Теория Решения Изобретательских Задач – крылья или наука.
Тема: ТРИЗ и ТРИЗология.
Интеллект общества определяется авторитетом наук. Если место наук занято лженауками, а общество к этому равнодушно, то это беда – перспектив к совершенствованию никаких. Не все учёные с этим мирятся. Они как могут, пытаются бороться. Совсем недавно на страницах журналов мы были свидетелями страстной борьбы с астрологией всемирно известного физика, Нобелевского лауреата. Однако, астрология, как и прежде «слушает и ест», отпуская пузыри иллюзий несознательной части общества. Я инженер, а не учёный. Мне трудно равняться с уважаемым и знаменитым человеком. Но, у меня есть небольшое преимущество: критика рядовых бывает более действенной, ведь свет и тьма ведут борьбу друг с другом без оглядки на лица. Существует ещё более серьёзная ЛОГИЯ, чем астроразвлечение. Этой ЛОГИЕЙ, требующей пристального внимания учёных, является известная Теория Решения Изобретательских Задач (ТРИЗ) писателя – фантаста (далее ГСА). Данная теория вышла из научно – популярной литературы и была объявлена наукой. Более того, она навязывается обществу как чудодействующее средство от всего и вся. Это некая абсолютная и универсальная истина, стоящая над всем существующим. Какой – либо реакции научного сообщества на это нет. То, что будет изложено ниже – негатив. Хотелось бы, чтобы он не ложился на личность писателя. Момент истины рано или поздно, но наступает и истина оказывается дороже. Платон мне друг. И потому прежде несколько слов о создателе ТРИЗ. Без сомнений это выдающаяся творческая личность, одним словом пассионарий. Заслуга его в том, что он взялся практически за безнадёжное дело – раскрыть секрет изобретательства. Это дело стало Делом всей его жизни и то, что он предложил, является его огромным личным достижением. Этому подвигу нельзя не восхищаться, ведь за создание «науки изобретать» до сих пор не взялся ни один профессиональный учёный, ни один научный центр. Либо она не является научным объектом для учёных, либо она им не под силу. Поэтому, уровень этой науки продолжает соответствовать уровню популярной идеи. И это не есть хорошо. Изобретения продолжают создаваться, а науки о них нет. Если за разработку такой науки берётся писатель – фантаст, то неудивительно, что она всего лишь идея. проведена огромная работа, но это не придало идее большей научности. В своих многочисленных книгах он профессионально и увлекательно разъясняет суть своей идеи «как изобретать». Правдивость и убеждённость описаний различных процессов изобретательской деятельности придаёт им качество сокровенных откровений и от этого они кажутся более верными и истинными. Литературный класс высокий, но он явно недостаточен для создания науки. Основой его профессиональных приёмов является реконструкция (восстановление) событий по сохранившимся остаткам, диалогам и описаниям. Обработки опыта нет. В этом, очевидно, не было необходимости. Обычно писатели – фантасты пишут о том, что возможно случится в будущем. ГСА же описывает то, что им реально создаётся прямо сейчас у вас на глазах: суть секрета изобретательства и здесь же его разгадку со всем набором изобретательских инструментов, очень похожих на методы фантастов. Многое в его творчестве и полезно и познавательно, содержит глубокие мысли писателя – фантаста, которые необходимо беречь. Доказательность положений теории основана на простоте изложения и очевидности формулировок. Однако простота и даже детскость изложения не гарантия справедливости теоретических построений и не гарантия избежать принципиальных ошибок. В них нет научного подхода и в этом наверно причина того, что теория оказалась вне поля зрения учёных. Без основательной и беспощадной критики любая теория мертва. А ей удавалось и удаётся её избегать. Поэтому за такую критику берётся инженер, знающий, что такое создать изобретение. Я лишь снял с ТРИЗ пёстрые одежды эвристики и оставил только голую правду. Правда оказалась муляжом, тенью теории. Её могут не узнать или сделать вид, что не узнают.
