К беседе с художниками (стр. 4 )

Интересная школа так называемого раннего стиля Гадди получила развитие вдоль южных границ княжества Манди. В ней вы обнаружите яркий колорит и богатые композиции, отличающиеся живой непосредственностью, свойственной примитивам, с новой техникой нанесения красочного слоя, который отполировывался, что делало его более ярким. По-видимому, эта ранняя традиция и предшествовала более поздней школе Манди, которая дала некоторые, весьма утонченные образцы искусства Кангра. Было бы небезынтересно установить, имели ли различные школы свои собственные группы художников, предпочитавших определенный стиль, или же они развивались по районам
и в зависимости от случайного присутствия в них действительно выдающихся мастеров. Судя по имеющимся образцам, можно предположить, что там существовало несколько традиций, такие, как персидская, могольская и раджпутская, переработавшие более ранние традиции Пахари, но вполне возможно, что, как и в наши дни, разные покровители предпочитали разные художе­ственные направления.

Некоторые из композиций Кангра чрезвычайно современны по своей манере исполнения и отличаются замечательным равновесием цветовых масс и линий. Пейзаж исполнен так, что служит гармоничным дополнением к сюжету.

[1960-е годы] Из архива МЦР

ВЕТВЬ КАНГРА

Знакомясь с храмами княжества Манди или с некоторыми храмами в отдаленных местах долины Кулу, мы можем встретить буддийские статуэтки различных периодов, обычно почитаемые как индуистские божества, хотя некоторые из них в храме старой дворцовой площади Манди хранятся только как реликвии другой религии. Эти фигурки, хотя и не все, но, по крайней мере, многие из них, попали в Манди и в другие районы в результате многочисленных завоеваний прилежащих буддийских областей. Большая часть монастырей в недавний тибетский период лишилась своих скульптурных произведений из-за вторжений из долины Кангры, и теперь они оказались в Манди и других горных княжествах. Старый дворцовый храм в Манди обладает несколькими прекрасными раннебуддийскими фигурками. Особенно интересна одна из них, где Будда изображен как бодхисаттва[43]; его трон-лотос превосходно выполнен в технике гравированной позолоченной меди, и каждый лепесток лотоса заканчивается человеческим лицом. На задней части фигурки имеется надпись, до сих пор не расшифрованная. Южнее, в Равалсаре, можно обнаружить больше таких фигурок, и там встречаются частные дома, где изображения Будды используются для каждодневных молитв. Мне удалось добыть достаточное количество фигурок для своей коллекции, большинство из них из бледной бронзы и принадлежат к так называемой мастерской Спити.

В Сукхете есть место, где изображения, которые по тем или иным причинам не могут использоваться в культовых целях, обычно выбрасываются в реку, текущую вниз по долине. Немало этих фигурок было подобрано на отмелях, и я уверен, что позднее обнаружатся еще очень многие.

В Нирманде мне говорили, что где-то неподалеку от храма расположены пещеры, в которых хранятся очень древние статуэтки; их можно выносить только во время особых религиозных празднеств. По преданию, эти изображения относятся к очень раннему периоду, и было бы весьма интересно получить доступ ко всей коллекции. Район Нирманда и прилежащие долины являются тем местом, где появилась «Атхарваведа»[44] также нам известно, что там имелось много мастеров по бронзе, создателей фигур, которые работали в этом крае с очень древних времен. Не так давно в пещере возле Сукхета была найдена разбитая бронзовая скульптура больших размеров, принадлежащая к раннебуддийскому периоду. Ее доставили в Сукхет, но я не уверен, что она была сфотографирована.

В долине Кулу, в небольшом пещерном храме Пахари Баба в Наггаре, есть раннее изображение периода Гуптов, близкое к хорошо известному изображению из Лахорского музея. Его почитают как Гаутаму-риши, и по образцу ранних бронзовых буддийских фигурок его глаза инкрустированы серебром; он сидит на перевернутом лотосе, то есть лотосе лепестками вниз, что характерно для раннего периода. Сам лотос покоится на квадратном пьедестале без орнамента, как у лахорского Будды. Другой, более поздний Будда найден в долине Маникарана, и я уверен, что эти фигурки вышли из одной мастерской близ Манали, недалеко от старого форта. В деревне Манали есть старая, возвышающаяся над землей прямоугольная платформа, заваленная тяжелыми бревнами. По преданию, в этой платформе, которая служила основанием древней буддийской ступы[45], были захоронены манускрипты и другие документы, и, как гласит предание, они все еще там. Несколько лет назад, когда из Западного Тибета пришли ламы, чтобы изъять из ступы эти манускрипты, местные жители не позволили им это сделать и настояли на том, чтобы документы были положены на прежнее место, а платформу завалили бревнами, чтобы удержать других от подобной затеи. Ниже в долине, в Баджауре, где стоит теперешний известный храм, есть такая же приподнятая платформа, которая, по преданию, также была местом, связанным с буддизмом. Где-то в нижней части долины была воздвигнута колонна Ашоки[46], ее видел китайский путешественник Сюань Цзан. Была ли она по соседству с Баджаурой или еще ниже — трудно сказать, но я совершенно уверен, что раскопки дали бы много интересных фактов.

