ЦВЕТО-И СВЕТООБОЗНАЧЕНИЯ В ТЕКСТАХ М. БУЛГАКОВА
(НА МАТЕРИАЛЕ ЦИКЛА "ЗАПИСКИ ЮНОГО ВРАЧА")
Педагогический колледж №18 «Митино», г. Москва
Рассказы цикла «Записки юного врача» М. Булгакова воспринимаются большинством читателей как «прозрачные» по смыслу. Однако содержание этих произведений не может быть постигнуто без учета цвето - и светообозначений.
Цветовой строй «Записок юного врача» многообразен. Можно выделить цветовые доминанты белого, черного (темного), красного цветов.
Цикл начинается с приезда доктора в Мурье (диал. мурья-конура, землянка, пещера, трюм) [6:5]. Практически сразу закладывается основа лейтмотивного образа тьмы, бело-черной вьюги. Тьма воспринимается не только как отсутствие света, но и как отсутствие врачебного опыта у юного врача, противопоставление себя могучему Леопольду Леопольдовичу, который «с утра до вечера оперировал». «Тьма египетская». «Световая» тема намечена в заглавии [6:63]. В начале рассказа слово «тьма» употреблено в прямом значении: «Где электрические фонари Москвы? Люди? Небо? За окошком нет ничего! Тьма… Мы отрезаны от людей. Первые керосиновые фонари от нас в десяти верстах на станции железной дороги». По ходу рассказа «тьма» приобретает переносное значение: косность крестьян, которые французские горчичники лепят на тулупы, кусочком рафинада выманивают детей на свет. В финале рассказа двусмысленность слова «тьма» служит основой словесной игры: «Тьма египетская в глазах»,- говорит мельник, который чудом выжил после 10 порошков хинина, выпитых за один раз. «У меня тоже»,- раздраженно отвечает герой [6:64]. Таким поступком мельник разрушает образ «луча во тьме» и предстает «темным», как и прочие крестьяне в глазах доктора. После очередного разочарования герой-рассказчик решает бороться с невежеством крестьян. «Но не один. А идет моя рать: Демьян Лукич, Анна Николаевна, Пелагея Иванна».
Глава «Полотенце с петухом» насыщена белым и красным цветом и строится на их противопоставлении. Во-первых, герой будет проводить время в белом облупленном корпусе, которому противопоставляется золото-красный Большой театр, Москва, что, безусловно, вызывает тоску. Группа белого цвета в главе встречается 19 раз, т. е. чаще, чем остальные цвета. Белый цвет в этой главе несет в себе не только значение смерти (лицо девушки, попавшей в мялку, было «бумажным, белым»), но и цвет надежды, спасения (белые халаты врачей), а спасение ее сопряжено с победой над «белизной» [5:25]. Красный выступает в негативном значении тогда, когда изображается кровь, изорванные ткани, красные мятые мышцы. Важной деталью является белая простыня (символ смерти) [5:25], которой накрывают девушку, но в конечном счете доминировать будет красный цвет, цвет жизни. После такой победы доктор перестает воспринимать себя Дмитрием Самозванцем и осознает свои силы. Подобное ощущение будет испытывать герой, когда в главе «Звездная сыпь» врач обнаружит у себя «громаднейшие познания в области сифилидологии и недюжинную сметку», которая заполнит «темные дырки в тех местах, где не хватало строк … учебников». Интересно, что в финале девушка появится в одежде, где будет присутствовать красный цвет, цвет каймы. В знак благодарности врачу она вручит снежно-белое полотенце с красным вышитым петухом, что напоминает простыню, которой ее покрывали, а красный - кровь самой девушки. Девичий образ украшает розовый румянец. Розовый - сочетание красного и белого, которое дает жизнь.
В главе «Стальное горло» 7 раз употребляется синий цвет (лиловый), в 3 случаях он несет в себе негативную коннотацию близости смерти маленькой девочки, болеющей дифтерийным крупом: «…а лицо отливало из розоватого в легонький лиловатый цвет», «…ведь у нее ногти синеют», «Лидка синела».
Следует обратить внимание на повторяющуюся деталь в начале и в конце рассказа, а именно фонарь. Доктор видит его мигающим, когда идет в больницу спасать девочку, а после успешной операции «фонарь горел». Фонарь – это свет добра, истины и понимания. Тяготение к свету и приобщение к жизни, которая не менее важна, чем собственное счастье, - основные составляющие понимания смысла жизни.