От простой мысли «изобрести способ изобретать» и дать методику изобретательства, ГСА пришёл к убеждению, что всё им созданное есть «точная наука» и даже более – «наука о сильном мышлении». Конечно, он искренне не подозревал, к чему это может привести. Тезис подхватили «деловые» люди и стали предлагать его теорию как панацею от всего и вся. Его теория обрела несвойственные ей черты, черты некой ТРИЗологии, единственно верного учения. Чудодейственность её в том, что с помощью неё решаются не только «изобретательские» задачи, которые она сама и формулирует, но и любые ваши проблемы. Пока румяный рекламный туман производит впечатление, продукт успевают «попробовать», а далее как в сказке про голого короля: хочешь, не хочешь, а носи. Плохо то, что из этой теории стали делать отрасль знания. Практически любую область от воспитания детей до рекламирования стали переделывать под терминологию ТРИЗ и выдавать за новое знание, причём необходимое образованию. Такое «творчество» совсем не безобидное занятие как кажется. Ещё недавно подобной универсальностью обладали «мичуринская наука», научный коммунизм, марксистско – ленинское учение. Истинная наука довольно трудная и скучная материя, полная противоположность популярной идее. У неё нет коммерческой привлекательности и ей нет необходимости этим заниматься. Из интернета видно, что приверженцы ТРИЗологии образуют довольно крепкую организацию с жесткой иерархией по рангам и мастерству изложения ТРИЗ. У неё васюковая всемирность. Фесты ТРИЗ что – то вроде конкурса «О ТРИЗ только хорошее или ничего». Фактически, это сплоченное движение за победу идей ТРИЗ. Однако и из этой «благодати» прорываются призывы «повысить эффективность ТРИЗ», «выйти из застоя». Высказываются отождествления ТРИЗ с догмой, с понятием «железной ТРИЗ». Всё это признаки давно наступившего кризиса основ этой теории, которого уже невозможно прикрывать пиаром «достижений». Такова макушка айсберга, о которой широкой публике как водится ничего неизвестно. Внутренние проблемы теории более доступны, они подробно изложены в книгах ГСА и его учеников. По поводу отнесения этой теории к точным наукам можно сказать, что это последняя в XX веке теория об изобретательстве, развивающая эвристические принципы. Если утверждается обратное, то это не так. Эвристические – то есть основанные на догадке, догадливости, а значит, на алогичности. Её никакой алгеброй не поверить. Это кстати не скрывалось и создателем ТРИЗ. Действительно основное действие теории направлено на увеличение подсказывающих факторов. ТРИЗ – это, прежде всего, метод обучения или самообучения, стимулирующий у учеников развитие находчивости и активности поиска. В своих трудах ГСА как бы преподаёт вам идеи и положения теории. Основным достоинством метода и признаком его научности считается алгоритмичность. Однако стремление к алгоритмичности не избавило теорию от эвристичности. Конечно, метод существенно отличается от метода проб и ошибок, методов активизации перебора вариантов и других подобных методик, ибо на тот момент времени ничего другого и не было, и всё же, тем не менее, является их сухим остатком, или концентрированным осадком, где всё также необходимо делать попытки решения и перебирать варианты. Полезность теории от этого не меняется и оказывается равной полезности астрологии. Особая приспособлённость этого метода к нуждам преподавания лучше всего оказалась понята преподавателями. И неудивительно, что ТРИЗ стремятся в основном преподавать. Проще всего развивать находчивость и силу мышления у тех, кто не знает о ТРИЗ ничего или у молодёжи. Это бизнес, основанный на сомнительных «истинах». Сам ГСА считал свою теорию лишь «крыльями, поднимающими человека ввысь». И они могут обретаться благодаря обаянию его логики и литературному таланту, который весь посвящён борьбе с тупым перебором вариантов. В коммерческом продукте под названием « ТРИЗ» этого ничего нет, у него другие цели. Ошибочность этой теории исходит из того, что она построена на материале обыденных представлений об изобретательстве. Что допустимо для популярной литературы совсем недопустимо для научного исследования. Все положения теории следуют из мысли, что сплошь и рядом случаются различные производственные или технологические ситуации, которые порождают задачи их разрешения. Единственным и эффективным способом их разрешения определён изобретательский способ, ибо изобретательством человек занимался с незапамятных времён, хотя и не очень эффективно. Посыл вселяет надежды. Изобретательский – то есть относящийся к деятельности изобретателя, личности творческой и активной. Ситуации назвали изобретательскими, а задачи их разрешающие соответственно – изобретательскими. Само понятие «задача» теория устанавливает в виде разных уровней толкования одной и той же ситуации. Известно, если толковать что – то очень долго, то оно сильно преобразится. Задачи технические, инженерные, конструкторские ГСА отбросил как неполноценные и оставил только изобретательскую задачу, уровень толкования которой считал самым правильным, творческим и эффективным при