Во времена Ранджита Сингха сикхи не раз совершали набеги на долину Кулу, привлеченные смутными слухами об огромных богатствах и запасах серебра. Они, по всей вероятности, увезли и разрушили многие ценные памятники, как это часто случается во времена нашествий.

Храм Рагунатха в Кулу имел прекрасные ткани ХVI–ХVII веков, пожалованные храму различными правителями, но ныне судьба их неизвестна. Я думаю, они были проданы лет двадцать назад.

Многие бронзы, которые я видел в храмах двадцать лет назад, теперь исчезли; их, видимо, унесли посетители или исконные владельцы, одолжившие храмам эти фигурки на время. Так, я помню прекрасную бронзу раннепалского периода в храме в Тава (Мурали-Дхар). Ее владелец не соглашался расстаться с ней, однако позднее бронза исчезла, и никто не мог припомнить, куда она делась. Это была замечательная бронза, типичная для раннего периода высокого мастерства и хорошо сохранившаяся. Она представляла особый интерес, ибо была довольно крупной, а такую бронзу трудно найти.

Храм Трипурасундарам в Наггаре обладает большой статуей богини Кали, которая, по преданию, была привезена в Наггар из Рампура и установлена в этом храме. В этом же храме ­имелось несколько образцов ранней бронзы Кулу, отлитых из знаменитого аштадхату — бронзового сплава из восьми металлов. Эти изображения весьма почитаемы в долине, так как считаются очень старыми и потому более священными, чем более поздние. Есть еще другие статуэтки в храме Джагатцука, сам храм относится к IХ веку.

[1960-е годы] Из архива МЦР

ЗАМЕТКИ О ДОЛИНЕ КУЛУ

Ранние бронзы, найденные в долине Кангры, как правило, отлиты из довольно бледной бронзы, характерной для ­периода Гуптов. Эта круглая скульптура отливалась по методу а cire perdu[47]. Задняя часть обычно была так же тщательно обработана, как и передняя. Отличительная особенность этих фигур — способ крепления к ним нимба. Во всех образцах наблюдается определенное сходство, указывающее на одну и ту же традицию. Обычно нимб крепился к спине между лопатками с помощью металлических выступов и петли. Этот метод я встречал также в ранней гандхарской бронзе и, вероятно, он берет начало в этот ранний период. Рука Будды обычно выполнена перепончатой, что характерно для некоторых более ранних школ. В одной индо-греческой фигуре, найденной вблизи Пешавара, Будда облачен в нечто вроде ризы, ниспадающей с плеч. Такую же деталь я встречал и в скульптуре более позднего периода.

У некоторых бронзовых изделий долины Кулу, равно как и у более поздней тибетской бронзы и у раннекушанского Сурьи[48] из моей коллекции, появляется такая же риза, указывающая на широкое распространение той же традиции. Я упомянул лишь об этой отдельной детали, которая доказывает продолжение и общий источник традиции.

Все фигурки гуптского периода выполнены с исключительным мастерством и вполне определенно свидетельствуют о развитой школе ремесленников.

Как я уже отмечал, они часто и обильно использовали другие металлы в качестве инкрустации для усиления общего эффекта. Например, глаза почти всегда инкрустированы серебром. Позднее эта традиция была продолжена в палской и джайнской бронзе. Медь и медно-золотой сплав применялись в деталях одежды для украшения, а у некоторых статуй я встречал рот, грудь и пупок, инкрустированные сплавом золота и красной меди. В других фигурках вместо серебра употреблено железо, а в деталях украшения — даже свинцово-серебряный сплав, не говоря уже о нескольких видах бронзы или желтой меди, от очень бледного до более привычного оттенка. Все это свидетельствует о совершенстве мастерства и хорошо развитой традиции.

