Законы асимметрии и послание «О любви»

ЗАКОНЫ АСИММЕТРИИ и

ПОСЛАНИЕ «О ЛЮБВИ»

Н. Хананашвили, Москва

Тот, кто готов пожертвовать свободой

ради временной безопасности,

недостоин ни того, ни другого.

Рузвельт

По заведённой через Конституцию РФ предыдущим президентом традиции, год предпоследний президентства В. Путина, как и все предыдущие, «формально», начинается только с его Послания Федеральному Собранию РФ. Кавычки в данном случае – признак условности, поскольку фактически в течение ряда лет новый год второго президентского срока (возьму лишь этот краткий отрезок нашей истории) начинается вовсе не календарно, а вразнобой, как получится.

Как всегда, постараюсь, не вырывая слов во всех смыслах «первого лица» из контекста, проанализировать это очередное Послание. Помимо этого, считаю целесообразным здесь и небольшое обращение к более ранним посланиям, поскольку они, вкупе с последним, конечно же должны образовывать и некий органичный последовательный ряд, и, желательно, системную совокупность.

Итак, год 2004-й начался за пару недель до выборов Президента РФ – с объявления широкомасштабной административной реформы. Хотя даже формальная, то есть институциональная часть этой реформы, казалось бы, должна была закончиться тогда же, отголоски продолжают звучать и поныне. Идет уже третий год существования системы разделения управленческих структур на министерства, агентства и службы, но нормальной работы в них так и не сложилось. Это – судя по той части Послания, в которой отмечены проблемы в такой основополагающей области государственной политики, как оборона. Здесь сохраняются серьёзные трудности с размещением государственного заказа. Иначе, зачем бы сейчас стоило создавать ещё одно уполномоченное гражданское агентство, отвечающее за организацию закупок по оборонному заказу*?

Новый, 2005-й политический год также не совпал с президентским Посланием, и, кроме того, оно оказалось слабо состыкованным и с трагедией в Беслане, и с внезапно обрушившейся на головы миллионов ничего не подозревающих соотечественников «монетизацией льгот». Среднесрочная перспектива, продекларированная в Послании-2005, начала приобретать какие-то конкретные черты только в лозунге о четырёх национальных проектах (именно «лозунге о…»: называть их проектами у меня до сих пор язык не поворачивается). А те возникли только ближе к концу года, в самом же Послании о них не было ни слова. Следовательно, они вырастали не из среднесрочных планов, а откуда-то ещё…

Теперь «национальные проекты», объявленные в промежутке между прошлым и нынешним посланиями, получают свою порцию описания. Обоснованием даже в околонаучном смысле слова это всё равно назвать нельзя, поскольку никакими чёткими очертаниями целеполагания (иными словами, целевыми ориентирами), кроме «заметного улучшения жизни граждан», они не обладают. Зато приобретают вид, с трудом подходящий под понятие «национальный проект». Вот мы и добрались до цитат:

«…средства, выделяемые на реализацию национальных проектов, составляют всего 5-7 процентов от объема государственного финансирования этих отраслей».

Типичное самоопровержение тезиса о масштабах «национальных проектов» и даже о том, что это – национальные проекты. 5-7% – это цифры в пределах «статистической ошибки», «обычный» объём роста инвестиций, о котором даже и не требуется никаких дополнительных объявлений.

Продолжим последовательное рассмотрение некоторых позиций Послания, обративших на себя внимание.

«…большая часть технологического оборудования, используемого сейчас российской промышленностью, отстает от передового уровня даже не на годы, а на десятилетия».

Мысль абсолютно верная, как и высказанное вслед намерение инвестировать «в производственную инфраструктуру». Впрочем, иначе, как через изменение пропорции бюджетных расходов и средств, откладываемых в Стабфонд, задачу перевооружения инфраструктуры, равно как и снижения энергоёмкости экономики решить крайне затруднительно, наверное, просто невозможно. Причём здесь в качестве решений можно предложить два варианта.

