ЖУРНАЛИСТСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В УСЛОВИЯХ МЕДИАРЫНКА
Интервью с соведущим панели профессором СПбГУ
– Сергей Григорьевич, итак, прошла панельная дискуссия, которая была посвящена проблемам журналистского образования. Итоги дискуссии были подведены?
– Итоги такой дискуссии не могут быть подведены в принципе. Разговоры о журналистском образовании в условиях, когда на него давит рынок, могут быть бесконечны. И это мы понимали, приступая к дискуссии. Нашей задачей было сделать обсуждение полезным, то есть не повторять общеизвестные банальности, и каким-то образом отличаться от других дискуссий, которые регулярно на эту тему идут. Поэтому мы построили эту работу по следующей схеме. Мы – это ведущие – Диана Леонидовна Качалова, ныне главный редактор «Новой газеты» в Петербурге и ваш покорный слуга. Диана представляла собой суровое, безжалостное лицо рынка, что в действительности совершенно не соответствовало выражению ее лица. Она хороший профессионал и честно исполнила свою роль рассуждающего и рефлексирующего специалиста.
Поскольку на дискуссию отводится два часа, нужно было, с одной стороны, дать высказаться разным людям, с другой – не превращать эту панельную дискуссию в свалку разрозненных мнений. Поэтому в течение первого часа мы позволили себе высказывать частные замечания, суждения: кто-то делился методиками подготовки журналистов, рассказывал об очень любопытных тренингах. А во второй части мы поставили перед аудиторией принципиальные вопросы. Один из них был такой: формулируя тему журналистского образования в условиях медиарынка, мы несколько лукавим. Это принципиально, потому что в условиях рынка оказываются медиа и наши выпускники, которые получают журналистское образование. Само по себе журналистское образование к рынку не относится. Для ясности можно сказать: мы не продаем своих выпускников и не торгуем ими ни в какой форме.
В продолжение дискуссии мы говорили о том, что наша задача – подготовить выпускника для активного существования и процветания в условиях рынка труда. Кроме того, мы должны понимать, что рынок многолик. И его требования никогда не существуют в какой-то единой форме: рынков и требований много, а университет один. Значит, претензии, которые существуют у представителей рынка, определенно разные. Мы слышали в процессе дискуссии от сурового лица медиапрактики: мол, были у нас выпускники с красным дипломом, которые не умеют написать простейшую заметку или материал в каком-то ином несложном жанре. Это, действительно, претензия, она реальная и конкретная.
– Она прозвучала из уст Дианы Леонидовны Качаловой?
– Да, но нам приходилось слышать претензии и в рамках дискуссии, и за ее пределами. Например, что наши выпускники недостаточно подготовлены в области гуманитарных дисциплин, что это люди, которые не привыкли самостоятельно думать и не умеют осмыслять сложные явления нашей текущей жизни. Все эти претензии другого рода – они указывают на инструментально-методические недостатки нашей работы, связанные с формированием мировоззрения и кругозора и так далее.
Как угодить, ответить на эти претензии? На этот вопрос мы попытались найти ответ в конце нашей дискуссии. То есть увидеть то звено, за которое можно ухватиться, чтобы вытащить цепь. Как оказалась проблема не решается какими-либо частными, рассогласованными усилиями. Участникам дискуссии стало очевидно, что у нас очень много возможностей, которые мы сами используем недостаточным образом. Например, есть довольно распространенное предложение – привлекать журналистов-практиков к преподаванию. Понятно, что эта идея будет возникать вечно. Можно ли считать это стратегией? Очевидно, нет. Можно ли считать это стратегическим открытием или новацией? Нет, конечно, потому что у нас так много журналистов-практиков появляется перед студентами, что иногда они просят: «Дайте мне возможность заниматься академически». У нас же проходят десятки встреч, дискуссий, мастер-классов!
