Исходные представления и категориальные средства теории деятельности * (стр. 4 )

Weber M. Wirtschaft und Gesellschaft. Grundriss der verstehenden Soziologie. Koln-Berlin, Kiepenheuer & Witsch, 1964.

Weber M. Theories of social and economic organizations. N. Y., 1947.

Mead G. H. The philosophy of act. Chicago, 1945.

Parsons Т. The structure of social action. N. Y. L., McGraw-Hill, 1937.

Parsons T. The point of view of the author // The social theories of Talcott Parsons. A critical examination. M. Black. N. Y., Prentice-Hall, 1961.

Parsons Т. Essays in sociological theory pure and applied. Glenсое, 1949.

Parsons Т. Essays in sociological theory. London, Collier-MacMillan, 1964.

Toward a general theory of action / T. Parsons, E. Shills, Oxford, Harvard univ. press, 1951 .

Parsons Т., Shills E. Working papers in the theory of action. N. Y., 1953.

Parsons Т. The general interpretation of action // Theories of society, vol. I. N. Y., 1961.

Parsons Т. An approach to psychological theory in terms of the theory of action // Psychology: A study of a science. S. Koch, vol. III, N. Y., 1959.

Parsons Т., Bales R. Family, socialisation and interaction process. Glencoe, 1955.

Parsons Т. The social structure and personality. Glencoe, L., 1964.

Parsons T. Smelser N. J. Economy and society. A study in the integration of economic and social theory. Glencoe, 1956.

Современное состояние и перспективы систематической теории в социологии // Информационный бюллетень научного Совета АН СССР по проблемам конкретных социальных исследований, 1968, № 6.

Ford Foundation. Report of the study for the Ford Foundation in policy and program. N. Y., 1949.

Behavioral Sciences Division. Report, N. Y., 1953.

Berelson B. Behavioral sciences // International enciclopedia of social science, vol. III, N. Y. 1968.

Berelson B. Steiner G. A. Human behavior. An inventory of scientific findings. N. Y, etc., 1964.

The behavioral sciences today / B. Berelson. N. Y, etc., 1964.

Behavioral science. Baltimore ( издается с 1965).

American behavioral scientist. Princeton (издается с 1958).

Journal of applied behavioral science, N. Y. (издается с 1965).

Journal of the history of the behavioral sciences", Brandon (издается с 1965).

Behavioral sciences notes. New Haven (издается с 1966).

Miller J. G. Toward a general theory for the behavioral sciences // American psychologist, Lancaster, 1955, vol. 10, N 9.

The planning of change. Reading in the applied behavioral sciences / M. G. Bennis a. o., N. Y., 1961.

Unfinished tasks in the behavioral sciences / A. Abrams e. a. Baltimore, 1964.

О системе педагогических исследований (методологический анализ) // Оптимизация процесса обучения в высшей и средней школе. Душанбе, 1970.

, Сазонов методологических проблем исследования систем и структур // Вопросы философии, 1964, № 1.

Щедровицкий педагогических исследований (методологический анализ) // Педагогика и логика. М., 1968.

Щедровицкий и понятие деятельности // Материалы IV Всесоюзного съезда общества психологов Тбилиси, 1971.

Об исходных принципах анализа проблемы обучения и развития в рамках теории деятельности // Обучение и развитие. Материалы к симпозиуму. М., 1966.

, , «Естественное» и «искусственное» в семиотических системах // Семиотика и восточные языки. М., 1967.

, Дубровский исследование в системе «методологической работы» // Проблемы исследования структуры науки. Из-во Новосибирского госуниверситета, 1967.

Дизайн в сфере проектирования. Методологическое исследование. Т. 1. / Под ред. и // Архив ВНИИТЭ, № 4

, К анализу процессов решения простых арифметических задач. Сообщения I–IV // Доклады АПН РСФСР, 1962, № 2-5.

Щедровицкий мышления детей на материале решений арифметических задач // Развитие познавательных и волевых процессов у дошкольников. М., 1965.

Пантина умственного развития детей в процессе деятельности с дидактическими игрушками // Психология и педагогика игры дошкольника. М., 1966.

Розин -семиотический анализ знаковых средств геометрии // Педагогика и логика. М., 1968.

Непомнящая анализ и конструирование способов решения учебных задач // Педагогика и логика. М., 1968.

Москаева анализ способов решения арифметических задач // Педагогика и логика. М., 1968.

