Творческая история поэмы «Мёртвые души»

Творческая история поэмы «Мёртвые души»

Гоголевская поэма отвечала и самым заветным стремлениям Гоголя, и самым насущным потребностям России.

Восстание декабристов, его поражение, жестокая расправа с восставшими, виселицы, каторга, крушение надежд на свободу — все это оказало огромное влияние на жизнь последующих поколений и на формирование Гоголя как писателя и гражданина. Вот как рассказывает об этом времени : «Первые годы, последовавшие за 1825, были ужасны. Понадобилось не менее десятка лет, чтобы человек мог опомниться в своем горестном положении порабощенного и гонимого существа. Людьми овладело глубокое отчаянье и всеобщее уныние. Высшее общество с подлым и низким рвением спешило отречься от всех человеческих чувств, от всех гуманных мыслей... Только звонкая и широкая песнь Пушкина раздавалась в долинах рабства и мучений; эта песнь продолжала эпоху прошлую, наполняла своими мужественными звуками настоящее и посылала свой голос в далекое будущее. Поэзия Пушкина была залогом и утешением. Поэты, живущие во времени безнадежности и упадка, не слагают таких песен — они нисколько не подходят к покорности».

В самые трудные годы не замирал пульс передовой общественной мысли. «...Внутри государства, — говорит Герцен, — совершалась великая работа, работа глухая и безмолвная, но деятельная и непрерывная; всюду росло недовольство, революционные идеи распространились шире, чем за все предшествующее столетие...»

Но для такой работы нужны были убежденность, гражданское мужество. Царизм жестоко расправлялся с теми, кто осмеливался говорить горькую правду о России. Вспомним судьбы Чаадаева, Пушкина, Лермонтова. «На поверхности официальной России..., — пишет Герцен, — видны были только потери, жестокая реакция, бесчеловечные преследования, усиление деспотизма». Ближайший сподвижник Николая I — граф Бенкендорф, шеф корпуса жандармов, — возглавлял созданное после разгрома декабристов III отделение его величества собственной канцелярии. Цель III отделения заключалась в борьбе со свободомыслием, с критическим отношением к действительности. Насаждался официальный оптимизм в духе известной формулы Бенкендорфа: «Прошедшее России было удивительно, ее настоящее более чем великолепно, что же касается ее будущего, то оно выше всего, что только может представить себе самое смелое воображение».




Вот в такой-то обстановке Гоголь решился сказать нечто совсем иное.

«Мертвые души» потрясли всю Россию,— писал Герцен. — Предъявить современной России подобное обвинение было необходимо. Это история болезни, написанная рукою мастера. Поэзия Гоголя — это крик ужаса и стыда, который издает человек, опустившийся под влиянием пошлой жизни, когда он вдруг увидит в зеркале свое оскотинившееся лицо. Но чтобы подобный крик мог вырваться из груди, надобно было, чтобы в ней оставалось что-то здоровое, чтобы жила в ней великая сила возрождения». Эта оценка «Мертвых душ» вводит поэму в ряд произведений, явившихся в 30-е годы и двигавших вперед самосознание передового русского общества, — «Медный всадник», «Капитанская дочка», «Смерть поэта», «Дума», «Герой нашего времени»...

Гоголь прекрасно знал, чем могла грозить ему—да еще после «Ревизора» — публикация произведения, разоблачающего лживость официально-восторженного взгляда на положение страны. Недаром он вспоминал в «Театральном разъезде», как сыпались на голову автора «Ревизора» проклятия, обвинения в клевете на Россию, угрозы Сибирью я каторгой». «...На Руси есть такая изрядная коллекция гадких рож, что невтерпеж мне пришлось глядеть на них, — писал Гоголь вскоре после отъезда за Границу.— Даже теперь плевать хочется, когда об них вспомню. Теперь передо много чужбина, вокруг меня чужбина, но в сердце моем Русь...»

Уехал гонимый писатель лишь для того, чтобы послужить своей отчизне, чтобы лучше выполнить то предназначение, которое с юных лет чувствовал в себе и которое не давало ему ни минуты покоя.




«Мертвые души» представляются Гоголю главным делом жизни, которое потребует всех сил души: «...теперь я погружен весь в «Мертвые души». Огромно велико мое творение, не скоро конец его. Еще восстанут против меня новые сословия и много разных господ: но что ж мне делать!»

Работа над поэмой с самого начала была согрета и одушевлена вниманием Пушкина. Смерть поэта привела Гоголя в такое отчаяние, что он едва не бросил свою paботу. «Моя жизнь, мое высшее наслаждение умерло вместе с ним, — говорил Гоголь, — ...Все, что есть у меня хорошего, всем этим я обязан ему. И теперешний труд мой есть его создание. Он взял с меня клятву, чтобы я писал, и ни одна строка его не писалась без того, чтобы он не являлся в то время очам моим». Клятву надо было выполнять. И Гоголь снова берется за перо. Он постоянно вспоминает о Пушкине в своих письмах и статьях, снова и снова думает над его произведениями. Эти раздумья нашли отраженно во всей гоголевской поэме. Отметим хотя бы несколько знаменательных деталей.

В «Евгении Онегине» мог найти Гоголь сжатое в одну строфу мудро-ироническое изображение поместной России, так широко развернувшееся в «Мертвых душах». Вспомним:

С своей супругою дородной

Приехал толстый Пустяков;

Гвоздин, хозяин превосходный,

Владелец нищих мужиков;

Скотинины, чета седая,

С детьми всех возрастов, считая

От тридцати до двух годов;

Уездный франтик Петушков,

("1") Мой брат двоюродный Буянов,

В пуху, в картузе с козырьком

(Как вам, конечно, oн знаком).

И отставной советник Флянов,




Тяжелый сплетник, старый плут,

Обжора, взяточник и шут.

Так и кажется, что в имении Лариных собрались вместе будущие гоголевские герои, ожидая того, кто даст им развернуться и показать себя.

Герцен услышал в словах «мертвые души» что-то наводящее ужас, «мертвыми душами» он назвал «всех этих Ноздревых, Маниловых и прочих»... Цензоры пришли в панику, подозревая в названии поэмы выступление против крепостного права, оскорбление религии и бог весть ещё что. Но что же значат эти слова? По свидетельствам многих современников писателя, словосочетание «мертвые души» до гоголевской поэмы не употреблялось. Говорили о крепостных душах, о родовых душах (т. е. о крестьянах, доставшихся по наследству), о ревизских душах (т. е. учтенных при ревизиях). А тут— «мертвые души». Какое значение вложил в эти слова писатель? Наиболее очевидный смысл — это крестьяне, которыми торгуют даже после смерти. Можно видеть здесь и другое: живые люди с мертвыми душами. Возможность такого прочтения, конечно, имел в виду Гоголь. Ожидая откликов на свое обращение к читателям, Гоголь досадовал: «Точно как бы вымерло все, как бы в самом деле обитают в России не живые, а какие-то «мертвые души».

Но в этом названии, как и во всей поэме, можно заметить и отражение традиций передовой русской литературы. Ибо и до Гоголя писатели думали, говорили о мертвящей сипе самодержавия и крепостничества. Помещичьи крестьяне, замечает Радищев в главе «Любани», в «законе мертвы», т. е. не охраняются законом, но отданы во власть произвола и потому не могут защитить себя иначе, нежели бунтом. «Страшись, помещик жестокосердный, на челе каждого из твоих крестьян вижу твое осуждение», — пишет Радищев.




Гоголь не мог следовать за Радищевым в его призывах к уничтожению самодержавия и привилегий дворянства. Но протест Гоголя против лишения людей человеческих прав, понимание того, что «мертвые» с точки зрения самодержавно-крепостнической юстиции крестьяне самим своим бесправием понуждаются к бунту (вспомним крестьян сельца Вшивая Спесь) — все это было в традициях русской литературы, начиная с Новикова, Фонвизина, Радищева.

В «Мертвых душах» основное действие могло происходить около 1831 —1832 годов. «Недавно была эпидемия, народу вымерло, слава богу немало», — думает Чичиков, решая заняться покупкой мертвых душ. Это он думает, скорее всего, о страшной холерной эпидемии 1831 года. И деловито, спокойно думает! Итак, в поэме описывается примерно начало 30-х годов? Значит, Гоголь говорит о современности? Зто верно, но неполно, т. к. речь идет о художественном произведении, где явления жизни преображаются и обобщаются. В поэме не однажды идет речь и о войне 1812 года. Чувствуется, что воспоминание о ней живо. Недаром почтмейстер рассказывает историю о герое войны — капитане Копейкине, недаром в Чичикове видят Наполеона, сбежавшего с острова Святой Елены (а Наполеон умер в 1821 году).

Да и Гоголь прямо пишет: «Впрочем, нужно помнить, что все это происходило после достославного изгнания французов».

Пожалуй, можно сказать, что в поэме отразилась Россия всей первой трети XIX века, Россия того времени, когда разорялись дворянские имения, когда рождались и шли в гору напористые Чичиковы — буржуазные дельцы, | «приобретатели», способные делать деньги из чего угод но. Но и это неполно. Если вспомнить о лирических раздумьях автора, о будущей России, которую он видит внутренним взором, тогда время, отразившееся в поэме, расширяется до бесконечности и смыкается с нашей современностью.




