Когда появятся дети, учите их музыке…
Интервью с Сергеем и Ириной Дягилевыми
Когда появятся дети, учите их музыке, настоящей музыке, а не танцам да песням. Музыка помогает развитию и приятию духовной жизни. Душа утончается и начинает внимать духовной жизни.
Старец Варсонофий Оптинский
(г. р.1967) окончил Санкт-Петербургскую государственную консерваторию им. -Корсакова, факультет композиции (1998г.) и оперно-симфонического дирижирования (2003г.). С 2005г. — аспирант кафедры оперно-симфонического дирижирования. Автор симфонической, хоровой, церковной и камерной музыки. Поет на клиросе храма преп. Серафима Саровского в Санкт-Петербурге. Сергей продолжает дворянский род Дягилевых, впервые упомянутый в XII веке, и является внучатым племянником известного театрального и художественного деятеля, организатора выставок русского искусства, исторических русских концертов за границей – «Русские сезоны», Сергей Павловича Дягилева.
(г. р.1967) окончила филологический факультет по специальности «Русский язык как иностранный», кандидат филологических наук, старший научный сотрудник Института лингвистических исследований РАН. Автор статей по истории русского языка XIX века, по вопросам грамматики современного русского языка.
Дети:
Александр (д. р.18.04.91г.) учится в Музыкальном колледже им. по классу альта.
Борис и Глеб — близнецы (д. р.06.08.96г.), учатся в средней специальной школе при СПб консерватории, Борис – по классу виолончели, Глеб — по классу скрипки.
— Думали ли вы, вступая в брак, что станете многодетными родителями?
Ирина: Нет.
Сергей: Я думал! Чем больше, тем лучше!
Это было просто теоретическое рассуждение или конкретное решение?
Сергей: Нормальное отношение. Меня с детства так воспитывали. У моего прадеда по бабушкиной линии было человек 13 детей. У меня с детства этот пример. И я знал, что это нормально не только в крестьянских семьях, но и в среде интеллигенции. И со стороны мамы у меня четыре прадеда, четыре деда. Это я, по стечению обстоятельств, один в семье…
У вас, когда вы поженились, наверное, были определенные проблемы, скажем жилищная. Как вы все воспринимали, что было самым тяжелым?
Сергей: В молодости это не воспринимается как препятствие к появлению детей. Это сейчас принято планировать семью, мол, давайте сначала все рассчитаем, а потом решим, когда заводить детей и сколько. Раньше мы может более поверхностно к этому подходили, с одной стороны, но, с другой стороны, это компенсировала излишнюю рассудительность, которая может навредить в данном случае.
Становясь взрослее, стали думать, как жилье улучшить… Как раз тут и близнецы родились. Как-то все совпало. Бог дает. В общем, если человек не боится, не смотрит на мир эгоистично, то Бог дает и работу, и жилье.
А Ира училась, когда вы поженились?
Ирина: Нет. Мы поженились, потому что были уже людьми с высшим образованием, у нас была хорошая работа, мы получали хорошую зарплату. И мы не знали, что через год появятся карточки. Мы были два самостоятельных человека.
Ирина, как Вы считаете, после рождения детей возможно ли сочетать заботу о детях с профессиональной деятельностью?
Ирина: Это зависит от интересов человека в жизни. Если у него есть какой-то сильный интерес, то для него это не менее важно, чем семья. Тогда женщина может сочетать такие разные вещи. Но, естественно, это очень сложно. Я писала диссертацию, когда дети были маленькие, им было три годика. Я их укладывала спать, а сама садилась к 11 часам за компьютер. Чувствую, что в голове пусто, встану, помолюсь, сяду, кусочек напишу, и слава Богу! Никто не верил, что я, с тремя детьми, защищусь.
То есть, если есть внутренняя потребность заниматься, скажем, карьерой или, по крайней мере, любимым делом, то время найдешь?
Сергей: Я бы сказал так. По аналогии: «у пьяницы всегда есть радость или горе, всегда есть повод пьяным быть.» Так вот человек всегда найдет повод, отговорку не заводить детей. Скажет — жилищные условия плохие, материальная составляющая плохая, я еще не устроил карьеру или не закончил образование. Но это всегда отговорки. Они вроде бы как и справедливые, но, с другой стороны, не принципиальные. Потому что всегда будет какая-либо причина не иметь детей.
