«Крайним» станет само население

ВНИМАНИЕ!!! ВНИМАНИЕ!!! ВНИМАНИЕ!!!

Уважаемые коллеги!

Направляем вам ежедневный обзор центральной российской прессы по социальной тематике.

Обращаем ваше внимание на то, что в обзор входят все материалы, опубликованные в центральной печати по данной тематике вне зависимости от того, совпадает их содержание с точкой зрения руководства Фонда социального страхования Российской Федерации или нет. Напоминаем также, что опубликованные в прессе комментарии и различные расчеты, касающиеся деятельности исполнительных органов ФСС РФ, являются авторскими материалами газет. Они не обязательно согласованы с руководством Фонда, могут содержать ошибки и не должны использоваться в качестве руководства к действию без согласования со специалистами центрального аппарата Фонда.

04 марта 2004 ГОДА

ВНЕБЮДЖЕТНЫЕ ФОНДЫ, ПРОФСОЮЗЫ И СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА

«Крайним» станет само население

(“Труд”, 4.04.04.)

Анатолий ВЕЛЕДНИЦКИЙ

В недрах Минэкономики зреет идея увеличить подоходный налог на 4 процента. Эти деньги, по мысли либералов, должны решить проблемы бюджета, восполнив потери в связи с уменьше­нием единого социального налога. Вот что дума­ют по этому поводу наши эксперты.

Абел АГАНБЕГЯН, акаде­мик:

— Когда вдруг говорят — да­вайте на 4 процента увеличим по­доходный налог, то я этого не по­нимаю. Такая фискальная полити­ка вызывает только недоумение. Вот, скажем, какой-то странный налог хотят ввести на недвижи­мость в размере 0,1 процента от рыночной стоимости. А до это­го хотели ввести налог в 2 про­цента. У меня складывается впе­чатление, что сейчас отсутству­ет осмысленная экономическая политика.

Виктор ПОЛТЕРОВИЧ, док­тор экономических наук, ака­демик РАН:

— С 2001 года у нас действу­ет одинаковый для всех — и для миллиардера, и для подсобного рабочего — 13-процентный на­лог на доходы. Я слышал от ав­торов этой идеи, что они горды этим — какие мы молодцы. Те­перь, когда мы установили пло­скую шкалу, все выйдут из тени, бюджет получит новые доходы. Но вот Госкомстат опубликовал данные о теневой оплате труда — ее доля не уменьшилась. Те, кто не платил налоги раньше, сразу поняли, что 13-процент­ный налог рано или поздно от­менят, так что незачем и «све­титься».

Надо, считаю, как можно бы­стрее отменить плоскую шкалу налогов. В развитых странах для изъятия сверхдоходов исполь­зуется подоходный налог. Если ты очень богатый, то платишь 40 процентов(в некоторых странах даже 50). К сожалению, наша на­логовая инспекция не в состоя­нии собрать такие налоги. Та си­стема, которая сначала была предложена, была пятиуровневой, и ее надо было изменить. Но переходить надо было не на плоскую шкалу, а на двухуровне­вую. 13 процентов — для бедных и, скажем, 25 процентов — если человек получает больше 1000 долларов.

Идея увеличить теперь подо­ходный налог до 17 процентов мне также не кажется правиль­ной. Ведь не будет социальной дифференциации. В итоге бед­ные станут еще беднее.

Андрей НЕЧАЕВ, бывший министр экономики:

— Попытки снизить социаль­ный налог можно только приветствовать. Но идея при этом уве­личить подоходный выглядит немного странной. Видимо, правительство до конца не ве­рит, что снижение налогов при­ведет к выводу зарплаты из тени и что соответственно доходы бюджета увеличатся. Поэтому власти все время пытаются най­ти некий компромиссный вари­ант.

В данном случае Минэкономики собирается провести ро­кировку: бремя снимут с пред­принимателей и переложат в виде подоходного налога на плечи граждан.

Моя точка зрения такова: если мы действительно хотим стимулировать экономический рост, если мы хотим вывести экономику из тени, то совокуп­ная планка этих налогов не должна превышать 25 процен­тов. Отсюда вывод: если ЕСН будет снижен на большую вели­чину, чем подоходный налог по­вышен, тогда я «за» такую ре­форму.