Нечто подобное происходит в поэме с местом действия. Внимательно читая «Мертвые души», можно догадаться, что Чичиков приезжает в одну из губерний северной или средней России. Вспомним деревянные тротуары в губернском городе, картины по пути в Маниловку: «Кочка, ельник, низенькие жидкие кусты молодых сосен, обгорелые стволы старых, дикий вереск...» В поэме упомянуто, что «город был расположен «недалеко от обеих столиц». Он мог быть Тверью, Псковом, Тулой, Нижним Новгородом. Когда Селифан, задумавшись, столкнул свою тройку с встречной шестеркой (она везла губернаторскую дочку), чужой кучер кричал ему: «Осаживай, что ли, нижегородская ворона!»

Но в художественном произведении конкретные приметы места не могут точно определить границы повествования.

Если прислушаться к голосу автора, мы поймем, что он видит всю Россию, словно бы глядя на нее с высоты поднебесной: «Открыто-пустынно и ровно все в тебе; как точка, как значки, неприметно торчат среди равнин невысокие твои города, ничто не привлечет и не очарует взора. Но какая же непостижимая, тайная сила влечет к тебе? Почему слышится и раздается немолчно в ушах твоя тоскливая, несущаяся по всей длине и ширине твоей, от моря до моря песня?»

7 октября 1835 г. в письме к Пушкину Гоголь писал: «Начал писать „Мертвых душ". Сюжет растянулся на предлинный роман и, кажется, будет сильно смешон. Мне хочется в этом романе показать, хотя с одного боку всю Русь». Последнее выражение не совсем ясное. Может быть, Гоголь хотел показать только отрицательные стороны жизни крепостнической России? Но во втором томе он рисует наряду с отрицательными и положительных персонажей. К тому же широко известно первоначальное намерение автора провести «подлеца» Чичикова из «ада» через «чистилище» в «рай», т. е. завершить грандиозное творение положительными картинами. Что же в таком случае означают слова «с одного боку»?




Если обратиться к структуре поэмы, то можно заметить, что в ней выведены представители господствующих сословий: дворяне, чиновники, «миллионщики» и т. д. Народ непосредственно не показан в поэме, не считая, слуги Петрушки, кучера Селифана и еще нескольких эпизодических лиц. Это не значит, что жизнь народа осталась за пределами поэмы. Но на переднем плане представлены привилегированные сословия, К ним и относится название поэмы «Мертвые души», потрясшее, по словам Герцена, всю Россию. Гоголь с необычайной силой вскрыл паразитизм и разложение господствующих сословий, живших за счет крепостного права. Появление «Мертвых душ» показало, что крепостничество порождает не только экономическую отсталость, но и моральное разложение дворянства. Раскрытие духовного омертвения привилегированных сословий определило центральную идейно-творческую задачу автора. Для решения ее нужно было найти соответствующий сюжет и оригинальную композицию,

Сюжет поэмы был подсказан Гоголю Пушкиным. Покупка «приобретателем» Чичиковым мертвых крестьянских душ, которые числятся по документам («ревизским» описям) живыми,— операция более чем странная. Но Чичикову для лучшего ведения своих торгово-финансовых дел надо было считаться богатым человеком. Кроме того, скупая за бесценок мертвые души крепостных, он намеревался продать их в так называемый опекунский совет в качестве живых я получить таким способом изрядную сумму денег. Следовательно, изображение стяжательских сделок героя стало движущей пружиной сюжета. Скупая мертвые души, Чичиков объезжает дворянские усадьбы, знакомится с помещиками и чиновниками губернского города. Перед читателем как бы проходит жизнь всей сословно-помещичьей Руси — уродливая, погрязшая в алчности, своекорыстии, глупости и безделиц. Так частное событие — «похождения» «подлеца-приобретателя»— позволяет Гоголю широко обозреть общественные пороке




В поэме выведена целая галерея типов, каждый из которых представляет ту или иную ступень нравственного разложения. Вводная глава знакомит нас с Чичиковым и губернским городом. 2—6-я главы посвящены помещикам. В 7—10-й главах даны «губернские» картины, 11-я глава характеризует социальное происхождение Чичикова и общественно-исторический смысл его порочной практики. Завершается том вдохновенными словами автора о Руси — «птице-тройке», устремляющейся к светлому будущему, свободному от постыдного предпринимательства. Композиция поэмы проста по внешнему оформлению. В ней значимы каждая деталь, каждое событие. Кульминация приходится на 10-ю главу, когда обитатели губернского города узнают о плутнях Чичикова, Возбуждение достигает предельного накала. Закон должен сказать свое слово, Но... прокурор («око государево»), взволнованный слухами о небывалом преступлении, внезапно умирает.

("2") Необычна жанровая структура «Мертвых душ». Сатира на крепостной строй соединена у Гоголя с глубокими раздумьями о России, перспективах ее развития. Так появляются многочисленные лирические отступления. Сочетание обличительных сцен с лирически приподнятыми словами о могуществе родины не разрушает художественной целостности повествования. «Всякое отрицание, чтобы быть живым и поэтическим,— писал ,— должно делаться во имя идеала». Идеал Гоголя — могучая, прекрасная в своем движении к социальному прогрессу Россия. Отсюда необычайная экспрессия, с которой поражает Гоголь пороки своего времени. Его сатира не «кривлянье балаганного скомороха», как он сам замечал в 7-й главе «Мертвых душ», а «восторженный смех», достойный стать рядом с «высоким лирическим движением». Эти особенности художественной тональности позволили Гоголю назвать свое произведение не романом или сборником очерков, а поэмой.




Образы помещиков

Что же стало основным объектом «восторженного смеха» Гоголя? Часто говорят, что поэме со всей сатирической беспощадностью выявлено экономическое оскудение крепостной Руси. И все же главный акцент Гоголь делает на моральном разложении личности. Стремление писателя разобраться в причинах паразитизма, показать его многоликость отразилось в системе образов, компоновке событий. Портреты помещиков даны по степени нарастания в них духовной червоточины. Галерея помещиков открывается образом Манилова, а завершается «прорехой на человечестве»— Плюшкиным.

В Манилове еще сохранились черты располагающего к себе человека. Он гостеприимен, добр. Черты лица его «не были лишены приятности», он «белокур, с голубыми глазами». Но дыхание мертвенности уже коснулось его. За «приятностью» Манилова, в которую «чересчур было передано сахару», скрывалось полное безразличие к окружающему миру и пустота. Хозяйством своим он не занимался, в «кабинете» его два года лежит книжка с закладкой на 14-й странице. Время свое помещик проводил в праздных мечтаниях. Впрочем, было еще одно занятие, которому предавался герой в часы мечтательного вдохновения. На окнах его «кабинета» высились горки выбитой из трубки золы, «расставленные не без старания очень красивыми рядками». С помощью таких подробностей автор раскрывает никчемность героя, лишенного характера, «задора», хотя бы самого курьезного, например желания «лихо пообедать» или «заломить угол» в карточной игре «какому-нибудь бубновому тузу».




Поместье Манилова — парадный фасад помещичьей Руси Претензии на изысканность, образованность, утонченность вкуса еще более подчеркивают внутреннюю пустоту. В сущности те же потемкинские деревни, декорации, прикрывающие скудность. Эта пустота маниловского образа жизни открывается читателю еще по дороге в Маниловку. Все безжизненно, жалко, мелко.

Пейзаж Маниловки немногим лучше. Иронически обыграно Гоголем и само название деревни: «Деревня Маниловка немногого могла заманить своим местоположением». Печать старости, скудности освещения, неопределенности цвета лежит во всем, что окружает Манилова: серый день, серые избы, скучный синий лес. В доме у Манилова все тоже неопрятно, тускло: шелковый капот жены был бледного цвета, стены кабинета были выкрашены «какой-то голубенькой краской вроде серенькой».

Обстановка жизни всегда рельефно характеризует героя. Но у Гоголя этот прием доведен до сатирического заострения, герои погружены в мир вещей, их облик исчерпывается вещами. Во втором томе «Мертвых душ» Гоголь открывает читателю один из излюбленных им приемов характеристики персонажа: «Чичиков с любопытством рассматривал жилище это человека, думая по нем отыскать в ней свойства самого хозяина, как по оставшейся раковине заключают об устрице или улитке, некогда в ней сидевшей и оставившей свое отпечатление».

В главе о Манилове «раковина» особенно важна, характер героя неопределен, неуловим. В Манилове человеческих желаний, той силы жизни, которая оправдывает существование. В этом смысле Манилов, несмотря на живость манер и любезное щебетанье в разговоре, мертвая душа «ни то, ни се, ни в городе Богдан, ни в селе Селифан". Гоголь в авторской характеристике прямо говорит, что от Манилова «не дождешься никакого живого или хоть даже заносчивого слова», что, поговорив с ним, «почувствуешь скуку смертельную». Но Манилов не только человек, от которого «не дождешься никакого живого слова», но и помещик, совершенно равнодушный к судьбам крестьян. Автор подсказывает читателю, что должно было бы занимать Манилова, если бы он был живой человек: «Зачем, например, глупо и без толку готовится на кухне? зачем довольно пусто в кладовой? зачем воровка ключница? зачем нечистоплотны и пьяницы слуги? зачем вся дворня спит немилосердным образом и повесничает все остальное время?» Эти «зачем?» можно было бы продолжить, Гоголь дает нам для этого много поводов. Зачем Манилов не знает, кто из его крестьян жив, а кто умер? Зачем он препоручил все хозяйство ленивому, пухлому приказчику, знавшему «слишком хорошо, что такое пуховики и перины», и не считавшему, сколько в деревне умерло крестьян со времени последней ревизии? Зачем «очень многие умирали» за такой короткий срок? Зачем «подбавляют на тягла победнее»? Зачем, наконец, живет Манилов и почему двести крестьянских дворов должны работать на него? — эти вопросы рождаются в умах читателей, вдумывающихся в рассказ о Манилове. Но вопрос «зачем?» для Манилова не существует. Он не в состоянии ответить на него. В Манилове все построено на желании понравиться, все равно кому. Для чего — этого он не знает. Так просто, чтобы были «именины сердца».




