5.05.2004.
И все таки — знаниевые технологии
Отношение к отношениям
Трудность для меня заключается в том, что мои оппоненты не продемонстрировали понимания.
Понимание выказал лишь Г. Копылов. Он выделил из моей статьи содержательные ядра — вопросы о
§ соотношении IT и процессов воспроизводства МД,
§ связи семиотических разработок в методологии, языка методологических схем и «экранных языков» IT,
и построил свое отношение к содержанию.
Не хочется втягиваться в спор о словах.
В конце концов, за темноту изложения и неясность текста несет ответственность автор.
Я уже понял, что свершил ошибку, выбрав в качестве языка своей статьи строй понятий системо-деятельностного подхода. Мои читатели не простили мне «архаичного стиля», в лучшем случае извиняя это провинциальной заброшенностью автора … В этом проявился догматизм, которого я не ожидал от методологов. Физик может использовать язык классической механики и рассматривать частицу со спином как волчок — его коллеги не станут упрекать его за то, что он игнорирует современные подходы квантовой электродинамики, цветных кварков и струн. Главное, чтобы в контексте решаемой задачи язык и модели были уместны, и автор контролировал границы их применимости.
Я сознательно выбрал язык 60-х годов по двум основаниям. Во-первых, именно в 60-70-е в ММК активно обсуждались понятия машинизации и автоматизации. А во-вторых, и это главное, масштабы разработки и употребления IT являются глобальными в том смысле, что они сегодня захватили все сферы деятельности, создали на какой-то период ожидания «новой экономики» и т. д. Я не знаю прецедентов системно-точного МД анализа таких масштабных процессов. Может быть, только в отношении науки и проработки схемы научного предмета? Напротив, теоретико-деятельностные схемы (воспроизводства, кооперации, орг-техническая, шага развития, сферы и полисферы), как мне кажется, с самого начала создавались для охвата масштабных систем, принимающих формы социальных институтов, массового труда и его разделения.
В отношении содержательных тезисов моих оппонентов укажу только на два важных для меня момента.
Первое. В. Головняк противопоставил деятельность и МД. Я могу понять его противопоставление, при условии, что деятельность рассматривается как алгоритм или действия по шаблону. Но понятие деятельности задается схемой воспроизводства, а на этой схеме способ деятельности стягивает культурные нормы и эталоны с уникальными «социетальными ситуациями». Поэтому противопоставлять «неравновесную» МД и «равновесную» деятельность — это огрублять и смазывать проблему. Такое противопоставление вызвало у одного моего друга ироническое замечание: «Разве можно воспроизводить без МД? В фирме только начал так воспроизводить — бабло исчезло».
Схема мыследеятельности задает большую полноту, дифференцированность и точность при актуализации реальности мышления и деятельности, она содержательно богаче, чем, например, схема знания или схема акта действия. Она дает возможность видеть формы ситуаций, то есть как раз «устойчивое в неустойчивом» — и именно в этом ее мощность. Одно дело, когда я процесс решения задачи понимаю по Лефевру — как соорганизацию между уровнями в схеме знаний. Другое дело — когда выделяется норма задачной организации МД, и я вижу ее как сложную мыследеятельностную форму со всем богатством процессов и механизмов понимания ситуации, моделирующего мышления, рефлексии способа и т. д. Во втором случае моя самоорганизация при решении незнакомых задач гораздо выше, я эффективнее. Я становлюсь способен выделить и перенять очень сложно организованную работу инженера, или военноначальника, решающих сложнейшие задачи. И как учитель я могу учебную ситуацию лучше организовать и отдиагностировать способности учеников точнее... Обращаю внимание, что по понятию «задачи» и «задачной организации» речь идет о деятельности, о воспроизводстве ее в форме способа. А при этом задача рассматривается как мыследеятельностная форма! Что же получается?
Получается, что схему МД не надо натурализовывать, надо удерживать ее инструментальный смысл. И важнейшая ее инструментальная функция — обеспечить деятельностную организацию МД, деятельностное воспроизводство высших образцов МД.
На языке Головняка: обеспечить «равновесность» «неравновесности». Вот в этом, собственно, и проблема.
В качестве одного из ходов в разрешении этой проблемы и рассматривается создание знаниевых технологий, как нового механизма опредмечивания и рапредмечивания МД.
