СОБОЛЕВА А. К., адвокат, главный эксперт-консультант по научно-правовой деятельности АНО "ЮРИКС", к. ф. н.
Использование стандартов Совета Европы и результатов сравнительных правовых исследований в адвокатской практике по делам о защите свободы выражения
(тезисы)
В последнее время растет число судебных разбирательств, инициированных чиновниками, государственными служащими, общественными деятелями и сотрудниками правоохранительных органов против журналистов и средств массовой информации. Причины, обстоятельства дел и исход судебных процессов различны, но жалобы, которые дошли до Европейского Суда по правам человека, ставят вопрос о необходимости более детального изучения и применения принципов международного права и стандартов Совета Европы в делах, связанных с публичной критикой действий органов власти и отдельных ее представителей.
Статья 10 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, гарантирующая каждому свободу выражения мнения и распространения информации без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей, содержит ряд ограничений на реализацию данной свободы. Особую трудность па практике вызывает интерпретация такого ограничения как зашита репутации или прав других лиц, поскольку в каждом конкретном случае встает вопрос о нахождении баланса, с одной стороны, между правом журналистов, СМИ и общества получать и распространять информацию, в том числе о работе органов власти и государственных служащих, и с другой — правом государственных служащих на защиту чести и достоинства.
Данный анализ базируется на письменных комментариях, представленных в качестве третьей стороны в Европейский Суд по правам человека автономной некоммерческой организацией «ЮРИКС», а также на опыте подготовки жалоб в Европейский Суд по ряду дел в защиту журналистов.
В феврале 2005 года «ЮРИКС» — некоммерческая организация, специализирующаяся на защите конституционных прав и свобод граждан, — обратилась в Европейский Суд по правам человека с ходатайством разрешить ей выступить в качестве третьей стороны по двум делам, находящимся в производстве Суда, и представить свои письменные комментарии.
Разрешение Суда было получено, при этом Суд указал, что «исходя из природы вмешательства третьей стороны, подаваемые материалы не должны включать каких-либо комментариев по фактам или по существу дела, а должны содержать только анализ общих принципов, применимых к разрешению дела». По сути дела, письменные комментарии третьей стороны являются amici curiae brief— заключением «друзей суда», которые не связаны с позицией ни одной из сторон, но которые представляют судьям свою экспертную оценку спора, основанную на сравнительно-правовых исследованиях. Таким образом, результат сравнительно-правовых исследований привлекается Европейским Судом по правам человека в качестве источника общих принципов международного права, которые могут быть использованы при формировании собственной практики Суда.
В этом контексте мы можем говорить о том, что при формировании правовой позиции в спорах, касающихся пределов допустимости критики в СМИ, следует привлекать не только российское законодательство и судебную практику, не только прецедентную практику Европейского Суда по правам человека, но и по возможности судебную практику других стран, поскольку она может помочь найти дополнительные аргументы и правильно установить баланс между правом журналиста на свободу слова и правом критикуемого им лица на защиту чести и достоинства.
В частности, можно вывести следующие общие принципы, которые применяются в ряде стран Европы, США и Канаде и которыми руководствуется Европейский Суд по правам человека.
1. Границы приемлемой критики в контексте публичных дебатов по политическим вопросам, представляющим общественный интерес, шире, чем в обычных спорах. При этом свобода выражения мнения «относится не только к «информации» или «идеям», которые воспринимаются с одобрением, без осуждения или с безразличием, но также и к тому, что оскорбляет, шокирует или беспокоит государство либо какую-то часть населения. Таковы требования плюрализма, толерантности и либерализма, без которых невозможно "демократическое общество".
В каждом деле, где свобода выражения мнения вступает в конфликт с другими индивидуальными или коллективными интересами, суды должны делать выбор. Принимая решение о том, что какой-либо акт выражения мнения следует запретить, поскольку он наносит ущерб интересам других лиц, суд должен объяснить причину своего выбора и то, почему он отдает предпочтение одной, а не другой стороне.