Вспомним, какую растерянность испытывает Манилов, оказавшись перед непонятным для него явлением — предложением Чичикова купить мертвые души: «Он чувствовал, что ему нужно что-то сделать, предложить вопрос, а какой вопрос, черт его знает. Кончил он, наконец, тем, что выпустил опять дым, но только уже не ртом, а через носовые ноздри».

Манилов так пуст, что ничего, кроме приятной улыбки и прожекта о подземном ходе или каменном мосте через пруд, творить не может. Какие слова чаще всего встречаются в речи Манилова? Любезное «позвольте» и неопределенные местоимения и наречия: «какой-нибудь», «этакое», «какое-то», «этак» Эти слова придают оттенок неопределенности всему, что говорит Манилов, создают ощущение смысловой бесплотности «Как было бы, в самом деле, хорошо, если бы жить этак под одною кровлею, или под тенью какого-нибудь вяза философствовать о чем-нибудь; углубиться...»

Манилов - первая ступень человеческого омертвения, когда пустая мечтательность становится заменой полнокровной жизни.

Вторая ступень — Коробочка. Она постоянно в хлопотах, трудах по домашнему хозяйству. И это выгодно отличает ее от Манилова, хозяйство которого «шло как-то само собой». Небольшой дворик Коробочки полон живности, домашний огород радует довольством, ухоженностью, да и в «мешочках», упрятанных в доме по разным комодам, было припасено немало целковничков. Добротное и безобидное с виду существование! Но парадокс в том, что бережливость и размеренность ее небольшого хозяйственного мирка — качества сами по себе достойные похвалы — не делают Коробочку человечнее и лучше. Она — «дубинноголовая», потому что вся ее суета никому не приносит пользы и осуществляется ради накопительства. Трагедия ее усугубляется тем, что Коробочка не осознает бесцельности своего «хозяйствования». После продажи мертвых крестьянских душ она едет в город, чтобы узнать, какая теперь на них цена и не продешевила ли она Чичикову. Подобно Манилову, Коробочка увлечена призраком, а не самим существом жизни. В конце главы автор сопоставляет ее с аристократкой, которая, зевая за недочитанной книгой, думает не о том, «что делается в ее доме», а о том, «какой политический переворот готовится во Франции, какое направление принял модный католицизм». На первый взгляд, сравнение неожиданно. Но оно усиливает типичность образа. Здесь мы подходим к пониманию самой существенной черты дарования Гоголя — его умения показать через малоприметное, обыкновенное нечто глубинное, относящееся к психологии и поступкам многих и многих людей.




Соседство глав у Гоголя значимо. Парадные фасады и глухие углы поместной России схожи. Небрежность Манилова и аккуратность Коробочки, восторженная наивность и упрямая подозрительность, беспечность бескорыстного «философа» и настойчивая мелочность «скопидомки» сталкиваются Гоголем как откровенные антиподы. Вместе с тем эти отличия не снимают общей тени мертвенности с владельцев обеих усадеб.

Разговор Манилова и Чичикова о продаже мертвых душ, как и недоумение Коробочки в торге, свидетельствует о глупости, несамостоятельности и потому страхе Манилова, который при всей своей «изысканности» в этом диалоге так же недалек, как и Коробочка.

Несоответствие упрямой неподвижности Коробочки и энергичного напора Чичикова комично. Он изобретателен в своих разъяснениях и предложениях, подвижен, ловок. Он соблазняет Коробочку прибыльностью «дела», ласково уговаривает, грозит, умоляет, обещает... Но Коробочка, привыкшая только к автоматическим, известным ей действиям, не может решиться на незнакомое дело и в ответ на разнообразные реплики Чичикова твердит только одно: «Ведь я мертвых никогда еще не продавала». Обещания и угрозы Чичикова лишь пугают ее Страх перед неизвестным и боязнь продешевить в сочетании с глупостью Коробочки образуют глухую стену упрямства, о которую Чичиков расшибся бы, если бы не пообещал в конце концов содействия в казенных подрядах

Третья ступень человеческого падения —«в некотором отношении исторический человек» Ноздрев. Ноздрев безудержно весел, он герой ярмарок и балаганов. Недаром Ноздрев предстает перед нами в трактире, а не в поместье, где мы встретили лениво-мечтательного Манилова и боязливо-тупую Коробочку, из страха перед неизвестным миром и из скопидомства не решавшуюся высунуть носа за забор своего имения.




Дом Ноздрева в каком-то смысле похож на трактир: вещи врут, как и хозяин. Шарманка перевирает мотивы, на турецком кинжале «по ошибке было вырезано: «». Слуги поместья отчасти уподоблены Ноздреву. Особенно похож на него повар, который «руководствовался более каким-то вдохновением и клал первое, что попадалось под руку: стоял ли возле него перец — он сыпал перец, капуста ли попалась — совал капусту, пичкал молоко, ветчину, горох, — словом, катай-валяй, было бы горячо, а вкус какой-нибудь, верно, выйдет». В этой безалаберности есть некое бескорыстие, которое поначалу может показаться даже привлекательным среди кулаков, скряг, выжиг, выведенных в «Мертвых душах».

Но беспорядочность Ноздрева, как и его хвастовство, отнюдь не безобидны. Эта «широта натуры» отзывается губительно на всех, кто рядом с Ноздревым, прежде всего на его крепостных. Гоголь заставляет увидеть бледную нищету полей, разоренное имение, в котором процветает лишь псарня, предмет гордости Ноздрева. Собственные дети его, о которых упоминается в авторской характеристике, не занимают в жизни Ноздрева никакого места. «Отцом семейства» он чувствует себя на псарне. Хвастливые речи Ноздрева еще более подчеркивают разорение. Да и каким может быть поместье, если «все, что ни привезли из деревни, продали по самой выгоднейшей цене», на ярмарке тут же прокутил и проиграл Ноздрев.

Ноздрев обладает завидным здоровьем и как будто привлекает неудержимой энергией. В портрете Ноздрева Гоголь настойчиво подчеркивает, что «здоровье, казалось, так и прыскало с лица его». Все краски лица очень ярки, но Гоголь придает облику Ноздрева что-то ярмарочное, пестровато-наглое (все краски кричат: «Смотрите, какой я молодец!»), хвастливое. Да и в самом звучании фамилии Ноздрева передана разудалая бесшабашность (свирепо раздувающиеся ноздри, темпераментность, энергия). Впрочем, Гоголь сам как бы проясняет фамилию героя: «Дома он больше дня никак не мог усидеть. Чуткий нос его слышал за несколько десятков верст, где была ярмарка со всякими съездами и балами; он уж в одно мгновение ока был там, спорил и заводил сумятицу...» Эта безудержная энергия и «подстрекает» Ноздрева затевать «истории» и быть «многосторонним человеком, то есть человеком на все руки. В ту же минуту он предлагал вам ехать, куда угодно, хоть на край света, войти в каков хотите предприятие, менять все, что ни есть, на все, что хотите».




Ноздрев наделен от природы поразительной энергией. Но на что она растрачена? На скандальные истории, на хвастливую болтовню, на игру в карты и плутовство, на «страстишку нагадить ближнему». В сущности, Ноздрев так же пуст, как Манилов. Гоголь постоянно подчеркивает бесцельность всех его действий: «наврет совершенно без всякой нужды», «нагадит ближнему», «иногда вовсе без всякой причины».

("3") Ноздреву, как и Манилову, не важен результат действия, его энергия бесцельна. Важен сам «процесс»: «менять все, что ни есть, на все, что хотите. Ружье, собака, лошадь — все было предметом мены, но вовсе не с тем, чтобы выиграть: это происходило просто от какой-то неугомонной юркости и бойкости характера ».

В Ноздреве живет неистребимый Хлестаков. Это беспорядочность людей «без царя в голове», которые не знают, что сделают в следующую минуту, это вечное желание сочинить про себя нечто необычайное, чтобы возвыситься в глазах слушателей, это безудержное мотовство людей, не знающих цены человеческого труда, — все роднит Ноздрева с Хлестаковым.

Вот Ноздрев после ярмарки: «Ну, брат, если бы ты знал, как я продулся! Поверишь ли, что не только убухал четырех рысаков — просто все спустил». Как это напоминает положение Хлестакова после проигрышей в дороге! Ноздрев невероятно болтлив. Из всех гоголевских героев только он может, пожалуй, состязаться в этом с Хлестаковым. Заметим, что в трактире Ноздрев почти все время говорит один, не давая слова вставить оглушенным потоком небылиц собеседникам. Сочиняя всякий вздор, Ноздрев, как и Хлестаков, любит повторять, что он говорит «как честный человек». Но Гоголь предусмотрительно помещает рядом с бойким Ноздревым меланхолического скептика Мижуева, который сомневается во всем, что говорит Ноздрев, и сонно оспаривает его.




