Владимир Нарежный
СУЩНОСТНЫЕ АТРИБУТЫ РУССКОГО КОСМИЗМА
И ИХ ПРЕТВОРЕНИЕ В СОЛИДАРИЗМЕ И ГЕОКИБЕРНЕТИКЕ
В предыдущей авторской работе, посвящённой обозначенной теме и опубликованной на сайте Интернет-издательства Народно-Трудового Союза российских солидаристов по адресу http://www. nts-rs. ***** (см.: «О взаимосвязи солидаризма, русского космизма и геокибернетики»), данный вопрос рассматривается в самом первом приближении, в общем плане. Попробуем детализировать сущностные черты русского космизма и выяснить их связь с содержанием солидаризма. Это позволит одновременно более предметно соотнести положения данных учений с геокибернетикой как теорией и практикой территориального управления.
Главной задачей русского космизма, как это следует из названия сего идеалреалистического учения, является освоение человечеством космоса. Речь целенаправленно идёт, конечно, об освоении макрокосмоса – великого Космоса, Вселенной. Однако, учитывая тесную связь успеха в этом процессе с качеством исполнителей, приверженцы этого учения – космисты, ставят задачу освоения также и микрокосмоса – капитального совершенствования духовной и физической основ человека (человечества).
Знакомство с достижениями русского космизма как теории показывает, что чётко построенной конструкции данного учения ещё нет. Есть только довольно разрозненные составные части, отдельные направления исследования. Как, впрочем, и у солидаризма (о чём, напомню, говорил ещё ; и с тех пор мало что изменилось к лучшему в этом деле; что является причиной плохой ориентации в деталях этого учения даже у принципиальных – интуитивно движимых – приверженцев этой концепции). Тем более, нет чётких представлений о возможной взаимосвязи космизма с другими научно-идеалистическими (идеалреалистическими) учениями, в том числе и прежде всего с теорией солидаризма. Настоящая работа ни в коей мере не претендует на исчерпывающее исследование в этом отношении, однако кое-что конструирующее определённое единство – как внутренне, так и внешнее – в ней предлагается.
Проанализируем1 сначала комплекс внутренних атрибутов русского космизма, охватываемых его содержанием. Данное учение включает в себя в качестве базовой посылки сущностно-содержательное представление о неизбежности выхода человечества за пределы Земли. Это диктуется не только «лирикой», то есть романтикой дальних странствий, гипнотическим притяжением нескончаемого Космоса, но и сугубо материальными причинами – ограниченностью ресурсов Земли для обеспечения потребностей неуклонно возрастающего в количественном отношении населения планеты, что требует задействования материальных – непосредственно жизнеобеспечивающих и производственно предназначенных – ресурсов-богатств, имеющихся – по предположению многих учёных-геологов, в избытке – на других космических объектах, прежде всего на ближайших к нам, землянам, планетах.
Хотя, надо заметить, у Николая Фёдоровича Фёдорова, первым высказавшего мысль о неизбежности освоения всего Космоса человечеством, личная логика в этом отношении была иной: он первоначально исходил из посылки наличия у человека врождённого страха смерти и греховности его рождения (это было вызвано личным мотивом, связанным с пережитыми в детстве подряд несколькими смертями близких и любимых им родственников и незаконностью своего рождения – он был бастардом князя Павла Ивановича Гагарина; отчество и фамилия ему были даны, как было принято в те пуританские времена, когда он родился, а это произошло в 1829 г., от крёстного отца; умер Фёдоров, напомню кстати, в 1903 г.). Что предопределяет, по мнению этого любомудра, необходимость достижения человеческого бессмертия и воскрешения предков, перед которыми мы в вине (в силу вытеснения – пусть и непроизвольного – их из жизни). Из этого у него закономерно вытекала другая глобальная мысль – о необходимости размещения где-то столь огромной массы воскрешённых людей, притом ставших бессмертными. В результате им был найден единственно возможный вариант выхода из такой «пикантной ситуации» – освоение огромной армией человечества безбрежного космического пространства. Со всеми вытекающими отсюда организационными, нравственными и научно-техническими последствиями, которые он попытался проанализировать. Результатом такого обоснования явилось его учение об общем деле человечества, при жизни автора распространявшееся изустно (за что Фёдорова часто называли русским Сократом), а после смерти опубликованное (по инициативе активных почитателей таланта этого философа – и ) в двухтомной книге под названием «Философия общего дела» (т. 1 – в 1906 г. в г. Верном – ныне Алматы; т. 2 – в 1912 г. в Москве).
Освоение Космоса тянет за собой шлейф сопутствующих задач, являющихся, таким образом, «частными» атрибутами данного учения. Эти задачи органически взаимосвязаны друг с другом. Что неудивительно, так как эта Идея –идеалреалистическая, вбирающая в себя комплекс теснейшим образом взаимосвязанных проблем-задач, решаемых только на стыке наук и путём задействования достижений в самых разнообразных областях материально-технической деятельности. На это обращали внимание не только основатели Учения, но и последующие его разработчики, либо уже бывшие к моменту обращения к нему энциклопедистами, либо «вынужденно» становившиеся ими в процессе разработки своих разделов. Таким образом, можно констатировать факт того, что важнейшей особенностью как самого русского космизма, так и его носителей-творцов – учёных и философов-любомудров, были (и должны быть у тех, кто к этому учению ещё примкнёт в качестве последователей уже в наши дни и в будущем) многогранность-комплексность подхода к познанию природы – Земли и Космоса в целом, и энциклопедизм научных изысканий.
Важнейшей особенностью русского космизма является базирование его на активно-эволюционной концепции преобразования окружающего мира. Этот мир преобразовывается – или, точнее, должен преобразовываться – творчески активным человечеством – или, опять же, если быть более точным – его активной частью. Данная концепция распространяется и на самих разработчиков, которые должны быть уверенными в себе, в правоте своего учения, и, как результат, предельно творчески активными. Рассматриваемая теория есть гносеологическая часть ноосферной концепции, она подчёркивает наличие качественно новой ступени в эволюции жизни на Земле, возникающей с появлением человека, – сознательного преобразования природы планеты. В то время как на до-человеческой стадии имела место «слепая», «инстинктивная», чисто биологическая эволюция. Хотя и последовательно-прогрессивная (по терминологии амер. геолога Джеймса Даны – первооткрывателя этого явления, цефалистическая), в результате которой развитие царства животных идёт в направлении усложнения нервной системы от низших организмов к высшим. И, как гениально отметил акад. в своей теории о ноосфере, обративший внимание на открытие Даны более чем через полвека, на вершине этой пирамиды находится человек. Утверждение и требование активности эволюции проявляется на всех направлениях русского космизма, в том числе, например, в теории необходимости-целесообразности и возможности достижения практического бессмертия человека, о чём будет сказано специально чуть позже.