Поэтому с тезисом о том, что нужно создавать такие компьютерные системы, которые бы помогали мыслить и действовать ситуационно я кардинально согласен.
Я собственно об этом и пишу, я для таких систем даже новое название предлагаю, вместо IT — знаниевые технологии.
Второе. Материал знаковых форм и материал-носитель знаков — не одно и то же. Возьмем геометрический чертеж — треугольник. Очевидно, что нарисованный треугольник — это знаковая форма, которая материализована, и которая не есть треугольник как идеальный объект. Но я исходно веду речь не об этой материализации. А о песке, глиняной табличке, папирусе или бумаге — том материале-носителе, на котором знаковая форма запечатлена. Логика моего рассуждения такова:
материал-носитель знаковых форм ® материал знаковых форм ® знак ® знаковая организация МД. На каждом шаге я стараюсь просмотреть возможности для организации деятельностных систем, которые открываются перед разработчиками. Ведь влияния знаков на МД нельзя отрицать, что Г. Копылов в своем отношении как раз и отметил.
Почему для моей мысли важны не просто вопросы семиотики, «экранных языков», а важны знаковая организация, знаковое, языковое управление? Ведь я специально подчеркиваю это, выбрав базовой схемой статьи — орг-техническую схему.
Потому что вопроизводство деятельности — искусственно-естественный процесс, где нормирование и рефлексивное управление — важнейшие механизмы. Практика деятельностного воспроизводства МД может быть создана только как искусственно-естественная. Поэтому и вопрос о методологических схемах не случаен. Ведь методологические схемы — это знаки, предназначенные для осознанной организации мышления и деятельности. При безусловным различением знаковой действительности мышления и реальности деятельности.
Вот о чем я пишу, а В. Никитаев за моими словами, по-видимому, сходу восстанавливает образ компьютерных игр, заигравшегося «в усмерть» хакера из романов Лукьяненко и полный отрыв от всякой реальности.
Безответные мысли
1) Вторая волна IT закончилась.
2) Это —ситуация, и она относится к тому типу ситуаций, ради разрешения которых и создавалась СМД методология. В ней у методологического сообщества есть шанс проявить свои компетентность, профессионализм, патриотизм и приверженность национальной истории. В частности, заново построить диалог с инженерным корпусом России.
3) Изнутри СМД методологии может быть сформулирована целевая установка на создание систем деятельности следующей волны, в которых за счет IT обеспечивается деятельностное воспроизводство мыследеятельности (со всеми моментами открытости, ситуационности и т. д.)
4) Новые технологии могут быть названы (в оппозицию к термину «информационные технологии») знаниевыми. Знаниевые технологии («русские IT»)— наш ответ на конкурентный вызов современного мира.
5) Тематические направления методологических разработок (список открытый):
a. Новые принципы комплексной соорганизации основных фигур в сфере IT (управления, исследования, разработки, маркетинг, финансовые схемы, предпринимательское проектирование, государственные и корпоративные программы и проекты);
b. Семиотические разработки и создание новых механизмов знакового опредмечивания и распредмечивания;
c. Новые логики и онто-логики, содержащие в себе идеи содержательно-генетической логики и динамичных знаков.
d. Лидирующие продукты.
e. Полигоны и сетевые инкубаторы для выращивания новых систем и лидирующих продуктов.
Некоторые пояснения:
Технологические волны «автоматизации» («машинизации», «компьютеризации», «IT-организации» — как ни назовите, для меня — пока синонимы) в моей статье различались так:
§ первая волна проходит под знаменем идеи замещения человека автоматом; критику этой идеи опускаю, отмечу только, что такая целевая установка дала плоды: самолеты летают с автопилотами, а редактор Word отслеживает орфографические ошибки;
§ вторая волна начинается под знаменем другой идеи: компьютер ничего не делает за человека, он — просто более удобная «печатная машинка» и вставленная в нее «бумага» (а также мольберт, кульман, телевизор и т. д.). Текстовые редакторы «Lexicon» и «Word» выражают эту идеологию в чистом виде. Но особенность второй волны в том, что технологии, создаваемые под знаменем выделенной идеи, стали вбирать в себя весь технологический задел первой волны. Грубо говоря, первая волна — тезис, вторая волна — антитезис и синтез. Этот синтез я и изобразил в схеме «динамического знака», где компьютер одновременно и «бумага в печатной машинке» и «робот» по ту сторону листа. Этот синтез не полный, он сохраняет в себе противоречие, которое я стал соотносить с противоречиями в подходах разных фигур-разработчиков.