И время тут ни при чем. Потенциально, конечно, любой ребенок отнимает большую часть времени, ты должен какую-то часть оторвать от себя. И это в любую эпоху. Но все равно это не является тем краеугольным камнем, который полностью закрывает, скажем, возможность продолжать карьеру. Даже женщине.
Ирина: От себя добавлю. Когда у меня был один ребенок, со стороны мне казалось, что трое детей — много, и было сложно представить, как это возможно. Когда дети появляются, они становятся продолжением тебя, продолжением твоей жизни, это очень естественное прибавление семейства и очень большое счастье!
Свое не тянет?
Ирина: Скажем так — это тяжело, это трудно, конечно. Тем более, когда двое грудных детей-близнецов — это физически тяжело. Но та радость, которую человек получает, намного больше, чем трудности, которые противостоят.
Правда ли, что порой с одним ребенком тяжелее, чем с несколькими?
Ирина: В нашей семье это прежде всего связано со следующим. Когда мы поженились, родился первый ребенок — у нас не было духовного отца. Когда я узнала, что жду двойню, мы попали к отцу Василию Ермакову, настоятелю храма св. Серафима Саровского. И вот уже более 10 лет он наш духовный отец. И, конечно, если сравнивать семейную жизнь, уровень духовной жизни, когда ты без духовного отца и с духовным отцом, то разница очень большая. Когда есть к кому прийти, когда есть сильный наставник, который знает, что тебе посоветовать — это очень важно, это большая опора в жизни. Поэтому у нас в Серафимовском храме очень много многодетных семей. И четверо, и пятеро детей — это норма у нас. Никто не удивляется. И со всеми детьми приходят в храм.
Сергей: У нас в храме даже бывает, что для Причастия Чашу дважды выносят специально для детей : их причащают в течение 30-40 минут.
Мы живем в мире, где есть люди верующие и неверующие, также и семьи религиозные и семьи, живущие, так скажем, более обычной, земной бытовой жизнью. На ваш взгляд, что привносит в семью религиозное чувство, чем помогает?
Сергей: Это стержень. Когда человек с утра читает молитвенное правило, он настраивается на целый день. Также, когда человек ходит в церковь — настрой на всю неделю. Когда люди делают это все вместе, недаром семью называют малой церковью, получается, что они живут в одном духовном ритме. Не возникает разделения дома внутри.
Отличаются ли дети из нецерковных браков? Кстати, нецерковные многодетные семьи довольно редко встречаются.
Сергей: Я тоже не встречал.
Ирина: Я видела немало многодетных детей из, так скажем, невоцерковленных семей, например, в музыкальной школе. Я бы сказала так. Если даже многодетная семья невоцерковленная, то внутренняя семейная соборность ощущается. Я чувствую доброжелательность по отношению к себе, с ними легче общаться. Их дети легко идут на контакт и они не такие агрессивные. А это очень важно. Когда ребенок растет невоцерковленным, да еще и один, уровень агрессии довольно высок.
А про детей из многодетной семьи можно сказать – социально адаптированные дети?
Ирина: Да. Дети доброжелательные, они готовы уступить. И мне кажется, что благополучные многодетные семьи впоследствии все равно приходят к храму, крестят своих детей, постепенно воцерковляются.
Является ли ваш духовный отец, о. Василий, и арбитром в вашей семье? Ведь он может не только наставлять, но и разрешать сложные ситуации.
Ирина: Конечно. Но я бы не сказала, что у нас в семье есть теперь какие-то споры (с улыбкой). (Сергей добавляет: «Это в прошлом!»). Просто есть сложные вопросы, которые мы не знаем, как лучше решить. И в такой ситуации обращаемся к батюшке.
То есть он выступает как мудрый руководитель…
Ирина: Нам не нужно самоутверждаться, прожив 16 лет в браке. Не встает вопрос, чье решение — мужа или жены — будет принято.
Сергей: Существует определенная иерархия. Отношения на уровне мать–ребенок, муж-жена уже устоялись. Мать дает определенные указания ребенку. Муж говорит детям и жене. А дальше уже есть духовник, который говорит семье, что им делать или не делать в зависимости от уровня проблемы. Можно прийти к нему с любой сложной ситуацией. Допустим, я как отец не знаю, что лучше для моего ребенка, в какую школу пойти, к какому педагогу. Мы приходим, спрашиваем у духовника, и он нам говорит. Иногда бывает, что он скажет — здесь вы сами подумайте и решите, если на его усмотрение вопрос не очень сложный. Эта иерархия, дисциплина и умение подчинить свой эгоизм общему делу важны и в государственном отношении. Батюшка нам все время говорит, что вы ведь никогда не позволите себе вести себя неподобающим образом с президентом, с руководством, так почему же вы в церкви или внутри семьи не соблюдаете иерархию. Я считаю, что иерархия — это основа Православия.