Оксана ДМИТРИЕВА, за­меститель председателя Ко­митета по бюджету и налогам Госдумы:

— Это ничего не даст. Сово­купный налоговый пресс на зар­плату в размере 49 процентов окажется прежним. Сейчас эко­номисты при расчетах к едино­му социальному налогу в 36 про­центов прибавляют 13 процен­тов подоходного налога. Если социальный налог снизить, а по­доходный увеличить, нагрузка на зарплату не станет меньше. Но негативный эффект неизбе­жен, потому что реальная зар­плата бюджетников уменьшит­ся. А у тех, кто работает в част­ном секторе, также нет гаран­тии, что их зарплата увеличится прямо пропорционально сниже­нию ЕСН.

Несколько лет назад, когда была введена плоская шкала, поступления в бюджет возрос­ли. И был сделан вывод, что до­ходы коммерческих фирм вы­шли из тени. На самом же деле никто из тени не выходил. По­ступления в бюджет увеличи­лись по другим причинам. Во-первых, основная масса насе­ления, у которой «вычеты» со­ставляли 13 процентов, 1 про­цент платила в фонд занятости, а 12 процентов составлял подо­ходный налог. Поэтому для фи­зических лиц это было не за­метно. Но для бюджета эта при­бавка дала 7—8 процентов рос­та. Кроме того, расширилась налоговая база — стали платить налог военнослужащие и мили­ция. Стали взимать подоходный налог с материальной помощи. В этом общем котле оказалась и та часть, которую дал «выход из тени» коммерческих струк­тур.

Поэтому я противник сниже­ния социального налога и увели­чения подоходного налога. Если снижать налоговый пресс, то надо начинать с НДС, налога на добавленную стоимость, И во­обще я считаю неправильным один налог снижать, а одновре­менно другой повышать.

Ростовских шахтеров бросят на джинсы

(«Коммерсант» 04.03.04.)

Юлия ТАРАТУТА, Сергей КИСИН

Вчера вслед за бунтующими горняками из Новошахтинска на митинг вышли их соседи — горняки города Шахты. Работ­ники ликвидируемой компа­нии «Ростовуголь» требовали от владельцев выплаты задол­женностей по зарплатам и вы­полнения соцгарантий, а от и. о. министра труда Алексан­дра Починка — «не быть бол­туном». Господина Починка демонстранты обидели зря — деньги, высланные им на зар­платы шахтерам, попросту не дошли до адресата.

Три тысячи шахтинских гор­няков, члены их семей и просто жители столицы Восточного Донбасса собрались у памятни­ка Ленину, обложив чугунного вождя пролетариата плаката­ми: «Не толкайте нас на бунт!», «Наши семьи голодают. Мы хо­дим в обносках». В доказательство решимости шахтеров идти до конца к микрофону с петлей на шее из толстого пенькового каната вышел рабочий цен­тральной обогатительной фаб­рики «Несветай» Александр Лихобаба и заявил, что «его семью довели до ручки, хоть вешайся!» Вешаться горняк не стал, но, сойдя с импровизированной трибуны, выругался под одоб­рительный гул собравшихся на площади.

Акция с подачи представите­лей территориального объеди­нения «Росугольпрофсоюз» выг­лядела прямым продолжением позавчерашнего митинга в Новошахтинске: профсоюзные ли­деры говорили, что с владельца­ми шахт можно бороться лишь сообща, тем более что владель­цы предприятий, где работают жители Шахт и Новошахтин­ска, те же — ликвидируемая компания «Ростовуголь», входя­щая в холдинг «Русский уголь».

Митингующие подготовили за­явление в прокуратуру Ростов­ской области с просьбой «разоб­раться в ситуации с невыпла­той зарплаты и привлечь к уго­ловной ответственности быв­шего руководителя „Ростовугля" Льва Строяковского и пред­ставителя ее собственника — холдинга „Русский уголь" Вади­ма Варшавского».

