Возможности повышения эффективности предъявления для опознания, а также в целом предварительного расследования преступлений с помощью субъективных портретов
, полковник юстиции, начальник кафедры уголовно-правовых дисциплин Московского пограничного института ФСБ России, кандидат юридических наук
Предъявление для опознания — это следственное действие, заключающееся в отождествлении опознающим лицом (свидетелем, потерпевшим, подозреваемым или обвиняемым) ранее воспринимавшегося объекта (человека, трупа человека, каких-либо вещей) по мысленному образу, запечатленному в памяти опознающего. Кроме указанных, в качестве объектов опознания могут предъявляться документы, животные и их трупы, строения, помещения и участки местности[1]. Как правило, опознание человека производится визуальным способом по внешним признакам анатомической природы. В некоторых следственных ситуациях оно может быть произведено и по функциональным признакам, например по походке, голосу (тембр) и речи (темп, специфические слова и речевые обороты, различные дефекты – заикание, шепелявость).
Порядок производства предъявления для опознания регламентируется ст. 193 УПК РФ, а его ход и результаты, зафиксированные в соответствии со ст. 166 УПК РФ, являются доказательствами по уголовному делу.
В силу особого значения, придаваемого результатам предъявления для опознания человека (подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления), данное следственное действие в судебно-следственной практике получило наибольшее распространение. Вместе с тем, как отмечал в своей известной широкому кругу ученых и практических работников монографии «Судебная психология для следователей», «обилие следственных и судебных ошибок, связанных с добросовестным заблуждением опознающих, и ряд экспериментальных исследований давно уже привели к чрезвычайно критической оценке предъявления для опознания»[2]. В этой связи следует согласиться с мнением и об актуальности разработки средств, которые позволили бы свести к минимуму идентификационные ошибки, допускаемые в ходе предъявления для опознания[3].
С нашей точки зрения, повышению эффективности предъявления для опознания, а также достоверности его результатов в определенной степени может способствовать применение на предварительном допросе опознающего и на других этапах методик составления субъективных портретов и полученных с их помощью наглядных изображений.
В соответствии с ч. 1 ст. 193 УПК РФ предъявлению для опознания предшествует допрос. В ходе допроса выясняется ряд важных обстоятельств, таких как: условия восприятия опознаваемого объекта; признаки, по которым он может быть опознан; состояние здоровья, свойства памяти, способность к объективному восприятию и оценке временных и пространственных параметров, физическое и психическое состояние, в котором находился опознающий в момент восприятия объекта.
Допрос опознающего имеет чрезвычайно важное значение для производства предъявления для опознания. На основе данных, полученных в ходе допроса, дознаватель принимает окончательное решение о целесообразности проведения предъявления для опознания. Показания опознающего относительно условий, в которых наблюдался опознаваемый объект, и признаков, по которым он может быть опознан, используются для оценки степени объективности и достоверности результатов предъявления для опознания.
Рассматривая психологические особенности предварительного допроса, писал: «Однако описание человека или вещи – задача психологически более трудная, чем его узнавание. Этим объясняется неполнота и неточность показаний о приметах преступника или похищенного имущества. Многие признаки в деталях вообще очень мало поддаются словесному описанию»[4].
Использование следователем (дознавателем) правил составления «словесного» портрета при выяснении признаков внешнего облика опознаваемого человека на предварительном допросе способствует получению более точных показаний о внешности того или иного лица[5]. Согласно методике «словесного» портрета начинать следует с выяснения общефизических признаков и далее последовательно переходить к выяснению анатомических, функциональных и сопутствующих признаков[6]. Особое внимание на допросе следует уделить выяснению, не запомнил ли опознающий какие-либо особые или броские приметы. Некоторые авторы полагают, что «если опознающий в своих показаниях сообщает о редко встречающихся особенностях объекта, которые придают ему статус индивидуального (уникального), проводить опознание нецелесообразно (татуировки, нестандартное клеймо у животных, физические недостатки и т. д.). В таких случаях проводится допрос об индивидуальных особенностях предмета, а затем подробный осмотр предмета или освидетельствование лица»[7].
Представляется, что в подобных ситуациях решение о проведении предъявления для опознания или комплекса иных следственных действий (осмотр, освидетельствование) должен принимать следователь, дознаватель в зависимости от следственной ситуации, складывающейся на конкретном этапе расследования.
В значительной степени на оценку результатов предъявления для опознания оказывает точность фиксации в протоколе признаков внешнего облика, по которым был опознан человек[8]. Точность фиксации признаков внешнего облика напрямую зависит от владения следователем методикой «словесного» портрета.
Наряду с методикой «словесного» портрета для выяснения признаков внешнего облика опознаваемого могут быть использованы фотографические и рисованные изображения человека, например альбом «Средние лица».