У представителей государственной власти не должно быть повышенных гарантий защиты при подаче исков о защите чести и достоинства против журналистов и газет с требованием компенсации за ущерб, нанесенный их репутации, если публикация касается вопроса, представляющего общественный интерес, и не выходит за рамки общей критики действий и поведения истца — государственного служащего. Наоборот, повышенные гарантии защиты от необоснованных исков о диффамации должны быть у журналистов, поскольку критика является неотъемлемой частью политических дебатов в демократическом обществе.
1 Handyside v. the Untied Kingdom, решение от 7 сентября 1976 года. Серия А № 24. С. 23. §49.
2. Практика местных судов, требующих от ответчиков — СМИ доказать правдивость утверждений, которые нужно рассматривать как мнения, ценностные суждения и политические оценки, следует считать противоречащей Статье 10 Конвенции.
При решении вопроса о том, может ли какое-либо заявление быть предметом иска о диффамации или клевете, Европейский Суд исходит из того, что мнение или ценностное суждение по самой своей сути не может быть доказано или опровергнуто. Так, сторона судебного разбирательства не может доказать суду, что истец «идиот», «аморален» или придерживается политических взглядов, близких к национал-социализму, поскольку эти утверждения не относится к фактам. Если внутригосударственный суд признает журналиста виновным по закону о диффамации по той причине, что журналист не смог доказать правдивость мнения или оценочного суждения, это является нарушением статьи 10, в то же время практика российских судов показывает, что журналистов просят доказать в суде соответствие действительности, например, таких «фактов»; «безобразия усилились» (Романенко против России); «ни стыда, ни совести!» (Гринберг против России); «корыстная и разрушительная политика губернатора», «область превращается в частный холдинг» («Новая биржевая газета») и т. п.
3. Ограничения раздела (2) статьи 10 не должны толковаться, как дающие основание отдельным государственным чиновникам обращаться в суд с исками о защите чести и достоинства и компенсации лично им нанесенного морального вреда в том случае, когда они не названы в публикации поименно и когда критике общего характера подвергается работа государственного органа в целом.
В нескольких делах Европейского Суда по правам человека оспаривались необходимость и/или пропорциональность вмешательства государства в свободу выражения мнения с целью зашиты частного или группового интереса. Как правило, эти дела касались публикации в прессе критических статей в отношении лиц, имеющих определенный социальный статус — политиков 2, судей 3, полицейских 4, представителей государственной власти 5. Национальные суды принимали решение в пользу критикуемых, а журналисты привлекались за диффамацию или даже клевету, выплачивали штрафы и компенсации морального вреда. Европейский Суд по правам человека, как правило, признавал нарушение государством Статьи 10 в тех случаях, когда публикация содержала главным образом оценочные суждения, а проблема, освещаемая в публикации, представляла общий интерес в контексте политической дискуссии.
1 Lingens v. Austria, решение от 8 июля 1986 года; Oberschtick v. Austria (№ 1), решение от 01.01.01 года; Oberschtick v. Austria, (№ 2), решение от 1 июля 1997 года. - Евр. суд по пр. чел. Lingens v. Austria, решение от 8 июля 1986 года. Серия А № 000. П. 46; OberschHck v. Austria, решение от 01.01.01 года. Серия А № 000. П. 59;
Sclnvabe v. Austria, решение от 01.01.01 года. Серия А ., 3 Евр. суд по пр. чел. Bar/ore/ v. Denmark, решение от 01.01.01 года. Серия А№ 000; Prager and Oberschick v. Austria, решение от 01.01.01 года. Серия А № 000;
DG ffaes ami Gijsels v. Belgium, решение от 01.01.01 года. Отчеты 1997-1. 4 Евр. суд по пр. чел. ThorgeirThorgeirson v. Iceland, решение от 01.01.01 года. Серия А № 000.s Евр. суд по пр. чел. Castells v. Spain, решение от 01.01.01 года. Серия А № 000.