Было и предложение фундаментального свойства – перевести преподавание на методику игрового обучения. Тогда, как говорили некоторые участники, мы сможем подготовить публициста. Здесь возникли сомнения, потому что таким способом, на мой взгляд, можно подготовить только человека, работающего по трафарету. Хотя я не могу отрицать, что сами по себе тренинги весьма полезны. Но чтобы стать публицистом, нужно подняться выше уровня методики и зарекомендовать себя как личность, которая способна нетривиально думать и выражать свои мысли.
Я обратился к тем из присутствующих, кто когда-то давно окончил наш факультет, и сказал: если мы посмотрим на сегодняшний учебный план в сравнении с тем, по которому учились прежде, то обнаружится колоссальная разница. Нынешние учебные планы – это, я бы сказал, рай и счастье в сравнении с прошлыми десятилетиями! Там заложены самые разные возможности, причем в хорошей, сбалансированной пропорции. Например, там есть множество прикладных дисциплин, вполне современных по названиям и содержанию. Кроме того, практика предусмотрена в достаточном количестве. Плюс к этому – неакадемическая работа (встречи с мастерами и прочее). Так что в рамках этого плана можно готовить специалистов самого высокого уровня. Именно поэтому основным звеном в этой самой цепи будет степень нашей организованности (я сейчас говорю о работниках университета). Не растрачиваем ли мы бюджетные, казенные деньги, когда проявляем лояльность к учащимся, не выполняющим требования учебного плана?
Вот пример. Нам доверено от имени государства выполнять аттестацию выпускников, если угодно, госприемку. И мы обязаны это делать со всей строгостью, как если бы отправляли в космос ракету или принимали в редакцию материал для публикации. А мы зачастую относимся к студентам не как к профессионалам, а как к детишкам, которым нужно прощать их шалости. И получается, что колоссальные возможности и учебных планов, и профессиональной медийной среды, и нашей библиотеки не используются. А предыдущие поколения вспоминают время своей учёбы в университете, когда у них была одна книжка по специальности: «Мы учились по “Справочнику журналиста”»… Это значит, что с университетского студента-журналиста нужно требовать знакомство с целой профессиональной библиотекой. А мы же не только разрешаем, но иногда и поощряем изучение сложнейшего курса по одной тоненькой книжке, идя навстречу пожеланиям студента. Мне кажется, что главная сложность в журналистском образовании связана с тем, что мы не то что недостаточно профессионально организуем учебную жизнь, а недостаточно ответственно спрашиваем за овладение профессией.
Еще пример: мы устраиваем шумные празднества по поводу завершения студентами производственной практики, и в то же время зачастую оценки за практику ставятся очень либерально, едва ли не как за второстепенный компонент подготовки. Но именно практикой положено гордиться как кульминацией учебного цикла. Надо понимать, что редакция практику не оценивает, она лишь предоставляет нам базу. Очень верно заметила одна из журналисток - участниц дискуссии: у нее в компьютер забита «болванка» характеристики, куда она вписывает имена и заранее заготовленную оценку. Это не экспертиза. И не будет такого никогда, чтобы за учебную работу оценку ставили те, кто помогает нам эту работу выполнять. Оценки ставят в университете.
– Практику, которую прошел студент летом, оценивают именно преподаватели факультета. Вы считаете, что они не рассматривают её по особым, выверенным в соответствии с учебным планом критериям?
– Я считаю, что когда мы употребляем понятие «медиарынок», мы должны помнить, возвращаясь к началу разговора, что университет готовит своего выпускника к конкуренции на рынке труда. В этой конкуренции не будет ни мягкого спроса, ни скидок. А значит, защищать свою квалификацию как начинающий профессионал он должен только так, как это будут от него требовать в условиях реального рынка. А если мы выпускаем людей, которых пять лет или четыре года только похваливали, поглаживали по голове и говорили: «Ничего, потом научишься» - то они привыкают к этому. Но ведь потом никто учить не будет. Выпускника просто не возьмут на работу.
– Сергей Григорьевич, нужно ли, на ваш взгляд, высшее журналистское образование?