Впрочем, открытия и Даны и Вернадского были сделаны применительно к палеонтологии, что естественно, ибо эти учёные были геологами. В философии и прогресс, существующий в животном царстве, и верховность сознания человека как результат этого прогресса, задолго до них – ещё в XVIII веке – утверждали русский любомудр и писатель Александр Николаевич Радищев (1749 – 1802) и его предшественник – немецкий философ-просветитель Иоганн Гердер, оказавший на последнего известное влияние.
В русском космизме речь идёт не об элементарном выходе человека в околоземное космическое пространство, которое не требует решения задач коренного изменения физических кондиций, нравственной сущности и интеллектуальной наполняемости человека (для этого вполне достаточно существующего биопсихического содержания и интеллектуального потенциала человека). Рассматриваемое здесь идеалреалистическое учение утверждает задачу освоения всей Вселенной, что уже требует существенной коррективы и физиологической сущности человека, и его этико-психической составляющей, и уровня научно-технического прогресса человечества.
Среди сопутствующих задач наиважнейшей является называвшаяся уже выше, а именно задача создания совершенного во всех отношениях человека; в религиозной транскрипции – богочеловека; во всех отношениях – значит, совершенного и в духовно-нравственном, и в физическом, или, точнее, в физиологическом, отношении.
Требование выработки критериев и соблюдения норм нравственности проходит красной нитью через всю историю космизма как теории. Эта нить лишь изредка прерывается отдельными не совсем корректными представлениями о способах решения каких-либо проблем. Как, например, игнорированием возможности будущей «благодати бессмертия» для людей, недостойных этого (вероятно, в этом случае сказалась философия известного социалиста-нигилиста , под влиянием которой долго находился молодой Циолковский). Или «нечувствительность» этого учёного к обычно присущему космистам требованию сохранения индивидуальных черт личности при воскрешении человека (согласно его концепции так называемой «атомарной трансформации» человека; кстати, весьма похожей на представление о возможности клонирования человека из одной клетки, содержащей всю необходимую для этого генетическую информацию).
Примат нравственности проявился уже в первотолчке всего русского космизма, а именно в отмеченной выше первопричине возникновения этого учения в представлениях , который ставил во главу угла необходимость искупления вины людей перед своими родителями, уходящими из жизни достаточно рано во многом в результате необходимости траты большого количества жизненной энергии на поддержание жизнеутверждающих сил своих детей.
О необходимости усиления нравственности человека говорили и такие предшественники Николая Фёдорова, как упоминавшиеся уже со своим предтечей – немецким философом-идеалистом И. Гердером, и кн. , предшественником которого был другой немецкий философ-идеалист – Ф. Шеллинг. Так, Радищев, издавший в 1792 г. интереснейший трактат «О человеке, его смертности и бессмертии», говорит о долженствовании приоритета развития разума, духовности и сердечности человека над удовлетворением его материальных потребностей, а Гердер, отмечая нравственное и физическое несовершенство человека, утверждает необходимость его совершенствования, вплоть до превращения в подобие Бога. Эти философы говорили также о несправедливости природы, сделавшей жизнь человека чрезмерно короткой, в течение которой он не в состоянии полностью совершенствоваться, чтобы приносить обществу максимальную пользу, и в итоге утверждали возможность и необходимость обладания человеком свойства бессмертности.
Владимир Фёдорович Одоевский (1803 – 1869), впервые в истории русской культуры работавший в жанре философского фантастического романа, в своих основных «космистских» книгах – «4338 год» (издана в 1840 году) и «Русские ночи, или О необходимости новой науки и нового искусства» (1844 г.), обосновывает мысль о связи человеческой и природной – земной и космической – судьбы (тем самым фактически предшествуя экологическому алармизму-«тревогобитию», отцом которого принято считать – как видим, недостаточно обоснованно – амер. географа и эколога Д. Марша, опубликовавшего свой знаменитый труд «Человек и природа» лишь в 1864 году). В первом из романов Одоевский говорит, что и через две с половиной тысячи лет человечество продолжает относиться к природе нахлебнически, в основном безудержно эксплуатируя её, и предупреждает в этой связи о самых печальных последствиях, в том числе о каре небесной в виде кометы, которая через год, в 4339 году, должна, по расчётам астрономов, врезаться в Землю и погубить на ней всё живое, в том числе и человечество. В трактате «Русские ночи» Одоевский, помимо этого, ратует за синтез «науки, искусства и религиозного чувства», что весьма показательно в смысле наличия отмеченных ранее органичности космизма и энциклопедичности космистов.
Фридрих Шеллинг утверждал, что человек начинает свою деятельность с ощущения, затем переходит к созерцанию, представлению, суждению и, наконец, на высшем уровне – уровне разума – он осознаёт себя в качестве самодеятельной творческой силы, преобразуя природу согласно своей воли, а высшей формой проявления воли человека является нравственная деятельность. Следуя этой логике своего кумира, Одоевский подводит своих читателей к мысли о нравственности изменения природы с целью её оптимизации, в том числе при интенсивной эффективной эксплуатации.
Важнейшей особенностью «космотехнической» философии проф. , о которой будет сказано далее, был нравственный ориентир любой практической деятельности, выражающийся в сформулированном им выражении: «Не делать зла ни в коей мере, делать возможно больше добра».
Однако наивысшего расцвета, наибольшей стройности и теоретической обоснованности идея нравственности достигла в работах таких религиозных философов-космистов, как ёв, , и . Первый из них – Владимир Сергеевич Соловьёв (1853 – 1900), рано пришёл к идее Софии – Божьей благодати, Божьей мудрости, сошедшей на человека и делающей его богочеловеком. На этом основании выросло представление о практическом приложении богоизбранности, обόжения человека в процессе преобразования мира, в том числе в деле освоения Космоса. Это представление сформировалось у философа после его личного знакомства с в начале 1880-х годов и прочтения одной из его рукописей, в которой тот излагал свои космистские идеи бессмертия человека, воскрешения предков, глубокого нравственного совершенствования людей.