Алексеев осознанного решения учебной задачи // Педагогика и логика. М., 1968.

О принципах анализа объективной структуры мыслительной деятельности на основе понятий содержательно-генетической логики // Вопросы психологии, 1964, № 2.

Генисаретский о деятельности. Деятельность проектирования // Дизайн в сфере проектирования. Методологическое исследование. Т. I., Архив ВНИИТЭ, № 4

Щедровицкий методологии системного исследования. М., 1964; расширенный вариант в General systems, Ann Arbor, 1966. vol. 11.

Щедровицкий о мышлении по схемам двойного знания // Материалы к симпозиуму по логике науки. Киев, 1966.

, К характеристике основных направлений исследования знака в логике, психологии и языкознании. Сообщение 1 // Новые исследования в педагогических науках. Вып. 2, М., 1964.

Schedrovitsky G. P. Configuration as a method of structuring complex knowledge // Systematics, Kingston-upon-Thames. 1971. Vol. 8, N4.

Проблемы исследования структуры науки. Из-во Новосибирского госуниверситета, 1967.

Лефевр структуры. М., 1967.

, Москаева изучения структуры науки // Проблемы исследования структуры науки. Из-во Новосибирского госуниверситета, 1967.

Розин современной науки // Проблемы исследования структуры науки. Из-во Новосибирского госуниверситета, 1967.

Об изображении структуры науки // Проблемы исследования структуры науки. Из-во Новосибирского госуниверситета, 1967.

, Воронина строения эмпирической науки (на материале исследования физики) // Проблемы исследования структуры науки. Из-во Новосибирского госуниверситета, 1967.

Москаева и философия // Проблемы исследования структуры науки. Из-во Новосибирского госуниверситета, 1967.

Симоненко строения «технических» наук // Проблемы исследования структуры науки. Из-во Новосибирского госуниверситета, 1967.

Проблемы исследования систем и структур. Материалы к конференции. М., 1965.

, , Юдин подход: предпосылки, проблемы, трудности. М., 1969.

Общая теория систем. М., 1966.

Исследования по общей теории систем. М., 1969.

Системные исследования. М., 1969, 1970, 1971, 1972, 1973.

Проблемы методологии системного исследования. М., 1970.

Gегsсh W., Lahning G. Probleme der Systemuntersuchungen bei der Modellierung des Informationprozesses // Pertigungstechnik und Betrieb. Berlin, 1969, 19 Jg„ N 6.

Heinzmann G. Analyse von Doku-menten auf Systemtheoretischer Grundlage // Nachrichten fur Documentation in Technik und Wissensсhaft, Frankfurt a. M., 1967, 18 Jg„ Hft. 3-4.

Мельников математической логики. М., 1967.

Мельников как система и языковые универсалии // Языковые универсалии и лингвистическая типология. М. 1969.

Bertalanffy L. Zur einer allgemeinen systemlehre // Biologia Generalis, Wien, 1949. Bd. 19, Hft. l.

Bertalanffy L. General system theory // General Systems, Ann Arbor, 1956, vol. 1.

Bertalanffy L., Hempel C. G., Bass R. E., Jоnas H. General system theory. A New approach to unity of science // Human biology, Baltimore, 1951, vol. 23, N 4.

Vasspеg К. On organizing of systems // Information processing machines, Prague, 1965, N 11.

Целое и развитие в свете кибернетики // Исследования по общей теории систем. М., 1969.

, Фейджин понятия системы // Исследования по общей теории систем. М., 1969.

Строгое определение понятия системы // Исследования по общей теории систем. М., 1969.

Абстрактное понятие системы как методологическое средство // Исследования по общей теории систем. М., 1969.

X. (мл.). Логика систем: введение в формальную теорию структуры // Исследование по общей теории систем. М., 1969.

Popper К. Logik der Forschung; zur Erkenntnistheorie der modernen Naturwissenschaft. Wien, Springer, 1935; The logic of scientific discovery. Basic books, 1959.

Popper K. Conjectures and refutation. The growth of scientific knowledge. Routledge and Paul., 1963.

Lakatos I. Infinite regress and the foundations of mathematics // Aristotelian society for the systematic study of philosophy. L., Harrison, 1962, vol. 36.

Доказательства и опровержения. Как доказываются теоремы. М., 1967.