Ноздрев, как и Хлестаков, обычно совершенно не умеет понять, кто перед ним. Он полагает, что Чичиков отлично сошелся бы с кутилой Кувшинниковым, что он и дня не может провести без доброй бутылки какого-нибудь бонбона, то есть Ноздрев самым наивным образом полагает, что все люди похожи на него. (Вспомним, что Хлестаков предлагал сигару и расспрашивал насчет прекрасного пола смиренного Хлопова.) Когда же Ноздреву все-таки приходится столкнуться с нежеланием разделить его вкус, он ужасно сердится. Вот почему от фамильярного «брат Чичиков» до презрительного «фетюк» у Ноздрева так недалеко.

Ноздрев при всем сходстве с Хлестаковым неизмеримо более воинствен, чем случайный ревизор. «Кипящий в действии пустом» Ноздрев не безобиден. Его энергия разрушительна: «Чем кто ближе с ним сходился, тому он скорее всех насаливал: распускал небылицу, глупее которой трудно выдумать, расстраивал свадьбу, торговую сделку...» Спасая Чичикова от ярости Ноздрева, Гоголь все же дает почувствовать читателю, что относительно благополучное разрешение их ссоры не больше чем случайность. Недаром в конце главы появляется капитан-исправник и возвещает, что Ноздрев замешан «в истории по случаю нанесения помещику Максимову личной обиды розгами в пьяном виде». Будь Чичиков несколько менее проворным, не удалось бы и ему уйти от «розог в пьяном виде».

Существование его также бесцельно, что подчеркнуто убийственно-иронической фразой автора о том, что Ноздрев готов был в любое время «ехать куда угодно, хоть на край света, войти в какое хотите предприятие, менять все что ни есть на все, что хотите». Словом, «многосторонний», как иронически замечает Гоголь, человек. Нагадить, насолить ближнему, распустить о нем небылицы и тут же, как ни в чем не бывало, обходиться вновь с ним «по-дружески» доставляет Ноздреву величайшее удовольствие. При всем том — это гуляка, дебошир, с которым всегда происходят какие-либо скандальные «истории». Такие люди, полные животной энергии, опасны своей агрессивностью и беспринципностью.




Значительнее достижение Гоголя как художника - создание образа Собакевича (четвертая ступень). Все здесь, начиная от портретной характеристики и кончая «душевными» движениями героя, сосредоточено на выявлении социального пороки, который сначала резко отделил класс помещиков от народа, а затем обрек его на гибель. Речь идет о прижимистости Собакевича, его постоянном стремлении всех держать в «кулаке».

У него не забалует мужик и не выйдет из-под контроля староста. Он знает толк в хозяйстве, умеет распознать свою выгоду. Крестьяне в его деревне не мрут с голоду, а живут в крепких избах, Но все это лишь для того, чтобы они лучше работали на помещика. Нрав у Собакевича тяжелый, ничто не вывернется из-под его руки. Не зря Собакевич внешне смахивал на средней величины медведя: ходил он «и вкривь и вкось и наступал беспрестанно на чужие ноги» (звали его к тому же Михаилом Семеновичем). Такие помещики, как Собакевич, приносили еще больший вред, чем Манилов и даже Ноздрев, потому что направляли свою кряжистую силу на дальнейшее закабаление крепостных крестьян. Собакевичи далеко не безобидны в общественном и служебном быту. Здесь они мертвой хваткой сковывают все живое, что хоть намеком стремится к инициативе и самостоятельности. А если чиновный Собакевич нахватается еще «верхушек какой-нибудь науки, даст он знать, потом, занявши место повиднее, всем тем, которые, в самом деле, узнали какую-нибудь науку».

Почему Ноздрев и Собакевич — мертвые души? Неугомонная бойкость воинственного Ноздрева и прочная сила Собакевича, «человека здорового и крепкого», которого природа «рубила со всего плеча», резвость их нападок на всех, кто кажется им врагами, неотступность в осуществлении желаний, наконец, их аппетит (вспомним Ноздрева в трактире и Собакевича за обедом!) — все это никак не создает, на первый взгляд, впечатления об этих героях, как о мертвых душах. В Ноздреве и Собакевиче, как в предыдущей «паре», все различно. Юркое шулерство Ноздрева так непохоже на степенность Собакевича, жена которого, поддерживая важный порядок дома, делает «движение головою подобно актрисам, представляющим королев». Фамильярность Ноздрева противопоставлена мрачному церемониалу в доме Собакевича. Совершенное разорение поместья в одном случае и незыблемая прочность и изобилие — в другом.




Легкомыслие и подвижность Ноздрева сказываются в изменчивости его речи. Слова слетают с его языка как бы случайно и часто противоречат друг другу. Собакевич, напротив, обдуманно устойчив в своих определениях. Горячность, болтливый азарт речей Ноздрева контрастирует с мрачным немногословием Собакевича. Однако некоторые эпизоды обнаруживают странное сходство в интонациях Собакевича и Ноздрева. Когда Ноздрев хочет продать Чичикову жеребца, собак, наконец, шарманку, он хвалит их так же, как Собакевич, рекламирующий мертвых крестьян, чтобы подороже их сбыть Чичикову.

При всем несходстве героев, «хозяйственной» и «нехозяйственной» жизни «разорителей» и «накопителей» в них есть нечто общее. Их нельзя считать живыми людьми. Энергия Ноздрева превратилась в скандальную суету, бесцельную и разрушительную. Сила и прочность Собакевича ведут к скованности, неуклюжести, неподвижности.

Бытописание для Гоголя не цель, а средство обнаружить бездуховность героев, которые похожи на вещи или на животных. Замаскированное сравнение Ноздрева с гончим псом (Ноздрев на псарне чувствовал себя «отцом семейства»), повторяющееся в ходе главы сравнение Собакевича с медведем, а его жены с гусыней подчеркивают примитивизм помещиков. Однако они способны подчинить себе все окружающее. Все вещи уподоблены хозяевам. И это одновременно говорит и о мертвенности помещиков, и об их подавляющей силе.

Конечная и самая страшная ступень человеческого разложения обозначена образом Плюшкина. Если в имении Манилова нас поразила нелепая претензия на изящество, в доме Коробочки - стремление отгородиться от мира и скрупулезная бережливость, в имении Ноздрева — разорение, у Собакевича — наглая прочность вещей, которые здесь царствуют безраздельно, то в имении Плюшкина прежде всего бросаются в глаза ветхость и опустошение.




Жизнь, казалось, покинула дома в деревне Плюшкина, и жерди по сторонам домов напоминают ребра скелета. Это же запустение, дух смерти подчеркивает Гоголь, говоря о комнате Плюшкина: «Никак было нельзя сказать, чтобы в комнате сей обитало живое существо...» Картину «вымершего места» завершает «замок-исполин», висящий на обычно «запертых наглухо» главных воротах.

Гоголь, очевидно, намеренно, начиная описание дома Плюшкина, называет его «странным замком», а заканчивает описание символической деталью: «замок-исполин». Замок превратился в замок, наглухо заперший все живое.

Кто же виновник этого страшного опустошения, странного омертвения? Его трудно отличить от его жертв, он грязен, оборван, сплющен как-то (отсюда, вероятно, и его фамилия Плюшкин). Эта искаженность, сплющенность так велика, что проницательный Чичиков «долго не мог распознать, какого пола была фигура: баба или мужик».

Есть сравнение, которое господствует в этой главе, обнаруживая всю трагическую сущность судьбы Плюшкина. Говоря о том времени, когда Плюшкин был бережливым хозяином и все в его доме «текло живо и совершалось размеренным ходом», Гоголь пишет: «Во все входил зоркий глаз хозяина и, как трудолюбивый паук, бегал хлопотливо, но расторопно по всем концам своей хозяйственной паутины».

Когда Чичиков вошел в комнату Плюшкина, он заметил «часы с остановившимся маятником, к которому паук уже приладил паутину». Паук запутался в своей паутине, и жизнь остановилась вокруг него, умерло время. Плюшкин, владелец тысячи крепостных душ, одержимый страстью бессмысленного накопительства, становится нищим. Скупость обратилась в расточительство.




Плюшкин видит приближающуюся угрозу полного разорения и боится пойти «на старости лет по миру», но переменить в себе ничего не может. Скудость выжгла из его души не только все человеческие чувства, но и трезвый расчет, и действовать он может только автоматически, не меняя ничего по существу, потому что внутренне он мертв. Гоголь с гневным недоумением описывает это бессмысленно вертящееся колесо скупости.

Описание сада Плюшкина открывает одновременно прекрасные возможности жизни, осуществленные в природе, и страшную попытку человека, превратившегося в паука, сковать все вокруг себя. Сад Плюшкина нарисован Гоголем как поединок жизни и смерти. Человек убил в себе все живое и, как паук, хотел бы затянуть весь мир своей омертвляющей сетью. И это превращение, и эта попытка страшны, ужасны. Однако жизнь в целом, природа не подчиняются усилиям паука. И это рождает надежду, создает возможность просветления. Когда-то этот помещик был полон энергии, в глазах его «был виден ум», в доме «все текло живо и совершалось размеренным образом». Но страсть к накопительству постепенно вытеснила в Плюшкине все здоровые человеческие чувства. Он отдалился от людей. Сердце его очерствело. Собственные дети стали ему в обузу; Плюшкин без сожаления расстался с ними, посылая вслед либо «то, что называется в простонародии шиш», либо проклятие. Так совершилось падение человека. Жажда присвоения не просто переродила — она изуродовала Плюшкина, извратив и самые представления о ценностях, ради которых он отказался от нормальной человеческой жизни. Есть что-то непоправимо патологическое в том, как Плюшкин, владелец тысячи крестьянских душ, бродит по улицам своей деревни, собирая старые подошвы, тряпки, глиняные черепки, заржавевшие гвозди. А в это время в его имении «сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль». Жуткая картина уничтожения богатств усилена замечанием о том, что крестьяне умирали с голоду или убегали в леса, в другие губернии. Сам же хозяин несметных накоплений превратился в оборванное существо неопределенного пола. Чичиков при встрече долго гадал, кто перед ним — «баба» или «мужик», решив под конец, что это, видимо, «ключница». Конечно, в описании внешнего вида Плюшкина (вспомним его халат, из которого «охлопьями лезла хлопчатая бумага»), как и его скаредности, есть известная доля гиперболизации. Но даже в таком утрированном изображении Плюшкина «все похоже на правду», по словам Гоголя, ибо «все может статься с человеком».




