законодатель­ства Российской Федерации, 22.10.2001, № 43, ст.4106); — «Об утверждении По­ложения о лицензировании медицин­ской деятельности»(Собрание законо­дательства Российской Федерации, 08.07.2002, № 27, ст.2710); — от 22.№ 000 «О некоторых мерах по упо­рядочению выплат за счет средств Фон­да социального страхования Россий­ской Федерации»(Собрание законода­тельства Российской Федерации, 01.12.1997, №48, ст.5555); приказом-постановлением Министерства здраво­охранения и медицинской промышлен­ности Российской Федерации и Фондом социального страхования Российской Федерации /21 «Об утверждении Инструкции о порядке вы­дачи документов, удостоверяющих вре­менную нетрудоспособность граждан» (зарегистрировано в Минюсте России 28.10.1994 № 000) («Российские вести», №10,19.01.1995); приказом Министер­ства здравоохранения Российской Фе­дерации и Фонда социального страхова­ния Российской Федерации /167 «Об утверждении Инструкции о порядке осуществления контроля за состоянием экспертизы временной нетрудоспособности» (заре­гистрировано в Минюсте России 26.11.1998 № 000) («Российская газе­та», № 000,09.12.1998); Инструкцией о порядке предоставления послеродового отпуска при осложненных родах, утвер­жденной Министерством здравоохране­ния Российской Федерации от 01.01.2001 №01-97 (зарегистрировано в Минюсте России 14.05.1997 № 000) (Бюллетень нормативных актов феде­ральных органов исполнительной вла­сти, №12,1997).

1.2. Документом, удостоверяющим временную нетрудоспособность осуж­денных, привлеченных к оплачиваемо­му труду, является листок нетрудоспо­собности, который выдается при забо­левании (травме), связанном с времен­ной утратой трудоспособности, при бе­ременности и родах.

1.3. Выдача листка нетрудоспособ­ности лицам, осужденным к лишению свободы и отбывающим наказание в ис­правительных учреждениях, в связи с временной утратой ими трудоспособно­сти производится врачом ЛПУ УИС. В случаях их отсутствия может произво­диться лечащим врачом учреждения си­стемы здравоохранения соответствую­щего субъекта Российской Федерации (далее—ЛПУ).

1.4. ЛПУ УИС (ЛПУ), осуществляю­щие проведение экспертизы временной нетрудоспособности осужденных к лишению свободы лиц, привлеченных к оплачиваемому труду, и выдачу им доку­ментов, удостоверяющих временную нетрудоспособность, должны иметь ли­цензию на данный вид медицинской де­ятельности.

1.5. Листки нетрудоспособности осужденным к лишению свободы и от­бывающим наказание в исправительных учреждениях на руки не выдаются и хра­нятся в ЛПУ УИС. После закрытия листки нетрудоспособности передаются адми­нистрациям указанных исправительных учреждений, которые производят на­значение и выплату пособий или направ­ляют их в организации, где трудятся осу­жденные. В ЛПУ листки нетрудоспособ­ности передаются под расписку на руки лицу, сопровождающему осужденного к лишению свободы и отбывающего наказание в исправительных учреждениях.

1.6. Выдача и продление листка не­трудоспособности осуществляются ме­дицинскими работниками после лично­го осмотра осужденного и подтвержда­ются записью в листке нетрудоспособ­ности в строке «освобождение от рабо­ты». Обоснованность выдачи и продле­ния листка нетрудоспособности под­тверждаются записью в медицинской документации.

1.7. Дата, по которую продлевается листок нетрудоспособности, должна со­ответствовать дате явки больного на очередной прием в ЛПУ УИС (ЛПУ).

1.8. Листок нетрудоспособности вы­дается и закрывается в одном ЛПУ УИС (ЛПУ) и, при показаниях, может быть продлен в другом учреждении здраво­охранения, с учетом ориентировочных сроков временной нетрудоспособности и продолжительности предшествующей временной нетрудоспособности.