Lakatos I. Falsification and the methodology of scientific ressearch programmes // Criticism and the growth of knowledge. I. Lakatos, A. Musgrave, Cambridge Univ. press, 1970.

Lakatos I. The changing logic of scientific discovery, 1972.

Аристотель. О душе. М., 1937.

Мельников лингвистика и ее отношение к структурной // Проблемы языкознания. Доклады и сообщения советских ученых на Х Международном конгрессе лингвистов. М., 1967.

, К анализу средств и процессов познания пространственной формы. Сообщения I-II // Новые исследования в педагогических науках, вып. IV, 1964 и вып. V, 1965. М.

Генисаретский черты объектов системного исследования // Проблемы исследования систем и структур. М., 1965.

Лефевр , нарисованные на системах // Системный метод и современная наука. Вып. 1. Из-во Новосибирского госуниверситета, 1970.

Щедровицкий и значение // Проблемы семантики. М., 1974.

Зиновьев восхождения от абстрактного к конкретному (на материале «Капитала» К. Маркса). Автореферат канд. дисс. МГУ, 1964.

Zinovĕv A. K problému abstraktniho a konkrétniho poznatku // Filosoficky Časopis. Praha. 1958. N 2.

О строении атрибутивных знаний. Сообщения I-VI // Доклады АПН РСФСР, 1958, № 1,4; 1959, № 1,2,4; 1960, № 6.

Генисаретский моделирования представляющей и рефлектирующей способности сознания // IV Всесоюзный симпозиум по кибернетике. Тбилиси, 1968.

Щедровицкий замечания к педагогическому исследованию игры // Психология и педагогика игры дошкольника. М., 1966.

Розин анализ знаковых средств математики // Семиотика и восточный языки. М., 1967.

Климовская псевдогенетического поиска языковых универсалий // Языковые универсалии и лингвистическая типология. М., 1969.

Гэлбрейт Дж. Новое индустриальное общество. М., 1969. Рефлексия // Философская энциклопедия, т. 4, М., 1967. Рефлексия // Философский словарь. Philosophisches Wörterbuch". М., 1961.

Локк Дж. Избранные философские произведения. Т. 1, М., 1960.

Новые опыты о человеческом разуме. М.-Л., 1936.

Критика чистого разума. Спб., 1907.

I. Факты сознания. II. Наукословие, изложенное в общих чертах, СПб, 1914.

Гегель. Наука логики. Соч. Т.5, М., 1937.

Husserl E. Allgemeine Einfürug in die reine Phänomenologie // Gesammelte Werke. Bd. 3. Buch 1.Haag, 1950 b.

О самоорганизующихся и саморефлексивных системах и их исследовании // Проблемы исследования систем и структур. М., 1965.

Мамардашвили и содержание мышления (к критике гегелевского учения о формах познания). М., 1968.

Мамардашвили сознания в работах К. Маркса // Вопросы философии, 1968, № 6.

Формы превращенные // Философская энциклопедия, т. 5. М., 1970.

и Соч. Изд. второе, т. 3.

и Соч. Изд. второе, т. 26, ч. III.

Шинкарук проблемы смысла человеческого бытия // Вопросы философии, 1969, № 6.

* Приложение I к статье «Автоматизация проектирования и задачи раз­вития проектировочной деятельности».

Источник: Разработка и внедрение автоматизированных систем в проек­тировании (теория и методология). М., 1975.

Повторная публикация статьи (с этим приложением): ­кий. Избранные труды. М., 1995.

* Приложение I к статье «Автоматизация проектирования и задачи раз­вития проектировочной деятельности».

Источник: Разработка и внедрение автоматизированных систем в проек­тировании (теория и методология). М., 1975.

Повторная публикация статьи (с этим приложением): ­кий. Избранные труды. М., 1995.

[1] См. следующие разделы этого Приложения, а также [Щедровицкий 1969 b].

[2] Сходную историю попыток ввести понятие деятельности в психологии описали и [Якобсон, Прокина 1967]; то же самое демонстрирует нам история логики тех периодов, когда ее пытались трактовать и развивать в качестве теории мышления (см., в частности, [Гуссерль 1909]).

[3] Более подробно объектно-онтологическая структура категории процесса разобрана в работе [Щедровицкий 1968 a].

[4] Мы не рассматриваем здесь тех механизмов, которые делают возможной постепенную реализацию одной структуры в последовательном процессе, в частности сознание и его собственные внутренние механизмы.