решении. Это теперь не вяжется с нынешними взглядами ТРИЗовского учения. В связи с этим следует уточнить: «технический» - означает ( греч) относящийся к понятию искусная или искусству, мастерству; «инженерный» - к творческой технической деятельности. «Конструкторский» - вообще к созданию конструкций чего – либо, определяющей её назначение. «Изобретательный» же относят к способностям придумывать, изобретать, находить. Отсюда, его теория несёт в себе эвристическое начало и целиком предназначена на получение идей и представлений о предмете или явлении вообще. Конечно, это ещё не значит, что они автоматически являются конструктивной новацией или нечто новым неизвестным прежде. Итак, предметом анализа и обработки в ТРИЗ является сама задача, вернее определённый уровень толкования ситуации, который считается изобретательским. По убеждению ГСА изобретательская задача отличается от всех прочих тем, что для её решения необходимо преодолеть противоречие. Это главная и основополагающая аксиома теории. Противоречий в ТРИЗ несколько: административное, техническое и физическое, в полном соответствии с уровнями толкования ситуации. Административное противоречие относят к первичному описанию ситуации. Оно нефункционально и потому не используется. Техническое противоречие относят к формулированию изобретательской задачи. Оно является основным для поиска решения. Физическое относят к толкованию мини – задачи и оно предназначено для определения физического эффекта. Идея противоречия по своей сути прекрасна и плодотворна, хотя и не нова, так как подробно разработана философами. Если противоречие в задаче будет определено, то его надо преодолеть и тогда задача решится. Мысль проста и очевидна. Суть преодоления противоречия тоже предельно проста: толкуй условие задачи до тех пор, пока не получишь ответ. И это не шутка. Основным методом преодоления противоречий в ТРИЗ является постепенная и планомерная перестройка исходной формулировки задачи до такого состояния, когда ответ на неё оказывается «самопроявляюще» очевидным, то есть определяемым с помощью очень «лёгкой» догадки. Такова основа всех модификаций АРИЗ (Алгоритма Решения Изобретательских Задач), основного инструмента ТРИЗ. Такими построениями ГСА заложил краеугольный камень своей теории, гранями которого стали понятия: «изобретательская задача», «противоречие» и «перестройка исходной формулировки задачи». Поиск решения путём изменения формулировки задачи известен в математике, «догадливость» - в эвристике. Очевидное - это, конечно, ещё не означает правильный ответ даже, если ссылаться на признанное изобретение. Такие отсылки у ГСА обычный приём. Они как бы подтверждают и отождествляют ход решения задачи с ходом создания изобретения, показывая пример «делай как я». В реальных условиях этот эвристический приём оказывается бесполезным, а многочисленные толкования превращаются в излишнее многословие. Изобретательская задача существенно отличается от задач, например, по математике, где есть «что дано» и «что надо найти», причём «что надо найти» имеет точное определение ясное как цель. В изобретательской задаче дана ситуация и общее требование - преодолеть противоречие, а то, что является для этого и средством и целью неизвестно и подлежит определению. Поэтому изобретательская задача напоминает упражнение, которое выполняется посредством умозаключений, с целью определить суть того, что удовлетворяет общему требованию. Понятие «изобретательская задача» определяется понятием «противоречие». Отсюда, любую задачу можно обратить в изобретательскую. Для этого нужно «поискать» в ней техническое противоречие (ТП). ГСА видел в формулировке ТП «определённую эвристическую ценность, хотя она и не даёт указания на конкретный ответ». На это высказывание следует обратить особое внимание, ибо далее пойдут причины такого взгляда на ТП. Найти техническое противоречие в ТРИЗ достаточно просто: «если известными способами улучшить что – то одно в технической системе и при этом недопустимо ухудшается другое», то это ТП. Понятия «обычное улучшение», «необычное улучшение», «недопустимое ухудшение», «допустимое ухудшение» и т. п. подразумевают расшифровку значения действий. Поэтому, каждый, кто формулирует ТП, сам, по своему разумению, определяет их назначение. Ясно, что это действия, которые означают элементарные попытки решения или пробы. Без этих действий ТП не обнаруживается и вот такую связь одного с другим, и назвали «техническим противоречием». Является ли техническим противоречием такая рукотворная подчинённость частей? Однозначно нет, так как она прямо вытекает из следствия закона соподчинения частей и функций технической системы, которое гласит: «изменение одной части технической системы или отдельной функции неизбежно влечёт за собой изменение другой его части или функции». На то она и система. Однако, ГСА видел в таких ТП большее: особую «конфликтность» между частями системы - «выигрыш в одном приводит к проигрышу в другом». Что может означать понятие «конфликтность частей», если её формулировка полностью совпадает с формулировкой «золотого