Такую же технику я встречал в более поздней западно-тибетской бронзе: та же серебряная инкрустация глаз или третьего глаза, а зрачок для большего эффекта иногда инкрустировался рубинами. Также я очень часто наблюдал в этих ранних скульптурах вставки из драгоценных и полудрагоценных камней. Ряд камней вставлен в золотую резьбу в шкатулке из Бимарана, а в ранних изображениях Будды можно обнаружить следы инкрустации бирюзой.

Если мы вспомним более поздний период египетского искусства, так называемый римский период, то мы обнаружим у медных и бронзовых статуй инкрустацию золотом и серебром, которая, как всем нам известно, вполне может быть продолжением традиции, принесенной сюда греками.

Я уверен, что будущие раскопки в долинах Кулу или Кангры откроют довольно много интересных, ныне утерянных звеньев и, будем надеяться, будет также найдено много замечательных произведений искусства.

Вне всякого сомнения, бок о бок с ранними мастерами и ремесленниками, работавшими в бронзе, могли трудиться местные умельцы, создававшие скульптуры в грубоватом стиле — стиле, характерном не только для Кулу, но встречающемся практиче­ски по всей Индии, сохранившемся и известном как искусство джунглей. Это примитивное искусство, которое все еще можно обнаружить среди туземных племен Индии и которое, возможно, сохранялось в качестве способа выражения на протяжении многих веков, если не тысячелетий. Процесс изготовления таких изображений отличался тем, что на стадии полуотлитой фигурки добавлялись детали и украшения с помощью тонких декоративных полосок металла. Ряд таких фигурок сохранился в Кулу в храмах и частных домах, и их датировка возможна только на основе использованного металла. Одним из самых старинных металлов, который, согласно традиции, предписывалось использовать для священных образов в соответствии со священными писаниями, был металл аштадхату. Ранние культы Кулу являются культами нагов[49], и некоторые из изображений определенно относятся к этому культу.

Маски Кулу, которые никогда систематически не изучались, могут дать нам довольно много важных сведений, так как многие из них имеют надписи, при этом некоторые из отдаленных храмов до сих пор не исследованы. Я видел богато украшенные бронзовые маски, инкрустированные не только серебром, но и полудрагоценными камнями, такими как бирюза и гранаты. Искусство их относится к ранней традиции, и я уверен, что мы сможем найти еще более любопытные сведения в более удаленных и труднодоступных районах, таких как долины Малана и долина, где находится Маникаран.

Я уже говорил, что долина Парбати, где расположен Маникаран, еще может дать множество интересных скульптур раннего периода. В Лахуле, в монастыре Гандола есть прекрасная мрамор­ная голова бодхисаттвы VII или VIII века, которая, по-видимому, была найдена ниже в речном песке и которая вполне определенно свидетельствует о своем индийском происхождении. Есть и другие скульптуры в Трилокнате, и, вероятно, их еще больше в местах, пока не изученных.

Буддийские реликвии в форте Кангры принадлежат к той же традиции, и, как мне говорили, в буддийских писаниях упоминалось, что особые достоинства приписывались тем монахам и отшельникам, которые медитировали в Западных Гималаях. Сама страна с ее многочисленными долинами, пышной растительностью, изумительным ландшафтом и умеренным климатом создавала превосходные условия для созерцательной жизни вдали от вторжений и войн.

В некоторых храмах Кулу оконные рамы, двери и ­карнизы украшены искусной резьбой. В храме Дунгри в Манали есть очень интересные резные фризы с изображением животных, выполненные выдающимися мастерами. В деревне Шаран имеется множество дверных проемов и карнизов с резным растительным орнаментом, в то время как в Пулинге, в нескольких милях от деревни Шаран вверх по Чакки-Нулах, встречаются резные панели с изображением всадников-раджпутов, павлинов, а также другие характерные детали. И это доказывает утверждение мест­ных жителей о том, что они — раджпуты, нашедшие в этих нагорьях убежище от мусульманских нашествий в Нижней Индии. Долина Кулу была, судя по всему, хорошо известна уже в ведические времена, и мы знаем немало имен великих духовных вождей, связанных с ней. Среди них риши Вьяса и Васишта[50], а также Пандавы, которые предположительно имели прибежище в этих нагорьях и строили свои укрепления на вершинах холмов; практически каждая вершина холма имела свой собственный древний форт, и существует предание, что огромные сокровища королей Кулу были захоронены во времена набегов в форте Манали. Форт Манали имел важное стратегическое значение, являясь преградой на пути в верхнюю часть долины Кулу с запада из Чамбы, и множество легенд было сложено об этой древней цитадели. Мне всегда хотелось раскопать этот форт, так как все еще продолжают находить многочисленные предметы вокруг его основания и стен, разрушенных землетрясением 1905 года. Во дворе этой крепости осталось несколько замечательных каменных изваяний, среди которых есть прекрасное изображение Тримурти[51].