[5] Это положение противостоит многим подходам в изучении деятельности и, в частности, тому подходу, который развивает в своей «Общей теории действий» Т. Парсонс [Parsons 1937; Toward]. Но чтобы пояснить подлинный методологический смысл этого различия, нужно продемонстрировать особую логическую природу категории деятельности.

[6] О понятиях «предмет» или «научный предмет» см. [Щедровицкий 1964 a, 1966 c, Schedrovitsky 1971 i; Щедровицкий, Садовский 1964 h].

[7] Более подробно строение научных предметов и функция разных эпистемологических единиц рассматриваются в [Пробл. иссл. структуры науки 1967].

[8] В этой схеме пока никак не различаются функциональные структуры и организованности материала; принципиальное различие этих двух планов представления систем будет обсуждаться ниже.

[9] О различии системных представлений и их иерархии мы будем говорить ниже; см. также [Гущин и др. 1969; Дубровский 1969].

[10] Об отношениях рефлексии см. дальше в этом Приложении, а также [Щедровицкий Дубровский 1967 d; Лефевр 1967].

[11] В общем виде отношение управления, существующее между философией и специальными дисциплинами, рассматривается в [Розин, Москаева 1967; Розин 1967 с; Москаева 1967]. Состав методологии и ее управляющие воздействия на научные предметы рассматривались более подробно в работах [Щедровицкий Дубровский 1967 d, Щедровицкий 1969 b].

[12] Именно это мы и сделали выше при обсуждении проблем анализа и описания деятельности.

[13] Представление о современном состоянии системно-структурных исследований можно получить по работам [Щедровицкий 1964 a; Пробл. иссл. систем; Блауберг и др. 1969; Общая; Исследования; Системные; Пробл. методологии].

[14] В этом плане очень интересны тексты авторов, работающих в различных областях науки и техники и стремящихся там прикладывать общие понятия системно-структурной методологии, например [Gersch, Lдhning 1969; Heinzmann 1967; Мельников 1967, 1969]. Но точно такие же определения можно найти и во многих работах, специально посвященных системной проблематике, например [Bertalanffy 1949, 1956; Bertalanffy etc. 1951; Vasspeg 1965; Ланге 1969; Холл, Фейджин 1969; Эллис, Людвиг 1969; Клир, 1969].

[15] Весьма интересной для характеристики того, как все эти моменты понимаются в современной теории систем, является работа [Тода, Шуфорд 1969].

[16] О логической структуре понятия связи см. [Щедровицкий 1964 a].

[17] Прекрасное по своей непосредственности изложение этой проблемы дает :

«Элементы конкретной системы, как правило, физически так или иначе ощутимы, во что-то воплощены. Это могут быть и металлические детали станка, и живые люди, между которыми установилась определенная схема отношений, и фразы, так или иначе зависящие друг от друга. Поэтому введем еще одно понятие ¾ субстанция, подразумевая под этим термином все то конкретное физическое, во что воплощены элементы сложного объекта. Следовательно, субстанцией может быть и строительный материал, и живой организм, и цепочка букв на бумаге, и любые другие формы внешнего проявления материальности элементов системы.

Конечно, связи между элементами также могут быть представлены вполне ощутимой субстанцией, например клей, гвозди или шарниры между составными частями механической системы. Однако даже в этом случае общее количество субстанции, содержащейся в связях, образующих структуру механического объекта, несравненно меньше количества субстанции, содержащейся в элементах объекта: поэтому нередко с достаточным основанием субстанцией связей можно пренебрегать и анализировать структуру как “чистую схему отношений”....

Как это ни парадоксально на первый взгляд, отвлечение от субстантных свойств элементов и связей системы и описание этой системы исключительно в структурных терминах совсем не означают, что мы полностью лишаемся возможности иметь информацию и о субстанции системы. Дело в том, что каждый элемент системы, в свою очередь, может рассматриваться как самостоятельный сложный объект; а поскольку многие его свойства также зависят от присущих ему структурных особенностей, то это значит, что чисто индивидуальные особенности элемента как субстантной самостоятельной единицы также могут быть сформулированы в терминах своеобразия его структуры. Следовательно, методика анализа и описания структур, методика выявления тех свойств системы, которые связаны только с особенностями ее структуры, оказывается применимой и к описанию особенностей субстанции элементов.