("4") Гоголь довольно четко обозначил связь морального падения своих героев с крепостнической практикой. Но взор художника проникает в глубь человеческой психологии, формирующейся на более широкой основе, чем система крепостных отношений. Гоголь отыскал главный канал, через который проникают в человека бациллы разложения. Он может незримо функционировать в отношениях человека с обществом и народом. Чем дальше личность от общенародных интересов и полезного труда, тем шире разрастается в ней внутренняя пустота, которая затем заполняется порочными страстями. Самая распространенная и губительная из них — страсть к накопительству, Она проявляется в разных формах и может глубоко проникать в человека именно потому, что обладает видимостью настоящего дела. Деньги, вещи, выгодное служебное место, даже сама репутация в обществе - все становится предметом приобретательства в мире, где властвуют инстинкты собственничества. Нельзя переоценить заслуги Гоголя, показавшего отвратительный лик приобретательства. Но истинная гениальность его как художника состояла в том, что он показал влияние этой пагубной страсти на людей обыкновенных, встречающихся едва ли не на каждом шагу. Действительно, кто такие Ноздрев, Коробочка, Собакевич, Плюшкин. Это не редкие исключения, а персонажи, очень похожие на многих. «Мертвые души» потому и «потрясли» Россию, что почти каждый мог увидеть рядом с собой бездну, пустоту, грозящую всеобщим омертвением.

Чичиков

Вторжение в обыкновенный быт стихии приобретательства в особенности наглядно раскрывается в образе Чичикова. Чичиков как бы соединяет многие образы «Мертвых душ» — и не только потому, что втягивает их в свою аферу: он сочетает в себе многие черты других персонажей, представляет собой самый высокий уровень обобщения. Чичиков — это как бы «тип типов». Чичиков может быть не менее деликатен, чем Манилов, способен копить более упорно, чем Коробочка, может кутнуть не хуже Ноздрева, а в умении «прилгнуть» далеко превзойдет этого болтуна; он прижимист и деловит, как Собакевич, в бережливости не уступит Плюшкину той поры, когда тот был еще мудрым хозяином, и уж, безусловно, в искусстве брать взятки перещеголял Ивана Антоновича — «кувшинное рыло».




Но есть в характере Чичикова черта, которая придает всем eго свойствам новое значение и делает его первым лицом в галерее подлости. Какая? Поразительная гибкость, цепкость, приспособляемость к любым обстоятельствам. Уже сама внешность Чичикова — воплощение этого свойства: «не красавец, но и не дурной наружности, ни слитком толст, ни слишком тонок; нельзя сказать, чтоб стар, однако ж и не так, чтоб слишком молод».

Чудеса приспособляемости демонстрирует весь его жизненный путь. Ведь он еще ребенком начал копить деньги с полтины и вскоре зашил в мешочек первые пять рублей. А как он постиг дух учителя, как влез в каменное сердце старого повытчика, как виртуозно надул и того и другого!

Что же касается службы Чичикова в таможне, то гоголевский герой мог бы потягаться с самыми хитроумными из сыщиков и преступников. Кстати, Чичиков совмещал в себе и того и другого: он проявил дьявольское чутье как таможенный контролер и удивительную изобретательность в контрабандистских операциях. Необыкновенную живучесть выказал гоголевский герой и после двух своих провалов: он ушел, как колобок, от суда, сохранил незапачканным послужной список, даже деньги кое-какие затаил. Прошло немного времени — и вот он уже вновь занят спекуляцией, которая вполне может сделать его «миллионщиком».

Рассмотрим «механизм» этой аферы. Дело в том, что еще с петровского времени в России проводились ревизии крепостных душ, о результате которых составлялись «ревизские сказки» — списки. За каждую душу мужского пола помещик платил в казну подушную подать. Если в период между ревизиями крестьянин умирал, за пего все равно надо было платить подать, пока он числился в списках. Вот этих-то мертвых, но числившихся живыми крестьян, Чичиков и, скупал. Их можно было заложить в Опекунском совете и получить за каждую душу в десятки раз больше, чем за нее пришлось заплатить. Разумеется, деньги полагалось вернуть в установленный срок, в противном случае Опекунский совет конфисковал бы крестьян. Но души разрешалось и перезакладывать. К тому же, получив изрядную сумму на определенный срок, можно было пуститься с нею на новые аферы...

Итак, перед нами находчивый мошенник? Гоголь прямо заявляет, что берет в герои подлеца, а не добродетельного человека, потому что «обратили в рабочую лошадь добродетельного человека, и нет писателя, который бы не ездил на нем, понукал и кнутом, и всем, чем попало». Гоголь намекает, что добродетельный герой, превратился в затасканную фигуру, что это не живой человек («остались только ребра да кожа вместо тела»), а ходячий набор добродетелей. «Нет, пора припрячь и подлеца, — заключает оп. — Итак, припряжем подлеца».

Но Чичиков — подлец и мошенник не более, чей любой чиновник города N, «знающий дело». Подлость Чичикова — «концентрированное» выражение той морали, которая в кругах, правивших Россией, считалась добродетельной и почтенной. Об этом явственно сказал писатель уже в первой главе «Мертвых душ», сравнивая «толстых и тонких» чиновников. Ведь идеал губернского общества — толстые. «У тоненького в три года не останется ни одной души, не заложенной в ломбард; у толстого спокойно, глядь — и явился где-нибудь в конце городе дом, купленный на имя жены, потом близ города деревенька, потом и село со всеми угодьями. Наконец, толстый, послуживши богу и государю, заслуживши всеобщее уважение, оставляет службу, перебирается и делается помещиком, славным русским барином, хлебосолом, и живет, и хорошо живет».

Вот почему в изображении Чичикова синонимами оказываются столь разные слова: подлец, хозяин, приобретатель. И ключевое слово тут «приобретатель». «Приобретение— вина всего, — замечает Гоголь, — из-за него произвелись дела, которым свет дает название не очень чистых». Приобретение — своего рода знамение времени: наступала эра буржуа, и ловкие, энергичные, цепкие приобретатели лезли изо всех щелей, исповедуя только одну веру, которую внушал Павлуше его отец; «все сделаешь и все прошибешь на свете копейкой».

Итак, перед нами если и авантюрист, то претендующий па роль «хозяина жизни», если и подлец, то выразитель господствующей общественной морали. Сегодня он может еще потерпеть неудачу («пострадать за правду», как говорил Павел Иванович), но завтра... Как знать, кем будет Чичиков завтра?

Исследуя закономерности движущейся жизни, Гоголь не хочет рисовать картонного добродетельного человека, но он не хочет рисовать я картонного подлеца.

Задача писателя-реалиста несравненно сложнее: он рисует живого человека, естественные задатки которого извращены, приобрели «подлую» направленность в результате воздействия уродливых общественных отношений. «...Мудр тот, — замечает Гоголь,— кто не гнушается никаким характером, но, вперя в него испытующий взгляд, изведывает его до первоначальных причин».

Вспомним детство Чичикова: скука, одиночество, однообразный труд и вечные попреки больного отца, «ни друга, ни товарища в детстве», ни слова не сказано и о материнской ласке... Известно, что Гоголь предполагал, продолжая «Мертвые души» (а задумана была многотомная эпопея) в конце концов привести своего героя к нравственному возрождению. Можно усмотреть намеки на такой ход событий и в тексте первого тома. Автору виделись впереди «колоссальные образы», ему казалось, что все повествование в дальнейшем «примет величавое лирическое течение». И вряд ли не связана с этими мечтами та деталь, которая доныне остается загадочной для читателей я критиков: ведь это Чичиков любит быструю езду, как и всякий русский, и это от изображения его тройки, в которую впряжены Гнедой, Чубарый и Заседатель, переходит Гоголь к изображению летящей, необгонимой Руси-тройки.

Иронизируя над своим героем, безжалостно разоблачая его претензии на благородство и благопристойность, Гоголь вместе с тем восхищается его практическим умом и упорством. «Надобно отдать справедливость неодолимой силе его характера, — говорит Гоголь о Чичикове. — После всего того, что бы достаточно было если не убить, то охладить и усмирить навсегда человека, в нем не потухла непостижимая страсть»!

Гоголевский герой в своей жизни одно любил горячо и искренно — свое лицо, и одно по-настоящему трогало его душу — собственное благополучие. А что касается других, то он, подобно Собакевичу, будет руководствоваться своими интересами. Сентиментальные настроения ему не помешают. Надо ему — и он едет в те «углы нашего государства.., которые более других пострадали от несчастных случаев, неурожаев, смертностей и прочего и прочего...» Едет, разумеется, не с тем, чтобы сострадать и помогать, но чтобы «удобнее и дешевле накупить потребного народа».

И это свойство Чичикова имеет отнюдь не только личный характер.

