Симон Дах
Анхен из Тарау
Анхен из Тарау, мне мила она. Жизнь моя всецело в ней заключена. Анхен из Тарау, мы теперь с тобой В горестях и счастье связаны судьбой Анхен из Тарау, ты моя любовь, Ты мое богатство, плоть моя и кровь. Пусть ураганы, и грозы, и гром – Выстоим мы непременно вдвоем. Наша любовь укрепится в беде, В скорби, болезнях, нужде и труде. Анхен из Тарау – свет мой она, Жизнь ее ныне с моей сплетена. Пальму не сломит ветер шальной И не погубит ливень и зной. Пальма все так же горда и стройна – Выстоит наша любовь, как она, Анхен из Тарау, ты моя любовь, Ты мое богатство, плоть моя и кровь. Если б тебя от меня увели, Скрыли во мраке у края земли, Через пустыню пройти я готов И сквозь железные рати врагов Анхен из Тарау – свет мой она. Жизнь ее ныне с моей сплетена. (пер. Инги Томан) | Анхен из Тарау нравится мне, больше чем жизнь и богатство вдвойне. Анхен из Тарау силой огня к светлой любви обратила меня. Анхен из Тарау – счастье и боль, кровь моя, плоть моя, сладость и соль. Так, несмотря ни на что, нам судьбой быть предначертано вместе с тобой. В противоборстве с коварством и злом наша любовь завязалась узлом. Но чем тропический ливень сильней – тем пальма выше, красивей, стройней. Так и любовь наша светит окрест – через страданья несем мы свой крест. Если же вздумают нас разлучить – лучик надежды будет светить. Я через море пойду за тобой, сквозь лед и пламень, сквозь смертный бой. Анхен из Тарау – солнышко, свет, я твоей чудной улыбкой согрет. Будешь послушной, верной женой – в жизни и смерти будем с тобой. Может быть вечной любовь, наконец, где нет единых уст, рук и сердец, Там, где бранятся, злорадствуют, лгут и словно кошка с собакой живут? Мы не дойдем до того, верю я, Анхен, голубка, овечка моя. Будем довольны друг другом вполне: юбку дарю тебе, шляпу – ты мне. Анхен из Тарау – милый покой – неразлучимы навеки с тобой! Нет слаще рая, чем быть нам вдвоем. в царство небесное вместе придем. (пер. Сэма Симкина) |
Анхен из Тарау нравится мне
Больше чем жизнь и богатство вдвойне, -
так напевала моя мама в моем недавнем детстве. Пока она занималась домашними делами, я погружалась в размышления: «Что это за песня? Почему я никогда не слышала, чтобы эту песню пел кто – то другой?»
Неуемное детское любопытство заставляло изливать на мать потоки вопросов. Но она, не желая выдавать своей неосведомленности, просто отмахивалась, говорила, что ей некогда. Я обижалась на вечную занятость взрослых и задумывалась.
Анхен из тарау, тарау из анхен… Что значит из мне ясно, а как понимать, что представлять на месте незнакомых слов? В голове крутились неясные образы. Анхен напоминало и было созвучно с именем Аня. Но тарау мне ни о чем не говорило. Кто может дать ответы на эти вопросы?
Со временем желание узнать исчезало. Словосочетание «анхен из тарау» стало ассоциироваться с чем-то непонятным, неизведанным. И только в минуты столкновения с чем-то необъяснимым напоминало о себе.
Закончив восьмой класс, я отрабатывала летнюю практику в школьной библиотеке – разбирала старые, истрепанные и покрытые пылью книги и учебники. От времени книги рассохлись и рассыпались от любого прикосновения. Их ждал огонь.
Пол был усеян истертыми листами. Собирая очередные в стопку, я посмотрела вниз. На полу, среди серых страниц лежал обычный лист. Только надпись в самом низу страницы была необычной:
Анхен из Тарау
(восточнопрусская песня)
И все. Ни слова больше. Сверху – рисунок. Памятник в виде столба. На столбу – фигура женщины. В центре столба – рельеф какого-то мужчины. Ниже – неразличимая надпись. Скульптура показалась мне знакомой, но меня больше привлекла надпись. Ведь то, что так тронуло меня в дошкольном возрасте, стало обретать форму. Песня… Все – таки это песня. Восточно-прусская песня… Я знала, что территория, на которой живу, раньше называлась Пруссией. Ее населяли в своем большинстве пруссы и немцы. Уходя после войны, они оставили вместе с землей нам и свою историю, свои легенды и песни. Все, что трудно унести, что нельзя забрать полностью. В библиотеке мне удалось отыскать немного материала. привлекла меня тем материалом, который я искала, и живостью описания.