Впрочем, обвиняли на ми­тинге не только хозяев ростов­ских шахт. Профсоюзные лиде­ры напомнили собравшимся, как две недели назад на Дон приезжал министр труда Алек­сандр Починок, обещавший ходатайствовать перед прави­тельством о выделении шахте­рам Ростовской области средств из резервного фонда. По словам председателя проф­кома шахты «Западная» Ан­дрея Ковалева, ко вторнику горнякам обещали выплатить 4,4 млн руб. в счет погашения задолженностей по зарплатам, однако никаких денег шахте­ры не получили. «Починок опять оказался болтуном»,— кричали с трибуны. Член объяснил в разговоре с „Ъ", почему горняки требуют вмешательства федеральных властей: «Власть обязана соб­людать российские законы, в частности, п. 1 ст. 81 Трудового кодекса РФ („Увольнения рабо­чих в связи с ликвидацией предприятия"), согласно кото­рой им положена выплата всей суммы задолженности, выходные пособия и прочие соцгарантий».

Обвинения оказались спра­ведливыми лишь отчасти. В ад­министрации Ростовской облас­ти „Ъ" сообщили, что платежное поручение на 4 млн руб. «задер­жалось всего на день», но уже по­лучено из центра, и максимум в четверг «все до копеечки» будет в кассе «Западной». Также в администрации сообщили, что на счет «Ростовугля» поступили 19,7 млн руб., которые компа­ния «уже распределила по всем предприятиям». Впрочем, от этих денег шахтерам досталось немного. В распоряжение „Ъ" попал документ, описывающий распределение средств, направ­ленных в компанию «Ростову­голь»: 9,7 млн руб. компания пе­речислила на заблокированные счета неких строительных ком­паний, 1 млн руб. перечислен в фонд профсоюза горняков и лишь по 300 тыс. руб. попало в зарплатный фонд каждой из шахт «Ростовугля».

Мэр города напомнил „Ъ", что проблемы «Ростовугля» не сво­дятся к долгам по зарплатам: «Это недостача налоговых пос­туплений в городской бюджет, огромное число безработ­ных — как минимум 30 тыс. человек, а мэрия может трудоус­троить лишь полторы тыся­чи». И. о. министра труда Алек­сандр Починок в разговоре с „Ъ" заверил, что и его ведом­ство озабочено снижением безработицы в Ростовской об­ласти. Министерство, к приме­ру, уже ведет переговоры с компанией «Глория-джинс», крупнейшим в регионе произ­водителем джинсовой одежды, где могли бы получить работу уволенные шахтеры. Сами гор­няки признают, что с трудоус­тройством нужно поспешить. Один из них признался, что на неквалифицированную рабо­ту на шахтах часто шли быв­шие заключенные, и, «выбро­сив на улицу такой отряд, влас­ти рискуют получить не толь­ко социальный, но и крими­нальный взрыв».

ШАХТЕРСКИЕ ВЫСТУПЛЕНИЯ В РОСТОВСКОй области

(“Советская Россия”, 4.04.04.)

Алексей ПАВЛОВ

С начала нынешней недели в Ростовской области проходят вы­ступления трудящихся в защиту своих прав. В понедельник до по­лутора тысяч горняков закрытых шахт «Западная-Капитальная», им. Ленина и им. «Комсомольской правды» приняли участие в ми­тинге в городе Новошахтинске. Главные лозунги и требования ак­ции — погашение долгов по заработной плате и обеспечение рабо­той. Горняки лишились своих рабочих мест после аварии на шахте «Западная — Капитальная» в октябре прошлого года. Тогда шахта была затоплена фунтовыми водами, один горняк погиб, еще один официально объявлен пропавшим без вести. Все три шахты были закрыты по соображениям безопасности.

В среду у памятника на центральной площади горо­да Шахты состоялся еще один митинг рабочих угледобывающей отрасли области. Его участники также выдвинули требования пога­шения долгов по заработной плате, выплат социальных пособий и гарантий, полагающихся при ликвидации производства, обеспече­ния уволенных шахтеров рабочими местами. Всего после закрытия в Ростовской области 7 шахт без работы остались более 10 тыс. че­ловек. О настроениях горняков корреспонденту нашей газеты рас­сказал первый заместитель председателя профсоюзной организа­ции «Росуглепроф», защищающей шахтеров, Рубен БАДАЛОВ.