Перепуганные чиновники заподозрили, что Чичиков— переодетый Наполеон, и даже открыли сходство во внешности. В этой выдумке есть смысл, и Гоголь хотел, чтобы читатель о нем догадался. Ведь наполеонизм стал выражением морали торгашеского общества, согласно которой люди — только средства достижения власти, богатства, успеха. Масштабы разные, но по сути Чичиков действует в духе этой морали, действует не войском и дипломатией, но средствами полузаконной коммерции. Гоголь продолжает пушкинское сатирическое обличение бесчеловечного индивидуализма:

Мы все глядим в Наполеоны.

Двуногих тварей миллионы

("5") Для нас орудие одно...

Итак, Чичиков — образное обобщение очень широкого круга явлений — от взяток до захватнических войн. При всем разнообразии этих явлений у них одна суть — приобретение, т. е. удовлетворение любыми средствами эгоистических интересов, прикрытое самыми благопристойными доводами я объяснениями.

Чичиков не противопоставлен, как иногда думают, уездным помещикам - и чиновничеству. Он лишь выделен на фоне этой среды как герой новой, капиталистической формации. Чичиков представляет тех, кого можно назвать «первонакопителями». Это они оценили силу капитала, предпочтя крупные денежные операции натуральному хозяйству. В ходе исторического развития Чичиковы приходят на смену разлагающемуся классу дворян. Гоголь подчеркивает, что новый тип приобретателя намного опаснее прежних. Дворяне разоряют крестьян у себя дома, в пределах уезда, Чичиков же стремится к размаху. Он разъезжает по всей России, всюду выискивая «прибыль». К тому же он ловок, увертлив, действует со знанием дела, прикрывая свои эгоистические помыслы личиной благовоспитанности и приспосабливаясь к обстановке. У Манилова он притворился человеком «чувствительным», испытавшим немало «гонений» за то, что «соблюдал правду», «подавал руку и вдовице беспомощной, и сироте-горемыке». Губернатору намекнул, что в его губернию «въезжаешь, как в рай, дороги везде бархатные...». Даже вызвал расположение Плюшкина, отказавшись от угощения под предлогом, что «уже и пил и ел». Везде он держит себя с «достоинством», а среди жадных до денег чиновников прослыл еще и «миллионщиком».

Приобретательство перерастает у Чичикова в предпринимательство. В достижении корыстных целей он не останавливается ни перед чем, основывая свои действия на искусно завуалированной подлости. Последняя, самая гнусная его афера — покупка мертвых крестьянских душ с целью приобретения капитала. Афера не удалась. Чичиков разоблачен, но разоблачен случайно, он уезжает из города, не понеся никакого наказания: Из этого видно, что Чичиков — «свой» человек в дворянско-чиновной среде, а его «неудача» случайна. В другом месте другие чичиковы добьются своего. В этом направлении развивалась социально-экономическая жизнь России и Западной Европы в 30—40-е годы XIX в. Очевидно, Гоголь, предвидя такую тенденцию, в конечном счете отказался от намерения исправить «подлеца-приобретателя». Во всяком случае попытки автора заставить Чичикова «устыдиться» своих пороков при встрече с «добродетельными» героями во втором томе (Костанжогло, Муразов и др.) не дали убедительных художественных результатов. В сознании читателя Чичиков остается типичным представителем буржуазного хищничества, независимо от того, где и в какой сфере оно проявляется. Мировую значимость образа Чичикова зорко подметили Белинский и Чернышевский, писавшие о том, что Чичиковых можно встретить во Франции и в Англии, всюду, где набирало силу буржуазное делячество.

Губернское общество

Рисуя широкую картину дворянско-помещичьей России своего времени, Гоголь, кроме поместных дворян, изображает и губернских чиновников. В заметках к первому тому поэмы Гоголь писал: «Идея города — возникшая до высшей степени пустота. Пустословие. Сплетни, перешедшие пределы. Как всё это возникло из безделья и приняло выражение смешного в высшей степени, как люди неглупые доходят до делания совершенных глупостей».

Вот такую жизнь губернского общества и его представителей и показывает Гоголь. Это тоже царство «мёртвых душ», праздности и внутреннего убожества. Губернские чиновники, по существу, ничем не отличаются от уездных, ранее нарисованных Гоголем в «Ревизоре». Подобно городничему, «чудотворец» - полицмейстер «в лавки и в гостиный двор наведывался, как в собственную кладовую». Склонность «вольнодумца» Ляпкина - Тяпкина к чтению масонских книг разделял почтмейстер города, который «вдался более в философию и читал весьма прилежно, даже по ночам» книги мистиков. Робость Хлопова унаследовал прокурор-«моргун», «с испугу умерший» от тех слухов, которые пошли в городе в связи с покупкой Чичиковым мёртвых душ. Назначение нового генерал-губернатора так же сильно напугало губернских чиновников и лишило их рассудка, как ожидаемый приезд ревизора — уездных. Здесь царят та же семейственность, та же продажность и тот же произвол, что и в уездном городе; процветает то же взяточничество (чего стоит один Иван Антонович — «кувшинное рыло»!), то же невежество и пошлость. Как и герои «Ревизора», чиновники губернского города оторваны от народа, от его нужд и запросов.

Сплетни, пустомыслие и пустословие, мелочность интересов, погоня за развлечениями характеризуют губернских дам.

Гоголь едко высмеивает пустоту жизни губернского общества, балы и вечеринки, вечную игру в карты, нелепые предположения чиновников о Чичикове, показывающие необычайную убогость их мысли. Он издевается над «этикетом и множеством приличий самых тонких», которые строго соблюдали губернские дамы и в своём поведении, и в словах. «Никогда не говорили они; я высморкалась, я вспотела, я плюнула, а говорили: я облегчила себе нос, я обошлась посредством платка». Стремление дам подчеркнуть свою «культуру» приводило их к высокомерному пренебрежению русским языком. «Чтобы ещё более облагородить русский язык, половина почти слов была выброшена вовсе из разговора, и потому весьма часто было нужно прибегать к французскому языку», который, однако, они весьма коверкали.

В изображении губернского города N Гоголь продолжил традиции «Ревизора» и дал убийственную характеристику нравов городских чиновников. С виду они гостеприимные, добродушные люди. Губернатор слыл добряком, любил вышивать по тюлю. Председатель гражданской палаты «был человек премилый, когда развеселялся», почтмейстер «вдался более в философию и читал весьма прилежно, даже по ночам». Дамы города N умели не хуже петербургских «поддержать этикет». Они чурались грубых выражений и, чтобы «облагородить» язык, выбрасывали из лексикона почти половину русских слов, заменяя их французскими. Друг с другом чиновники обращались «совершенно по-приятельски». Дуэлей между ними не было. Но в случае вражды каждый старался «напакостить» приятелю тайно, что, «как известно, подчас бывает тяжелее всякой дуэли». Службу свою губернские чиновники «не забывали», почитая долгом своим поживиться за счет просителей и государства. Взятки, поборы считались у них делом привычным и необходимым. Полицмейстер, к примеру, «...был среди граждан совершенно как в родной семье, а в лавки и гостиный двор наведывался, как в собственную кладовую... Трудно было даже и решить, он ли был создан для места или место для него. Дело было так поведено у него, что он получал вдвое больше доходов противу своих предшественников». Таковы были нравы чиновников губернского города, находящегося «не в глуши, а, наоборот, недалеко от обеих столиц».

Такова помещичье-чиновничья Россия в изображении Гоголя, Россия «мёртвых душ». Сатирически рисует её писатель. Он морально уничтожает помещиков и чиновников своим разящим смехом, видя в них врагов общественного прогресса, бездельников, оторвавшихся от народа, губителей страны. Так и восприняла поэму Гоголя передовая русская общественность.

Герцен писал: «Благодаря Гоголю мы, наконец, увидели их («дворянчиков») выходящими из своих дворцов и домов без масок, без прикрас, вечно пьяными и обжирающимися: рабы власти без достоинства и тираны без сострадания своих крепостных, высасывающие жизнь и кровь народа с тою же естественностью и наивностью, с какою питается ребёнок грудью своей матери, «Мёртвые души» потрясли всю Россию.

Подобное обвинение необходимо было современной России. Это — история болезни, написанная мастерской рукой. Поэзия Гоголя — это крик ужаса и стыда, который испускает человек, унизившийся от пошлой жизни, когда вдруг он замечает в зеркале своё оскотинившееся лицо».

Важное значение имеет «вставная» повесть о капитане Копейкине (10-я глава), которая в неприкрытой форме раскрывает равнодушие правящей петербургской знати к нуждам простых людей. Инвалид войны 1812 г. («под Красным ли, или под Лейпцигом... ему оторвало руку и ногу») так и не добился в Петербурге «монаршей милости»— выдачи пенсионного пособия. Министр, к которому он обратился, приказал фельдъегерю выдворить за пределы столицы дерзкого просителя. Копейкину ничего не оставалось, как возглавить в «рязанских лесах» шайку «разбойников». Эпизод о капитане Копейкине, хотя и дан в юмористическом изложении полицмейстера, обладает силой сатирического обличения. «Никто и никогда до него (Гоголя) не написал такого полного курса патологической анатомии русского чиновника. Смеясь, он безжалостно проникает в самые сокровенные уголки этой нечистой, зловредной души.