Поэтому при структурном анализе системы открывается возможность избежать полного “обескровливания” индивидуальных субстантных свойств элементов, поскольку и эти свойства при необходимости удается понять как структурные, усложнив исходную структуру системы отражением “микроструктурных” свойств элементов» [Мельников 1967: 6-9].

[18] Примечательно, что уже Аристотель выдвигал именно эту проблему в качестве важнейшей: «Трудно также по отношению к частям определить, какие части по своей природе отличаются от других и нужно ли первоначально исследовать части или же их деятельность, ¾ например, мышление или ум, ощущения или ощущающую способность. Так же обстоит дело с прочими» [Аристотель, 1937 b: 402b 10].

[19] Подобно тому, как это сделал , сведя процессы к «доминантам» и «детерминантам» [Мельников 1967, 1969].

[20] Здесь возникает ряд сложных вопросов, касающихся средств и способов изображения процессов; но мы их не обсуждаем, поскольку логически они следуют много спустя за всеми теми вопросами, которые рассматриваются в этой работе.

[21] Конечно, этот перечень не исчерпывает всех категорий системно-структурного мышления; кроме того, в связи с системно-структурной методологией и отчасти в ее контексте нужно рассматривать еще ряд неспецифических для нее категорий, которые претерпевают из-за нее существенные изменения, например такие, как категории субстанции и закона.

[22] Эта иллюстрация специфического отношения наложения формы на материал, прозрачная и очень убедительная, принадлежит .

[23] Конкретной иллюстрацией этих положений могут служить рассуждения из многих работ, посвященных системному исследованию и проектированию. В одних из них переход от процессов к структурам происходит помимо какой-либо сознательной фиксации этого: говоря о процессах (преобразования, передачи информации, изменения и т. п.), исследователь параллельно рисует статические структурные изображения их в виде отношений и связей между элементами или блоками системы [Holl 1962, Gosling 1962]. В таких случаях структурное изображение непосредственно отождествляется с изображением процессов. В других работах процессы изображаются в виде структур с четким пониманием категориального различия изображаемого и изображения, и тогда переход от процессов к структурам носит сложный и опосредованный характер, как правило, предполагает апелляцию к методу построения изображений (см., в частности, наши рассуждения, посвященные структурному изображению процессов воспроизводства деятельности [Щедровицкий 1967 а] и структурному изображению процессов понимания [Щедровицкий 1974 а].

[24] Схема разложения объекта на функцию и структурированный материал описана в нашей работе [Щедровицкий 1957 a].

[25] Характерные примеры таких связей дают нам механизмы сознания [Лефевр 1967; Генисаретский 1968].

[26] Применение этой схемы анализа к различному материалу описано в работах [Щедровицкий 1958 b, 1966 b; Розин 1967 b; Климовская 1969].

[27] «Живые» процедуры деятельности индивидов (а вместе с тем умение осуществлять эти процедуры) являются необходимым условием воспроизводства, ибо без них сейчас невозможно производство объектов по заданным эталонам как образцам [Щедровицкий 1966 a] (заметим мимоходом, что так происходило до сих пор и так происходит сейчас, но это не значит, что такое необходимо и будет происходить всегда). Если же индивид не может произвести необходимые процедуры (либо потому, что у него нет соответствующих средств, либо потому, что он просто не умеет осуществлять адекватные действия), а процесс воспроизводства тем не менее должен осуществляться, то основной путь и средство, к которому он может прибегнуть, ¾ обращение за помощью к другим и создание с ними систем кооперации. В зависимости от того, в чем была причина и источник затруднений у первого индивида, назначение и функция деятельности других индивидов, привлекаемых в кооперацию, будут состоять либо в том, чтобы дать первому необходимые для деятельности средства, либо в том, чтобы научить его соответствующей деятельности. И соответственно этому будут развертываться одни или другие структуры социальной кооперации [Щедровицкий 1966 a, 1970 a; Лефевр, Щедровицкий, Юдин 1967 g].

[28] Ср.: «Под техникой понимают последовательное применение научных и иных видов систематизированных знаний для решения практических задач. Наиболее важное следствие применения современной техники, по крайней мере с точки зрения экономической науки, заключается в том, что она заставляет разделить любую такую задачу на ее составные части. Таким и только таким образом можно добиться воздействия систематизированных знаний на производство.

Если говорить конкретнее, не существует никакого способа, с помощью которого систематизированные знания могли бы оказать воздействие на производство автомобиля в целом или даже изготовление его корпуса или шасси. Они могут быть применены только тогда, когда задача разделена таким образом, что каждая ее часть укладывается в рамки определенной области научных или инженерных знаний...