Суд исходил из того, что защита свободы выражения мнения распространяется на случаи добросовестной критики правительства, государственных учреждений и представителей публичной власти. «Представители публичной власти,— указывает Суд, — самим фактом своего вступления в должность выражают готовность стать объектом пристального внимания и должны проявлять более высокую степень толерантности к критике». Это особенно важно, когда критика касается исполнения чиновниками возложенных на них государственных обязанностей. В российской практике все чаще стали встречаться иски о защите чести и достоинства, подаваемые руководителями государственных органов к СМИ и журналистам по поводу критических публикаций в адрес возглавляемых ими подразделений. Позволить непоименованным чиновникам действовать в качестве суррогатов или «двойников» государства с целью наказания за критику — значит, по сути, разрушить механизм защиты критики, гарантированный европейскими и, более широко, международными стандартами в области свободы слова. Общее право в Великобритании и США обеспечивает защиту журналистов от диффамационных исков со стороны не названных поименно в публикации представителей группы, подвергшейся критике, в рамках доктрины «клеветы в отношении группы»2. Согласно этой доктрине, потенциально ложные утверждения относительно какой-либо группы u1083 лиц нельзя считать «непосредственно касающимися и ущемляющими интересы» отдельных представителей этой группы3. В рамках данной доктрины представители группы, как правило, не имеют права подавать индивидуальные иски о диффамации на основании заявлений или публикаций, в которых эти лица не идентифицированы. Даже избираемые руководители организации не имеют права, согласно доктрине о «клевете в отношении группы», подавать в суд иски о диффамации на основании критических заявлений в отношении их организации 4.
1 Lingens v, Austria, решение от 8 июля 1986 года; Oberschlick v. Austria, решение от 01.01.01 гола; Colombani and Others v. France, решение от 01.01.01 года. 3 См., например; Abramson v. Pataki, 278 F.3d 93 (2d Cir. 2001) (отказ в иске о клевете в отношении неназванных членов профсоюза на основании утверждения о криминальном повелении некоторых работников);
Anyanwu v. Columbia Broad. Sys., Inc., 8S7 E Supp. 690(S. D.N. Y. 1995) (отказ принять иск от нигерийца, занимающегося бизнесом в США, на основании диффамационных утверждений относительно всех нигерийцев, занимающихся бизнесом в США); Church of Scientology., 806 F.
Supp. 1157 (отказ принять иск от отдельной церкви по поводу критических утверждений в отношении данной религии в целом). 3См., например: 1 SACK ON DEFAMATION (3D ED.) § 2.9 at 2-;
RESTATEMENT (SECOND] OFTORTS § 564A, cmt. a (). 4 См..например:, McMillen v. Arthritis Foundation, 432 F. Supp. 430, 432 {S. D.N. Y.I977) (председатель правления и главный акционер не могут подать иск на основании критического утверждения в адрес корпорации); Provisional Government of the Republic of New Afrika v. American Broad Cos., 609 F. Supp. 104, 108
(D. D.C. 1985) (утверждения об организации не подразумевают утверждений о должностных лицах организации).
Кроме того, в зарубежной судебной практике по делам о защите чести и достоинства учитывается количество лиц, затронутых критикой. Может ли отдельный представитель данной группы лиц подать иск, зависит от размеров группы и характера утверждений. Для подачи иска необходимо, чтобы присутствовали некоторые обстоятельства, в силу которых у обычного читателя складывается мнение о том, что именно истец лично является объектом критики. Если кто-то скажет, что «все барристеры — воры», это еще не дает право любому из 9000 барристеров обращаться в суд обозначенная группа лиц слишком широка, чтобы утверждение было воспринято как относящееся u1083 лично к отдельным его представителям 1.
Соответственно, всегда должен быть задан вопрос, относится ли порочащее утверждение к классу лиц как таковому (и в этом случае иск невозможен), либо у обычного читателя может сложиться мнение, что утверждение непосредственно касается конкретного истца, и тогда это должно быть доказано материалами дела и отражено в судебном решении.