Важнейшей особенностью философии Вл. Соловьёва является постулат о предельном синтезе интеллектуальных достижений человечества. Уже в самых ранних своих статьях и, особенно, в магистерской диссертации, блестяще защищённой в 1874 г. в Петербургском университете, философ ратует за примирение разума с верой, за единение религии, науки и философии, за синтез достижений западноевропейского естествознания и мистических созерцаний Востока. В 1878 году знакомит Соловьёва с основными положениями учения , которые оказываются во многом близкими, после чего Соловьёв на долгие годы становится активным почитателем идеи космизма в её духовно-нравственной составляющей.
На этом фоне поэтому достаточно неожиданной, но в определённой степени объяснимой, явилась метаморфоза Вл. Соловьёва, произошедшая с ним в последние два года жизни, когда он пишет книгу «Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории». Данная метаморфоза связана, думается, с одной стороны, со смертельной болезнью гения, приведшей к его психическому срыву, а с другой – с видимым отчаянием оттого, что в реальной жизни мало чего происходит на пути духовного совершенствования основной массы людей, о чём философ мечтал всю свою жизнь. Всё это и привело к его идейному падению – к отходу от философских установок всей предыдущей праведной жизни. В названной книге Вл. Соловьёв как бы подводит читателей к мысли о наказании Божьем, снизошедшем на жителей любимой им Европы за забвение Божьих заповедей. Европа, в изложенных представлениях, гибнет под ударами татаро-монгольских полчищ, а на её руинах торжествует Князь тьмы, антихрист. Впрочем, наследники творчества философа правильно поняли причины и поводы этой его идейной метаморфозы и, как результат, данный труд не оказал в дальнейшем заметного негативного влияния на них. ёв вошёл в историю религиозной философии в качестве позитивного его представителя.
Идейными продолжателями религиозной философии этого мудреца и также русскими космистами в духовно-нравственной сфере стали в конце XIX – начале ХХ века более молодые его современники – уже называвшиеся Сергей Николаевич Булгаков (1871 – 1944), Николай Александрович Бердяев (1874 – 1948) и Павел Александрович Флоренский (1882 – 1937), во многом схожие по взглядам философы-идеалисты и с очень близкой жизненной судьбой. Все они стали жертвами преступно-кровавого ленинско-сталинского режима. Но если Булгаков и Бердяев были высланы из страны «великим гуманистом и учёным» тов. Лениным в 1922 году на так называемом «философском пароходе»1 в компании нескольких сот выдающихся русских мыслителей и представителей творческой интеллигенции, то Флоренскому повезло гораздо меньше – он был расстрелян в сталинских лагерях, пробыв до этого в застенках несколько лет.
перенимает и углубляет идею своего наставника – Вл. Соловьёва, о Софии как Божественной Премудрости, которая витает над заблудшим миром и освещает жизненный путь человека, призывая и помогая ему стать богочеловеком (данная тема рассматривается целенаправленно в его трилогии «О Богочеловечестве»). Юношеское стремление этого философа помогать простым людям увидеть свет Божий сохраняется у Булгакова на всю жизнь. Для этого он отказался в молодости от сана священника, приняв его лишь в уже достаточно зрелом возрасте, в 1918 г. ( ! ), и долгое время увлекался марксизмом, будучи уверенным в его полезности на пути социального освобождения народа, а увидев истинное лицо этого мировоззрения, отошёл от него, написав ряд обосновывающих свой поступок статей, изданных в 1903 г. в виде сборника под характерным названием «От марксизма к идеализму». Особенно целенаправленно стремление к практическим действиям выразилось в интересе к божественности творческой деятельности человека, в том числе в процессе хозяйствования (этот вопрос он рассматривает в докторской диссертации на тему «Философия хозяйства», защищённой им в 1912 г.).
В творчестве идея богочеловечества нашла своё высшее развитие. Этот философ так же, как и С. Булгаков, в молодости «грешил» марксизмом и также (примерно в то же с ним время) отошёл от приверженности этому учению, перейдя в стан религиозных философов и примкнув к идеям русского космизма. Последнему способствовала энциклопедичность знаний и такая же, как и у его идейного наставника – Вл. Соловьёва, «космополитичность», в хорошем значении этого слова, философских взглядов: он внимательно относился к идеям западных философов, плодотворно синтезируя их со своими представлениями и формируя, таким образом, оригинальную русскую философскую культуру. Ещё одной важной особенностью таланта Бердяева была его ориентировка на творческий характер деятельности человека. Так, например, он поправлял своего друга и единомышленника С. Булгакова, отмечая, что недостаточно, как тот считал, просто восстанавливать этот мир, возвращая его к прежнему райскому состоянию (аналогично тому, что в современном экологическом движении иронически обозначается призывом «Назад – в пещеры!»). Бердяев утверждал, что природу – как самого человека, так и среду его обитания – нужно целенаправленно улучшать, творить её в новом, более совершенном качестве.
Особо важными для формирования духовно-нравственной составляющей русского космизма явились обоснования Н. Бердяева богочеловечности человека, связанной, по мнению философа, с триединством Бога – как Бога-отца (Бога-Творца), Бога-сына и Бога-духа. Богочеловечность у человека как сына Божьего возникает под покровом духа Божьего, исходящего от Бога-Творца, для осуществления им (человеком) творческой деятельности по преобразованию своей несовершенной духовно-нравственной сущности и своего несовершенного физического (физиологического) содержания, а также оптимизации функционирования пока ещё далёкого от совершенства естественного мироздания. Данные представления легли в основание предложенного Бердяевым понятия русской идеи (которую позже стали называть русской национальной идеей).
И, пожалуй, в самой высшей степени универсализм творческих установок и энциклопедизм знаний, присущие вообще русским космистам, проявились в уникуме таланта , который синтезировал в себе не только разносторонние философские знания, но также глубочайшие познания в других гуманитарных и естественных областях науки и в религии (будучи выдающимся математиком, искусствоведом, филологом, историком и богословом), а также в физике и инженерно-технической сфере деятельности. Замечу в этой связи, что именно талант математика и инженера-физика (достаточно назвать оригинальные исследования Флоренского в области математики и полупроводниковой техники, результаты которых опубликованы в 1922 и 1924 годах в фундаментальных научных монографиях «Мнимости в геометрии» и «Диэлектрики и их техническое применение») какое-то время спасал Флоренского от гибели в условиях советской действительности, в которую он явно не вписывался со своим идеализмом. Но всё-таки не спас: после четырёх лет заключения и вторичного осуждения, он был расстрелян в Соловецком лагере особого назначения, в печально знаменитом СЛОНе. Для преступного ленинско-сталинского режима главным в деятельности людей была не их польза для российского общества и мирового сообщества, а вред, наносимый ими коммунистической идеологии (следует помнить также, что Павел Александрович был ещё и священником).