Первый – закупать оборудование за рубежом, и тогда мы точно не будем способствовать росту инфляции (средства ведь будут уходить за рубеж), но при этом начинаем способствовать развитию соответствующей зарубежной промышленности. Второй вариант – закупать новое оборудование в России (если оно, конечно современное, передовое, у нас производится). Во втором случае осуществляются инвестиции в собственные современные производственные технологии. Риск инфляции здесь тоже не очень велик, поскольку, хотя средства и будут расходоваться внутри страны, но антиинфляционный эффект от стимулирования роста производства и, за счёт этого, от повышения предложения будет небольшим. Ведь, как известно, снижение остроты спроса приводит к обострению конкуренции за потребителя и, следовательно, к снижению цен на продукцию; отсюда станут неизбежными дефляционные эффекты.

Следовательно, вывод достаточно очевиден: закупать нужно в любом случае, но делать это за рубежом необходимо только в случае отсутствия конкурентоспособных российских аналогов. Однако здесь-то и возникает очевидное противоречие сказанного президентом с нынешней почти полной неприкасаемостью Стабилизационного фонда.

И, прежде чем перейти к теме демографической политики, отмечу ещё три позиции.

1) «несмотря на предпринимаемые усилия, нам до сих пор не удалось устранить одно из самых серьезных препятствий на пути нашего развития – коррупцию».

Ныне предпринимаемые усилия власти, в том числе – несколько увольнений и отстранений от должностей высокопоставленных чиновников из ряда федеральных силовых структур, последовавших сразу вслед за оглашением Послания-2006, к желаемым результатам вряд ли приведут как сейчас, так и в отдалённой перспективе. Дело в том, что не следует путать борьбу с коррупцией с ловлей коррупционеров. Низкая результативность попыток выловить ключевых «злодеев» неизбежна. Слабая осмысленность такого подхода подобна тому, как завшивевший беспризорник пытается бороться с грязью путём отлавливания вшей. Лучше бы помылся и впредь соблюдал гигиену… В переводе на язык противодействия коррупции это означает, что следует создать прозрачную и регламентированно открытую систему управления, любые попытки воровства, мздоимства или лихоимства в которой будут хорошо видны обществу. Прозрачную прежде всего для общественного контроля, что и станет очень эффективной профилактической мерой. А открытость будет способствовать большей чувствительности системы к социально значимым воздействиям.

Пока же такие шаги выглядят эффективными только с точки зрения политического PR, но вряд ли практически действенными.

2-3) «…наши расходы на оборону в процентах к ВВП сегодня являются сопоставимыми либо чуть меньшими, чем у других ядерных держав, к примеру, у Франции или Великобритании. А в абсолютных цифрах, в конечном итоге мы же с вами понимаем, важны именно абсолютные цифры, они в два раза меньше, чем у этих стран, и уже не идут ни в какое сравнение с расходами Соединенных Штатов Америки. Их военный бюджет в абсолютных величинах почти в 25 раз больше, чем у России. Вот это и называется в оборонной сфере "их дом - их крепость". И молодцы. Молодцы!» (здесь и далее в цитатах везде выделено мной – Н. Х.).

Две очень значимые точки, сконцентрированные в одном абзаце. Рассмотрим их последовательно.

Важность абсолютных цифр расходов на оборону, подчёркнутая президентом, свидетельствует о том, что власть в России вовсе не собирается искать какие бы то ни было асимметричные ответы на вызовы нашей системе обороны, как было отмечено в этом же Послании-2006:

«Наши ответы должны быть основаны на интеллектуальном превосходстве, они будут асимметричными, менее затратными, но будут безусловно повышать надежность и эффективность нашей ядерной триады»,

а втягиваемся именно в сопоставимую по финансовым масштабам гонку вооружений. Причём на фоне реальной, адекватной предполагаемым тратам, угрозы нашей безопасности. Угрозы наверное существуют. Прежде всего, угрозы сепаратистского и террористического характера. Но для этих угроз нам не нужны ни новые ракетные комплексы «Булава», ни новейшие подводные лодки, ими оснащённые. Может ли быть в данном случае какой-то внятный логический довод? Хотел бы я его услышать… Налицо причинно-следственный провал составителей Послания.

