Подубрика – Актив
А НАСТОЯЩИЕ ЛИДЕРЫ СТАНОВЯТСЯ НЕФОРМАЛАМИ…
Продолжаем разговор о проблемах лидерства, начатый в № 3 «ГД» в статье «Миссия лидера». С руководителем клуба ролевых игр «Флюк» (г. Саранск) АНДРЕЕМ КЕЛЕЙНИКОВЫМ беседует в редакции «ГД» Анна Дмитриева.
АННА ДМИТРИЕВА:
Сейчас, если просматриваешь какой-либо информационный портал, особенно общественный – молодежный или образовательный, везде видишь информацию о лагерях актива, а еще больше – о лагерях лидеров. В программах этих лагерей написано, что их цель – «наращивание лидерского потенциала», «воспитание лидерских качеств», «обучение навыкам лидера», а в одном месте встретилась такая интересная формулировка: «Цель лагеря – подготовка лидеров студенческих общественных объединений, имеющих опыт общественной работы».
Если оставить в стороне смешное, то интенсивность проведения таких лагерей отражает имеющийся дефицит реальных лидеров в молодежной среде. Но разве можно воспитать лидера или научить быть лидером? Лидерство, согласитесь, это нечто другое, нежели общественно-активное поведение, и эти два понятия, мне кажется, нельзя смешивать.
АНДРЕЙ КЕЛЕЙНИКОВ:
Первый раз в лагерь актива я попал в 1999 году. Сразу отмечу, что лидером себя не считал. В лагере нас учили лишь тому, как можно и нужно управлять временем, людьми, находящимися в подчинении, как себя вести на официальных мероприятиях. Иначе говоря, презентовать или свою общественную организацию, или работу и группу, которая этой работой занимается.
АННА ДМИТРИЕВА:
То есть вас учили менеджменту, что, безусловно, полезно для любого общественного активиста, да и лагерь назывался соответственно – лагерем актива…
АНДРЕЙ КЕЛЕЙНИКОВ:
Это были обыкновенный тайм-менеджмент, деловой этикет, социальное проектирование, методы презентации себя и своей программы, но не более. После того, как стали реализовываться такие программы как «Золотой кадровый резерв», «Лидер 21 века» и т. д., а также программы по развитию НКО, возникла необходимость в людях, которые объединяли бы других для осуществления каких-либо действий, в том числе выполнения посылов «сверху»…
АННА ДМИТРИЕВА:
Вы говорите о потребности в организаторах – исполнителях, которых видимо для повышения самооценки, для дополнительного стимулирования и так далее стали называть лидерами. Это слово из-за содержащегося в нем понятия «власть» – большой соблазн для молодых людей с еще не окрепшим сознанием. Когда им говорят, что их пригласили для участия в какой-то программе типа лагеря лидеров, и там он постоянно слышит это слово, то ему, по-сути, внушают, что он лидер, и он начинает в это верить. Верить в то, что он – избранный, имеющий право определять, вести, командовать и т. д., и начинает вести себя соответственно. Но вдруг обнаруживается, что лидер ты или не лидер – это не самоидентификация, что это определяют люди, в среде которых ты находишься. И они могут его лидером не признать. Тогда человек переживает стресс, даже слом…
АНДРЕЙ КЕЛЕЙНИКОВ:
Да, такие «лидеры», приехав на место, начинают дело с пафосом, с надменностью, которой раньше не было: «Я знаю, как надо, а вы – нет». Работа превращается в стеб. Человек теряется, уходит в себя. Говорит о том, что остальные не умеют работать и не понимают его, часто занимает такую позицию: «Ты будешь делать это, а ты – то. Не можете? Не хотите? Тогда я сам все сделаю». Он прошел программу системы целеполагания, формирования микрогруппы: я хочу, я могу, мне надо. Прошел технологию игр низкого уровня, таких, например, как «выкиньте лишнего человека из подводной лодки». И, действительно, ему все время говорят, что он лидер и должен быть первым во всем. В лагеря приезжает много людей «при должностях», говорящих: «Мы на вас надеемся», а ребята не понимают, что это определенный вид манипуляции. С этим посылом от госструктур молодые люди спускаются, так сказать, в народ. На человека в лагере возлагаются определенные обязанности, которые он должен выполнить потом в городе. Вся работа строится на создании проектов, на грантах, которые обязательно нужно выиграть. «Лидеры» пытаются что-то сделать, а у них не получается. Они не знают проблем той области, где работают. Инициативы у них нет, есть только шаблон, как и что делать.