«Теперь можно рассказать об Анхен из Тарау – героине бессмертной песни. Анхен родилась в небольшой деревушке Тарау под Кенигсбергом.
Когда ей исполнилось пятнадцать, в дом неожиданно пришла беда: от чумы умерли ее родители. Девочку отдали на воспитание опекуну – кенигсбергскому пивовару Штольценбергу. Прощай, Тарау!
От Тарау до Кенигсберга совсем недалеко, но поездка туда – целое событие для Анхен Неандер, впервые покинувшей родной кров. Сначала повозка тряслась по проселочной дороге. Через две версты показался оживленный Фридландский тракт. А еще через шесть верст впереди блеснули воды Прегеля и показались грозные крепостные насыпи. Копыта лошадей гулко стучат под сводами городских ворот. Во все глаза смотрит Анхен на огромные дома, плотной стеной выстроившиеся вдоль узеньких улочек, на широкий Прегель со снующими по нему лодчонками и неторопливыми баржами. Повозка прогрохотала по мосту и совсем рядом – величественная громада Кафедрального собора. Что ждет впереди бедную девочку? Впереди была встреча с пастором Иоганном, любовь и венчание... »
Уже есть что-то, что так долго не давало мне покоя. Как все просто! Анхен – это девушка, Тарау – деревня. Но как так вышло, что в ее честь была написана песня, известная всему германскому народу, как у нас «Калинка-малинка»? Достойна была ли она этого или нет? Сомнений нет, именно об этой девушке поется в песне, второй Анхен из Тарау быть не могло. Значит, поиск нужно продолжить…
В летнем лагере было много школьников из стран – соседей. С литовскими, польскими, латвийскими и эстонскими ребятами было интересно общаться. И один из них помог мне кое-что узнать. В лагерь я взяла и тот листок с надписью. Носила его в кармане. Хотя это было неаккуратно, зато я могла в любой момент его достать и еще раз с замиранием пробежать глазами любопытную надпись. Но в один момент лист выпал из кармана. Рядом оказался вежливый мальчик из Клайпеды, который быстро поднял листочек и стал рассматривать его, затем вопросительно протянул мне: он был удивлен. Как оказалось позже, скульптура, изображенная на иллюстрации, хорошо известна литовцу. Впрочем, не только ему, но и всему литовскому народу. Это был памятник поэту Симону Даху и героине его песни Анхен. Теперь я знаю, кто автор полюбившейся мне песни. Надеюсь, я без труда смогу найти его сочинения в библиотеке.
«В поэтическом кружке «Ревнители бренности», собиравшемся в «Тыквенной избушке», насчитывалось более десяти человек. Тут и ректор Альбертины Симон Дах, – обнаружила я в той же статье, - придворный капельмейстер Иоганн Штобеус, и староста церковного хора Генрих Вернер, и государственный советник Михаэль Адерсбах, и математик Кристоф Розе, и профессор медицины Тинкториус, и градоначальник из Эльбинга Готфрид Цамелиус, и другие, среди которых – пастор Иоганн Портациус из местечка Тремпен. Сей пастор познакомился в Кенигсберге с миловидной девушкой по имени Анхен, полюбил и женился на ней…»
Получается, что Иоганн Портациус – жених Анхен – был связан с поэтом, сочинившим песню. Они познакомились в кружке. Но мне любопытно, почему Дах посвятил песню Анхен, ведь наверняка он не был с ней хорошо знаком. Или он тоже испытывал к ней нежные чувства?