— В принципе всякая забастовка, акция протеста — это свиде­тельства некой моральной аварии в обществе и на производстве. В Ростовской области такая авария последовала после закрытия шахт. В случае физической аварии, как правило, все на шахте, в том числе и руководство, сосредоточенно работают, ликвидируют

последствия, а вот в случае забастовок трудящихся, их митингов протеста руководство сидит сложа руки, улыбается как будто это его не касается. Еще в середине февраля обещали рабочим, что все их проблемы будут решены до 1 марта. Однако эта дата про­шла, а компания «Ростовуголь», владелец закрытых шахт, по-преж­нему должна горнякам по заработной плате и по ряду других вы­плат более 270 млн. рублей. Отбивается от требований работников уверениями, что, дескать, денег у нее нет. Как видим, это уже ава­рия политическая, государственного масштаба. Здесь надо прини­мать адекватные меры. Рабочих ограбили на 270 млн. рублей, и ни­чего? Спрашивается: где тот, кто ограбил? Он что, в тюрьме сидит? Нет, не сидит! К тому же куда-то исчез и генеральный директор предприятия Лев Меирович Строяковский.

- Случайно ли, что митинги протеста начались в дни, предшест­вующие президентским выборам?

- Нет, не случайно. Пока проходит эта предвыборная борьба, мы еще можем достучаться до власти, и она боится нас. А после президентских выборов власти скажут нам: «Извините, а кто сегод­ня законы выполняет в стране?» Ведь именно так сейчас говорят горнякам руководители на шахтах. Обращаемся в прокуратуру, а нам говорят: «Ну что вы хотите от руководства, ведь у них нет де­нег!» Деньги есть, найдутся, если строго их спросить с тех, кто про­давал добываемый уголь.

Дон опять бурлит

В первый день весны

(“Трибуна”, 4.04.04.)

Борис ГОЛКИН

Рабочие требуют погасить долги по зарплате, социаль­ным пособиям и гарантиям, полагающимся при ликвида­ции производства. Вчера же мы встретились с первым за­местителем председателя Росуглепрофа Рубеном Бадаловым.

- Что привело к обостре­нию обстановки?

- У «Ростовугля» накопи­лась почти годичная задол­женность перед горняками по зарплате, - говорит Рубен Михайлович. - В конце кон­цов шахты сдали в аренду. Для этого было создано «Ростовуголь». Название похожее на преж­нее, но с новые хозяева не имели ни­чего общего. Словом, при­шли чужие, циничные люди, которым было наплевать как на добычу, так и на самих шахтеров. Долги по зарплате продолжали расти. В отдель­но взятом регионе перестали действовать законы по соци­альной защите. Еще со вре­мен царя-батюшки шахтерам давали уголь на отопление своих домов, а тут - запрети­ли. Доходило до того, что шахтер, возвращаясь с рабо­ты, тащил с собой мешок с углем, чтобы его семья не замерзла. Охрана ловит, несуна поймали! Только кто тут вор?;

Из заявления участников митинга протеста ра­ботников угольной отрас­ли г. Новошахтинска, 1 марта 2004 г.

«Работники угольной отрасли Новошахтинска с «рельсовой войны» 1998 года воздерживались от проведения акций протес­та, так как большие надеж­ды связывали с возрожде­нием Российского Донбас­са. Все надежды рухнули 23 октября 2003 года, ког­да крупнейшая авария уничтожила шахту «Запад­ная» и ЦОФ «Несветай». Тогда погибли наши това­рищи и наши «кормили­цы» - угольные предпри­ятия».

Гибель людей и спасение всем миром заточенных под землей забойщиков - след­ствие многолетнего разгиль­дяйства руководства обновленного «Ростовугля» и на­плевательской политики вла­стей.

Вывели людей с шахты им. Ленина. Технику бросили. Шахта имени «Комсо­мольской правды» тоже за­крыта. В итоге Новошахтинск остался без шахт. А другой работы здесь нет...

В городе Шахты ситуация несколько лучше. Там еще ос­тались жизнеспособные предприятия. Но если и там люди будут оставаться в по­ложении бесплатной рабочей силы - город умрет. Ведь как это происходило в Новошах­тинске?

- Шахтеров уволили, на­рушая все статьи Трудового кодекса: без выплат выход­ных пособий, без надежды на досрочную трудовую пенсию, - продолжает Рубен Бадалов.