– Сегодня утром я начинал писать статью, где вопрос ставился примерно таким образом. А есть ли сегодня журналисты, требуются ли сегодня журналисты со специальной подготовкой и образованием? Некоторые авторы категорически отрицают эти потребности.
Причина отчасти заключается в том, что мы в последнее время позволяем себе вольности, когда некоторые явления называем не своими именами. Вдруг все заговорили, что средства массовой информации – это и блоги, и живые журналы. А это совершенно неверно. Ведь явление либо есть, и оно либо имеет очерченные границы, либо нет.
В последнем разъяснении к практике применения закона «О средствах массовой информации» Верховный суд РФ специально указал, что сайты могут рассматриваться как средства массовой информации при условии, что они зарегистрированы как таковые. А как только они зарегистрированы, они получают весь объем обязанностей и прав, в соответствии с законом. Поэтому нет никаких юридических оснований расширять аббревиатуру «СМИ» до всякого публичного высказывания в Интернете. Если СМИ сегодня – это неограниченно, беспредельно широкое множество объектов, тогда и журналистика, которая существует в этом непонятно чём, тоже теряет свои очертания. Тогда и журналист – это непонятно кто, или, словами финского профессора К. Норденстренга, ходячий парадокс. То есть всякий, кто себя таким объявил. Вот для такого «непонятно кто» никакого образования не требуется. Давайте проводить аналогии. Если самодеятельные целители говорят про себя: «Я врач», то у нас нет врачей. Сегодня некоторые общественные организации присуждают ученые степени. Так, стало быть, «делают» ученых. И тем самым, понятие «ученые» становятся аморфным. Но мы же учим врачей, готовим научные кадры, их аттестуем. А именно это предполагает систему образования.
Когда человек выбирает профессиональную журналистику, он соглашается с тем, что там будут правила и стандарты. Он понимает, что это не свободная профессия, как иногда думают. Он выбирает ограничения для своей деятельности. Эти ограничения основаны, прежде всего, на знании и понимании сущности и назначения профессии, методик труда и пр. А откуда же взять знания? Личным опытом наживать? Очень дорого обходится, и результат не гарантирован. Только образование позволяет сохранять профессию.
– Сергей Григорьевич, ваш прогноз: может ли журналистское образование в России перейти на уровень тренингов? Или нас ожидает какой-то иной путь?
– Когда мы говорим о журналистском образовании как о каком-то целостном явлении, с точно очерченными параметрами и границами, мы ошибаемся. Как и всякое другое образование, журналистская подготовка многослойна и многолика. Есть журналистское образование, которое должно существовать на уровне тренингов. Очевидно, это какие-то формы повышения квалификации или обучение ремесленным образом в редакции. Не надо отрицать эти школы – каждая редакция вправе готовить для себя кадры так, как она считает нужным, в том числе и через такое, своего рода, натаскивание. Но в то же время, когда мы говорим об образовании в его исконном значении, мы имеем в виду формирование образа личности и образа специалиста – это ОБРАЗование.
Образ личности, входящий в профессию, тренингами не сформируешь. Так его можно только деформировать. Основу профессиональной квалификации должна составлять эластичная культура, позволяющая приспосабливаться к быстро меняющемуся времени. А приспосабливаться, сохраняя себя, можно только имея глубокий образовательный и нравственно-этический базис. В противном случае время тебя унесёт. И ты сам не заметишь, что оно с тобой сделает. А как по-другому в нашей профессии? Л. Слонимский, публицист конца XIX – начала XX писал, что в издательском деле личность всегда присутствует (под издательским делом он подразумевает труд в редакции). Работа с источниками, с текстом, подача новых идей, осмысление того, что потом выйдет в периодическом издании и прочее... Невозможно ни одну из точек этого многомерного процесса лишить личностного начала. Она вся публична. И становление личности здесь происходит тоже публично. Но прежде чем выражать свою личность, ее надо «накопить». Я считаю, что молодой человек может личностно развиться с помощью университета только в условиях длительного и объемного образовательного процесса.
Вопросы задавала А. Федорова