Но найти ответы на эти вопросы я сумела лишь через год, сдав после девятого класса экзамены. Мне предложили принять участие в увлекательной экскурсии – вместе с учениками из разных школ прокатиться по городам нашего богатого историей края, познакомиться со всеми местными достопримечательностями. Отказаться я не могла, хотя и думала, что знакома со всеми исторически значимыми местами области. Как оказалось позже, я заблуждалась. Когда мы приехали к очередной экспозиции нашей экскурсии – в город Черняховск (прусский Инстербург), то в первую очередь посетили замок. Прогулка по нему была очень интересной, ведь замок отреставрирован, и в нем теперь располагается музей. В Инстербурге мы посетили конезавод Георгенбург, католическую кирху, памятник Черняховскому, Барклаю Де – Толли, памятник Анхен из Тарау… Сначала мне показалось, что я ослышалась. Но нет, памятник Анхен действительно существует в Калининградской области, на берегу реки Анграпы. Это просто камень с памятной доской. Я до этого момента ничего о нем не знала. Перечитывая несколько раз памятную надпись на камне, я поняла, что обязательно познакомлюсь со всем, что касается тронувшей меня песни. Многих участников экскурсии камень даже не заинтересовал.
Чем же знаменита эта Анхен? Почему в ее честь воздвигнуты памятники, она воспевается в песне? Чем она это заслужила?
Позже я узнала, что песня… хотя какая это песня?.. Вначале это было стихотворение, написанное Симоном Дахом по случаю венчания девушки Анхен и пастора Иоганна. А уже позже эти стихи были положены на музыку, написанную Генрихом Альбертом, который тоже был членом «Ревнителей бренности», а также хозяином Тыквенной избушки.
Трудно поверить, где я нашла текст песни – в своем доме. В моей семье большая библиотека. Я всегда знала, где какая книга стоит, потому что перечитала все – от энциклопедий до романов. Единственное, до чего я никогда не прикасалось – стихи. Они не вызывали у меня интереса. Но пришло время, когда нужно было срочно подготовить доклад о поэтах Калининграда. Пришлось перелистать не одну книгу в поисках произведений Инги Томан. У меня в руках последний сборник стихов из семейной библиотеки. Открыла наугад… Анхен из Тарау! Странно, что родители ничего не знали об этой книге, ведь я столько времени искала. Я несколько раз перечитала стихотворение и поразилась тому, сколько выражено в нем силы и нежности к этой девушке. Я нашла Анхен из Тарау!
Песня мамы в детстве, истрепанный лист с названием, Тыквенная избушка.… Вот что было написано в одной из статей Инги Томан:
«Простая девушка Анхен () в 1633 году вышла замуж за пастора. На их свадьбу известный кенигсбергский поэт Симон Дах сочинил песню, широко известную до сих пор в Германии. Последние годы жизни Анхен провела в Инстербурге.»
Вот так. Я познакомилась с еще одной историей, превратившейся в легенду нашего края. Красивый город, наполненный таинственной и манящей историей. Красивая песня, открыто передающая дух того времени, чувства, переживания, мечты. Простая девушка, не предполагающая, что стихи, посвященные ей, обретут вечность. Не стоит и нам умышленно пытаться войти в историю. Если мы будем этого достойны, за нас это сделают наши потомки.
Но, оказалось, история не закончена. В день, когда я выступала с докладом, у меня поинтересовались, знаю ли я, откуда родом был Иоганн Портациус, жених Анхен из Тарау. Я не знала.
Иоганн Портациус жил в Тремпене, который сейчас называется Новостроево. Молодой пастор служил в местной кирхе, помогал крестьянам, проводил свободное время в Тыквенной избушке.
Я не могла поверить.… В Новостроеве почти три столетия назад жил пастор, который женился на обычной девушке. Он привез ее, по обычаю того времени, сюда, в свой дом в Тремпене. Ничего необычного, если бы этой девушкой была не Анхен. Я догадалась, где жили молодожены. Pastorhaus – в этом доме жили все священники. Но то, что липа, имеющая всемирно-известную славу, когда – то росшая возле дома пастора, была посажена именно Иоганном и Анхен, меня поразило. Липы давно уже нет, но она являлась и является символом нашего поселка. Легенд, связанных с липой множество, но если бы не молодая чета, решившая посадить дерево в знак своей вечной любви, верности и преданности, то их бы не было. И не славился бы наш поселок интересной историей. И, может быть, никто бы и не знал, что героиня известной песни жила здесь. Но самое важное, что все, что я искала, было тут, совсем рядом. В Пасторхаусе или Доме пастора после заселения на прусскую территорию русского народа разместились детский сад, администрация колхоза, позже банк, потом гостевой дом «У липы» (той самой), а теперь это здание принадлежит нашей школе и в нем располагается школьная библиотека. Библиотека, в которой я искала весь материал об Анхен, и даже не подозревала, что в этих стенах, в этих комнатах жила сама Анхен. Девушка, в честь которой написана песня, дающая надежду поверить, что в даже самое трудное время любовь существует.