Древний обычай приносить жертвы богам из драгоценных украшений и других ценных предметов, бросая их в водоемы и озера при храмах, все еще широко распространен на всех этих горных трактах. Так, около Манди есть храм с примыкающим к нему искусственным прудом, в который было брошено огромное количество ценных предметов, но отвечающие за храм брамины отклонили неоднократные предложения дурбара[52] Манди очистить и осушить водоем. На перевале Ротанг есть небольшое озеро, куда раз в год приходят паломники, чтобы бросить в него свои приношения. В Малане храму ежегодно жертвуются серебряные изображения лошадей и верблюдов. Считается, что эти лошади являются посланцами Акбара, отправленными на поиски садху[53], с которого несправедливо взяли подати. Количество этих и других серебряных подношений, накопившихся в храме за многие годы, время от времени сокращается из-за краж и других потерь, но, как считается, храм все еще обладает большими запасами этих подношений.

Недалеко от Маникарана в одном из храмов имелось зеркало, сделанное из отполированного сапфира, которое несколько лет назад было похищено и так до сих пор не найдено.

[1960-е годы] Из архива МЦР

ХРАМЫ И СВЯТИЛИЩА

Храмы, скульптура и места поклонений — это наиболее значительное раннее художественное наследие и материальное свидетельство, которые мы имеем в Кулу. Вплоть до недавнего времени религия играла исключительно важную роль в жизни людей. Она была неотъемлемой частью общины, единым для всех связующим звеном и являла собой живую богатую смесь индуизма с древними местными верованиями в духов природы, а также во всевозможных малых божеств, наполнявших жизнь людей самым реальным образом. Поклонялись деревьям, и во многих местах еще можно найти священные леса; высоко почитались змеи, и вся природа была трепетно живой в легендах и сказаниях, пронизывая их тысячью различных, порою очень красивых вариаций.

Сохранившиеся в районе Кулу храмы можно условно разделить на две группы. Это горные храмы и святилища, которые представляют исконный здешний тип, общий для большин­ства районов Западных Гор, и которые гармонично сочетаются с ар­хи­тектурой местных жилищ, построенных из дерева или же из дерева и камня. Другую же разновидность, привнесенную из Нижней Индии, можно определить как равнинные храмы. ­Храмы этого типа характеризуются шикхарой[54] и выстроены целиком из камня, но иногда имеют деревянную надстройку, покрытую сланцем и образующую своего рода зонтик для защиты основного строения от сильных снегопадов и дождя. Возможно, что некоторые из таких храмов были построены мастерами-строителями, скульпторами и каменщиками, привезенными сюда из Нижней Индии или соседних областей раджами и вождями племен.

Горные храмы

Так называемые горные храмы можно разделить еще на две основные группы. Храмы первой из них имеют простую прямо­угольную целлу[55] из камня, обычно с деревянными опорами, перекрытыми высокой покатой крышей из сланца или дерева, образующей фронтон над входом, который часто бывает украшен большой декоративной деревянной панелью с затейливой резьбой, обрамляющей дверь. Вход может увенчиваться окном в резной раме или добавочными декоративными панелями. По обеим сторонам от входа часто расположены два окна или панели, также отделанные орнаментальной резьбой. Крыша обычно выступает по обеим сторонам, образуя вокруг целлы крытую галерею; нередко ее поддерживают колонны, которые могут быть отделаны резьбой и создавать своего рода обходную тропу, или прадакшинапатху[56]. К нижним краям крыши, или карнизам, подвешены продолговатые деревянные подвески, сужающиеся книзу и заканчивающиеся круглой головкой. Они напоминают бахрому и свободно раскачиваются на ветру. Иногда карнизы украшены фигурками сидящих или припадающих к земле животных. Общая схема восходит к традиции гуптского периода,
с наслоением местных характерных особенностей, которые следует искать в архитектуре местных жилых домов и других подобных им сооружений.

