Комментарии на работу Юлии Гусевой
Юлия Гусева представила ответы на оба задания. В рамках первого задания Юлия ответила на все три вопроса, объединив все ответы в один. Такой способ ответа она аргументировала тем, что все три вопроса тесно связаны друг с другом. С этим нельзя не согласиться. При ответе на эти вопросы Юлия активно использовала идеи М. Фуко, а также обратила внимание на целую группу известных исследователей середины ХХ в., изучавших феномен массового общества. В идеях Г. Маркузе, Э. Фромма и др. она усмотрела возможность прокомментировать процесс медикализации, не ограничиваясь традиционным толкованием медикализации как расширением медицинского контроля над обществом. Юлия также попыталась сопоставить медикализацию с «антимедикализацией», трактуя последний феномен как процесс добровольного самоисключения индивидом себе из медицинской системы. В научной литературе нам такой термин до сих пор не встречался, но его применение в данном значении можно считать интересным. Отметим, что некоторыми специалистами (Jjhn C. Burnham и др.) в последнее время широко используется термин «демедикализация», под которым, однако, понимается совсем иная тенденция – использование разными немедицинскими профессиональными и социальными группами медицинских представлений и терминов и широкая озабоченность проблемами здоровья со стороны немедицинских учреждений, компаний и политических сил. Тем самым, налицо целый кластер терминов, с помощью которых могут быть фиксированы связанные друг с другом, но не тождественные социальные процессы, приуроченные к вопросу о месте медицинского знания и авторитета в обществе.
Ответ Юлии на второй вопрос задания представлен в виде скетча, который посвящен проблеме грудного вскармливания и социокультурного контекста этой формы материнского опыта. Прочитанный нами текст производит очень хорошее впечатление и может рассматриваться как основа для написания будущей научной статьи. Юлия хорошо представляет себе актуальность этой темы для развития дискуссий о проблемах здоровья, гендера и социальной политики и четко очерчивает образ обсуждаемого предмета на трех уровнях – макро, мезо и микро.
В своем скетче Юлия обсуждает три коротких сюжета – материнство как социальный феномен, медикализацию грудного вскармливания и вопрос о неоднозначности конструирования материнской идентичности в обществе. Ею используются работы некоторых отечественных специалистов по гендерным исследованиям (Н. Черняева, Ю. Градскова), а также – в качестве иллюстраций – отдельные тексты советского периода, формулирующие медицинский подход к практике грудного вскармливания.
Интересна мысль Юлии о том, что в отечественной истории ХХ в. практики грудного вскармливания неизменно были помещены в широкий социальный контекст. С 1920-х гг., т. е. после образования Управления по охране материнства и младенчества при Наркомздраве РСФСР, началась медикализация грудного вскармливания. Ведущую роль в интерпретации содержания и пользы данной практики приобрели медики, которые в той или иной форме сохраняли ее вплоть до конца советской эпохи. В постсоветской России практики грудного вскармливания, по мысли Юлии, начали коммерциализироваться. Свидетельством этого стало появление многочисленных товаров для матерей и новорожденных, специальных гаджетов и пр., призванных обеспечить удобство и эффективность грудного вскармливания. Представляется, что здесь Юлия как раз и столкнулась с тем, что некоторые специалисты называют «демедикализацией». Впрочем, ясно, что здесь важны не сами термины, а то, какие социально-исторические и социологические объяснения происходящим событиям может дать сам исследователь. По-видимому, перед Юлией теперь стоит задача дать более полное рассмотрение происходящих социальных и культурных трансформаций, приведших к «коммерциализации» грудного вскармливания. Одна из возможных стратегий здесь может состоять в том, чтобы обратиться к концепции «рынка здоровья», которая в последнее время активно используется в западной социальной теории. Гаджеты для грудного вскрамливания – типичные товары на таком рынке, который контролируется крупными компаниями, производящими товары для здоровья (Компания Джонсон и Джонсон: «Мы заботимся о вас и вашем здоровье»).
Интересная тема поднята Юлией в последней трети ее скетча – конструирование материнской идентичности. Здесь ею коротко затрагивается вопрос о широко распространенном мнении о врожденности (биологических основах) материнской любви, а также о том, что в реальной жизни далеко не каждая женщина-мать обнаруживает у себя это чувство, что в последующем может приводить к сложным психологическим коллизиям и социальной напряженности на микроуровне. Несомненно, в этом коротком тексте Юлия соединила сразу несколько значимых вопросов, но при этом подчеркнула, что данный вопрос имеет практическое значение.
Медицинские и популярные трактовки того, что мать (материнская грудь) должна быть пищей для ребенка отсылают нас к более чем полувековым рассуждениям Мелани Кляйн о психоанализе новорожденного ребенка и его матери, а также к оригинальным философским рассуждениям Жиля Делеза о социально-психоаналитической сборке тела без органов. Возможно, некоторые из идей этих и близких им авторов могли бы оказаться полезными для последующей работы Юлии. Свою пользу здесь могут дать и социально-антропологические исследования о «хороших» и «плохих» матерях (Н. Шейпер-Хьюз), а также большая группа работ по истории ведовства (колдовства) на Западе в Новое время, включая очаровательный текст Улинки Рублак о беременности, родах, телесности и материнском опыте в Германии в Новое время (Past and Present, 1996, № 000).
Будем с интересом следить за развитием этого исследования.