правила» механики: «выигрыш в силе всегда сопровождается проигрышем в пути и наоборот»? Правило, как известно, отражает закон сохранения энергии, то, что отражает «конфликтность»? Если «золотое правило» относится к техническому противоречию, почему оно не преодолено? Ответа нет. В этой связи примечательна предельно радикальная изобретательская задача, высказанная ГСА: «выиграть и при этом ничего не проиграть». Она, конечно, выглядит фантастически правильной. У Галилео Галилея для этой задачи есть другой опыт: «невозможно выиграть в одном, не заменив это чем – то другим, иначе обманутыми оказываются и неразумные инженеры и те, кто верил их обещаниям». Тем не менее, не особо сомневаясь в своей правоте, ГСА выдвинул следующий тезис: «если есть типичные (повторяющиеся) ТП, то должны быть и типичные (типовые) приёмы для их устранения». К типовым приёмам относят те самые «необычные улучшения», которые устраняют противоречия. Приёмы были найдены. Их оказалось всего 40. Но, тезис требует обязательных доказательств истинности. И они были предоставлены, причём самым трудным табличным способом. В разработанной ГСА таблице устранения технических противоречий на 1250 типичных ТП приходится всего 125 типовых приёма, причём на каждое типичное ТП предусмотрительно предлагается до четырёх разных типовых приёма. Из соотношения видно, трудности в доказательствах возникли и очень большие - непреодолимые. Полезность этого инструмента оказалась нулевой. А причина одна – никакой причинно – следственной связи между типичными ТП и типовыми приёмами не существует. Остаётся только перебирать все типовые приёмы подряд, пока не подойдёт какой – то. Создатель ТРИЗ прекрасно понимал свою неудачу, ибо нежизнеспособность инструмента была ему очевидна. Вот почему, напрягая всё обаяние своей логики, ГСА так осторожно и пространно поясняет, как пользоваться этим инструментом, применение которого должно было быть только однозначным и прямым. Вот почему ученики ГСА объясняли неэффективность списка приёмов и таблицы тем, что это «один из самых ранних инструментов ТРИЗ». Но, за столько десятилетий существования ТРИЗ его с успехом можно было превратить в «поздний». Действительно, истина, которая только считается истиной, существенно отличается от истины, которая может быть доказана. Это наглядно проявляется на примере ТРИЗ. Недостаток эффективного инструментария потребовал разработки других изобретательских инструментов. И они были созданы, но мало что изменили, так как причины остались те же. Вкратце отметим, что это за инструменты. Вепольный ( слово образовано из слов Вещество и Поле ) Анализ представляет собой структурное толкование модели задачи и даёт схематизацию «конфликтующей» пары элементов технической системы в виде веществ и полей. Стандарты представляют собой те же типовые приёмы, но собранные в отдельные комплексы, которые применяются при строго определённых условиях задачи, названной типовой, стандартной. Здесь, если говорить об эффективности инструментария ТРИЗ, надо согласиться с заключением ГСА: «есть склад снарядов – и ни одной пушки». Думается по вышеуказанным причинам ТРИЗ стали называть более обобщённо «наука о сильном мышлении». Так от «способностей изобретать» вновь пришли к тем же способностям. В ТРИЗ под «сильным мышлением» понимается развитие творческого воображения, развитие творческой активности, развитие творческой личности. Конечно, это замечательные и высокие цели. Но, данные курсы развития исходно тесно связаны с аппаратом ТРИЗ, что придаёт им черты не науки, а неких правил игры, остро необходимого стимулирующего средства к аппарату ТРИЗ. Что является ещё одним подтверждением принципиальной неработоспособности ТРИЗ, у которой есть нужда именно в таких средствах. Тема же «науки изобретать» гораздо шире и представляется прикладной, практической дисциплиной, а вовсе не следствием «особо сильного мышления». Наука как раз позволяет компенсировать недостатки мышления. Это хороший инструмент и при нормальном мышлении. Состоятельность ТРИЗ и её исключительную практическую силу обычно демонстрируют на примерах задач, где получают т. н. «дикие», алогичные решения. Решение таких задач представляет собой однотипную реконструкцию хода решения, в которой присутствуют элементы подгонки под соответствие ответу, а также забота о внешнем впечатлении от «дикости» и алогичности решения. Это может быть целью писателя, но никак не выводом учёного, рассматривавшего реальные события. Между тем, те законы, которые в ТРИЗ считаются законами развития технических систем, совсем не отличаются какой – либо особой «дикостью». Они по своей сути являются векторами изменений, общими направлениями возможных изменений в технических системах, которые могут стать главными при вполне определённых условиях. К понятию «закон» относят совсем другое. Прежде всего, это, не зависящее ни от чьей воли, объективно наличествующая непреложность, заданность, обязательное правило как закон сохранения массы, энергии, силы. По этой причине к законам не могут относиться даже самые правильные и прогрессивные направления.