Другая группа горных храмов относится к так называемому пагодному типу[57]. Храмы этого типа наиболее заметные, их целлу венчает высокая надстройка в виде крутой деревянной крыши, состоящей из убывающих ярусов (как правило, трех), образую­щих нечто вроде пирамиды, при этом самая нижняя крыша выступает над целлой и, как и в случае вышеописанного типа храмов, образует крытую галерею, обычно поддерживаемую колоннами. По всей вероятности, уцелели только четыре храма рассматриваемого типа, из которых наиболее интересный — храм Хирман Деви в Дунгри в Манали. Три других — это храм Трипурасундарам в Наггаре, храм Триюга Нараяна близ Баджауры в Дайяре и храм Ад Брахм в Хохане. Хотя основание многих из этих горных храмов восходит к очень раннему периоду истории Кулу, они время от времени перестраивались, и их деревянные части в настоящем виде насчитывают не более четырех — пяти столетий, хотя древесина гималайского кедра, из которой они сделаны, при благоприятных условиях может сохраняться гораздо дольше.

Горные храмы очень многочисленны и разбросаны по всей главной долине, а также по образующим сложный узор окру­жающим долинам, открывающим доступ в нее со всех сторон. С некоторыми вариациями, все они следуют одной и той же
общей модели и иногда соединяют в себе черты обоих типов.

Храм Хирман Деви

Большой храм Хирман Деви (богини, считающейся изначальной покровительницей Кулу) в Манали, замечательный образец пагодного типа в чистом виде, представляет особый интерес. Помимо того что храм отличается прекрасными архитектурными и декоративными достоинствами, известна также и дата возведения этого сооружения в настоящем его виде. Храм был построен в 1533 году раджой Бахадур Сингхом, но все, по-видимому, указывает на гораздо более раннюю датировку перво­начального святилища. Даже существующая и поныне маска верховной богини Хирман Деви помечена 1418 годом, временем правления раджи Удрана Пала, то есть почти на полтора века раньше. Храм Хирман Деви стоит в лесу, в окружении великолепных гималайских кедров, некоторым из которых более тысячи лет. Расположение деревьев вокруг храма, а также дошедшие до наших дней предания, по всей видимости, указывают на существование гораздо более раннего святилища, на фундаменте которого и была возведена существующая ныне постройка.

Предание связывает имя мастера-строителя и резчика-скульптора нынешнего храма с тем мастером, который подновил резьбу и скульптуру в храме Маркула Деви в Чамба-Лахуле.

Храм Хирман Деви — это прямоугольное каменное сооружение, стоящее на приподнятой платформе из тесаного камня, с обращенным на восток входом. Храм увенчан пирамидальной деревянной крышей пагодного типа, состоящей из трех убы­вающих ярусов, она выступает над целлой и поддерживается колоннами. Вход, или дверной проем, обрамлен большой и довольно типичной декоративной панелью, состоящей из затейливых резных поясов с традиционными узорами и растительными мотивами, перемежающимися фигурками богов, малых божеств, героев и животных. Общая схема панелей сходна с образцами, которые с местными вариациями используются в других горных святи­лищах, и по своему прототипу восходит к традиции гуптского периода, как это можно видеть на примере храма про­славленной Лакшана Деви в Брахморе в Чамбе[58], резные панели которого относятся к VII или VIII веку. Как и в большинстве храмов, везде использована древесина гималайского кедра.

Храм Хирман Деви украшают четыре основных декоративных пояса вокруг двери, но поскольку два из них делятся в верх­ней части еще на два, их можно описать как шесть. Сама дверь сделана из единой массивной доски из гималайского кедра, в середине верхней ее части — красивая бронзовая ручка в форме головы льва[59].