В связи с этим, носит ли воспитание мальчиков некую специфику?
Сергей: Думаю, что на мальчиков падает больше нагрузки как на будущего мужчину, на котором лежит ответственность и за детей, и за жену. В этом смысле, наверное, надо в мальчиках развивать рассудительность, а не экзальтированность.
Как папа принимает участие в воспитании?
Ирина: Это очень естественно происходит. Если бывает ситуация, что дети настаивают на своем, несмотря на мои слова, то папа у нас последний арбитр. Скажет «Нет!» - и все, тишина в доме.
Сергей: Последнее слово за отцом. С папой заканчивается демократия (с улыбкой). До папы какая-то демократия еще возможна, могут быть споры, разногласия…
Ирина: Со мной они канючат, знают, что маму можно в чем-то уговорить, а с папой все по-другому.
Часто ли мама использует апелляцию к папе?
Сергей: Да постоянно! Мол, пойди, разберись с ними!
Ирина: Просто я устаю спорить с ними. А если есть авторитет отца, то, например, к физическим наказаниям прибегать и не приходиться.
Расскажите, как дети начали заниматься музыкой? Наверняка здесь сыграли роль традиция, наследственная музыкальность?
Сергей: Конечно, у нас это было традиционно, у нас в семье все занимались музыкой.
Ирина: Саша сам хотел. Помню, у нас был сложный период, когда близнецы только родились, Саше шел шестой год, и мне приходилось нанимать няню, чтобы водить его на занятия скрипкой. Я, честно говоря, потихонечку говорила: «Саша, ты так хорошо рисуешь, может мы будем рисовать, рядом с домом?» Но он с самого начала хотел заниматься музыкой.
Сергей: Ребенок всегда знает, чем он хочет заниматься. Другое дело, что не всегда он хочет приложить усилия, ленится. Т. е. ребенку действительно бывает тяжело, и его надо приучать к труду. Любое занятие — и музыка, и рисование — требует труда. Ребенок должен научиться понимать, что это необходимо. И даже приятно. Маленькие дети ведь, как белые листы, т. е. их надо учить организованности, упорству. Сейчас наши дети утром встают и сами играют на инструментах, т. е. они уже самостоятельно занимаются.
Сергей, прошу у Вас совета, как у профессионала. Если родители не замечают особой одаренности у ребенка, то стоит ли отдавать его учиться музыке? Ради того чтобы приучить, скажем, к дисциплине, внимательности?
Сергей: Я считаю, что к музыке неталантливых людей нет, по той простой причине, что настоящую классическую музыку способны воспринимать все. Также, скажем, и в церкви все воспринимают молитву пропетую. Есть слух или нет, но все в храме поют молитву и более-менее строят. Даже если человек не очень чисто интонирует, но он все-таки поет вместе со всеми, хотя бы ритмически. Поэтому я считаю, что немузыкальных людей нет. Есть люди, у которых есть особая предначертанность, которую человек несет как послушание. Также преемственность имеет большое значение. Например, у меня в семье все музыканты и военные И у меня осталось расположение к военной стези.
Ирина: Я хочу сказать одно. Когда мы начали обучать старшего сына музыке, Сергей работал чуть ли не сутками, и просто физически не мог вникать, помогать. И мне, не имеющей музыкального образования, пришлось отсидеть 7 лет на занятиях по скрипке. Я теперь знаю, теоретически, как играть на скрипке, знаю все позиции, разные штрихи, весь репертуар скрипичной детской школы… Просто надо быть готовыми к тому, что любое занятие детей — это родительский труд. Нельзя усесться вечером перед телевизором, вместо того чтобы позаниматься вместе с ребенком.
Как вы воспринимаете занятия детей музыкой? Как серьезную профессиональную подготовку или просто как интересное занятие?
Ирина: Изначально имеет значение то, что дети талантливы. И талантливы в музыке ярко. И это проявляется. Может быть, когда у ребенка не хватает природных данных, то нельзя давить на ребенка, руководствуясь только желанием родителей. Но для этого родители должны быть очень наблюдательны, т. к. в каждом ребенке есть какая-то склонность, и можно эту склонность найти и с детства ее развивать. Хорошо, если удается это заметить. Потому что детям, которые в детстве на чем-то одном не остановились, в сфере искусства или знания, в последствии труднее определиться.
