Александр Костюнин
РУКАВИЧКА
Я не могу сказать, что я часто думал о школе. Я вспоминаю ее, как далекий сказочный сюжет, как события совсем другой жизни. В школе я учился не очень хорошо и хороших оценок было немного. Но этот факт не удивляет меня. Потому что по-русски я не говорил. Родным для меня был язык карельский. После окончания школы я мечтал увидеть жизнь новую, яркую и возвышенную.
Тридцать лет спустя…
Повседневные заботы постепенно затягивают детство. Годы идут незаметно, как древесные кольца. С каждым новым годом, я не вижу особых изменений. И вот спустя 30 лет, из прошлой жизни я вспоминаю лица, события, символы…
Я не знаю почему, но ярче всего в школе я запомнил случай с рукавичкой.
Мы учились в первом классе. Наша первая учительница, повела нас на экскурсию в кабинет уроков труда. Там девочки учились кашу варить, шить и вязать. Это было очень важно. Купить одежду своего размера было невозможно. Жили бедно. Способность мастерить ценилась. Учительница сначала рассказала нам о предмете, и, когда было нужно говорила на карельском, а потом она дала нам альбомы с лучшими образцами детских работ. Там были cшитые и вязаные носки, рукавички, шапки, шарфы, платья и брюки. Все это было очень маленького размера. Я часто видел, как зимой мама за швейной машинкой шила нам одежду. Урок закончился. И мы покинули класс. Начался следующий урок. Мы достали учебники. Анна Георгиевна подошла к доске, взяла кусочек мела и начала писать. Неожиданно к нам забегает учительница и кричит:
– Ребята, пропала рукавичка! Кто взял?
Повисла пауза. Анна Георгиевна стала всех опрашивать. Ребята, сказали, что не брали. Рукавичку нашли у Юры Гурова. Как после этого смог бы жить я? Не знаю… Мы вместе учились до 8 класса. Больше Юра в школе никогда ничего не крал, но он стал изгоем. Он всегда был один.
Человек хуже животного, когда он становится животным.
В 90-х годах зимним вечером я уехал в город, а утром из деревни позвонили и сказали, что Юра Гуров повесился. И я вспомнил про синюю рукавичку. И вдруг в моей душе повисла боль. Но я почему-то не хотел заглушать эту боль…
Карелия, с. Вешкелица, 2006 год
Alexander Kostyunin
THE MITTEN (adapted)
I can't say that I often thought about schooldays. I remember it as a distant magic story, as the events of absolutely different life. I wasn’t very good at school and I had a few good marks. But this fact doesn't surprise me because I didn't speak Russian at all. My mother tongue was Karelian. After finishing school I wanted to see a new, bright and sublime life…
Thirty years later…
…Everyday troubles tighten childhood little by little. The years are changing imperceptibly, like wooden rings. I don't see much changing year by year. And now, 30 years later, I remember faces, events, symbols from the remote past...
…I don't know why, but I kept in mind the case with a mitten that happened at school most of all.
…We were in the first form. Once we went to an excursion in the classroom of house keeping lessons with our first teacher. Girls learned to cook, sew and knit there. It was very important those years. It was impossible to buy clothes of your size. People lived in poverty. The ability to make everything yourself was valued. The teacher first told us about the school subject and when it was necessary she spoke Karelian to make us understand better. Then she showed us albums with the best samples of children's works. There were sewed and knitted socks, mittens, caps, scarves, dresses and trousers in it. Everything was of a very small size… I often saw, how my mum was sewing clothes for us during winter evenings… The lesson was over. And we left the class… The next lesson began. We took our books. Anna Georgievna, our teacher, went to the blackboard, took a piece of chalk and began writing. Suddenly the teacher of house keeping lessons came in and shouted:
- Children, I lost the mitten! Who has taken it?
There was a long pause… Anna Georgievna asked everybody… We said to her that we didn't take… It was very humiliating when our teacher began to rummage us in turn… She spoke threateningly… All children were afraid of her… Unexpectedly, the mitten was founded in Jura Gurov’s clothes…
…How would I live after such a case? I don't know...
…We studied together till the 8th form. After that day Yura never stole, but since that time he had been a social outcast at school. He was always lonely...
In the 90-s I went to a city in a winter evening, and in the morning I got news from our village that Yura Gurov had committed suicide… And I remembered the blue mitten. And suddenly I felt awfully sorry... pain…deep pain… But I didn't want to soothe this pain, and I don’t know why...
Karelia, v. Veshkelitsa, 2006