Выражение «мой дом – моя крепость» – явный признак мобилизационного мышления, характерного скорее для политики времён «железного занавеса», и более ранних, но никак – для потребностей неизбежно глобализирующегося мира и актуальной необходимости вступления России в ВТО. В этом же случае более полезным оказывается, наоборот, открытость и гостеприимность, действенная защита прав человека и собственности, а вовсе не образ своего дома как крепости.

Следующая цитата из выступления.

«На пространстве СНГ идет непростой, но активный поиск оптимальных моделей взаимодействия. И Россия готова прямо и ясно заявить о желательном для нас конечном результате такого поиска: это создание оптимальной экономической системы, которая обеспечивала бы эффективное развитие каждого из ее участников».

К сожалению, похоже, что достаточно невнятная политика России на пространствах СНГ в течение последних 15 лет привела не к оптимизации моделей взаимодействия (кстати, «модели» эти свидетельствуют о продолжении старой, советской по своей сути, политики России с ресурсно-силовой позиции «старшего брата»), а к постепенному разрушению Содружества. Во всяком случае, последние события, связанные с российско-украинским газовым конфликтом и винно-водяными войнами России с Грузией и Молдавией, рождают скорее ассоциации с более-менее скандальным разводом, чем с оптимизацией экономической системы и эффективным развитием каждого из участников взаимодействия. Кстати, планируемая иммиграционная политика, направленная на переселение в Россию «наших соотечественников» – граждан, проживающих в странах СНГ и желающих переехать на постоянное место жительства в Россию, вряд ли будет восприниматься властными структурами в странах СНГ как дружественная. Ведь, как правило, переезжающая русскоязычная часть населения является и высококвалифицированной частью граждан страны, из которой переселяется. А это означает вымывание соответствующих кадров, требуемых и в самой стране их предыдущего пребывания.

Таким образом, внешнеполитической доктриной России предполагается создание такого же «интеллектуального пылесоса», какой выстроили для себя США. Только этот интеллектуальный поток становится как бы вторичным, организованным страной, невольно поставляющей свои кадры для стран развитого мира. Такой вот последовательный «конвейер мозгов»…

Теперь – «о любви, о женщинах, о детях. О семье». Наверное, центральная, главная, по признанию самого Президента РФ, тема всего выступления. Правда, не совсем понятно, почему именно в «Министерстве обороны знают», что именно «это у нас самое главное»? Менее всего Минобороны интересует именно семья военнослужащего, в особенности – призывника. Да и дети – скорее, с точки зрения их пригодности для «служения Родине» и их готовности отдать свою жизнь. Впрочем, Президенту виднее. Наверное, сказано это было потому, что, отменяя отсрочки по армейскому призыву, Минобороны опирается на демографические данные. Хотя, было бы неплохо, чтобы это ведомство строже фиксировало, а лучше бы – вовсе не допускало, «потери в живой силе» во время прохождения воинской службы – по военным поводам и вне таковых. Кстати, и по этому вопросу, ставшему предметом серьёзных обсуждений в обществе, прежде всего, в связи с трагедией рядового А. Сычёва, в Послании – тишина.

Однако это – лишь лирическое вступление. Заметно более важными представляются содержательные позиции предъявленной нам темы демографии. Автору удалось насчитать по меньшей мере четыре достойных комментариев фрагмента. Начнём перечисление.

1) «Проблемы экономического и социального развития страны тесно связаны с простым вопросом: для кого мы все это делаем? Вы знаете, что в среднем число жителей нашей страны ежегодно становится меньше почти на 700 тысяч человек. Мы неоднократно поднимали эту тему, но по большому счету мало что сделали. Для решения этой проблемы необходимо следующее.

Первое - снижение смертности. Второе - эффективная миграционная политика. И третье - повышение рождаемости».