Разносторонние таланты, данные Богом , закономерно выразились в его представлениях о необходимости предельно комплексного подхода к изучению и преобразованию окружающего мира. Прекрасно понимая свои творческие возможности, он в «Автореферате» (т. е. фактически – в автобиографии) определяет личную жизненную задачу как «проложение путей к будущему цельному мировоззрению» (курсив мой – В. Н.). Поэтому совсем не случаен его глубокий интерес к космическому учению Н. Фёдорова и представлениям Вл. Соловьёва о всеобщности мира: во всех своих работах Флоренский всегда ищет – и находит! – примеры единства достижений естественных и гуманитарных наук, с одной стороны, и истин-догматов веры – с другой. Что, поистине, достаточно большая редкость даже для космистов, не говоря уже о рядовых (отраслевых) учёных, и, действительно, чрезвычайно плодоносно в деле поиска путей построения единого – научно-религиозного – мировоззрения (о чём и мечтал, как отмечено выше, этот учёный, философ и богослов).
Воспринимая технику как часть культуры, П. Флоренский распространяет (вслед за ) представление об органичности мироздания на систему отношений естественной составляющей этого мира – природы, и искусственных предметов – орудий и продуктов труда. В своём учении об органопроекции (основанном на представлении нем. философа Эрнста Каппа о создании орудий труда по образцу и подобию естественных органов человека) мыслитель отмечает, что «орудия расширяют область нашей деятельности и нашего чувства тем, что они продолжают наше тело» (Русский космизм, 1993, с. 149). Это учение является ещё одним элементом единого мировоззрения, органически вплетающим в его ткань и техническую деятельность человека.
Техническая составляющая русского космизма, помимо работ , раскрывается в трудах многих других отечественных учёных. В первую очередь здесь следует назвать Константина Эдуардовича Циолковского (1857 – 1935), сделавшего математические расчёты технических параметров ракеты, которая способна вывести космический корабль на околоземную орбиту (во многом именно этими расчётами воспользовались создатели первых космических ракет – Фридрих Артурович Цандер и Сергей Павлович Королёв, как известно, специально посещавшие «калужского мечтателя» для того, чтобы набраться уму-разуму у мудреца-космиста).
Активным приверженцем и пропагандистом научно-технического прогресса, ориентированного на процесс созидания, был физик-теоретик и первый российский физик-философ профессор Новороссийского (Одесского) и Московского университетов Николай Алексеевич Умов (1846 – 1915) – также один из авторитетных разработчиков рассматриваемой здесь теории. Этот учёный, заложивший основы учения о локализации и движении энергии и много сделавший в самых различных областях физики, в том числе на стыках с другими науками – метеорологией, астрономией и проч., одним из первых сформулировавший положения теории относительности, придавал техническому прогрессу, можно сказать, элементы боготворчества, когда утверждал, что технические устройства, облегчающие вообще жизнь человека, позволяют, помимо этого, ещё и выполнять им функции, которые делают его предельно свободным в творчестве и, как результат, поистине космическим существом, приближая в определённой степени к Богу как Творцу этого мира.
Грандиозная идея об освоении человечеством Большого Космоса – Вселенной, заставляла – и заставляет до сих пор – задуматься над кардинальным совершенствованием физической сущности человека, ибо в сегодняшнем своём физиологическом состоянии он явно не в состоянии это сделать: для длительных полётов в космическом пространстве человеку нужны, как говорится, «крепкое здоровье и долгие годы жизни». Или, если сказать научно, во-первых, нужна высокая – и даже абсолютная – приспособляемость человека к термодинамическим условиям иных космических объектов, на которых доведётся бывать – и, фактически, жить – космическому человеку (нельзя же всю жизнь ходить в скафандре, это, очевидно, явится сплошным кошмаром для людей, ставших космическими жителями; да и питаться им как-то надо будет – и непосредственно в полёте, и во время пребывания на других планетах), иначе говоря, нужна автотрофность человека, и, во-вторых, необходимо практическое бессмертие (даже для того, чтобы просто перемещаться на огромные расстояния; ведь до ближайшей к нам звезды, помимо Солнца, – альфы Центавра, лететь надо четыре года со скоростью света). Таким образом, эти две проблемы – автотрофности человека и его практического бессмертия – стали одними из основных задач русского космизма, начиная уже с трудов Николая Фёдорова.
По моему мнению, есть ещё одна, третья кардинальная биофизическая проблема, которую не формулируют и основатели космизма, и их последователи, но которую следует выделять в качестве таковой. Данная проблема напрямую связана с длительностью полётов на другие миры за пределы Солнечной системы. Это только до альфы Центавра лететь надо со скоростью света четыре года, а ведь на другие звёздно-планетные системы – ещё больше, сотни и даже тысячи световых лет. Поэтому, если мы хотим осваивать столь отдалённые звёздно-планетные системы, то должны, как минимум, выйти на скорости передвижения, сопоставимые со скоростями света. И даже на ещё большие скорости (скорости взгляда – ?), как бы ни казалось это абсурдным с позиций современной физики. Всё это возможно только при аннигиляции – превращении из дискретной формы существования человеческого организма (и всего, что должно сопутствовать ему в полёте) в волновую. Естественно, с возможностью обратного превращения после завершения полёта. Аннигиляция человека, вне сомнения, должна осуществляться с сохранением полной его духовно-интеллектуальной идентификации (это – ещё одна важнейшая проблема космизма, но только, наверное, не биофизическая, а, скорее, биопсихическая).
Задача создания у человека свойства автотрофности, т. е. автономности питания, необходимого ему для длительного – а в процессе переселения с Земли на другие, безжизненные по земным меркам, планеты постоянного – пребывания в космосе, является очевидной с самого начала обоснования идеи космизма. Способы решения данной задачи у русских космистов существенно различаются. Так, , посвятивший вопросу автохтонности человечества одну из своих важнейших работ – «Биогеохимические очерки», опубликованную впервые в Париже на французском языке в 1925 г., а затем – уже на русском в 1940 г. (помимо прямого знакомства с названным трудом, об этом можно прочесть в уже неоднократно упоминавшейся в настоящей статье антологии «Русский космизм»), имел в виду не столько нужды освоения космоса, сколько саму по себе проблему питания человечества, ограниченного в этом отношении земными условиями, а также связывал данный процесс с общим биогеохимическим явлением, имеющим место в биосфере Земли. Поэтому у него речь идёт не о трансформации питательной сущности человека, а лишь об использовании механизма автотрофности растений и хемосинтезных бактерий как внешнего для человека способа автономного питания, которым человек должен воспользоваться (фактически по этому пути идут нынешние покорители космоса, активно ищущие способы выращивания растений и животных в условиях невесомости и прочих космических особенностей среды обитания).