Необходимо ли родителям, по мере взросления детей, формировать их взгляды, направлять, в плане того, что ему нужно для образования, дальнейшей профессиональной деятельности. Или смотреть «со стороны» — как дети сами определяют круг своих интересов?
Сергей: Думаю, надо воздействовать. Стараться, чтобы ребенок был чем-то занят. Например, мастерил что-то или развивал аналитические способности, скажем, игрой в шахматы. И чем раньше, тем лучше. Потому что приучать к усидчивости, труду, когда дети попадают в университет — уже поздно. Отсюда и так называемые проблемы «тусовочные». Когда сходил в университет, как на службу, а потом можно расслабиться… И когда нет цельности внутренней, то начинается некое прожигание жизни... Это от того, что с детства не приучены к организации труда.
То есть это задача родителей?
Сергей: Да. Кстати, трудно многодетной семье вначале, когда 2-3 ребенка. Когда в семье человек уже 5-6 и больше — проще. В том смысле, что старшие дети не только помогают одеть-обуть младших, но и выступают в роли воспитателей. Они уже восприняли стиль поведения родителей и, взрослея, сами служат примером для младших.
Можно ли сказать, что с первым ребенком сложнее, чем при появлении следующих деток?
Ирина: Я бы не сказала, что становиться легче. Трудности не убавляются. Просто при первом ребенке чувствуется неопытность родителей, когда приходится учиться на жизненных ситуациях ежедневно. У нас, например, существует проблема первенца, которого обожают все бабушки и дедушки. И проблема золотой середины стоит очень серьезно. Удивительный парадокс. Саше 15 лет, младшим будет 10. Если Сергей наказывает младших детей, это воспринимается бабушками спокойно, без отрицательной реакции. Но пусть только попробует папа сделать при них замечание старшему сыну. Обе бабушки кидаются «спасать внука», и каждый раз ведут себя совершенно стереотипно. Младших они тоже обожают, дарят подарки, но старший — это что-то особое…
Сергей: Один ребенок занимает все внимание, он в большей степени может вырасти эгоистом. В многодетной семье это компенсируется, когда появляется второй, третий ребенок…
А вам заметно, что эгоизм уходит?
Ирина: Заметно, заметно. Еще хочу добавить о жизни только с одним ребенком и с несколькими. Можно сравнить с профессионализмом. Когда молодой специалист начинает работать, у него не хватает опыта. И он берет только энтузиазмом, здоровым упорством, чем порой покрывает свой недостаточный профессионализм. Также и в семейной сфере. Когда в семье первый ребенок, ты еще идешь на ощупь, многого не понимаешь, например, температура у ребенка — большая проблема…. Все постигается опытным путем. И здесь влияние родителей сильное. Кто еще подскажет, как не более опытная мама? И возникают сложные отношения. Где-то ты должен справляться все-таки сам, чтобы семья самостоятельно существовала.
Сергей: И еще я бы хотел сказать о проблеме первенства. Зачастую первого ребенка мужчина недостаточно серьезно воспринимает и воспитывает более жестко, чем хотелось бы. Но на самом деле это компенсирует излишнюю мягкость матери. А со временем, когда появляются следующие дети, все уравновешивается.
Ирина: Я замечала это во многих семьях. Мы даже с батюшкой на эту тему разговаривали.
И чем это объясняется?
Сергей: Это естественно, наверное, это нужно. Когда старше становишься, то начинаешь относиться снисходительно не только к трехлетнему, но, уже замечаю, и к семнадцатилетнему. Хотя десятью годами раньше ты воспринимал его как ровесника, соперника. Наверное, полноценное чувство отцовства приходит с появлением нескольких детей.
Было ли проявление ревности со стороны старшего брата?
Ирина: Саша сразу полюбил братиков, и его адаптация прошла очень быстро. Конечно, надо понять, что ребенку трудно и постараться помочь.
Сергей: А у меня есть такой пример. У моей двоюродной сестры дети-погодки. И старшая девочка, Настя, уже в два с половиной года пыталась брать младшего брата на руки, укачивать, причём, довольно успешно, несмотря на опасения взрослых. Сама, никто ее не просил.
