«Ответь мне»

«Ответь мне»

Загорелые руки перекладывают листки из одной кучки, в другую, попутно бегая по строчкам глазами:

«Мне тяжело писать тебе вновь, но я просто не могу этого не сделать.

Я волнуюсь за тебя, Эттон, пусть ты никогда в это не поверишь.

Уже несколько десятков раз сменялись дневное и ночное светила на небе, а ты так и не можешь начеркать мне ни одной строчки. Ты занят? Вновь придумываешь различные истязания для своих подчинённых? Зачем, ведь они практически не чувствуют боли, а даже если и так, то не смогут её показать, боясь твоего неудовольствия.

Уже которую ночь я сижу над дорогим желтоватым пергаментом и верчу меж пальцев перо, не зная, что поведать тебе. Ну, раз так, придётся рассказать о себе, хотя ты и вряд ли станешь это читать.

С того момента, как к тебе попало в руки предыдущее письмо, ничего, собственно, не изменилось. Крестьяне всё так же не трогают меня, мы заключили, своего рода, нейтралитет. Они спокойно продают мне различные товары, даже делают некоторую скидку, но, главное, молчат о моём местонахождении как немые. В замен мне приходится отсылать в небольшие рейды вокруг их поселения своих слуг, из – за которых местный барончик уже и не думает соваться сюда…»

Пергамент летит в стопку, а пальцы ловко выуживают из заметно уменьшившейся кучки следующий:

«…Как ты? Ах, опять повторяюсь! Я спрашивала это у тебя в каждом своём письме, на каждом клочке бумаге, каждый чёртов раз! И ты, как обычно, не отвечаешь. Что мне сделать, чтобы ты поверил, что я действительно люблю тебя, Эттон!? Сколько денег, которые тают столь же быстро, сколь первый снег на земле, мне придётся потратить на бумагу и посыльных, которые будут нести тебе мои мысли?

Я устала, видит Цинтам, это так. Я увядаю на глазах, вернее на бездонных глазницах моих верных подданных, которые слушаются меня всё менее охотно и беспрекословно. Мои силы иссякают, всё тяжелее уследить за ними…Чувствую, мой конец не за гномьими горами…»

Наконец, последнее. Неровные, корявые строчки. Некоторые буквы неразборчивы, но смысл от этого не утерян…

«…Ну, что ж. Думаю, это последнее письмо, что я смогу ещё тебе написать. Даже если ты вдруг соизволишь на него ответить, спустя столько лет, то можешь оборвать свой порыв. Всё равно его я уже не получу.

Моё время пришло, Эттон. Та, которую боялись и страшились из – за тебя, уже одной ногой ступила на путь посмертия, если таковое меня ждёт.

Ха – ха. Сейчас пишу тебе это, а иссохшие руки трясутся, как у чумной, но, быть может, именно эту заразу я и подхватила?.. К сожалению это не так, и ты сам прекрасно это знаешь. За свои способности приходится платить, и в моём случае это моя молодость.

Ты знаешь, какого это, каждый день просыпаться и понимать, что ты постарел не на этот самый день, а сразу на несколько лет, ведь маги живут долго, не так ли? Тебе повезло. Ты много младше меня, потому ещё успеешь вдоволь навеселиться и пожить, а, возможно, и сумеешь найти ритуал, который снимет «проклятие». В таком случае я буду искренне рада за тебя.

Что я могу ещё тебе сообщить… А, ничего. Всё, что касалось меня и тебя, я уже высказала ранее, так что мне предоставлена возможность лишь попрощаться.

Эттон… Я всегда, постоянно, везде думала о тебе и заботилась в меру своих сил и возможностей. Я любила тебя так, как не любил никто, и ты об этом знаешь, хоть и не желаешь признавать. Ведь я лишь та, что всегда избегала тебя, ненавидела… И всё это потому, что того хотел совет. Они видели во мне слабое место. Твоё слабое место, а я не хотела, чтобы ты когда–нибудь пострадал из – за меня. Лишь поэтому я отдалилась, стала для тебя чужой. Лишь для того, чтобы ты не боялся, что однажды узнаешь, что я в плену, и потеряешь рассудок.

На этом всё, мой дорогой. Мне больше нечего сказать. Когда – нибудь мы вновь встретимся, только вот это будет уже не на этой земле… Прощай! Сегодня я ухожу из этого старого дома, где провела дни, полные одиночества и страдания, вместе со своими слугами, и отправляюсь в Странный Лес, где и проведу последние часы своей жалкой жизни…

P.S Кто бы знал, что единственная родственная кровь Великого Непобедимого Неустрашимого Бесчувственного Тёмного Повелителя Некроманта будет подыхать в болоте, как последняя бродяга…»

(С любовью,

Твоя сестра, Дриана.)

Руки устало опустились на стол, но затем поднялись и прошлись по суховатому лицу старца, что сидел за большим письменным столом. Его ранее искрящиеся голубые глаза посерели, поблёкли, а роскошная рыжеватая грива полностью поседела. Годы не прошли мимо него, но даже сейчас, он чувствовал угрызения совести.

- Мог ли я читать всё это?..- тихо прошептал он, глядя в окно.- Имел ли право молчать, или же стоило ответить хоть на одно письмо? Хотя бы чтобы сообщить Дриане, что её возлюбленный братец, который так же трепетно любил её в ответ, ушёл из этого мира много раньше, чем она написала первое письмо, причём ушёл из – за нанесённого мной удара? Нет, я всё сделал правильно. Так она хотя бы пожила ещё некоторое время, а в противном случае скончалась бы в муках и пожираемая совестью. Кто бы мог подумать, что ужаснейший и жесточайший монстр моей эпохи, и его подлая и коварная подданная, всего лишь любящие брат и сестра?.. Никто, даже я сам не смог этого предугадать.

Светлый маг, ныне архимагистр Академии, который решающим ударом разгромил всё чёрное полчище нелюдей несколько столетий назад, кряхтя, поднялся из – за стола и пошёл к гостиную, где его ждали его правнуки, что весело смеялись и веселились.

- Старший дедушка! - защебетали они, прыгая старцу на шею и чмокая его во впалые щёки.

- Дети, довольно. - Смущенно отстранился тот и посмотрел в тёмные глаза, после чего провёл ладонями по чёрным макушкам и смуглым щекам. - Эттон, Дриана, пора спать…

Никому не искупить свои грехи, если они слишком велики, чтобы не говорили нам церковники…

Но, можно сделать что – то хорошее, чтобы хоть немного возместить нанесённый «ущёрб»…

Автор: Анастасия Дементьева