4. Представитель политической организации не может утверждать, что критика в адрес организации в целом эквивалентна, по сути, критике в адрес каждого из членов организации. Политики, штатные сотрудники и члены политических объединений не правомочны подавать иски против журналистов и газет в личном качестве, если основания для такого иска отсутствуют у самих объединений. Комментарии журналистов в ходе политических дебатов представляют собой защищенное международными стандартами выражение мнения и не могут служить основанием для исков и диффамации, — особенно это касается публикаций, относящихся к освещению в СМИ предвыборной кампании. У политиков гарантий защиты даже меньше, чем у государственных служащих, поскольку они сами выбрали карьеру, связанную с повышенным вниманием публики к их действиям и словам.
5. Европейский Суд по правам человека в ряде своих решений обращает внимание на то, что обвинения в адрес государственных служащих и сотрудников правоохранительных органов не должны быть необоснованными: журналист должен добросовестно полагать, что пишет правду, а излагаемые им факты — иметь под собой реальную основу. В то же время, по-нашему мнению, от него не требуется проверки фактов с той степенью достоверности, которая необходима для доказывания вины в уголовном деле, поэтому нельзя требовать от журналиста, чтобы свое мнение о коррупции или информацию о пытках в милиции он подтверждал непременно вступившим в законную силу решением суда по делам о коррупции и пыткам. Стандарт «обоснованности» или «соответствия действительности», применяемый Европейским Судом по правам человека и многими судами европейских стран, США и Канады, для защиты журналиста от исков о диффамации, требует наличия хотя бы «слабой фактической основы» (slim factual basis) 2.
1 MEDIA LAW [законодательство о СМИ]. Fourth Edition by Geoffrey Robertson and Andrew Nicol. L.: Sweet & Maxweil, 2002. P. 99. 2 Dichand and Others v. Austria, February 26, 2002, Application number 29271/95, para 2.
К сожалению, российская судебная практика не вывела надежных критериев для проверки «соответствия действительности» изложенных журналистом фактов, а требование подтверждения их судебными решениями, которыми бы устанавливалась вина конкретных чиновников, не вполне согласуется со стандартами Европейского Суда, поскольку делает невозможным любую критику коррупционеров или публикацию результатов журналистских расследований.
6. Статья 1100 Гражданского кодекса РФ, в соответствии с которой компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен распространением сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию, не согласуется, по нашему мнению, со стандартами свободы слова и выражения, гарантированными статьей 10 Европейской Конвенции, в том смысле, который придается толкованию данной нормы Гражданского кодекса российскими правоприменительными органами. Стандарт «ответственности без вины», который используют российские суды ко всем делам о диффамации, включая критику чиновников или сотрудников правоохранительных органов, накладывает необоснованные ограничения на свободу журналиста писать о делах, имеющих общественную значимость и представляющих публичный интерес, в том числе писать о злоупотреблениях или неэффективной деятельности отдельных должностных лиц. В совокупности с излишне жестким стандартом доказывания фактов действительности, данная норма оказывает существенный «охлаждающий эффект» на прессу выступающую с критикой. Возможность взыскания морального вреда, по нашему мнению, должна существовать только в том случае, когда журналист публиковал сведения, заранее зная о том, что они недостоверны, или не предпринял достаточных усилий для проверки их достоверности. При отсутствии вины журналиста истец должен иметь право взыскивать с него только прямые убытки или требовать опровержения. Запрет на возмещение морального вреда в случае отсутствия вины был бы особенно важен, когда речь идет о критике действий правительства и его отдельных представителей, поскольку сумма морального вреда, в отличие от прямых убытков, может определяться достаточно произвольно и при использовании административного ресурса способна привести к разорению СМИ.
Опубликовано: Федеральная палата адвокатов Российской Федерации Московская государственная юридическая академия Сборник материалов III Всероссийской научно-практической конференции Москва, дом "Новый учебник"», 2006, с. 75-79