- Задолженность по зарплате составляет около 270 млн. рублей.

- Мало того, что наплева­ли на судьбу целого города, так развал предприятий со­провождался немыслимыми унижениями. За двухмесяч­ной зарплатой врублей шахтеры стояли в унизитель­ной очереди. Из Министер­ства топлива и энергетики на выплаты шахтерам пришли 19 миллионов, но их забло­кировала налоговая инспек­ция - предприятия ведь на­логи не платили. Опять тру­женики остались с носом.

Кто позаботится о трудоу­стройстве тысяч горняков? Кто ответит за пропажу 270 миллионов, недополученных рабочими? В Ростовскую об­ласть прилетал разбираться в ситуации министр труда и со­циального развития Алек­сандр Починок. Обещал ра­зобраться с беспределом до 1 марта. Но теперь Александр Петрович думает о своем бу­дущем...

Из письма ЦК профсою­за работников угольной промышленности прези­денту РФ :

«Собственники , учредите­лем которого является Уголь», иг­норируют любые доводы о необходимости погашения долгов по заработной пла­те, выдаче пайкового угля, выплате социальных гарантий. Мотивация невы­полнения объясняется от­сутствием денежных средств. Представители прокуратуры на местах свое бездействие оправды­вают той же причиной - нет денег у собственника, при этом забывают о воз­можности применения статей о субсидарной от­ветственности. Все обра­щения в органы власти, в том числе и высшие, не принесли результата. У людей полностью потеря­но чувство веры в справед­ливость».

- Неужели 200-300 мил­лионов - такая уж проблема для хозяев «Ростовугля»? - спрашиваю Бадалова. - Не­ужели эти - в государственном масштабе - копейки мо­гут поставить на грань выми­рания целые города и мощ­нейшие предприятия?

- В угольной промышлен­ности идет очередной пере­дел собственности. Ведь на проданных шахтах можно и не добывать уголь, на одном металлоломе обогатиться! Предприятия обесценивают, отдают, образно говоря, за ящик водки. Это и происхо­дит сейчас, скажем, с послед­ней из действующих шахт - имени Чиха, дважды Героя Социалистического Труда.

Интересы новых хозяев понятны. Но кто встанет на защиту интересов рабочих и государства?

Холодный дом

Семья поможет государству, если государство поможет семье.

(“Трибуна”, 4.03.04.)

Альберт ЛИХАНОВ

На днях завершил свою ра­боту Международный конгресс «Российская семья», который проводился под эгидой Совета Федерации. Участие в нем приняли представители поч­ти всех субъектов Федерации, и решено преобразовать Кон­гресс в постоянно действую­щую структуру, которая бу­дет инициировать как законо­дательные инициативы, так и практические шаги в пользу российской семьи.

Во всемирно признанной цепочке: семья - общество - государство все начинается с семьи, и, казалось бы, семья есть основание всего осталь­ного. Однако наша новейшая история перевернула треу­гольник; ныне не государство, не общество — производные от семьи, а семья зависима от государства. Сплошь да ря­дом власть выступает неким тоталитарным монстром, унижающим и разрушающим cемью.

Семья, так или иначе ли­шаемая экономической состо­ятельности, неавторитетна в глазах и мнении людей, в нее входящих: с чего бы это мо­лодые поколения станут при­слушиваться к соображениям прабабушек и прадедушек, хоть и построивших Днепро­гэс и Магнитку, хоть и брен­чащих наградами в дни Побе­ды, а ведь на самом деле так и ничего не заработавших, бедных, как корабельные крысы. Дедушки и бабушки тоже смешны молодым, их байки про пенсию в 132 рубля и все блага социального ра­венства вызывают недоверие, - ведь сейчас идеал отнюдь не равенство, а превосходство, богатство, особняки, счета, мамона.

Про батюшек и матушек - _ в небывалой их массе - вооб­ще лучше промолчать. В луч­шем случае прислуживают хозяевам жизни и могут позволить себе лишь «трансваали» - чем это может кон­читься для них самих и их де­тей, мы со слезами и ужасом узрели. Отчаянно бьются они обо все стены, чтобы вы­браться в люди, выкормить детей и накопить на их все дорожающее образование.