Гораздо смелее «фантазии» ряда других русских космистов. И здесь – что весьма показательно – пальму первенства держат биологи, либо люди с хорошей биологической подготовкой (в том числе медики), либо вообще энциклопедисты. Как ни покажется кому-то странным, но – на то и существуют гении, чтобы видеть то, что простым смертным до определённой поры видеть не дано – первым глубоко «крамольную» мысль в этом плане высказал без малого полтора столетия назад сам основатель русского космизма – Николай Фёдоров. По данному поводу он писал: «Человеку будут доступны все небесные пространства, все небесные миры только тогда, когда он будет воссоздавать себя из самых первоначальных веществ, атомов, молекул, потому что тогда только он будет способен жить во всех средах, принимать всякие формы» (см.: Фёдоров . – М., 1982. с. 501). Основатель русского космизма вообще очень часто говорит о необходимости глубокого исследования механизма питания растений, по типу которого возможны перестройки и организма человека (Русский космизм, 1993, с. 9). Не правда ли, что эта концепция очень сильно похожа на современные нанотехнологические идеи создания отдельных человеческих органов? У Фёдорова – человека целиком! В этой связи интересно размещённое в Интернете несколько дней назад (07.11.2009) сообщение, в котором приводится мнение амер. футуролога Рэймонда Курцвейла (Raymond Kurzweil), предсказывающего, что развитие науки и техники сделает возможным через 20 лет воспроизведение любого органа человека при помощи нанотехнологий и что будет означать существенное продление жизни, а в будущем – бессмертие.
Идея бессмертия, сформулированная Н. Фёдоровым, находит понимание и дальнейшее развитие у многих других русских космистов. Но если у , например, это ограничивается в основном эмоциями, выраженными в протестных словах относительно старости и смерти: «Разве это не ужас? Разве это не преступление природы против человека? Я не устал, я хочу жить, а тело отказывается мне повиноваться…» (Русский космизм, 1993, с. 262), то у других учёных это выражается более научно, по существу проблемы.
Одними из таких учёных были ученики и активные пропагандисты его учения Валериан Николаевич Муравьёв (1885 – 1932), Александр Константинович Горский (1886 – 1943) и Николай Александрович Сетницкий (1888 – 1937), которые каждый по своему подходили к решению данной проблемы (как и других задач русского космизма). Хотя жизненные судьбы у них были в чём-то похожи, особенно окончания их жизней: все они погибли в ленинско-сталинских лагерях. Муравьёв первый раз был арестован и приговорён к расстрелу в 1919 г. Однако тогда ему чудом удалось избежать смерти (за него вступился Лев Троцкий, с которым он был знаком и частенько помогал тому в анализе политической ситуации в стране). Пробыв в заключении три года, Муравьёв вышел на свободу. Но не надолго. В 1929 г. он вновь был арестован и сгинул в сталинских лагерях (даже неизвестно место его гибели). Горский также был дважды репрессирован советской властью. С 1929 по 1937 гг. он отбывал ссылку в лагерях на Севере. Вторично был арестован в 1943 г. и вскоре умер в тульской тюремной больнице. Сетницкий арестован в страшном 1937-м и тогда же расстрелян. О, Господи, какой же длинный этот мартиролог – список жертв кроваво-преступного ленинско-сталинского режима!
ёв в своей главной работе – книге «Овладение временем», изданной в Москве в 1924 г., опираясь на идею Н. Фёдорова о воскрешении умерших, говорит о возможности управления временем. При этом он аргументирует следующим образом: «Время считается необратимым, но если научиться возобновлять ту комбинацию элементов вещи, которая была до её изменения или исчезновения (а ведь это изменение и зафиксировано для нас как определённое «время»), то, «воскресив» вещь, мы тем самым сумеем преодолеть необратимость времени, управлять им» (Русский космизм, 1993, с. 189). Речь в данном случае идёт не о буквально вещах, а о человеке.
к проблеме борьбы со смертью как атрибутом человеческого существования подходил весьма своеобразно: он видел в качестве способа преодоления смертности человека необходимость регулирования – мощной у человека – эротической энергии, направления её на достижение триумфа жизни в противостоянии со смертью, в том числе путём трансформации эроса в творческую энергию. Будучи приверженцем теории психоанализа Зигмунда Фрейда, Горский понимал эрос как влечение к жизни, в отличие от антэроса как влечения к смерти, или, точнее, малодушия-бессилия перед лицом этого социального зла, в смысле пассивности и раболепства в отношении к смерти. (Замечу: отношение к учению З. Фрейда у учёных и религиозных деятелей неоднозначное; не будучи специалистом в данной научной области, не стану как-либо оценивать её суть; полагаю, что в нашем случае следует просто согласиться с мнением А. Горского о положительном содержании учения Фрейда.)
Главной заслугой в истории русского космизма является всемерная пропаганда идей Н. Фёдорова и защита их от искажения. Это он и выполнил блестяще в основной своей работе «О конечном идеале», где ещё раз убедительно показал: смысл истории и предстоящей деятельности человечества в богочеловеческом преобразовании мира, в том числе путём воскрешения ушедших поколений. Что и будет означать практическое бессмертие человека.
На новый уровень – если не по существу, то по авторитетности поддержки Идеи – задачу достижения бессмертия человека вывел один из крупнейших биологов страны (тогда – Советского Союза) – ботаник и растениевод, в течение 17 последних лет своей жизни бессменный Президент Белорусской академии наук Василий Феофилович Купревич (1897 – 1969). Именно в заключительные годы жизни учёный активно анализирует проблему бессмертия человека и активно пропагандирует эту идею. Как отметили составители антологии «Русский космизм» (1993, с. 345) «он стоит на той точке зрения, которую настойчиво проводил Фёдоров ещё в прошлом веке: смерть не изначальна в природе, она явилась приспособительным средством, выработанным в процессе эволюции. Но в человеке этот эффективнейший механизм усовершенствования рода – через смену поколений – не просто исчерпывает себя, через него уже не достигается невольного прогресса, ибо вступает активная, преобразующая мир и себя сила – разум, по самой своей сути требующий бесконечного личного совершенствования. Смерть более всего неприемлема именно с точки зрения личности, наделённой чувством и сознанием… Осознание неизбежности смерти… рождает внутренний трагизм сознания и существования человека, который и должен быть преодолён [бессмертием человека]».