Хороший вопрос: для кого всё это делается, задавался достаточно давно, однако до сих пор всё, что предлагалось, да и то, что здесь предлагается, вовсе не носит системного характера. И, что очень существенно, в предлагаемом никак не учитывается, что ключевым ресурсом нашей страны являются его люди, а перспективным ресурсом – дети. Собственно поэтому, как «поднимали эту тему», так и, мало что сделав, тихонько опускали её, всё равно ведь непонятно, что с нею делать? Дальнейший содержательный контент-анализ свидетельствует об этом…

Выделенная триада, с одной стороны, абсолютно очевидна, с другой – в формулировке своей весьма неточна. В основе триады должно лежать понимание, что существует три ресурсных пространства – внутреннее, внешнее и создаваемое. Взяв этот простой тезис в качестве основополагающего, можно сказать, что, во-первых, последовательность, предложенная президентом, выбрана не совсем верно. Повышение рождаемости должно стать скорее вторым элементом, поскольку в демографической ситуации желательно прежде всего стараться решать проблему теми ресурсами, которые есть, а уж затем обращаться к внешним источникам. В противном случае «внутренние ресурсы» сочтут себя ненужным для власти обременительным балластом. Во-вторых, смертность – лишь частный случай потерь ресурсов внутренних. Если подходить к вопросу системно, то речь следует вести (как, кстати, справедливо в Послании сказано «из А. Солженицына») о сбережении народа или, что ещё лучше, о поднятии ценности и сбережении каждой человеческой жизни. Потери же России огромны не только от смертности (хотя именно от неё непрерывно идёт физическое сокращение населения), но и от высокого уровня преступности, и от дефицита и дефектов инвестирования в человека. А взрослая преступность (и, тем более преступность среди несовершеннолетних) приводит к прямым экономическим потерям, когда человек, как ресурс, реализуется лишь отчасти или не реализуется вовсе, находясь в местах лишения свободы. Преступность же несовершеннолетних – следствие невнимания к детям, неспособности общества защитить права ребёнка. В этом случае его противоправное поведение – это неизбежный, хотя, как правило и не осознаваемый, ответ на нарушение его прав.

Что же касается афоризма великого российского писателя, то России предстоит решение крайне сложной задачи – переориентации основного внимания с чиновника на человека, со структуры, создаваемой по любому проблемному поводу – на инвестиции в человека и его способность к самостоятельности, самообеспеченности и самореализации. Системность перехода с бюрократоцентричности на человекоцентричность – пока вне поля понимания власти.

Обращаясь к вопросам миграционной политики, могу отметить, что здесь к решениям следует подходить крайне осторожно, поскольку многие сегодняшние проблемы США (начиная от трагедии 11 сентября 2001 года и заканчивая нынешним низким уровнем качества американского школьного образования) – это следствия прежде всего слабо продуманной и дефектной иммиграционной стратегии. Равно то же, кстати, можно сказать и о нынешних проблемах иммигрантов во Франции. И, опять же, для выработки каких-либо решений следует пользоваться хорошо зарекомендовавшими себя механизмами делиберативного* процесса со всеми доступными общественными институтами. При этом сложности самого процесса с успехом компенсируются как сплочённостью активных участников такого процесса в обществе, так и приемлемостью, консенсусным характером, конечного решения. А пренебрежение процессом чревато отложенным по времени социальным взрывом. Но только вот беда, отложенным взрыв оказывается для общества, а политики, по крайней мере в современной России, как правило, реальной ответственности за свои действия не несут.

2) «Предлагаю программу стимулирования рождаемости, а именно: меры поддержки молодых семей, поддержки женщин, принимающих решение родить и поднять на ноги ребенка. Во всяком случае, сегодня мы должны стимулировать рождение хотя бы второго ребенка.

Что мешает молодой семье, женщине принять такое решение, особенно если речь идет о втором или третьем ребенке? Ответы здесь очевидны, известны. Это низкие доходы, отсутствие нормальных жилищных условий. Это сомнение в собственных возможностях обеспечить будущему ребенку достойный уровень медицинских услуг, качественное образование, а иногда и сомнение, что греха таить, просто в том, сможет ли она его прокормить».

Опять же, предлагаемое программой назвать сложновато.

Тем не менее, поразмышляем над произнесёнными словами.