Внутри семьи, во всех ее поколениях исчезла равно­весная и благая зависимость младших от старших, исчез авторитет опытного мнения, исчезла или донельзя, до нуля сократилась или сокращается материальная возможность помочь младшим поколени­ям.

Государство, при этом при­няв уйму законов и регио­нальных постановлений о се­мье, многие годы удерживает позорную сумму детского по­собия в 70 рублей, да и эти-то во многих местах задержива­ет, а то и вовсе не платит. Нужно же это пособие, и не только нищим, а всем, кроме сверхбогатых, установить на уровне прожиточного опти­мума.

Президент сказал как-то, что ему стыдно нашей бедно­сти. Не то слово! В бедность угодило большинство нации, а это значит, российская се­мья. И тут хочу заметить, что на протяжении двух тысяче­летий ничего иного для осво­бождения от бедности, кроме как социального равенства или социальной амортизации, еще не изобретено. Нам либе­ралы без конца кивают на За­пад. Но в США самая состоятельная масса - если говорить о массах - старики, те, кто дожил до пенсии. У нас старик - самое недостаточное существо. Какой же у него ав­торитет перед внуками, какая в такой семье ценность ие­рархии, но, главное, какой пример государство подает молодым? Ведь вывод они де­лают один: полная беспер­спективность. Вывод — не верь государству, оно тебе не родня, жми, не оглядываясь и рви все, что можно.

Вот где лежит истинное основание массового неува­жения к государству, выра­женное поначалу в наплевизме ко всему, что казенка, по­том в правонарушении, в от­рицании уважения к власти, наконец, в преступлении. Го­сударство будто нарочно все делает, чтобы внушить к себе отвращение.

Вот вселенский хай: пенси­онная реформа. Но она - рас­считана на молодых, о старых вновь нет речи, с ними, похо­же, все решено. Нет, напри­мер, ни слова о работающих пенсионерах - а их милли­оны, и они платят накопи­тельную часть пенсии. Но для кого? Ведь не для себя, свою пенсию они заработали. И опять - умолчание, нежела­ние действовать по логике, в силу которой эту часть пла­тить уже не надо, пусть хотя бы эти-то гроши выработав­шие свое старики принесли бы в собственную семью, хоть на сотню-другую стали побогаче.

Однако ядро всякой семьи - люди сравнительно неста­рого, скажем точнее, детород­ного возраста. Увы, далеко не процветающие, они живут се­годняшним, ни от чего не за­страхованным, днем.

Для них все проблема. Рас­ширить жилье - проблема. Купить квартиру – вообще трагедия. Родить ребенка - хлопоты, еще одного - почти беда. Да, в некоторых регио­нах, вроде Москвы, Белгоро­да, еще кое-где есть радую­щие социальные примеры, ну а в других местах?

Общая ситуация в стране достигла, без преувеличения, трагических масштабов. С 1992 по 2002 год, за десять лет новейших перемен число детей в стране уменьшилось на 11.549.740 душ, на треть всего детского населения. О чем же говорить? О том, что семья как общественный фактор рухнула, что она ни в чем не уверена и не может себе позволить роскошь иметь число детей, хотя 6bi равное числу родителей. Сла­бая, обессиленная семья от­казывается рожать - вот ка­кой постыдный итог может констатировать наше мало уважаемое народом государ­ство!

Хуже того! Ослабленная, социально подломленная се­мья оказывается нестойкой до такой степени, что легко предает своих ребят. Сейчас в России уже почти 800.000 де­тей-сирот и детей, лишенных родительского попечения, при этом сирот в полном смысле - лишь 5%. Еще 15 лет назад Детский фонд бес­конечно предупреждал: запу­щенный, необихоженный, не­любимый, нецелованный дет­ский мир способен без всяко­го к тому старания перевер­нуть наш государственный корабль только лишь тем, что растущее число таких детей обернется гигантскими расхо­дами казны, моральной неус­троенностью выросших де­тей, которые легко становятся пополнением преступного мира и асоциальной частью общества. Что и вырастая, брошенные дети не сумеют создать семью и таким обра­зом тиражируют, размножат неустроенность, нездоровье, беду.