1.9. Листок нетрудоспособности не выдается:

1.9.1. за время проведения периоди­ческого медицинского осмотра осуж­денного в установленных законодатель­ством Российской Федерации случаях, в том числе при нахождении в стационаре лечебно-профилактического учрежде­ния;

1.9.2. осужденным, не привлечен­ным к оплачиваемому труду;

1.9.3. в случае наступления нетрудо­способности осужденного в период вре­менной приостановки работы;

1.9.4. в случае наступления нетрудо­способности в период, когда осужден­ный не работал вследствие отстранения от работы в связи с нарушением устано­вленного порядка отбывания наказания, —за все время отстранения от работы;

1.9.5. в случае умышленного причи­нения осужденным вреда своему здоро­вью с целью уклонения от работы или других обязанностей либо симулян­там, —за все время нетрудоспособно­сти;

1.9.6. в случае возникновения вре­менной нетрудоспособности осужденно­го вследствие заболевания или травм, полученных при совершении им преступ­ления или злостных нарушений установ­ленного порядка отбывания наказания, —за все время нетрудоспособности;

1.9.7. за время принудительного ле­чения по определению суда;

1.9.8. в случае нарушения осужден­ным режима, установленного для него врачом, либо неявки без уважительной причины в назначенный срок на врачеб­ный осмотр или на освидетельствова­ние в учреждение медико-социальной экспертизы—листок нетрудоспособно­сти не выдается — со дня, когда было допущено нарушение, на срок, установ­ленный администрацией исправитель­ного учреждения.

В случае, если состояние временной нетрудоспособности продолжается пос­ле окончания временной приостановки работы, листок временной нетрудоспо­собности выдается со дня, когда осуж­денный по окончании указанного перио­да должен был приступить к работе.

1.10. Листок нетрудоспособности выдается только в день осмотра больно­го медицинским работником, имеющим право выдачи листков нетрудоспособ­ности.

1.11. Контроль за обоснованностью выдачи документов, удостоверяющих временную нетрудоспособность лицам, осужденным к лишению свободы и при­влеченным к оплачиваемому труду, и за соблюдением положений настоящего Порядка осуществляется, в пределах своей компетенции, медицинской служ­бой территориальных органов УИС Ми­нистерства юстиции Российской Феде­рации, органами управления здравоох­ранением субъектов Российской Феде­рации, исполнительными органами Фонда социального страхования Рос­сийской Федерации.

II. Порядок выдачи листков нетрудоспособности в связи с заболеванием (травмой) и проведения экспертизы временной нетрудоспособности

2.1. Право выдачи листков нетрудо­способности имеет лечащий врач, а при его отсутствии — медицинский работ­ник со средним медицинским образова­нием. Органы управления здравоохра­нением субъекта Российской Федера­ции, территориальные органы УИС Минюста России ежегодно утверждают по согласованию с региональными отделе­ниями Фонда социального страхования Российской Федерации список меди­цинских работников со средним меди­цинским образованием, имеющих право выдачи листков нетрудоспособности.

2.2. Врач, а при отсутствии врача — медицинский работник со средним ме­дицинским образованием, осуществля­ющие экспертизу временной нетрудо­способности:

— определяют признаки временной утраты трудоспособности на основе оценки состояния здоровья, характера и условий труда;

—в медицинской документации фи­ксируют жалобы пациента, анамнести­ческие и объективные данные, назнача­ют необходимые обследования и кон­сультации, формулируют диагноз забо­левания и степень функциональных на­рушений органов и систем, наличие ос­ложнений и степень их тяжести, обусла­вливающих нетрудоспособность;

— определяют сроки нетрудоспо­собности с учетом индивидуальных осо­бенностей течения основного и сопутст­вующих заболеваний, наличия ослож­нений и ориентировочных сроков нетру­доспособности при различных заболе­ваниях и травмах;

— назначают дату очередного посе­щения врача, о чем делают соответству­ющую запись в медицинской докумен­тации;

—при последующих осмотрах отра­жают динамику заболевания, эффек­тивность проводимого лечения, обосно­вывают продление сроков освобожде­ния пациента от работы;

— при восстановлении трудоспо­собности и выписке на работу отражают в медицинской документации объектив­ный статус и аргументированное обос­нование для закрытия листка нетрудо­способности.

2.3. Сведения о диагнозе в листок не­трудоспособности вносятся с согласия осужденного.

2.4. Врач выдает листок нетрудоспо­собности единолично и единовременно на срок до 10 календарных дней и про­длевает его единолично до 30 календар­ных дней.

2.5. Медицинский работник со сред­ним медицинским образованием выдает листок нетрудоспособности осужден­ным единолично и единовременно на срок до 5 дней и продлевает его едино­лично до 10 дней, в исключительных случаях, после консультаций с врачом ближайшего ЛПУ (ЛПУ УИС), сроком до 30 дней.

2.6. При сроках временной утраты трудоспособности более 30 дней реше­ние вопроса о продлении листка нетру­доспособности осужденному осуществ­ляется по решению клинико-экспертной комиссии ЛПУ (ЛПУ УИС), далее - КЭК ЛПУ (ЛПУ УИС),

2.7.В особых условиях (в отдален­ных и труднодоступных районах и т. д.), по приказу руководства ЛПУ УИС выдача листков нетрудоспособности может быть разрешена лечащему врачу до пол­ного восстановления трудоспособности или направления на медико-социаль­ную экспертизу по согласованию с орга­ном управления здравоохранением субъекта Российской Федерации и с ис­полнительным органом Фонда социаль­ного страхования Российской Федера­ции.