Песня, дойдя до нас, интересна и мне, и любому, кто живет в Новостроеве и за его пределами. Потому, что это наша история, и мы обязаны чтить ее, хранить то, что осталось, что не съедено временем.
Что нужно, чтобы песня стала бессмертной? Рецепта нет. Кто предполагал, что стихи, написанные по случаю, обретут именно такое значение? Наверное, потому, что в простых рифмах скрыта искренность чувств, тайная страсть, выражены желания поэта, любившего Анхен. Весь секрет Анхен, тронувшей сердце создателей произведений о ней, видимо, заключен в ее простоте, бескорыстии чувств, верности…
Я нашла то, что искала. Теперь, когда для меня все встало на свои места, я поняла, что связь между мной и историей может быть невидимой. Но уже если я что-то знаю, то я уже к этому причастна. Знать, любить свою историю – это наша обязанность. Пусть в событиях прошлого участвовали не наши предки, теперь же на этой земле живем мы. Хранить ее историю – наш долг. Долг перед теми людьми, которые освободили нам свою землю.
Сейчас в Кенигсберге на месте Тыквенной избушки, находившейся в самом центре – на острове Ломзе, строится Рыбная деревня, которая в архитектурном стиле не будет уступать королевскому Кенигсбергу, и, несомненно, войдет в историю города. А Тыквенная избушка получила свое заслуженное место в этой красивой истории Анхен из Тарау - стала ее главным символом.
«Анхен из Тарау» переводили на русский язык калининградский поэт-переводчик Сэм Симкин и поэтесса Инга Томан. Я решила сравнить два перевода этого произведения.
В обоих стихотворениях авторы выражают чувства, мечты и желания, которые лирический герой испытывает к девушке. В первой строфе перевода Инги Томан слышится уверенность во взаимных чувствах, в их единении. У Симкина в первых трех строфах говорится о том, что значит для лирического героя Анхен. Для сравнения он использует противоположные понятия - счастье и боль, соль и сладость. Антитеза помогает понять, как трудно было любить в те неспокойные времена.
В следующих трех строфах перевода Симкина и во второй строфе Инги Томан рассказывается о том, какие испытания предстоят их любви, но автор уверяет, что все трудности будут преодолены и любовь станет крепче.
А в третьей строфе перевода Томан и следующих трех Симкина появляются различия. Женщина сравнивает силу любви с выносливостью пальмы в пустыне. Мужчина уверяет, что взаимная любовь безгранична, и даже самая долгая разлука не заставит героев перестать любить друг друга.
В следующих строфах обоих произведений встречается одинаковое обращение. Оба поэта называют героиню светом. Дальше в переводе Инги Томан описывается, на что способен лирический герой ради своей возлюбленной, и на этом стихотворение заканчивается. Симкин подчеркивает достоинства героини. Наблюдается несовпадение строфы и предложения.
Симкина имеет продолжение. В следующих строфах лирический герой рассказывает, как хорошо ему с любимой, о чем он мечтает.
Различия в переводах стихотворения « Анхен из Тарау» заметны сразу. У поэта Симкина строфа состоит из двух строк, у Томан из шести. Перевод калининградского поэта по содержанию больше, чем у поэтессы. Симкину знакомы средневековые обычаи дарить близким предметы одежды. В его переводе чувствуется больше нежности, ласки к героине, в отличие от перевода Томан. Для меня больший интерес представляет перевод стихотворения поэта Симкина. Наверное, он, как мужчина, лучше понимает все чувства и переживания лирического героя и более точнее может их передать.
Калининградская область
Озерский район
МОУ СОШ пос. Новостроево
ЭССЕ
Легенда
средневекового Тремпена
ученицы 10 класса
Тимофеевой
Марии Александровны
Адрес школы: 238135
Калининградская область
Озерский район
пос. Новостроево
Руководитель:
Учитель русского языка
и литературы
Потапенко
Наталья Алексеевна.
2007