Внутренние декоративные пояса, обрамляющие дверь, в сво­ей нижней части начинаются фигурками Дурги[60]. Одна, стоя­щая на льве, — с левой стороны и другая, в образе Махишамар­дини[61] — с правой. Над двойными полукруглыми нимбами пояс разделяется на два разных орнаментальных мотива. Внутренний, стилизованный, в некотором роде геометрический узор с завитками, и внешний, также стилизованный, растительный орнамент, создающий ромбовидный эффект, с двумя цветочными медальонами в верхних углах. Горизонтальное продолжение этих двух поясов замыкается изображением Ганеши[62] над дверью. Следующий пояс начинается с обеих сторон двумя фигурами молящихся или служителей, стоящих со сложенными руками. Над ними идет весьма замечательный и оригинальный пояс с клубящимися волнами и плавающими в них рыбами. Выполненный в технике глубокой резьбы, он образует собой довольно сочный и необычный декоративный мотив. Следующий, третий (или четвертый), пояс — широкий и начинается изображением Лакшми и Нараяны[63] (с Гарудой[64] кашмирско-чамбского типа) с левой стороны и группой Гаури–Шанкара[65], уравновешивающей его справа. Над ними — фронтон с растительным узором, образующий над фигурами своего рода остроконечную арку с полосой из лепестков лотоса над ней. От нее идет короткий круглый пилястр с полукруглыми цветочными медальонами у основания и в верхней части, где он заканчивается высоким треугольным фронтоном с растительным узором внутри и двумя рельефными павлинами с обеих сторон фронтона. Над этими капителями, фланкирующими горизонтальное продолжение пояса с любопытным лиственным мотивом, напоминающим манеру изображения волн на другом поясе и перемежающимся стилизованными головами Киртимукхи[66], расположены два приседающих льва. Над этим поясом проходит пояс с изображениями девяти грах[67]. Перед ним молящиеся прикрепляют многочисленные железные трезубцы. На внешнем и самом большом вертикальном поясе изображен ряд богов и божеств, и он также разделяется на две части. Среди богов выделяются аватары Вишну[68], Деви[69], Гопал[70]. Особый интерес представляют также две большие панели с изображением оленя, поедающего листья с дерева.

Горизонтальную часть внешнего пояса украшает интере­сный фриз с шестнадцатью женскими фигурками в танцевальных позах по обе стороны от центральной мужской фигуры. По краям — два резных квадрата, в левом из которых изображен всадник с луком. Конечный верхний горизонтальный пояс образован из перевернутых лепестков лотоса. Хотя резьба и не отличается особой тонкостью и может быть непосредственно связана с народным искусством, она, тем не менее, весьма оригинальна и декоративна, а весь ансамбль в целом отмечен особой выразительностью и полон жизни. На резных панелях входа развешаны части посвященных богине рогатых черепов оленей, антилоп и горных коз.

По бокам от входа расположены два окна с резными рамами и центральными колоннами-перемычками, декор которых гармонирует с мотивами центральной дверной панели.

Как уже упоминалось, родственные образцы резьбы по дереву можно обнаружить в других горных храмах Кулу, как, например, в храме Гаутамы-риши[71] в Гошале. Это меньшее по размерам, но довольно типичное святилище с крышей фронтонного типа, в котором резная деревянная панель, обрамляющая дверь, увенчивается декоративным окном. Дверная панель содержит ряд деталей, напоминающих резьбу храма Хирман Деви, это — гана[72], фигурки божеств, мотивы волн и завитков, павлины и олень, объедающий дерево. Тот же мотив перевернутых лепестков лотоса появляется на последнем верхнем поясе над дверным проемом. В общем подходе и в деталях здесь снова довольно ясно прослеживается традиция позднегуптского периода. Подобные детали можно обнаружить в храме Деви Прини недалеко от Джагатцука.

Храм Трипурасундарам в Наггаре

Храм Трипурасундарам в Наггаре, еще один храм ­пагодного типа, датируется в своем настоящем виде XV веком. Несомненно, как и в случае со множеством других храмов, возраст его первоначальной постройки гораздо больше. Вокруг него можно обнаружить скульптуры, которые восходят к периоду высокого художественного расцвета в Кулу в VIII–IX веках.

Учитывая его расположение в Наггаре, который стал столицей Кулу в первые века нашей эры, во времена раджи Вишудха Пала или же раджи Уттама Пала, одиннадцатого и двенадцатого раджей Кулу, трудно не поверить преданию, которое относит основание храма к далекому прошлому. У этого храма та же трехъярусная пирамидальная деревянная крыша с грубовато вырезанными фигурками обезьян и львов по углам, но, в отличие от храма Хирман Деви, на нем совсем немного резьбы. Прямоугольная целла не содержит изображений, представляющих существенный интерес. Центральной фигурой является значительных размеров поздняя бронзовая статуя Дурги в образе Махишамардини.

В Наггаре, который является столицей Кулу в течение более тысячи лет, (примерно с IV–V века), всего сохранилось шесть больших и около дюжины малых святилищ. Согласно преданию, первоначальное их число было значительно выше.