В некоторых случаях представляется целесообразным проводить предварительный допрос опознающего с участием криминалиста, специализирующегося на составлении композиционных, субъективных портретов. Процедура составления наглядного изображения опознаваемого может стимулировать процессы припоминания и воспроизведения признаков внешнего облика у опознающего. По итогам допроса с участием специалиста-криминалиста составляется комбинированный рисованный или фотографический субъективный портрет, который следует прилагать к протоколу допроса.
Как нам представляется, составленный на допросе опознающего субъективный портрет в последующем может быть использован в трех направлениях. Во-первых, для оценки достоверности и объективности результатов предъявления для опознания посредством визуального сравнения изображения человека на субъективном портрете и опознанного лица. Во-вторых, для проверки опознаваемого лица по криминалистическим учетам (учет субъективных портретов, составляемых в экспертно-криминалистических подразделениях) на предмет причастности к совершению нераскрытых преступлений. В-третьих, для получения новых доказательств о причастности или непричастности опознаваемого лица к расследуемому преступлению. С нашей точки зрения, эти доказательства могут быть получены с помощью криминалистической портретной экспертизы объектов исследования, которыми будут являться субъективный портрет опознанного лица, протоколы допроса и предъявления для опознания, с одной стороны, и фотографическое изображение того же лица — с другой.
Первое и второе направления использования субъективных портретов в раскрытии и расследовании преступлений особых возражений не должны вызвать, поскольку они целесообразны с практической точки зрения. Наглядное изображение более эффективно влияет на процесс припоминания, чем словесное описание элементов и признаков внешнего облика. Что касается проверок по криминалистическим учетам, то такая практика существует достаточно давно, с той лишь разницей, что она реализуется только в деятельности сотрудников экспертно-криминалистических и оперативно-розыскных подразделений[9].
Третье направление использования субъективных портретов, несомненно, заслуживает критического анализа как со стороны ученых, так и со стороны практических работников, поскольку до настоящего времени субъективные портреты использовались исключительно в розыскной деятельности. Мнение о невозможности использования субъективных портретов в экспертной портретной идентификации базируется на том, что природа их происхождения основана на субъективных явлениях человеческого сознания (восприятия, запоминания, припоминания и передачи информации опознающим лицом, восприятие и преобразование этой информации в наглядное изображение специалистом)[10].
Предлагая использовать субъективные портреты в третьем направлении, автор исходил из того, что показания, полученные на допросе подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего или свидетеля, являются доказательствами и закреплены законодателем в системе доказательств в первую очередь (ст. 74 УПК РФ). При этом вряд ли кто будет возражать против того, что показания, данные на допросе, в той же степени субъективны, что и субъективный портрет, составленный на их основе. Возникает закономерный вопрос: почему принципиально субъективный портрет, составленный на основе свидетельских и иных показаний не может в совокупности с этими показаниями использоваться в качестве доказательств?
Вместе с тем некоторые ученые не отрицают возможность формулирования при сравнительных исследованиях субъективных портретов с другими изображениями категоричного отрицательного либо предположительного положительного выводов[11].
Также необходимо отметить, что, предлагая исследовать субъективные портреты в рамках криминалистической портретной экспертизы, автор подразумевает проведение не идентификационных, а лишь диагностических исследований. Задача такой экспертизы заключается в установлении степени сходства признаков внешнего облика человека, изображенного на субъективном портрете и фотографическом снимке. Возможность решения этой задачи, на наш взгляд, подтверждается тем, что еще в середине 90-х гг. ХХ столетия , и были разработаны методические рекомендации, позволяющие оценивать степень сходства лиц, изображенных на субъективных портретах и фотографических снимках[12]. Кроме того, мы не настаиваем на сиюминутном внедрении в судебно-следственную практику диагностических экспертиз субъективных портретов, поскольку для этого требуются научное обоснование и разработка соответствующих методик исследования.
Несмотря на спорность выдвинутых автором предложений относительно использования субъективных портретов в раскрытии и расследовании преступлений в качестве вспомогательных средств доказывания, они заслуживают более детальной научной разработки.
[1] См.: Следственные действия. Криминалистические рекомендации. Типовые образцы документов / Под ред. . М., 2001. С. 166.
[2] Судебная психология для следователей. М., 2001. С. 314.
[3] См.: Следственные действия. Криминалистические рекомендации. Типовые образцы документов. С. 171.
[4] Указ. соч. С. 319.
[5] См.: Словесный портрет: Практическое пособие. М., 1999. С. 104.
[6] См.: Указ. соч. С. 7—8.
[7] Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. М., 2003. С. 429.
[8] См.: Указ соч. С. 109.
[9] См.: , , Установление типового сходства при сравнении субъективных портретов и фотоснимков подозреваемых лиц: Методические рекомендации. М., 1994. С. 3.
[10] См.: Указ. соч. С. 104; , Субъективные портреты. Изготовление, возможности использования в оперативно-розыскной работе. М., 1972. С. 6—10.
[11] См.: , Указ соч. С. 59.
[12] См.: , , Указ соч. С. 11—15.