Стимулирование только рождаемости, да ещё чисто экономическое, к сожалению, во-первых, вовсе не принесёт ожидаемого всплеска этой самой рождаемости. Для понимания этого достаточно взглянуть на демографическую ситуацию в странах Запада. Там экономика почти не влияет на рост рождаемости, хотя ресурсов выделяется немало. В нашем случае, скорее, более эффективными были бы меры, направленные на формирование существенно менее агрессивного информационного пространства, поскольку, согласно многим социологическим исследованиям, именно психологическое воздействие информационной агрессии оказывает наиболее сильный, подавляющий в том числе и репродуктивную сферу, эффект. Как справедливо заметил сам же В. Путин в одной из своих речей, на другую, правда, тему: «страх непродуктивен». Выражение точно отражает суть нашей ситуации.

Во-вторых, не совсем понятно, почему такой серьёзный упор делается на поддержке только молодой семьи. А немолодые семьи (а к таким относятся семьи в возрасте свыше 30 лет) государство уже не интересуют?

3) «государство, если оно действительно заинтересовано в повышении рождаемости, обязано поддержать женщину, принявшую решение родить второго ребенка. Должно предоставить в ее распоряжение, так сказать, первичный, базовый материнский капитал, который реально повысил бы ее социальный статус, помог бы решать будущие проблемы. И которым она могла бы распорядиться следующим образом: либо для решения жилищного вопроса, вложив его в приобретение жилья с использованием ипотеки или других схем кредитования по достижению ребенком 3-летнего возраста, либо направить эти средства на образование детей или, если захочет, положить деньги в накопительную часть своей собственной пенсии».

Нарочито не стал разбивать достаточно цельный текст. В нём есть три выделенных отрывка, и каждый нуждается в комментарии.

Очень жаль, что вопрос о рождении, неважно какого по счёту ребёнка, принимает только женщина. Роль отца и семьи в данном случае просто игнорируется, что, очевидно, неправильно, и с точки зрения социального и с точки зрения гендерного аспекта. Во-вторых, более эффективным был бы тезис о стимулировании рождения и воспитания 3-го ребёнка, ведь именно появление 3-го ребёнка (включая и второго) позволит говорить о положительном демографическом переломе в России.

Но и рождение ребёнка – это лишь начало пути. Помнится, в годы советской власти медалями «Материнство», «Материнская слава» и орденом «Мать-героиня» награждали не за факт рождения, а за то, что дети выросли и стали взрослыми.

Если же говорить о «капитале», то это должен быть, скорее, не материнский, а «детский капитал». В обсуждаемой теме (имеются ввиду вопросы демографии в приложении к узкому аспекту биологического воспроизводства) мать (как впрочем и отец) играют роль средства, пусть и ключевого. Целью же является ребёнок (для нормальных, социализированных родителей – всегда) – субъект, которому предстоит жить, обеспечивая в будущем жизнедеятельность, продолжение человеческого рода и общественное развитие. В то же время семья, конечно же – это основной и ключевой институт общества, обеспечивающий его рождение, воспитание, жизнедеятельность и развитие.

Вследствие изложенного выше, «детский капитал» и должен расходоваться (лучше – инвестироваться) таким образом, чтобы отдача от таких инвестиций была максимальной. Предлагаемый тройственный механизм, несомненно, прежде всего запутает самих людей (родителей), вынужденных разбираться в перспективных экономических хитросплетениях. Далеко не всякая семья способна экономически разумно распорядиться такими средствами. Да и предлагаемые решения должны быть не альтернативными друг другу, а, скорее, дополняющими.

Поэтому стоит изначально разработать (во взаимодействии с профильными научными коллективами и заинтересованными общественными структурами) комплексное решение. Навскидку предположу, что достойным внимания в смысле эффективности может быть механизм, равновесно сочетающий защиту здоровья и права на образование ребёнка.

Тогда сумма, примерно поровну разделённая между поддержкой и укреплением здоровья и инвестициями в образование, будет расходоваться по мере необходимости в дополнительных услугах – при сохранении гарантированного Конституцией РФ и законом бесплатного уровня. Если же ребёнок в целом здоров и успешно поступает в учебные заведения всё более высокого уровня, включая ВУЗ, на бесплатной основе, то деньги могут расходоваться им, в том числе на приобретение жилья, самостоятельно. А вот дополнительное пенсионное обеспечение матери должно было бы формироваться за счёт появления очевидного стимула в виде доплат (перечислений на пенсионный счет) за воспитание 3-го (и далее) ребёнка. Ведь это же труд, и тяжёлый.