Ирина: Саша у нас талантливый воспитатель. Он очень хорошо помогает младшим заниматься музыкой, у него много терпения. Однажды у Бори должен был быть экзамен, а у нас цейтнот. И Сережа говорит: «Пусть Саша занимается с Борисом.» Саша отсидел с ним час, все выучил, и Боря прекрасно отыграл концерт. Часто они ходят гулять в Таврический сад, играть в футбол. Я уже отпускаю детей одних. Саша ведет братьев за руки, а потом они мне рассказывают, что он их учит. Скажем, что у подворотни надо остановиться, посмотреть, не едет ли оттуда машина.
Сергей: Это очень важный момент. Ведь он начинает вести себя как будущий отец. То есть уже прививаются навыки будущего главы семьи.
Как вы считаете, что дает церковная жизнь ребенку? Замечаете ли вы изменения в характере, мировоззрении?
Ирина: Я думаю, что появляется особое восприятие окружающего мира, это ощущение гармонии, Господа в душе. Не встает вопрос — а к чему стремиться в жизни? Они знают по опыту благодать, которую получают в храме. И к этой благодати стремятся. Когда они были маленькие, то, бывало, дашь слабинку, оставишь дома из-за холодов, а они: «Мама, почему мы не пошли в храм? Мы так хотим!» То есть у них с детства есть потребность в церковной жизни, они уже приобретает свой серьезный духовный опыт.
Сергей: Я с детства помню храм. И все мои детские воспоминания о храме — положительные. И до сих пор не забывается приятное ощущение Причастия. Например, меня в детстве водили в Александро-Невскую лавру и до сих пор этот собор у меня перед глазами.
Я считаю, что нецерковные дети все-таки менее дисциплинированы. Слово «нельзя» для детей воцерковленных имеет более серьезное и конкретное воплощение. Например, сегодня ожидала исповеди девочка. Рядом маленький братик. Что-то они не поделили, и девочка как треснула его сумкой по голове… Священник развернулся и сказал: «Это вы так к Причастию готовитесь? Ты сегодня причащаться не будешь». И далее, как ни пыталась девочка «договориться», батюшка не разрешил ей причащаться в этот день. Я думаю, этот пример показывает, что есть случаи, когда ребенок должен понять, что нельзя, значит нельзя. Здесь нет жестокости, просто в ребенке воспитывается более высокое понимание ответственности за свои поступки.
Почему же сегодня такое распространение получила идея планирования семьи?
Ирина: Люди хотят жить в свое удовольствие. И прекрасно понимают, что чем больше детей, тем больше и обязанностей. Меньше возможности спокойно посидеть и отдохнуть, встретиться с друзьями, поболтать, т. е. ничего не делать. С другой стороны, 1 ребенок — это всегда большая опасность того, что когда он вырастет, а ты не сможешь найти с ним общего языка, ты останешься один.
Почему? Ведь в одного ребенка можно больше вложить, а потом, в старости, он все сполна вернет…
Ирина: Думаю, что это заблуждение. Я замечаю, что родители, у которых 1 ребенок, хотят стать ребенку другом, подругой, и тем самым портят ребенка капитально. Например, обсуждая преждевременно некоторые взрослые вопросы, или когда при ссоре с мужем мать идет апеллировать к ребенку… Часто среди подруг, на работе вижу, что чем старше становится ребенок, особенно сын, тем больше проблем. Ребенку не дают понятия о смысле жизни, и его кидает в разные стороны. В некотором роде он сам смысл жизни родителей. И ребенок это очень хорошо понимает и начинает воспринимать мир как существующий исключительно для него, где от него не требуется никаких жертв. Конечно, определенные обязанности он выполняет. Бывают семьи, где ребенку дают очень хорошее образование, ребенку приходится очень много трудиться, но он может быть не приспособлен к самостоятельной жизни, будет постоянно нуждаться в матери, не будет опорой и поддержкой.
Можно ли, скажем, по психологическим особенностям определить, имеет ли женщина детей? Может быть по цельности натуры?
Ирина: Это зависит от души человека. У женщины, которая имеет детей, раскрылось материнское чувство. И естественно, что она начинает относиться по-матерински и к другим людям, и к чужим детям. Но я встречала людей, которым Бог не дал детей, но которые умели удивительно распространять свою доброту на других людей.
А если женщина сознательно не хочет иметь детей, боясь испортить фигуру, переживая о карьере?