Для оценки трудности изобретательских задач ГСА установил пять уровней. В качестве единицы измерения трудности (или легкости) задачи взята одна проба, одна попытка решения, один вариант перебора. Первый уровень трудности требует перебора нескольких очевидных вариантов, тогда как остальные четыре уровня – от десятков до сотни тысяч и миллионов. ГСА считал, что задачи высших уровней трудностей отличаются от низших количеством проб или попыток решения. Это аксиомой легло в основу такого изобретательского инструмента как АРИЗ, который стал основным способом перестройки исходной формулировки задачи до её низшего уровня трудности. Но, ни проба, ни вариант перебора, ни попытка решения не обладают какой – либо размерностью, мерой, тяжестью, эталоном измерения. Это практические или мысленные действия, которые предназначены для наработки некоторого опыта, знаний о предмете. У них есть оборотная сторона – ошибка. Ошибка также не имеет размерности. Это просто неправильность в действиях, мыслях. Чем больше совершается таких действий, тем больше делается ошибок. Фактически, уровень трудности определяется объёмом ошибок, неверностей. Какой объём ошибок допустил конкретный изобретатель, изобретение которого представлено в качестве соответствующего данному уровню трудности, сведений нет. Без опытных данных невозможно согласовать данный объём ошибок с уровнем трудности задачи. На объём ошибок влияют, например, низкие или высокие творческие способности изобретателя, а также множество других причин, кроме трудности задачи. Отсюда, «трудность» задачи понятие условное, гипотетическое, а не реальное. Преувеличение или гипербола в этом случае всего лишь приём литератора, чтобы усилить впечатление. Они не являются результатом обработки опыта. Кажущаяся трудность задачи отражает лишь глубину несовершенства нашего разума или глубину нашего незнания, которое как известно бесконечно. Поэтому понятие «трудность» задачи есть понятие субъективное, временное и относительное. Таким же преувеличением следует считать отождествление уровней трудности у задачи с крупностью получаемых в итоге изобретений. По убеждению ГСА, чем значительней объём возможных ошибок, тем крупнее в результате изобретение. Понятие «крупность» у него имеет двоякое значение. Это и сложность изменений в технической системе, и значимость изобретения для нужд человечества, что не является одно и то же. Так изобретения самолёта, радио, киноаппарата, лазера, причисленные к крупнейшим, невозможно породить даже с помощью бесконечного количества проб, ибо таких изобретательских задач как «создать самолёт, радио, киноаппарат, лазер» изначально вообще не существует, как и представлений о них. Кроме того, известно, насколько просты и примитивны первые образцы этих объектов и как призрачны перспективы их пригодности для нужд общества, которых у него ещё нет. Подобные изобретения появляются в результате совершенно других причин и процессов, где объём проб или ошибок играет второстепенную роль.
В заключение могу утверждать, что процесс создания изобретений совсем не похож на упражнения по решению «изобретательских» задач. Основы ТРИЗ поменяли знак. « Успех» ТРИЗ зиждется на остром дефиците точно проверенных знаний в изобретательстве. Этот дефицит будет существовать до тех пор, пока в основу «науки изобретать» не будут положены знания причин. Ещё Галилео Галилей говорил «Знание причин есть истинное знание». Есть надежда, что этот вакуум знаний не будет сохраняться долго. А пока «истины» ТРИЗ обрушиваются в первую очередь на головы молодого поколения и, конечно, из самых добрых побуждений. Молодёжи сложнее в них разобраться. Она, как правило, не обладает ещё критическим мышлением, навыками логического анализа, научной объективностью, сопоставимой хотя бы с учёностью Архимеда или Галилея. У них больше веры и доверия. Если их мышление формируется на положениях, только считающиеся верными, это значит, что оно обрекается на интеллектуальную слабость заученных «истин», которая очень быстро доказывается реальной действительностью. Итог – отказ от изобретательской деятельности и неприятие новаций. В нашей динамичной жизни возникает действительно множество всяких задач, между тем, объектов техники, хотя и огромное, но конечное число. Именно в них содержится суть изобретательства. Наступило время других теоретических построений, других научных систем. Если пришло в движение критическое осмысление всего прежнего в изобретательстве, то, это означает, что начинает зреть другая наука на другой аксиоматической базе и принципах. Осмысление прежнего не означает его отбрасывание. В этом смысле даже опыт ТРИЗ бесценен и востребован. Остаётся только узнать, как получить совершенную техническую систему из несовершенств исходной. Ибо именно в этом скрыто всё существо феномена техники, каждый объект которой – изобретение.
г Петрозаводск