4) «…надо совместно с субъектами Федерации разработать программу по материальному стимулированию устройства на воспитание в семьях сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. Таких детей, находящихся сегодня в детдомах, у нас около 200 тысяч. На самом деле сирот гораздо больше, но в детдомах находится около 200 тысяч. Иностранцы у нас, по-моему, уже больше усыновляют наших детей, чем у нас в собственной стране. Предлагаю практически в два раза увеличить выплаты на содержание ребенка в семье опекуна и приемной семье до уровня не менее 4 тыс. рублей ежемесячно. При этом предлагаю существенно увеличить и заработную плату приемному родителю с 1-1,5 тыс. рублей до 2,5 тыс. рублей ежемесячно. А также установить единовременное пособие при всех формах устройства детей, лишенных родительского попечения, в семью в размере 8 тыс. рублей, то есть установить здесь сумму, равную пособию при рождении ребенка».

Приведённая цитата свидетельствует о том, что отдельные сигналы доходят до сотрудников Администрации Президента РФ, ответственных за формирование текстов посланий. Жаль, что лишь отдельные сигналы, а не системные предложения в целом. С проблемой социального сиротства в российских регионах начали бороться достаточно давно: ещё лет 5-6 назад автору довелось побывать на семинаре, проводившемся по проблемам социального сиротства и развитию различных форм воспитания в Самарской области. В то время область продвигала передовой опыт внедрения семейных форм воспитания детей, взятых из интернатных учреждений. Однако проведённый экспресс-анализ ситуации позволил автору обнаружить по крайней мере два серьёзных дефекта сложившейся на тот момент системы работы государственных региональных структур:

А) недостаточность надзора за качеством работы приемных родителей (или патронатных воспитателей), приводившая к учащающимся случаям возврата детей, переданных на воспитание в семьи, – в интернат, что, конечно же, становилось дополнительным и тяжёлым испытанием для и без того израненной психики ребёнка;

Б) сохранявшаяся негативная тенденция роста количества семей, лишённых родительских прав и, соответственно, социальных сирот.

Сделанные тогда же предложения позволили, во-первых, повысить плотность и улучшить систему контроля за качеством работы воспитателей, а во-вторых, сделать больший акцент на работу с родной, биологической семьёй, озаботиться задачей её сохранения и укрепления.

Именно последнего аспекта категорически не хватает в тексте Послания. Нет понимания, что именно родная семья – тот институт, который способен, оставаясь максимально автономным от государственного патернализма, обеспечить ребёнку наиболее комфортное положение для его становления, развития и последующей самореализации в жизни. И, конечно, совершенно нет социально-правовой защиты ребёнка и семьи – системы ювенальной юстиции.

В завершении позволю себе сделать пару замечаний обобщающего характера.

Первое касается главной темы, сформулированной Президентом РФ в своём Послании, – демографической.

Предлагаемые решения представляют собою фрагментарные, впрочем подчас и вполне разумные, мысли, выдвигаемые в качестве общенациональной программы (видимо, в дополнение к уже принятым национальным проектам). Но в этой «программе» нет ни ясного целеполагания (если не рассматривать в качестве такового процитированное ранее крылатое выражение А. Солженицына, яркое, но вряд ли переводимое нынешними властными структурами в конкретные, технологичные управленческие решения). О том, каким могло бы стать комплексное и системное решение демографических проблем, учитывая очевидно центральную роль ребёнка, можно познакомиться в одной из относительно недавних разработок автора[1].