Храм Биджли Махадев

Среди других наиболее интересных святилищ горного типа с фронтонной крышей можно назвать хорошо известный храм Биджли Махадев около Бхуина, довольно типичное и внушительное сооружение. Возможно, что это шиваитское[73] святилище первоначально было местом поклонения какому-нибудь горному богу или духу природы.

Вполне возможно, что высокий деревянный столп, стоящий на северной стороне этого храма и составляющий отличительную его черту, произошел от древнего традиционного символа богов гор или духов природы — простого посоха или даже палки.

Сам храм являет собой большое прямоугольное сооружение из хорошо обработанных, не скрепленных раствором камней, опоясанное балконом или верандой с резными элементами из гималайского кедра, с украшенными затейливой резьбой наличниками окон и добротной отделкой балконных панелей в виде типичных для Кулу орнаментов.

Крыша образует массивный фронтон из шести рядов больших досок из гималайского кедра, с тяжелой гребневой перекладиной, утыканной железными трезубцами, обычными подношениями верующих в подобных святилищах.

Храм расположен на высоком мысу у слияния рек Беас и Парбати, с которого открывается очень красивая панорама окрестностей.

Равнинные храмы

Не имея возможности уделить здесь больше места так называемым горным храмам и святилищам, перейдем к рассмотрению храмов, архитектурные типы которых были привнесены в долину с равнин или из прилежащих областей.

В этих постройках удивительным образом сохранились основные, изначально присущие им традиционные особенно­сти, а местное выражение они, по-видимому, приобрели только в процессах подновления или перестройки на более поздних
стадиях.

Храм Башешар Махадев в Баджауре

Храм Башешар Махадев в Хате (Баджаура) — самый значительный из храмов с шикхарой. Несомненно, он является одним из прекраснейших памятников Западных Гималаев и единственным в своем роде образцом традиции позднегуптского периода.

Как и большинство храмов в этих горных районах, он невелик по размерам. В этих отдаленных долинах мы не найдем больших монументальных сооружений или ансамблей. Все здесь существовало в сравнительно скромных масштабах, в соответ­ствии со специфическими условиями этих областей.

Однако, несмотря на свои скромные размеры, храм Башешар Махадев являет собой замечательнейший образец архитектуры шикхарного типа и отличается особыми художественными достоинствами, выразительностью и композиционным единством.

Архитектура и скульптурные детали храма отсылают нас непосредственно к великой чалукийской[74] традиции, и мы можем ясно различить элементы, которые напоминают о Бадами, Айхоле, храмах Паттадакала и ведут к великим храмам Центральной Индии и Раджастана, к некоторым ранним храмам ­Бхуванешвара в Ориссе и храму Масрур в Кангре.

Какой же удивительно жизненной должна была быть эта традиция, чтобы, распространившись по всем равнинам субконтинента и вдохновив различные народности, дойти нетронутой через высокие горные гряды до отдаленных и труднодоступных областей!

Храм Башешар Махадев, как и подразумевает само его название, посвящен Шиве, и в его святилище стоит обыкновенный лингам[75]. Имелись ли внутри какие-либо другие статуи изначально, мы не знаем, так как в настоящее время из уцелевших от первоначального святилища можно видеть только три скульптуры в портиках малых святилищ, рельефы с изображением Ганги и Ямуны по бокам от входа и маленькие фигурки апсар[76], составляющие часть декоративного пояса. Те немногие изображения, которые можно обнаружить в святилище, хотя и представляют интерес, явно чужеродного происхождения. Все архитектурные детали храма отлично скомпонованы, уравновешены и искусно выполнены. Отличительной чертой этого храма является четыре больших выступающих портика малых святилищ, расположенных с четырех сторон шикхары. Вход в храм обращен на восток, а три других портика — на север, запад и юг. Массивные и заметно выделяющиеся, они значительно выступают за пределы центральной постройки, придавая ей крестообразную форму. Центральная постройка являет собой квадрат площадью всего в 13 футов[77] с массивными стенами из хорошо обработанных камней. Святилище также сравнительно невелико.

Замечательная шикхара плавно изгибается кверху, завершаясь красивым камнем амалака[78], и в верхней своей части расчленяется на шесть следующих друг за другом горизонтальных поясов, или элементов, состоящих из орнаментальных рядов. Расположенные по четырем углам прямоугольные элементы чередуются и перебиваются полукруглыми профилями с изображением кориандра или амалаки, повторяющими мотивы камня амалака, венчающего сооружение.