Свою научную позицию обосновывает достижениями биологии. Он отмечает, что механизм обновления органической клетки существовал на ранних стадиях развития живого вещества на Земле и сохранился до настоящего времени в одноклеточных организмах – те обладают способностью к обновлению, постоянному омолаживанию своего тела. А раз так, то наверняка таким способом могут омолаживаться и многоклеточные организмы. Но не сами по себе, в процессе естественного совершенствования (природа этого делать не будет, ибо сделала иной – через смерть организмов, через обновление поколений – способ совершенствования форм жизни), а искусственно, путём научного поиска такой возможности и внедрения этого механизма в практику существования человека. Как и Н. Фёдоров, В. Купревич подчёркивает, что нет теоретических запретов к долгожительству и бессмертию, а «главным препятствием на этом пути стоит психологический барьер, мешающий большинству людей даже внутренне, в желании и мечте, покуситься на смерть. Как Медуза Горгона, смерть пока приводит в каменное оцепенение всех, и “учёных”, и “неучёных”, говоря словами того же Фёдорова» (Русский космизм, 1993, с. 347).
Важным – если не наиважнейшим – атрибутом русского космизма является уже называвшееся ранее в настоящей статье представление о всеобщности мира – земного и космического. Эта мысль прослеживается практически у всех русских космистов, начиная с , представлявшего, как уже упоминалось, единство мира, в котором венцом является человек – носитель разума, духовности и сердечности. У Александра Васильевича Суховό-Кобылина (1817 – 1903), ещё одного русского космиста, а не только выдающегося драматурга, каковым мы его чаще всего представляем, это вылилось в представление о Всемире – всеобщем поле возможного человеческого существования, состоящем из трёх частей – теллурической (земной), солярной (в пределах Солнечной системы) и сидерической (общекосмической, в пределах всей Вселенной). И, конечно, красной нитью эта идея проходит через всё учение об общем деле , о чём уже неоднократно говорилось выше.
Общий характер идеи о единстве земного и космического миров, присущий ранним космистам, органически – что вполне закономерно – дополняется естественно-научными и метафизическими доказательствами и размышлениями их продолжателей. В этом отношении особо значимыми стали исследования космоземных, прежде всего солнечно-земных, физических связей, выполненные выдающимся учёным во всех ипостасях единства физики и биологии – в геофизической, биофизической, космофизической, гелиобиологической, космобиологической и аэроионной областях, Александра Леонидовича Чижевского (1897 – 1964). Этот учёный-космист был хорошо знаком (с апреля 1914 г.) с Константином Эдуардовичем Циолковским, которого считал своим идейным наставником. Тот же, в свою очередь, всячески поддерживал молодого учёного, в том числе защищал от нападок разного рода ретроградов, включая и политизированных (так, в 1924 г., после публикации в Калуге книги Чижевского «Физические факторы исторического процесса», когда на автора набросилась свора учёных-политиканов, Циолковский опубликовал в местной газете «Коммуна» статью в поддержку учёного-новатора). Следует отметить, что сотрудничество Циолковского с Чижевским в целом весьма символично, так как таким образом создаётся цепочка, первое звено которой образует ещё один великий калужанин – несколько лет проработавший учителем в школе города Боровска Калужской губернии (где также работал и Циолковский до перевода в Калугу) молодой Николай Фёдоров.
Кстати, опять же, как и многие его современники, жившие в ленинско-сталинскую эпоху «доблестного» социализма, Чижевский пострадал от деяний преступного коммунистического режима: 15 долгих – начиная с 1941 г. – лет сталинских лагерей – сначала на Северном Урале, потом в Караганде, после чего – период тяжёлых болезней с практической бесплодностью в научном плане. А ведь до ареста Чижевский за свои выдающиеся исследовательские заслуги признавался международным научным сообществом «Гражданином мира» (по этому поводу был принят специальный меморандум на Первом международном конгрессе по биофизике и биокосмике, состоявшемся в 1939 г. в Нью-Йорке, на котором Чижевский должен был быть Председателем, но на который его не пустила партийная власть страны Советов).
первым доказал – сделано это было на огромном статистическом материале – существование тесной связи между космическими явлениями и процессами, протекающими на Земле, причём, как в мире живого вещества, так и в неорганическом мире. Он впервые показал, что электромагнитные поля, образующиеся в результате периодической активизации Солнца, возникающей примерно каждые 11 лет (это было известно и до него), влияют не только на биологическую жизнь, но и на социальную. В первом случае заметно учащаются различные неблагоприятные природные явления – эпидемии, болезни растений и животных, катастрофическое размножение вредителей сельскохозяйственных культур и проч., а во втором – возникают всевозможные социальные возмущения, в том числе революции, среди которых и Великая французская 1789-го года, и 1848-го, и 1905-го, и так называемая Великая октябрьская социалистическая 1917-го. Не удивительно поэтому, что такой крамолы большевики-ленинцы во главе со Сталиным не могли простить Чижевскому (ведь они, будучи марксистами, как известно, утверждали, что революции возникают закономерно, сугубо по историческим причинам, только в результате объективного развития форм экономико-политического устройства общества, то есть по причине ужасного положения пролетариата, голода населения, плохого санитарного состояния жилищ и городов и проч.).
Метафизическую концепцию единства мира на основе существующей на Земле и в космосе некоей субстанции, которой присущи биоэнергетические – или, точнее, биопсихические – поля, составляющие единое непрерывное – говоря научным языком, континуальное – биопсиполе, предлагает наш современник (род. в 1921 г.), философ-логик и медик (пусть и с подготовкой на уровне медицинского техникума) из Манеев. (Фактически, судя по смыслу, вкладываемому автором в понятие субстанции, это есть ничто иное как божественное образование, или, конкретнее говоря, сам Бог; полагаю, что в условиях «советского реализма» – или, точнее, в условиях советской политической реальности – учёный был вынужден прибегнуть к эзопову языку.) Между биопсиполем и душами людей существует взаимная связь, после биологической смерти человека его душа излучается в биопсиполе. В этом Манеев видит условие для достижения индивидуального бессмертия человека. Биопсиполе является также «материальной» основой для передачи информации биоэнергетического и биопсихического происхождения. В последнем заключена биофизическая космичность биопсиполя.