Однако основная проблема состоит в том, что тема не просто фрагментарно раскрыта, в ней, к сожалению, не найден ключевой, основополагающий, ментально-деятельностный элемент, оказывающий определяющее негативное влияние на всю систему. Таким элементом является репрессивный стандарт мышления и действия. Подобно тому, как в 30-е годы прошлого столетия И. Ильф и Е. Петров обнаружили «одноэтажную Америку», было бы вовсе не лишним распознать в сегодняшней России систему многоэтажного насилия, простирающегося от наших взаимоотношений с окружающим нас миром (не только природы, но и с зарубежными странами*) до семьи – «ячейки общества», кризис в которой является отражением положения в обществе в целом. Вполне предсказуемыми результатами плохо продуманных предложений могут стать, например, взрыв рождаемости в среде социально неблагополучных семей, провоцирующий в свою очередь возникновение новых, более сложных и долгосрочных проблем в сфере преступности, или скандалы с вложениями в строящуюся недвижимость, которая так и не будет построена, вследствие ловких манипуляций со средствами дельцов «от строительства» и ввиду правовой незащищённости вкладчиков. Но даже зафиксированный статистикой рост численности населения вовсе не будет означать благополучия в сфере создаваемых ресурсов, поскольку для итоговой эффективности требуются ещё и эффективные инвестиции в образование и здоровье.

Несколько более высокий уровень системного взгляда на Послание-2006 в целом вполне логично приводит к выводу, ранее уже сформулированному в одной из предыдущих работ автора – о серьёзных проблемах и с текстовым содержанием, и с практической реализацией посланий. Системность и осмысленная взаимоувязанность этих текстов становится всё меньшей. Те или иные предложения формулируются скорее не потому, что их возникновению предшествовала какая-то системная, научно обоснованная исследовательская работа и сопровождающая её публичная дискуссия, а в силу действия невидимых для общества подковёрных рычагов и «схватки бульдогов», там же.

И, как следствие, сами послания, оставаясь конституционно закреплённой формой взаимодействия Президента с другими ветвями власти и с обществом, всё более теряют смысл своего присутствия в процессах российской политической системы в качестве разумного и действенного рычага реализации политики в России.

Политика, реализующая, последовательно и вразнобой, один пакет национальных проектов за другим, оказывается «перед лицом» вполне очевидной перспективы провала, дата которого определяется лишь исчерпанием имеющихся ресурсов общества. Нефть-то у нас пока ещё есть, а вот людей остаётся всё меньше. И даже в самых оптимистичных демографических прогнозах численность населения России будет снижаться ещё довольно продолжительный период времени.

Опасность таким образом формирующейся реальности оказывается в неизбежной необходимости поиска нынешней властью внешней или внутренней (неважно какой именно) угрозы. При этом, скорее всего, поиск требуется не для улучшения ситуации в стране, а в качестве удобного объекта для самооправдания и сохранения власти в своих руках. И, хотя «страх непродуктивен», но он неплохо работает для негативной консолидации общества – на основе формирующегося психоза мобилизационного мышления, поиска внешних и внутренних врагов. Правда, в долгосрочной перспективе реализующаяся таким образом стратегия государственной автаркии, как показывает история, как правило, катастрофична.

Собственно, именно поэтому в качестве эпиграфа к данной работе автором предложено выражение президента США Рузвельта, процитированного, кстати и Президентом РФ в нынешнем Послании, правда, по другому поводу, по случаю необходимости «наступать кое-кому на «больные мозоли». Видимо тем, кому нынешняя политика российской власти не по вкусу. Полагаю, что для эффективного решения проблем России управляющим ею желательно иметь ввиду оба высказывания…

* О неизбежных проблемах в этой сфере автор настоящей статьи писал достаточно давно в одном из своих материалов – см.: Н. Хананашвили «Поиск оптимального решения для государственной деятельности в рамках Концепции системы взаимодействия органов власти с НКО» (http://www. *****/?f=soc_pol/stat/).

* От англ. deliberative – совещательный.

[1] Н. Хананашвили. «Основные положения Концепции разработки и реализации национального плана действий в интересах детей» (http://www. *****/?f=soc_pol/stat/).

* Применение Россией силы, угрозы силой или экономических рычагов политического давления и диктата в нынешней, предельно непрозрачной системе российского управления зависит не от соображений разума и желательности взаимовыгодных решений, а исходя из того, хватит ли нашей стране силы, чтобы настоять на «выгодном» для власти варианте. При этом выгодность реальная может находиться весьма далеко от прямой экономической выгоды определённых представителей властных структур, готовых подменять одну выгоду другой, более близкой и персонально интересной. Собственно, поэтому многие проблемы имиджа России, как «слона в посудной лавке», нам не удаётся изменить к лучшему в глазах окружающих нас стран-соседей и не только.