2.8. По решению КЭК ЛПУ (ЛПУ УИС), при благоприятном клиническом и трудовом прогнозе, листок нетрудо­способности может быть продлен до полного восстановления трудоспособ­ности, но не более 10 месяцев, а в от­дельных случаях (травмы, туберку­лез) —не более, чем на 12 месяцев, с пе­риодичностью освидетельствования КЭК ЛПУ УИС не реже одного раза в 30 дней.

2.9. При амбулаторном лечении осу­жденных к лишению свободы лиц, при­влеченных к оплачиваемому труду, в от­дельных случаях (при проведении слож­ных урологических, гинекологических, проктологических и др. методов иссле­дования) листок нетрудоспособности может быть выдан по решению КЭК ЛПУ УИС прерывисто, только на дни прове­дения процедур, при необходимости ос­вобождения от трудовой деятельности.

2.10. При выписке из стационара, по решению КЭК ЛПУ УИС (ЛПУ), листок нетрудоспособности выдается за весь период стационарного лечения, а при сохранении нетрудоспособности осуж­денного может быть продлен с учетом дней, необходимых для транспортиров­ки больного, с последующей явкой в ЛПУ УИС (ЛПУ) для амбулаторного лече­ния, но не более, чем на 10 дней.

2.11. При наступлении временной нетрудоспособности вследствие забо­левания или травмы в период отпуска по беременности и родам листок нетрудо­способности выдается со дня окончания указанного отпуска, в случае продолжа­ющейся нетрудоспособности.

III. Порядок выдачи листка нетрудоспособности по беременности, родам и операции по поводу прерывания беременности

3.1. Листок нетрудоспособности по беременности и родам выдается врачом акушером-гинекологом, а при его отсут­ствии — врачом, фельдшером, веду­щим общий прием. Выдача листка не­трудоспособности производится с 30 недель беременности единовременно, продолжительностью 140 календарных дней (70 календарных дней до родов и 70 календарных дней после родов). При многоплодной беременности листок не­трудоспособности выдается с 28 недель беременности единовременно продол­жительностью 194 календарных дня (84 календарных дня до родов и 110 кален­дарных дней после родов).

3.2. При осложненных родах женщи­не дополнительно выдается листок не­трудоспособности на 16 календарных дней по справке лечебно-профилакти­ческого учреждения, где произошли ро­ды. В этих случаях общая продолжи­тельность дородового и послеродового отпусков составляет 156 календарных дней.

3.3. При родах, наступивших в сроке до 30 недель беременности, и рождении живого ребенка листок нетрудоспособ­ности по беременности и родам выдает­ся лечебно-профилактическим учреж­дением, где произошли роды, на 156 ка­лендарных дней, а в случае рождения мертвого ребенка или его смерти в тече­ние первых 7 дней после родов — на 86 календарных дней.

3.4. При операции прерывания бере­менности листок нетрудоспособности выдается врачом ЛПУ УИС (ЛПУ), в кото­ром производилась операция, на весь период нетрудоспособности, но не ме­нее 3 дней (в том числе и при миниаборте).

IV. Направление осужденных на освидетельствование в учреждения медико-социальной экспертизы

4.1. На медико-социальную экспер­тизу направляются осужденные, имею­щие признаки стойкого ограничения жизнедеятельности и трудоспособности при очевидном неблагоприятном кли­ническом и трудовом прогнозе, и нужда­ющиеся в социальной защите.

4.2. Направление осужденных к ли­шению свободы лиц, привлеченных к оплачиваемому труду, на медико-соци­альную экспертизу оформляется леча­щим врачом и заверяется КЭК ЛПУ УИС и руководством исправительного учреж­дения.

4.3. При установлении группы инва­лидности срок временной нетрудоспо­собности завершается датой, предшест­вующей дню регистрации документов в учреждении медико-социальной экс­пертизы.

4.4. Лицам, не признанным инвали­дами, листок нетрудоспособности про­длевается ЛПУ УИС по решению КЭК до восстановления трудоспособности или повторного направления на медико-со­циальную экспертизу.

4.5. Листок нетрудоспособности не продлевается со дня отказа больного от освидетельствования в учреждении ме­дико-социальной экспертизы. Неявка на освидетельствование или отказ от на­правления на медико-социальную экс­пертизу указываются в графе наруше­ния режима листка нетрудоспособно­сти.