Интересным и весьма необычным является тот факт, что среди русских космистов есть и безбожники-атеисты. Таков младший современник и приятель-сослуживец (некоторое время они совместно работали на Днепровской биостанции Киевского университета и вместе создавали Украинскую академию наук), ботаник и физиолог растений Николай Григорьевич Холодный (1882 – 1953). Этот учёный не только отвергал божеское участие в процессе эволюции жизни, но и подвергал сомнению правоту многих своих предшественников-космистов в представлениях об антропоцентризме космоса (что, например, настойчиво утверждал тот же ). говорил об антропокосмизме мироздания, то есть о равновеликости природы и человека. Что, пожалуй, правильно с позиций земного естествознания, но неверно с точки зрения представлений о богочеловеческой атрибутивности человека как активно-творческого космического явления.
Охватывая общим взглядом состояние русского космизма, прихожу к выводу двоякого рода. С одной стороны, о том, что теоретический уровень этого учения, безусловно, чрезвычайно высок, так как продумано большинство нюансов собственно самой теории: и сугубо философские, и научные (прежде всего физические, биологические, медицинские, геологические), и теологические (религиозно-философские), и даже инженерно-технические. Но с другой, возникает и иная мысль, можно даже сказать, в определённой степени противоположная в качественном отношении, а именно: я не нахожу (может быть, просто плохо искал?) в работах космистов ответов на два сакраментальных – известных, типичных и, тем не менее, практически всегда не решаемых теоретиками вопроса – «Кто это всё будет делать?» и – главное – «Как это сделать в организационно-практическом плане?». Складывается впечатление, что мы имеем случай наподобие с известными военными стратегами, которые планируют действия своих армий без учёта реальной ситуации (в этом случае, как известно, часто говорят: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги»).
Действительно, авторы-приверженцы космизма, начиная с Александра Радищева, включая Николая Фёдорова и заканчивая (хронологически) Алексеем Манеевым, исходят – это видно, как говорится, невооружённым глазом – из им кажущейся очевидной посылки, будто достаточно лишь правильно определить общую цель движения и народ уже сам пойдёт – просто ринется! – в данном направлении. Однако, нет, так не произойдёт, ибо так не бывает; это только в теории марксизма всё исторически предопределено: за капитализмом якобы неизбежно должен наступить социализм как высшая стадия развития общества. Для того чтобы что-то произошло, чтобы что-то изменилось в социально-политической (да, и политической, ибо, в конечном счёте, реализация идей космизма затрагивает и политические аспекты) организации общества, нужно приложить огромные организационно-практические усилия, причём, как самим инициаторам, так и их последователям. Впрочем, если говорить о социалистах, то они сами это понимали, или просто интуитивно делали: десятилетиями упорно «раскачивали лодку» российской монархической государственности (и в этом им активно помогала российская общественность, прежде всего интеллигенция), пока эта «лодка» ни перевернулась и ни пошла ко дну, естественно, вместе со всем обществом.
Я неспроста упомянул о политической организации общества как элементе космизма, ибо вижу, что этот – организационно-политический – аспект космизма не рассмотрен в должной мере русскими космистами. А между тем, это, на мой взгляд, есть ключевой вопрос в обеспечении успеха реализации всей космистской идеи. И не случайны поэтому активные преследования учёных-космистов советской властью, все эти ссылки-заточения в тюрьмы-лагеря и расстрелы носителей данных идей. Это – не просто общая социально-политическая патология большевизма, это – чёткое понимание Лениным и Сталиным (с кликой преступных подельников) реальных угроз их власти, их политическому режиму со стороны космизма как сугубо гуманистического учения, в корне противоречащего марксизму-ленинизму-сталинизму как человеконенавистническому учению.
В этой связи закономерно также спросить, захотят ли все народы мира – какие-нибудь папуасы, пигмеи, эскимосы и прочие «естественные» народы и народцы – покинуть Землю и «пуститься во все космические тяжкие»? Или что, насильно их туда тащить? Не расизм ли это тогда будет?
Оба этих факта говорят о том, что наверняка далеко не все представители человечества готовы принять космистские идеи и неуклонно следовать им. В то время как космисты говорят о космизме как о задаче всего человечества.
Все эти – как только что заданные, так и ранее сформулированные – вопросы приводят к выводу о том, что русскому космизму явно не хватает конкретики, связи с практикой, с реалиями сегодняшнего и завтрашнего дня. Или, иначе говоря, космизму нужна организационно-практическая основа своей деятельности. Данная основа, как мне представляется, содержит два основных элемента. Первый – это учение о создании такого общества, которое захочет и сможет реализовать на практике плодотворные идеи космизма. И второй: космизму, или – теперь уже можно сказать – только что названному учению об организации общества, нужна теория управления последним. В первом случае речь может идти о солидаризме как идеальном общественном устройстве, а во втором – о геокибернетике как синергетическом управлении обществом, функционирующем в определённых географических условиях (учитывая то, что в космизме речь идёт о функционировании человечества в условиях Космоса, можно говорить о космокибернетике как теории и практике управления человеческим обществом, вышедшим за пределы Земли в Большой Космос).
Рассмотренные выше атрибуты русского космизма есть, очевидно, его внутренние атрибуты. И они, как уже сказано, достаточно хорошо исследованы. Соотношение же космизма с солидаризмом и практическое приложение обоих учений – геокибернетика (космокибернетика), есть внешние атрибуты космизма. Их содержание по отдельности также неплохо изучено в теоретическом отношении (см. многочисленные публикации солидаристов, прежде всего выполненные при посредничестве Издательства «Посев», а также размещённые на сайте Интернет-издательства НТС, адрес которого указан в начале настоящей статьи). Внутренние и внешние атрибуты пока не соединены в единую теорию, в теорию единения русского космизма, солидаризма и геокибернетики. Это весьма непростой вопрос, требующий специальных усилий многих теоретиков. Хочется верить, что это произойдёт уже в ближайшем будущем.
Учитывая, что сущностные и идентификационные атрибуты солидаризма и содержание геокибернетики уже достаточно детализированы в работах, размещённый на нашем сайте, перейдём сразу к обобщению. Итак, в заключение резюмируем вопрос о соотношении сущностных атрибутов двух мировоззренческих идеалреалистических концепций – русского космизма и солидаризма, с положениями их практического приложения , номинально – территориями (пространством Земли, географической действительностью), а фактически – Космосом, в котором некогда – уже относительно скоро (начало этому положено!) – развернётся активная творческая деятельность человечества.