Нередко в цикле появляется образ окна [5:31]. Герой смотрит в него из освещенного помещения, поэтому оно окрашивается черным цветом. Прослеживается соотношение света и тьмы, некой защищенности в светлой части, покой, возможность обратиться к учебникам по медицине, а также борьба с трудностями, борьба за чью-то жизнь – с другой. В главе «Крещение поворотом» идет нагнетание белого цвета и света, когда герой-рассказчик попадает в «родилку», что увеличивает напряжение, страх перед предстоящим. После очередной успешной операции доминирующим становится красный цвет: окровавленные простыни, красная вода в тазу, кровавые пятна, красные сгустки и комки марли. Здесь красный цвет несет позитивную коннотацию: сохранена жизнь матери и ребенка. В жизни юного врача это еще одна маленькая победа, которая помогает поверить в собственные силы, в свой профессионализм. «И тут произошла интересная вещь: все прежние темные места сделались совершенно понятными, словно налились светом…».
В главе «Вьюга» герой действует на выезде, а в центре оказывается смерть пациентки, что может быть взаимообусловлено, т. к. врач вырывается из «света» и становится незащищенным. Герой как бы возвращается в недалекое прошлое и встречается с молодым, неопытным доктором, своим коллегой, который оказывается в сложной ситуации (девушка-невеста при смерти после удара головой), как когда-то и сам герой, только приехавший на службу.
Автор неоднократно связывает образ умирающей девушки с белым цветом. Девушка с переломленным черепом, когда ее увидел доктор, лежала на белой кровати, лицо ее было бумажного цвета, как и у девушки, попавшая в мялку в «Полотенце с петухом», однако последнюю удалось спасти. Умирающая невеста, блондинка, становится как бы «обрученной со смертью» [6:33].
Доминирующими в рассказе «Вьюга» также становятся белый и черный (темный) цвет, 16 и 11 цветоупотреблений, соответственно. Врач подъезжает к белому зданию, погруженному во тьму, в комнате, где лежит умирающая, полумрак. Светловолосый юноша, жених, выглядит затравленным, глядит «черно», рядом плачет фигура женщины в белом с седыми волосами. Такие мрачные цвета «разбавляет» лишь «зеленый клок» света от лампы, который не дает надежды на спасение. Усугубляет картину «розоватая от крови вата», которой были забиты ноздри девушки. Временное успокоение достигается благодаря желтому маслу, которое впрыскивают отчаявшемуся жениху. Черный и белый соединяются, когда врач вместе с возницей оказываются в открытом пространстве, в метель едут обратно в больницу и видят «темную точку», которая вырастает в «черную кошку». Герои предстают перед лицом опасности, но в этой схватке оказываются победителями, а спасительным маяком для них становится свет фонаря, который «я узнал бы из тысячи». «Темное громоздилось сзади него», то темное, которое не смогло поглотить врача и возницу.
В рассказе «Пропавший глаз» ржавый, рыжий, желтый цвет для героя становится цветом воспоминаний. Во-первых, за окнами, в которые смотрел врач, «никли желтые последний листья на березах», висела пелена дождя. Такая же погода была ровно год назад, когда герой-рассказчик только подъезжал к месту своей будущей работы. Во-вторых, это и «ржавенькая полосочка, как память о весенних родах у моста», и «желтое мертвое тельце», и ком (зуб солдата), который ржавел и высыхал в письменном столе.
Герой также вспоминает, как ему удалось успешно принять роды, спасти мать и ребенка. Этот «светлый апрельский» эпизод контрастен по отношению к «мрачному зимнему» [6:86] в селе Грищево, когда врач с Пелагеей Ивановной действуют на «выезде», оказываются среди «белого океана», вьюги, покидая свою защиту, больницу, и терпят поражение: врачу не удается успешно сделать поворот за ножку, однако спасает мать.
В цикле «Записки юного врача» представлена особая цветовая картина, в палитре которой доминируют обозначения трех цветов. В произведении встречается нетрадиционная сочетаемость языковых единиц с цветовыми значениями, в основном же конструкции достаточно просты. Языковые единицы, составляющие лексико-семантическое поле с именем «Цвет», могут быть использованы как в прямом, так и переносном значении. Отдельные цветообозначения приобретают особую значимость, выступая в значениях символических.
Библиографический список
1. «Морфий». - Санкт-Петербург: Азбука,2012
2. Забозлаева цвета.- Санкт-Петербург: Невский ракурс, 2011
3. Лингвистика цвета / Кульпина.-М.,2001
4. Лысоиваненко и семантика цветообозначений в прозе : Дисс. канд. филол. наук. – М 2001.
5. Юшкина цвета и света в прозе : Дисс. канд. филол. Наук.- В 2008
6. Яблоков и подтекст рассказов М. Булгакова.- Тверь : ТвГУ, 2002.
7. Яблоков мир Михаила Булгакова.- М.: Языки славянской культуры, 2001