По вертикали стороны шикхары делятся на семь неравных сегментов. Центральный, самый широкий сегмент, фланкирован двумя разными, постепенно сужающимися архитектурными профилями, расположенными напротив уже описанных больших угловых элементов. Мотив миниатюрных арочек, повторяющих форму арок чайтьи[79] над портиками часовен, и маленьких фи­гурок апсар, составляющих часть декоративных поясов, используется по всей поверхности шикхары вдоль осей вертикальных сегментов, или поясов.

Детали и мотивы, используемые в портиках малых святилищ, — это стилизованные и упрощенные элементы, используемые в архитектурных профилях шикхары, скомпонованные с изрядной долей фантазии и все же образующие единое целое. Портики, достигающие высоты примерно в две трети всего соо­ружения, увенчаны очень нарядными, богато декорированными надстройками, состоящими из двух наложенных друг на друга частей, завершающихся изящными арками. Нижняя, большая часть украшена головами Тримурти — Брахмы, Вишну и Шивы, или одного Шивы. Фриз из маленьких часовен, представляющих собой копии храма, три впереди и одна сбоку от портика, образует богато орнаментированный пояс, расположенный ниже арок с Тримурти. Антаблемент покоится на простом двойном профиле, отделяющем верхнюю часть шикхары от нижних стен и опоясывающем все сооружение. Узкий непрерывающийся пояс, состоящий из полукруглых растительных медальонов, завершает стены портиков и выступающие углы главной шикхары.

Стены портиков малых святилищ состоят из простых вертикальных профилей, с вкомпонованным в них красивым изображением сосуда и декоративным лиственным мотивом.

Две маленькие консоли, выступающие над передними угловыми пилястрами портиков и поддерживающие верхний антаблемент, украшены резным лиственным орнаментом.

На боковых стенах главных портиков — две небольшие накладные ниши, отчасти повторяющие общую схему.

Большие прямоугольные просветы, или проемы, главных портиков малых святилищ обрамлены сужающимися полосами гладкого профиля. Только на входном портике, где вход фланкирован двумя барельефами Ганги и Ямуны, по внешней полосе идет красивый, тонко разработанный узор из завитков. Над прое­мами — архитравная панель с небольшими упрощенными консолями. Мастерство, с которым различные взаимосвязанные и взаимозависимые элементы распределены по поверхности всего сооружения, вызывает глубокое ощущение единства и целостной гармонии.

Кто бы ни были подлинные творцы этого храма, они без­условно являлись мастерами своего дела, в полной мере овладевшими лучшими традициями позднегуптского архитектурного и пластического наследия.

Скульптура храма Башешар Махадев

Скульптура у входа и в портиках малых святилищ баджаурского храма также указывает на связи с пластической традицией гуптской эпохи. Хотя и высказывалось предположение, что релье­фы Вишну, Дурги и Ганеши могут быть копиями утраченных ранних оригиналов и относятся к более позднему периоду, нежели рельефы Ганги и Ямуны, между ними наблюдается столько общего в технической проработке деталей, что это заставляет рассматривать их как современные друг другу произведения, но, возможно, выполненные разными художниками.

Рельефы с изображениями Ганги и Ямуны

Удлиненные, изящные и исполненные достоинства фигуры Ганги и Ямуны, фланкирующие вход портика, представлены стоящими на фоне богатого и затейливого лиственного узора и густых цветочных завитков. У их ног — маленькие фигурки прислужниц в очень красивых позах. Покрывала, или дупатты, богинь ниспадают с волос, собранных сбоку в узел, струятся по плечам и рукам красивыми непрерывными волнистыми линиями, повторяющимися в столь же волнистых и струящихся контурах их юбок с поперечными складками.

Юбки поддерживаются поясом, с которого свисают нити бус и кисточки. На животе выше пояса юбка продолжается вертикальными складками, которые затем косыми линиями ниспадают вниз по ногам. На богинях — три ожерелья, одно тяжелее другого, и нитка бус, ниспадающая между грудями и заканчи­вающаяся узелком или подвеской. На их головах — трехзубчатые короны. Волосы с пробором посередине волнистыми прядями спускаются к ушам. На обеих богинях — тяжелые круглые серьги и плечевые браслеты с треугольными выступами вверху, а также узкие ручные и ножные браслеты. Каждая из них держит сосуд с водой в одной руке, а в другой — тяжелый стебель цветка.