АННА ДМИТРИЕВА:
Это какое-то программирование…
АНДРЕЙ КЕЛЕЙНИКОВ:
Да, на создание среды, которой можно управлять. Например, нужно собрать тысячу человек. Звонят лидерам и говорят: «От вас столько-то людей, от вас столько-то». Внутренней же деятельности в таких организациях нет, вся она направлена на выполнения заказов сверху. Лидер в моем понимании – это тот, кто быстрее и эффективнее других принимает решение, и это решение принимается коллективом и он работает над его выполнением.
АННА ДМИТРИЕВА:
Есть много людей, быстро принимающих решения, но не обладающих харизмой – одним из главных отличительных свойств настоящего лидера.
АНДРЕЙ КЕЛЕЙНИКОВ:
Можно убедить других с помощью яркости, повышенной коммуникабельности, других особых свойств личности – есть и такие люди. Но они не ездят в лагеря актива, потому что нестандартны. Они привыкли делать, что хотят и как хотят, и делают это с кичем, с вызовом, с определенной свободой. Но им всегда дают по рукам.
АННА ДМИТРИЕВА:
Лидер ассоциируется со словом «успех». Успех ставится сейчас на первое место, это наша новая культура. Быть неуспешным – страшно, не быть лидером – плохо. Может быть, поэтому молодежью так легко манипулировать?
АНДРЕЙ КЕЛЕЙНИКОВ:
Речь идет о постоянной конкуренции, постоянном доказательстве, что ты лидер. Создается когорта псевдолидеров, которые, на самом деле, может быть, неплохие управленцы. Реальные лидеры вымываются оттуда. Приходя куда-то, псевдолидеры несут в себе сравнительный анализ для других: «Вы никто». Они пополняют гос - и бизнесструктуры. Создается непонятная атмосфера по аналогии с американской – «мышиная возня тупиц, которые решают с помощью социального одобрения таких же мышей, кто из них удачник и кто неудачник».
В субкультуре есть такое понятие – позер. Это те, кто не понимает субкультуру, но при этом активно носит ее маски. Наши современные молодежные лидеры в основном все позеры.
АННА ДМИТРИЕВА:
А сколько настоящих лидеров бывает в лагере лидеров?
АНДРЕЙ КЕЛЕЙНИКОВ:
Не более десяти процентов. Лидер – это феномен, штучный продукт, их не может быть много.
АННА ДМИТРИЕВА:
Так может быть установка на лидерство – это плохая установка?
АНДРЕЙ КЕЛЕЙНИКОВ:
В настоящее время она нужна, чтобы хоть какая-то часть молодежи была задействована в каких-либо процессах. Проблема возникает, когда ставится знак равенства между понятиями «управленец» и «лидер».
АННА ДМИТРИЕВА:
Хорошие управленцы нам нужны, а лидерство как жизненная стратегия мне кажется неестественным для нашей культуры, хотя в эпоху глобализации невозможно избежать иностранного влияния. Надо научиться работать с природными лидерами, а остальных называть менеджерами, руководителями и т. д., и это поможет многим молодым людям смотреть на себя и на то, что и как они делают более реалистично.
АНДРЕЙ КЕЛЕЙНИКОВ:
Это такое течение, которое очень трудно повернуть вспять. В школе есть лидеры, в институте есть лидеры. Но они ими не стали, их назначили лидерами, потому что они комфортны в общении с администрацией, управляемые. Они тоже испытывают постоянный стресс, потому что они не лидеры, а только выполняют их роль. Это очень не просто – не быть самим собой, всегда быть в чужой роли. Действительно, происходит подмена понятий. Как их разграничить? Председатель студсовета стал менеджером, председатель общественной организации стал менеджером, председатель партии стал менеджером, хотя изначально-то они должны были быть лидерами. Люди, работающие с ними, не чувствуют идею, не чувствуют путь, не чувствуют дело, они видят кипу бумаг сверху и руководство к деятельности. Отсутствие живой идеи, стремления что-то изменить губительно для природы человека, человек превращается в манипулятивную куклу. Управленцы не терпят реальных лидеров, ведь гораздо легче работать с нивелированной массой. Может быть, потому большая часть молодежи пассивна, что их лидеров назначают. А настоящие лидеры становятся неформалами, уходят и не возвращаются. Получается, что мы, крайне нуждаясь в этом, вымываем из молодежной среды настоящую лидерскую среду.