... Почти все следствия применения современной техники и в значительной мере характер функционирования современной промышленности определяются прежде всего этой потребностью расчленения возникающих производственных задач. Они определяются, далее, необходимостью использования знаний для решения этих частных задач и, наконец, необходимостью свести воедино элементы задачи в виде законченного цельного продукта» [Гэлбрейт 1969: 47-48].

[29] «Рефлексия (reflexio) не имеет дела с самими предметами и не получает понятий прямо от них; она есть такое состояние души, в котором мы приспособляемся к тому, чтобы найти субъективные условия, при которых мы можем образовать понятия. Рефлексия есть сознание отношения данных представлений к различным нашим способностям познания и только при ее помощи отношение их друг к другу может быть правильно определено. Раньше всякой дальнейшей обработки своих представлений мы должны решить вопрос, в какой способности познания они связаны друг с другом... Не все суждения нуждаются в исследовании, т. е. во внимании к основаниям их истинности... Но все суждения и даже все сравнения требуют рефлексии, т. е. различения той способности познания, которой принадлежат данные понятия...

Да будет позволено мне называть место, уделяемое нами понятию или в чувствительности, или в чистом рассудке, трансцендентальным местом. Соответственно этому оценку места, принадлежащего всякому понятию согласно различиям в его применении, и руководство для определения места всякого понятия, согласно правилам, следовало бы называть трансцендентальною топикою; эта наука основательно предохраняла бы от всяких подтасовок чистого рассудка и возникающей отсюда шумихи, так как она всегда различала бы, какой познавательной способности принадлежат понятия...» [Кант 1907: 185, 189].

[30] «Рефлексия, которая должна происходить в том же сознании, есть состояние совершенно отличное от внешнего восприятия, отчасти даже противоположное ему... Знание в своей внутренней форме и сущности есть бытие свободы... Об этой свободе я утверждаю, что она существует сама по себе... И я утверждаю, что это самостоятельное, особое бытие свободы есть знание... В знании действительного объекта вне меня как относится объект ко мне, к знанию? Без сомнения, так: его бытие и его качества не прикреплены ко мне, я свободен от того и другого, парю над ними, вполне к ним равнодушен... Свободу, необходимую для того, чтобы сознание носило хотя бы форму знания, оно получает от объективирующего мышления, благодаря которому сознание, хотя и связанное с этим определенным построением образов, подымается по крайней мере над бытием и становится свободным от него. Таким образом, в этом сознании соединяются связанная и освобожденная свобода: сознание связано в построении, свободно от бытия, которое поэтому переносится мышлением на внешний предмет... Рефлексия должна поднять знание над этой определенной связанностью, имеющей место во внешнем восприятии. Оно было связано в построении, следовательно, оно должно стать свободным и безразличным именно по отношению к этому построению, подобно тому как раньше оно стало свободным и безразличным по отношению к бытию... В рефлексии есть свобода относительно построения, и поэтому к этому первому сознанию бытия присоединяется сознание построения. В восприятии сознание заявляло: вещь есть, и больше ничего. Здесь новое возникшее сознание говорит: есть также образ, представление вещи. Далее, так как это сознание есть реализованная свобода построения, то знание высказывает о себе самом: я могу создать образ этой вещи, представить ее, могу также и не создавать» [Фихте 1914: 8-10].

[31] «Я описал внешнее восприятие, как такое состояние сознания, причина которого лежит просто в самом существовании сознания, а то новое состояние, которое вызывается рефлексией, как такое, которое задерживает поток причинности, и тогда жизнь становится принципом благодаря возможности свободного акта» [Фихте 1914: 15] (см. также с. 138-140).

[32] Ср., например: рефлексия ¾ «название для актов, в которых поток переживания со всеми его разнообразными событиями... становится ясно постигаемым и анализируемым» [Husserl 1950: 181].

[33] Решающую роль сыграли два момента: 1) необходимость объяснять специфику и происхождение методологических знаний [Щедровицкий, Дубровский 1967 d] и 2) полемика с по поводу предложенных им схем и формальных описаний рефлексии [Лефевр 1965].