Народ

В помещичьей и чиновничьей среде Гоголь не обнаружил ни одного порядочного человека. Она населена мерзавцами и пошляками. Полным контрастом предстает в изображении писателя Россия народная, в которой он, по слову Белинского, увидел «плодовитое зерно русской жизни». Этот контраст выражен в «Мертвых душах» резко и достаточно определенно окрашивает идейную направленность этого произведения, свидетельствуя о том, на чьей стороне были симпатии, ум и сердце его автора.

Чем дальше движется сюжет «Мертвых душ», тем больше расширяется поэтический диапазон поэмы, ярче вырисовывается поэтический облик народа. Назревает столкновение двух миров— народного и пошлого. Такое столкновение не входило в замысел Гоголя, однако намеки на него включаются в поэму. Намеки очень осторожные.

Покорность и смирение мужика не должны никого вводить в заблуждение относительно истинных чувств, питаемых им к барину. «Бог ведает, трудно знать, что думает дворовый крепостной человек в то время, когда барин ему дает наставления»,— многозначительно замечает писатель. В барском доме царит сытость и видимость благополучия. Но тревожно в этом доме. Плюшкин недаром вспоминает о беглых мужиках. Даже Чичиков, радостно возбужденный и счастливый после успешно завершенных сделок, в самый разгар бала у губернатора не может отделаться от тревожных предчувствий: «положение мыслей и духа его было так же неспокойно, как неспокойны те кресла, в которых он сидел».

То и дело возникает на страницах поэмы разговор о бунте. Городские чиновники вошли в положение Чичикова, накупившего крестьян мужского пола на сто тысяч, и тревожно размышляли об их предстоящем переселении в Херсонскую губернию. «Стали сильно опасаться, чтобы не произошло даже бунта». Хорошо зная характер крепостных людей, чиновники советуют Чичикову для безопасности взять конвой. Именно так, под охраной войсковых частей, и происходили в те времена подобные переселения. Правда, полицмейстер замечает, что нет основания для беспокойства; по его словам, будет вполне достаточно одного картуза капитан-исправника, чтобы погнать крестьян до самого их нового места жительства. Но такой аргумент не всем показался достаточно убедительным. Чтобы «искоренить буйный дух» крестьян Чичикова, предлагались разные меры,— среди них были и такие, которые «чересчур отзывались военной жестокостью и строгостию».

Комизм этого эпизода в том, что никакого усмирения чичиковских крестьян, никакого конвоя при их переселении не надо: некого, собственно, конвоировать, Чичиков, естественно, отказывается от конвоя, ссылаясь на то, что его крестьяне «отменно смирного характера» и «что бунта ни в каком случае между ними быть не может». Под комической ситуацией скрывается серьезная мысль Гоголя о сопротивлении народа насилию над ним, о возмездии пошлому миру.

("6") Гоголь отнюдь не склонен был к идеализации мужика. Трагические условия действительности порождали в этой среде немало и таких людей, как Селифан и Петрушка, дядя Митяй и дядя Миняй.

Нет, не в Селифане видел Гоголь воплощение «русской натуры», не с этим образом связывал он свое представление о будущем России. Бескрайние просторы родной страны поэтически ассоциировались у него с образом неодолимого, могучего богатыря.

Неспокойно в крепостническом государстве. Полна скрытой жизни и внутренних сил Русь «с другого боку», и неизвестно, чем обернется «разгул широкой жизни» народной... Не зрят этого, не видят равнодушные очи помещиков и правителей, занятых своими мелкими интересами, чуждых истинной любви к родине, отмахивающихся от патриотов советами «искать самим себе средств»... Ну что ж, Россия найдет средства сдвинуть с места свою бедную, бесприютно раскинувшуюся на широчайших просторах жизнь. Гоголь не знает, какие это будут средства, и вряд ли подразумевает что-либо вроде повсеместного крестьянского восстания и тем более на средства буржуазного преуспевания. Идеал его неясен ему самому. По он есть, этот идеал, он выражен в поэме, он ее завершает не только композиционно, он дает ей идейно-художественное завершение, и без него не было бы поэмы, не было бы и завершения поэмы.

«Русь, Русь! вижу тебя, из моего чудного, прекрасного далека тебя вижу: бедно, разбросанно и неприютно в тебе... Открыто-пустынно и ровно все в тебе; как точки, как значки, неприметно торчат среди равнин невысокие твои города; ничто не обольстит и не очарует взора. Но какая же непостижимая, тайная сила влечет к тебе? Почему слышится и раздается немолчно в ушах твоя тоскливая, несущая по всей длине и ширине твоей, от моря и до моря, песня? Что в ней, в этой песне! Что зовет, и рыдает, и хватает за сердце?.. Что порочит сей необъятный простор? Здесь ли, в тебе ли не родиться беспредельной мысли, когда ты сама без конца? Здесь ли не быть богатырю, когда есть место, где развернуться и пройтись ему?..»

«Русь, куда ж несешься ты, дай ответ? Не дает ответа. Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; летит мимо все, что ни есть на земле, и, касаясь, посторониваются и дают ей дорогу другие народы и государства…».

Здесь социально-философское зерно гоголевской поэмы. Вера в великие творческие силы России сочеталась с горестным осознанием несовершенства современной действительности я ощущением того, что эти силы сейчас стреножены. «Дремлет наша удаль, — писал Гоголь позднее, в статье «Предметы для лирического поэта в нынешнее время», — дремлет решимость и отвага на дело, дремлет наша крепость и сила, — дремлет ум наш среди вялой и бабьей светской жизни, которую привили к нам, под именем просвещения, пустые и мелкие нововведенья» (VIII, 281).

Комедия Гоголя «Ревизор», его роман «Мертвые души»— это страшная исповедь современной России...» — писал Герцен. «Мертвые души» оказались бы книгой совершенно безотрадной, если бы писателем не руководило высокое и светлое чувство любви к родине, народу. Тема народа раскрыта Гоголем преимущественно в лирических отступлениях. Автор не скрывает бедственного положения крестьян, которые кое-как перебивались на барщине, «пахали», «извозничали», убегали в леса, спасаясь от помещичьего произвола, а пойманные властями, отбывали срок в тюрьмах, на каторге. Многие гибли: кто в труде, кто в разбойных делах, а кто и в кабаке во время пьяной драки. Читателю ясно, что все это — следствие горемычной жизни, жестоких крепостнических отношений. Они накладывали отпечаток и на психологию крестьян, порождая забитость, неспособность разобраться в простых житейских вещах (образы Селифана, Петрушки, дяди Митяя и дяди Митяя, дворовой девчонки Пелагеи, не знавшей, где левая, где правая сторона). Но не убита душа народа, не стерта его талантливость, не иссякло желание вольной, свободной жизни. Эти стороны в характере простого русского человека подчеркнуты Гоголем ярко, пафосно, сообщая многим страницам поэмы приподнято-торжественный тон повествования («А! вот он, Степан Пробка, вот тот богатырь, что в гвардию годился бы! Чай, все губернии исходил с топором за поясом и сапогами на плечахАбакум Фыров? ты, брат, что? где, в каких местах шатаешься? Занесло ли тебя на Волгу и взлюбил ты вольную жизнь, приставши к бурлакам?..»).

Гоголь не обошел и тех случаев, когда терпению народа наступал конец и он восставал против своих поработителей. В поэме, хотя и бегло, но упомянуто об объединившихся крестьянах двух сел, которые «снесли с лица земли будто бы земскую полицию , какого-то Дробяжкина». Однако будущее России он связывал не с революционной деятельностью масс, а с постепенным развитием прогресса, с преобразованием русской жизни на началах гуманизма и нравственности. В такой установке легко отыскать элементы утопического. Но вера в неизбежность преобразований, в могучие творческие силы русского народа была так велика, что, по существу, она сливалась с помыслами наиболее передовой части общества.

Не случайно Белинский видел в Гоголе, авторе «Мертвых душ», своего союзника и наставника прогрессивной общественности в борьбе с крепостным правом и политическим мракобесием. «Мертвые души» критик оценил как «творение чисто русское, национальное, вы хваченное из тайника народной жизни, столько же истинное, сколько и патриотическое, беспощадно сдергивающее покров с действительности...». В особенности ярко патриотический пафос Гоголя сказался в лирических отступлениях, в образе Руси-тройки, неудержимо несущейся навстречу своему будущему. «...Гремят мосты, все отстает и остается позади. Остановился пораженный божьим чудом созерцатель: не молния ли это, сброшенная с неба? что значит это наводящее ужас движение? и что за неведомая сила заключена в сих неведомых светом конях? (...) Русь, куда ж несешься ты? дай ответ». Гоголю нелегко было рассмотреть контуры будущего. Но пафос движения, образ дороги, ведущей к «сверкающим», «чудным» далям,— все это говорило о том, что писатель был полон оптимизма, ожидания скорых перемен. «Здесь ли, в тебе ли не родиться беспредельной мысли,— обращался он к родине,— когда ты сама без конца? Здесь ли не быть богатырю, когда есть место, где развернуться и пройтись ему?» Гоголь заражал читателя верой в будущее отечества. В этом подвиг Гоголя как писателя и гражданина.