Сергей: Я думаю, что на самом деле это ложная установка. Уверен, что из 100 случаев –98% женщин все равно рожают детей, но в более позднем возрасте. Просто людям хочется протянуть момент молодости, что называется. И даже если они категорично говорят, что, мол, я не хочу иметь детей, то на самом деле лет через 10 они все равно захотят иметь детей.
Ирина: Страх одиночества.
Сергей: Получается такая ситуация. Детей заводить надо, вот только сделаем это лет в 40. Но это против человеческой природы. В 45-50 лет человек должен заниматься внуками. Возникает разрыв поколений. Бабушка не доживает до своих внуков. Также я считаю порочным состояние человека «вне семьи». До замужества/женитьбы человек должен жить в семье, среди братьев-сестер. Когда он женится, он уходит от родителей и живет уже в своей семье. А промежуточное состояние, как на Западе, когда человек уходит от родителей, начинает жить самостоятельной жизнью, но детей не заводит, имея лишь случайные связи, — это ненормально. Так человек может 10-20 лет прожить, привыкая к нездоровой форме жизни. Я считаю, что человек должен существовать в семье. Даже если он уходит в монастырь — он уходит в другую семью. Семью братскую.
Чувствуется ли особое отношение к многодетным семьям?
Сергей: Если люди не стремятся исповедовать образ жизни по-Православному, то, с их точки зрения, мы им непонятны. Например, в трамвай заходит семья — мать, отец, много детей. Мне, допустим, приятно смотреть. Я все равно вижу определенное воспитание, скажем, в манере поведения. А тут же сидит пожилая женщина, которая начинает ворчать: «Вот, нарожали много детей, да кому это надо, только обуза…» Почему такая недоброжелательность? Наверняка, этот человек не из многодетной семьи. И у него нет положительного примера многодетной семьи.
А что же раздражает?
Сергей: В человеке заложено природой иметь потомство, и многочисленное. Человек, препятствующий рождению детей, воспринимает их присутствие как живой укор. Хотя его никто не осуждает, не обращает на него внимания, но внутреннее чувство противоречия все равно выливается в отрицательные эмоции.
Должны ли родители требовать от детей отдачи, настраивать на то, что они должны что-то вернуть? Либо забота родителей — это жертва, которая не требует возмещения?
Сергей: В многодетной семье все происходит очень естественно. То, что дают родители, старший ребенок тут же частично передает младшим, еще немощным. То есть 1-2 года назад о ребенке полностью заботились родители, а теперь он, подражая, добровольно помогает маленьким. И эта жертвенность присутствует всегда в семье. Даже у бандитов есть такое понятие — «надо делиться», что же тут говорить о нормальных людях.
Что бы вы посоветовали человеку, который собирается вступить в брак?
Сергей: Прежде всего, отнестись очень серьезно. И тут встает вопрос о духовнике, который может очень сильно помочь. Например, наш батюшка многих молодых людей с нашего прихода благословил на брак. И это очень естественно происходило. Конечно, они сами выбирали, но батюшка, зная их склонности, помог решить сложные вопросы. Но если человек пока не пришел в храм, то я просто предостерег бы его от легкомыслия в браке. А самое главное от такой пошлой, на мой взгляд, идеи — прежде чем жениться, надо сойтись, пожить вместе, присмотреться. Это порочная практика, которая почти всегда заканчивается распадом. Это не подход человека, желающего создать семью.
Вступая в брак, надо ли размышлять о материальной стороне?
Сергей: Конечно, желательно, чтобы мужчина отслужил в армии, получил образование. Но бывают разные нюансы. Главное, чтобы человек хотел серьезно иметь семью, именно семью с детьми. Ведь недаром препятствием к браку является, в частности, психическое заболевание, а не низкое материальное обеспечение.
Ирина: Я считаю, что в жизни всегда надо думать. И говорить, что совершенно не важны материальные условия, не важно где жить — неразумно. Тут мы опять возвращаемся к вопросу о том, что лучше всего иметь духовника.
А если нет духовника? Ведь у Вас в начале семейной жизни тоже его не было?
Ирина: Надо все делать по молитве. Надо молиться, и Господь все управляет в семейной жизни правильно. Надо верить в Промысел Божий, то, что он Высшее Благо. И если Он дает тебе ребенка, даже если ты живешь в общежитии, значит, так оно и надо. Самое сложное понимание в жизни — это почувствовать волю Бога о тебе, о твоей семье. И когда ты отклоняешься в сторону, ошибаешься, это очень мучительно. А духовник помогает от этой жизненной линии не отклоняться.