Основная мысль — вторая волна закончилась. Интересно, что к этой мысли не отнесся никто. Но она — центральный пункт всей статьи, без которого смысл текста вообще пропадает.
Что значит, что вторая волна закончилась? Это значит, что горизонт качественно новых возможностей, который открылся с началом данной волны, оказался пройден, весь задел — исчерпан. Все, что сейчас делается в IT, не открывает никакого нового горизонта, а лишь «дочищает» закоулки и ниши внутри пройденного пространства.
В 16-ом номере журнала «Компьютерра» (24 апреля 2004 г.) Александр Милицкий в статье «Необъяснимая высота технологий» по сути пишет о том же. Цитирую: «Текстовые процессоры и электронные таблицы многократно повысили производительность труда офисных работников; WYSIWYG сделал компьютеры доступными любой девочке-секретарше, но вот дальше процесс застопорился. Ни переход от Windows 3.x к Windows 95 и далее к XP, ни рост числа мегабайт и гигагерц никаких принципиальных изменений не принесли (…) Именно этой фундаментальной проблемой, а отнюдь не дефицитом компетентности инженеров и креативности маркетологов и вызван нынешний застой в высокотехнологичных отраслях, — который многими ошибочно принимается за затянувшиеся последствия известного кризиса отрасли».
По оценкам А. Милицкого, следующий прорыв ожидается в направлении создания систем искусственного интеллекта и роботов.
Налицо именно ситуация. Обратите внимание, она как бы дважды на «поле методологов». Один раз потому, что речь идет о кризисе на переднем фронте технологического развития, и методология, заявляющая себя как сфера создания новых наук и практик, именно в такой ситуации должна была бы проявить свою эффективность. И второй раз — предметом в данном случае являются не натуральные объекты типа «камней, молний и электронов», «геологических систем» и т. д., а интеллектуальные системы и процессы — мышление, коммуникация, деятельность. Конечно, они берутся в особой форме разработчиками искусственного интеллекта, мат. логиками, технологами и т. д. Но так тут методологии и карты в руки!
Ситуация во многом похожа на ситуацию с развитием сферы образования. Именно разработки в области образования в содержательной оппозиции-сотрудничестве с возрастными психологами школы Выготского-Эльконина-Давыдова стали зоной реальной практики методологического сообщества, продемонстрировали исследовательскую, проектную и программную мощь СМД-методологии, показали, что ее построения — не пустые абстракции. (Здесь не имеет смысла обсуждать причины, по которым развивающее обучение и МД педагогика сегодня вовсе не задают фронт развития отечественного и, тем более, мирового образования. Но то, что они могут быть оформлены как лидирующий технологический продукт — это для меня несомненно).
Итак, целевая установка: на смену IT (второй волне) должны прийти знаниевые технологии (третья волна), которые обеспечивают деятельностное вопроизводство МД. Или, иначе, деятельностную организацию базовых МД процессов: мышления, коммуникации, действия, понимания и рефлексии.
При такой постановке вопроса использование IT для воспроизводства методологического мышления и сознания (цель, сформулированная Г. Копыловым) оказывается одной из подзадач.
И, наконец, последнее. Я понимаю, что моя статья дала полные основания полагать, что ее автор находится во власти «искушения развитием». Головняк поэтому и приписывает мне цель «построить рай на земле». Я должен заявить, что для меня вопрос стоит, конечно же, не так. Речь идет о праве на будущее в нынешней ситуации. Технологические прорывы сегодня для России — одно из дел, обороняющих ее будущее.
Если обсуждения проблематики IT станут серьезными, я надеюсь, в них удастся выйти к рамочным вопросам. Методология начиналась с тезиса «мышление и тем самым бытие», развернулась до идей мега - проектирования и программирования, но сейчас заканчивается на том, что проектируют и программируют другие, а «поиграть в развитие» методологов не берут… Может быть стоит вернуться к вопросу о мышлении, бытии и Истине?