Выйдя за пределы Земли, отработавшая на ней свои методологию, методы и методику геокибернетика станет космокибернетикой – наукой об управлении деятельностью человека по освоению им Космоса – как в целом, так и в частности, т. е. по освоению универсальным сверхчеловеком отдельных космических объектов – прежде всего, конечно, планет – для постоянного проживания на них (а на Землю эти наши далёкие потомки будут летать в гости к родственникам и в качестве настоящих космических туристов). Иначе говоря, космокибернетика – это адаптированная к условиям Космоса «земная» геокибернетика.
Учитывая наличие в реальной деятельности по освоению окружающего пространства (фактически – любой человеческой деятельности) трёх этапов реализации – 1) возникновения-рождения идеи, 2) создания проекта практического действия и 3) самой практической деятельности, можно говорить о том, что русский космизм как представление о реализации абсолютного предназначения человечества (деятельности по духовному и физическому совершенствованию себя и освоению Космоса) и солидаризм как теория оптимальной организации человеческого общества (на Земле и в Космосе) являются деятельностью первого этапа. Геокибернетика же (которая со временем превратится в космокибернетику) представляет собой деятельность в основном второго этапа и частично даже третьего (если иметь в виду, что управление есть и неотъемлемая часть практической деятельности).
Главным сущностным атрибутом русского космизма является абсолютная материальная идея – превращение человека в богочеловека (нравственно совершенного и практически бессмертного), которому будет доступно абсолютное освоение Космоса-Вселенной. Это есть квинтэссенция философии общего дела Николая Фёдорова. Другими внутренними атрибутами космизма следует считать решение сопутствующих реализации этого учения проблем - задач, среди которых выделяются такие группы, как:
- философские и общенаучные, в том числе вопросы единения всех ветвей науки, культуры и религии путём создания общей картины мира (это обусловлено идеалреалистическим характером данного учения), а также представления о последовательности эволюции биологического мира (цефализации) с закономерным перерастанием в активно-творческую фазу, возникающую с момента появления человека с его способностью к разумному восприятию окружающего мира;
- естественнонаучные (физические, биологические, геологические), определяющие автохтонность человека, его практическое бессмертие и возможность полной аннигиляции при осуществлении длительных сверхскоростных полётов в самые отдалённые космические миры;
- духовно-нравственные (этические и биопсихические), включая формирование собственно высочайшей нравственности человека (на уровне богочеловечности), необходимой как для комфортной в психическом отношении жизни человека на Земле, так и для пребывания его в Большом Космосе, а также духовно-интеллектуальную идентификацию человека в процессе аннигиляции;
- научно-технические, включая как создание техники для полётов в космосе, так и изучение и освоение космоземных связей, что будет способствовать решению не только нынешних «земных» проблем, например, медицинских и прочих, связанных с космическими явлениями, но и соединит мостиком вообще земное существование и космическую жизнь человечества.
Главный сущностный атрибут солидаризма есть идея построения идеального человеческого общества на основе принципов социальной гармонии. Это есть, во-первых, так сказать, земной вариант русского космизма, а во-вторых, – система идеальных общественных отношений, т. е. отношений людей как богочеловеков. Будучи отработанной в условиях Земли, она будет использована при освоении всего, то есть и дальнего, Космоса. Без чего последнее принципиально невозможно.
Главным сущностным атрибутом геокибернетики является механизм практической реализации задач, поставленных в идеале русским космизмом и солидаризмом. Это возможно при соблюдении следующих главных принципов организации территориального управления (и управления человеческим обществом при освоении Космоса), а именно: 1) синергетического подхода к оптимизации общественных отношений, т. е. отношений между людьми в условиях определённой географической – и космической – действительности, что, в свою очередь, подразумевает полноохватность управленческим вниманием этой самой действительности, солидаризацию общественных отношений путём гармонизации противоположных начал, априори существующих в человеческом общежитии, и обеспечение саморазвития общества задействованием его внутренней энергии, 2) активного обязательного применения на практике комплекса аксиом эффективного управления и 3) всемерного использования компьютерных – или, точнее, геоинформационных – технологий выработки управленческих решений (при применении автоматизированных систем территориального управления симфонического класса).
Таким образом, русский космизм – это есть будущая деятельность по активному освоению Космоса-Вселенной духовно-нравственно и физически совершенным человечеством (автохтонно функционирующим и практически бессмертным человеком; сообществом богочеловеков), солидаризм – это настоящая деятельность по созданию совершенного общества, функционирующего на принципах социальной гармонии, а геокибернетика – теория и практика синергетического управления обществом, функционирующим в пространственно-временных условиях Земли (на тех или иных территориях) и – в перспективе – во всём Космосе (геокибернетика в последнем случае превращается в космокибернетику). Солидаризм – это базовая ступень космизма, создающаяся на основе достижений геокибернетики. Наличествующая взаимосвязь сущностных атрибутов русского космизма, солидаризма и геокибернетики (космокибернетики) обусловливает органичность существования и развития данных идеальных и научно-практических институтов.
Огромная – поистине вселенского масштаба – заслуга русских космистов в том, что они поставили задачу ликвидации веками существовавшего – да и до сих пор во многом проявляющегося – антагонизма науки и религии, задачу органичности научных достижений и веры. Именно приверженцы русского космизма, начиная с его основателя – Николая Фёдорова, активно искали связь Бога и человека. И находили её! Видя эту связь в богочеловечности человека, в заветах Бога человеку активно и творчески продолжать Им предначертанное. Результатом усилий коллективного разума русских космистов стала активно-эволюционная концепция жизненного кредо (божественного предназначения) человека в земной жизни, в земной период функционирования его души.
1 При проведении анализа содержания русского космизма использовалась, помимо работ цитированных авторов, также книга «Русский космизм: Антология философской мысли» / Сост. ёновой, ; Вступ. ст. ёновой; Предисл. к текстам ёновой, ; Прим. . – М.: Педагогика-Пресс, 1993. – 368 с.
1 Понятие «философский пароход» – собирательное и нарицательное. В этом случае имеются в виду все изгнанные из страны по инициативе Ленина осенью 1922 года (были отправки и в 1923 г.), в том числе не только непосредственно на пароходах (на пароходах – их было два – выслано более 160 человек, а всего – несколько сот; чаще всего называют цифру – более 300). Так, например, был выслан за границу на поезде, тогда как условно считается «клиентом» «философского парохода». К этой когорте часто относят и многочисленных ссыльных, высланных в этот период в отдалённые районы страны Советов.