И что же? В 1989 году в стране около 900 детских до­мов, а сейчас 2100, мы пре­взошли послевоенный уро­вень сиротства, вернулась бе­да 20-х годов - беспризор­ность, термин же безнадзор­ность я бы вообще изъял из оборота, ибо без надзора, то есть присмотра, хотя бы часть светового времени находятся 90% детей разных сословий. И все это только потому, что семья разрушается на глазах, но - вот беда-то! - подавляет ее объективно именно госу­дарство, которое, казалось бы, прежде всех должно быть заинтересовано в сокращении последствий разрушенной, сломанной, несостоявшейся семьи.

Мне станут возражать: с иждивенчеством покончено, с социальным патернализмом казны тоже, теперь каждый зарабатывает сам! Согласен! Только дайте возможность заработать-то! Дайте эту ра­боту! Обучите неумеющих! Освободитесь от безработицы или дайте ей серьезную, а не издевательскую государствен­ную поддержку на переквали­фикацию! И все равно, как бы мы ни гнались в пыли за бричкой западных примеров, у нас все выйдет непременно по-своему, по-русски, то есть прямо наоборот.

Разве не знают власти, что, к примеру, в деревне, особен­но северной, самыми богаты­ми (хотя богатство это смеху подобно) оказались пенсио­неры, остальным там давно делать нечего! Деревня не просто выпирает - уже вы­мерла, и у нас об этом молчат. Хотя именно русская деревня была основательницей строгих семейных канонов и усто­ев, колыбелью национальных культур.

И все же! Есть у семьи со­вершенно замечательный по­тенциал. Если семья, конечно, не ослабела, не плюнула сама на себя, как это происходит сплошь да рядом: ведь с 1992 года родили наши бабоньки 3.122.390 внебрачных детей, а из 32.800 тысяч всех-то ны­нешних несовершеннолетних - половина детишек живет в разведенных, неполных семь­ях или рождены вне брака.

Вот вам приговор так при­говор!

И все же, семья — един­ственное спасение нации. Она и очаг, и любовь, и нежность. Государство может и должно бы помочь, но любовью, неж­ностью, теплом оно одарить не в состоянии.

И здесь ярчайшее тому до­казательство - сиротство, ка­зенные заведения, даже самые светлые, образцовые и по сме­там дорогущие, ведут брошен­ного семьей или отнятого у семьи судом ребенка только до его совершеннолетия - в идеальном случае. Любить на­всегда, до седых волос, может только одно устройство в лю­бом обществе, придуманное, по счастью, не государствами или властителями, а Богом, — это семья: мать, отец, бабушки и дедушки.

Вот почему и грехи-то сла­бых семей по плечу не казен­ным заведениям, а тоже семь­ям, и тому удивительнейший, благородный пример - се­мейные детские дома, создан­ные 15 лет назад по предло­жению Детского фонда.

На пространстве бывшего Союза - а они сохранились повсюду, несмотря на полити­ческие перемены — их 500, и туда перешли из детдомов и интернатов 4000 детей. В России их 368, и там 2500 ребя­тишек.

Идея проста, как улыбка. Мать и отец, у которых есть и свои дети, берут не меньше 5 детей-сирот, а за это их рабо­та признается трудом, скром­но оплачивается, на детей же казна отдает ровно столько, сколько бы тратила для по­купки еды и одежды в интер­нате. С одной стороны - это в 3-5 раз дешевле, что немало­важно. Но главное, в тысячи раз добрее и надежнее - при­нимаются эти дети по конт­ракту до совершеннолетия, а по жизни - навсегда.

Не вдаваясь в подробнос­ти - это долгая история - за­мечу, что президент поддер­живает этот проект, из его резервного фонда все дети получали финансовую по­мощь, почти половина таких семей награждена за их са­моотверженность государ­ственными наградами. Под­держивает и министр обра­зования. Новое дыхание придала им власть Белгород­ской области. Но вот пара­докс - государство в целом, органы образования, в том числе местные, к этому ис­куплению беды - семьи се­мьей, мягко говоря, индиф­ферентны. А ведь для этого ничего жалеть не надо.

Маленький горячий фин­ский пример: там такая семья получает от государства из муниципального бюджета на содержание одного такого ребенка, держитесь за стулья, коллеги, — по 430 евро! в день!

Вот что такое настоящая государственная поддержка семьи, помогающей государ­ству!