[34] Ср.: «Чтобы схематизировать себя как таковой, для созерцания ей (способности ¾ Г. Щ.) необходимо раньше своей деятельности увидеть возможность этого действия, и ей должно казаться, что она может его совершить, а может и не совершать. Это возможное действие она не может увидеть в абсолютном долженствовании, которое на этой ступени еще невидимо, поэтому она его видит в также слепо схематизированной причинности, которая, однако, не есть непосредственно причинность, а кажется, что она становится таковой вследствие видимого выполнения способности. А такая причинность есть влечение. Способность должна чувствовать влечение к тому или иному действию, но это не определяет непосредственно ее деятельности, так как такая непосредственность заслонила бы от нее проявление ее свободы, а в ней то весь вопрос... Если способность должна видеть себя как долженствующую, то необходимо, чтобы раньше этого определенного видения себя как принцип, она видела бы вообще, а так как она видит только через посредство собственного саморазвития, то необходимо, чтобы она развивалась...» [Фихте 1914: 139-140, 138].

[35] Объяснение гносеологического принципа «изолированного индивида» и детальную критику его см. в [Мамардашвили 1968 а].

[36] Последняя характеристика получает свой смысл и значение рефлексии только через первую, сама по себе она не содержит ничего специфически рефлективного. Если мы правильно понимаем Гегеля, то именно это он имел в виду, когда ввел понятие о внешней рефлексии и характеризовал ее как чисто формальное действие: «И мыслительная рефлексия, поскольку она ведет себя как внешняя, равным образом безоговорочно исходит из некоторого данного, чуждого ей непосредственного и рассматривает себя как лишь формальное действие, которое получает содержание и материю извне, а само по себе есть лишь обусловленное последней движение» [Гегель 1937: 474]. Вообще, интересно и поучительно, хотя бы в плане анализа языка диалектики, рассмотреть гегелевские определения рефлексии с точки зрения вводимых нами схем и моделей.

[37] «Хотя сознание освободилось от первого состояния, оно все может свободно в него возвращаться. Оно может себя делать таким сознанием, причинность которого заключается только в его бытии. Это возвращение известно всякому под именем внимания. К первому бытию, которое продолжает существовать, не поглощая всецело бытия сознания, прибавилось второе, властвующее над первым. Это второе, раз появившись, не может быть уничтожено, но оно свободно может снова отдаваться первому...» [Фихте 1914: 14].

[38] Точнее, нужно было бы говорить о рефлексии, успокоившейся в предмете, ибо здесь стираются все следы его рефлексивного происхождения и дальнейшее развитие предмета может происходить без помощи и посредства знаний, получаемых в заимствованной позиции; сама рефлектируемая деятельность превращается при этом в «чистую практику», оторванную от каких-либо процедур получения знаний.

[39] Хорошим примером принципов, сохраняющих рефлексивные отношения в знаниях, могут служить, во-первых, принцип двойного знания [Щедровицкий 1964 a, 1966 c], а во-вторых, принцип и схемы конфигурирования [Щедровицкий, Садовский 1964 h; Schedrovitsky 1971 i; Лефевр 1967: 4-11].

[40] С приведенными формулировками интересно сравнить другие, написанные К. Марксом более чем через 15 лет ( гг.) в связи с анализом другого, более узкого вопроса: «Своим анализом политическая экономия разбивает те кажущиеся самостоятельными по отношению друг к другу формы, в которых выступает богатство. Ее анализ (даже уже у Рикардо) идет настолько далеко, что исчезает самостоятельная вещественная форма богатства, и оно просто выступает скорее как деятельность людей. Все, что не является результатом человеческой деятельности, результатом труда, есть природа и в качестве таковой не является социальным богатством. Призрак товарного мира рассеивается, и этот мир выступает всего лишь как постоянно исчезающее и постоянно вновь создаваемое обьективирование человеческого труда» [Маркс 1964: 446]. Эта сторона Марксовых воззрений в последнее время все больше выдвигается на передний план. Весьма примечательна с этой точки зрения статья [Шинкарук 1969]. Приведя известные слова Маркса о том, что человек формирует материю также и по законам красоты и что «практическое созидание предметного мира, переработка неорганической природы есть самоутверждение человека как сознательного родового существа» [Маркс 1956: 566], он комментирует эти положения словами: «Человеческий мир есть мир вещей и явлений, прежде всего созданных самим человеком. Не бог, а человек является устроителем мира, бог есть только иллюзорное, отчужденное отражение собственной роли и собственной миссии Человека» [Шинкарук 1969: 62].