Заключение

Особого рассмотрения требуют моралистические тенденции «Мертвых душ». Трудно назвать писателя, который бы так глубоко страдал от несовершенства человеческих отношений и так страстно желал бы людям добра, духовного просветления. Своей поэмой Гоголь хотел разъяснить людям их ошибки, нравственную слепоту, трагичность погружения в «тину мелочей» и далее — увлечь примерами подлинной человечности, благородства. Осознавая сложность такой задачи, он писал Жуковскому: «Огромно велико мое творение, и не скоро конец его». Завершить свой труд в соответствии с замыслом Гоголю не удалось. Работа прервалась на втором томе, как раз там, где писатель намеревался художественно воплотить свою мечту о положительных русских людях из среды преуспевающих помещиков (Костанжогло), откупщиков (Муразов), склонных к благотворительности и др. Здесь чувство реальности изменило великому писателю, идеализированные образы пришли в противоречие с его могучим реализмом. Испытывая мучительные противоречия и неудовлетворенность своим творением. Гоголь решился уничтожить второй том, в котором, по предположению современников, было 11 глав, как и в первом томе. Следует подчеркнуть, однако, что неудача Гоголя в работе над вторым томом объясняется не слабостью таланта писателя (об этом свидетельствуют сатирические образы второго тома — Петух, Кошкарев, Хлобуев и др.), а противоречиями самой действительности. Белинский писал о том, что в 40-е годы трудно было изображать положительных людей, «не впадая в идеализацию», потому что истинно человеческое находилось в них «в прямом противоречии с тою общественною средою, в которой они живут».

«Мертвые души» — вершина художественного мастерства Гоголя. Здесь откристаллизовались, получив дальнейшее углубление, те принципы реалистической типизации, которые определили новаторство «Миргорода», петербургских повестей, «Шинели», Важнейший из них - умение представить ускользающие обычно из поля зрения подробности так крупно и ярко, что само явление или предмет видится читателю во всей своей многозначности и полноте. Именно эта способность писателя позволила ему вскрыть всю «тину мелочей», опутавших русскую жизнь, «всю глубину... раздробленных характеров». Вспомним образ Манилова, Это серый, малоинтересный человек, приметы которого целиком укладываются в пословицу: «ни то, ни се, ни в городе Богдан, ни в селе Селифан». Но Гоголь скрупулезно собрал все мелкие черты персонажа, сложил их в единое целое — и характер слащавого мечтателя, далекого от проблем современной ему жизни, ярко предстал перед взором изумленного читателя. Гоголь далек от натуралистического копирования, простой описательности. Черты портрета, речевой характеристики, подробности бытовой обстановки — все у писателя выводится на главные, опорные линии изображения. В итоге можно говорить о доминанте в характере того или иного персонажа. Так, в изображении Коробочки писатель преимущественно сосредоточен на выявлении ее скопидомства, у Ноздрева выделяются безалаберность и дебоширство, у Плюшкина — скаредность и т. д. Было бы неверно отождествлять это с од пол и ценностью классицистических персонажей. Будучи реалистом, Гоголь воспроизводил характеры во всей их жизненной полноте. Но, типизируя образы, раскрывая их психологию и социальную природу, Гоголь склонялся к выделению главного, подчиняя ему, как он говорил, весь «дрязг жизни», все «тряпье до малейшей булавки, которое кружится ежедневно вокруг человека...» .

С выделением доминирующих свойств сатирических персонажей связана и такая особенность творческого метода Гоголя, как наличие гиперболических описаний, комических сравнений {вспомним, например, описание внешности Собакевича, Плюшкина, сравнение чиновничьего липа с «кувшинным рылом» и т. д.).

В обрисовке образов у Гоголя замечается определенная система, последовательность в переходах от одного приема к другому. Так, при характеристике помещиков Гоголь описывает сначала поля, принадлежавшие владельцу, затем его усадьбу, дом, обстановку в комнатах, потом портрет, манеру речи героя, особенности нрава. Большую роль играют в этих описаниях вещный быт, через который познается характер хозяина. Предметное окружение становится у Гоголя «своего рода знаком героя, а герой — знаком вещей»'. Не случайно, например, у Ноздрева в доме вечный беспорядок, а у Собакевича столы и стулья были такого крепкого свойства, словно говорили «и я тоже Собакевич!».

Поэзию «Мертвых душ» нельзя почувствовать, не уяснив стихии комического, которой пронизана почти каждая строка бессмертного творения. Смех Гоголя возникает из осознания глубоких противоречий, уродливости самой действительности, а не из желания окарикатурить изображаемое, привнести в него комическое. Такой смех — средство социального обличения и потому проявляется в разных формах: от добродушного юмора («Эх ты!., не знает, где право, где лево!., черноногая!») до едкой, бичующей иронии и сатиры. Наивысшего накала сатира Гоголя достигает в изображении помещиков, губернского чиновничества и Чичикова.

Но ирония и сатира не выступают у Гоголя обособленно. Сквозь едкий («видимый») смех в поэме можно почувствовать и «невидимые миру» слезы. И в этом одна из особенностей стиля поэмы «Мертвые души». Гоголь страдал от несовершенства мира, поэтому убийственный смех его сопровождался печальными размышлениями о неустройстве русской общественной жизни, разрушении в человеке человеческого. Это сообщало сатире Гоголя гуманистическую направленность, поднимая ее на высшую ступень народности.

В письме к Пушкину 7 октября 1835 года Гоголь сообщал, что ему хочется в «Мертвых душах» «показать хотя с одного боку всю Русь». Но уже через год, в письмах к Жуковскому и Погодину, Гоголь говорит другое: «Вся Русь явится в нем!», «Вся Русь отзовется в нем...» (в нем — в «творении)

Противоречия здесь нет. В письме к Пушкину Гоголь называет «Мертвые души» романом и, видимо, подразумевает роман сатирический. В письмах к Жуковскому и Погодину «Мертвые души» названы неопределенно — «творением»: у Гоголя созревал замысел той оригинальной жанровой формы, которую он назвал впоследствии поэмой или малой эпопеей. Русь «с одного боку» необходимо было дополнить так, чтобы «вся Русь» «отозвалась» и так или иначе «явилась» в произведении, осветив критическую картину мира «мертвых душ». Гоголь, как мы видели, осуществил этот свой замысел и создал не роман и не повесть, а нечто совершенно оригинальное.

Исторические заслуги Гоголя не ограничиваются сатирическим изображением нравственных уродств, порождаемых противоречиями собственнического мира. Облагораживающее воздействие гоголевских творений — в их страстности. Писатель призывал не просто верить в добро, но и содействовать его распространению каждым своим поступком, а где можно, и всей жизнью. Чувство народа, личной ответственности перед обществом — вот источник вдохновенного лиризма писателя, остроты его социальных обличений.

preview_end()  



Подпишитесь на рассылку:

Николай Васильевич Гоголь

Проекты по теме:

Основные порталы, построенные редакторами

Домашний очаг

ДомДачаСадоводствоДетиАктивность ребенкаИгрыКрасотаЖенщины(Беременность)СемьяХобби
Здоровье: • АнатомияБолезниВредные привычкиДиагностикаНародная медицинаПервая помощьПитаниеФармацевтика
История: СССРИстория РоссииРоссийская Империя
Окружающий мир: Животный мирДомашние животныеНасекомыеРастенияПриродаКатаклизмыКосмосКлиматСтихийные бедствия

Справочная информация

ДокументыЗаконыИзвещенияУтверждения документовДоговораЗапросы предложенийТехнические заданияПланы развитияДокументоведениеАналитикаМероприятияКонкурсыИтогиАдминистрации городовПриказыКонтрактыВыполнение работПротоколы рассмотрения заявокАукционыПроектыПротоколыБюджетные организации
МуниципалитетыРайоныОбразованияПрограммы
Отчеты: • по упоминаниямДокументная базаЦенные бумаги
Положения: • Финансовые документы
Постановления: • Рубрикатор по темамФинансыгорода Российской Федерациирегионыпо точным датам
Регламенты
Термины: • Научная терминологияФинансоваяЭкономическая
Время: • Даты2015 год2016 год
Документы в финансовой сферев инвестиционнойФинансовые документы - программы

Техника

АвиацияАвтоВычислительная техникаОборудование(Электрооборудование)РадиоТехнологии(Аудио-видео)(Компьютеры)

Общество

БезопасностьГражданские права и свободыИскусство(Музыка)Культура(Этика)Мировые именаПолитика(Геополитика)(Идеологические конфликты)ВластьЗаговоры и переворотыГражданская позицияМиграцияРелигии и верования(Конфессии)ХристианствоМифологияРазвлеченияМасс МедиаСпорт (Боевые искусства)ТранспортТуризм
Войны и конфликты: АрмияВоенная техникаЗвания и награды

Образование и наука

Наука: Контрольные работыНаучно-технический прогрессПедагогикаРабочие программыФакультетыМетодические рекомендацииШколаПрофессиональное образованиеМотивация учащихся
Предметы: БиологияГеографияГеологияИсторияЛитератураЛитературные жанрыЛитературные героиМатематикаМедицинаМузыкаПравоЖилищное правоЗемельное правоУголовное правоКодексыПсихология (Логика) • Русский языкСоциологияФизикаФилологияФилософияХимияЮриспруденция

Мир

Регионы: АзияАмерикаАфрикаЕвропаПрибалтикаЕвропейская политикаОкеанияГорода мира
Россия: • МоскваКавказ
Регионы РоссииПрограммы регионовЭкономика

Бизнес и финансы

Бизнес: • БанкиБогатство и благосостояниеКоррупция(Преступность)МаркетингМенеджментИнвестицииЦенные бумаги: • УправлениеОткрытые акционерные обществаПроектыДокументыЦенные бумаги - контрольЦенные бумаги - оценкиОблигацииДолгиВалютаНедвижимость(Аренда)ПрофессииРаботаТорговляУслугиФинансыСтрахованиеБюджетФинансовые услугиКредитыКомпанииГосударственные предприятияЭкономикаМакроэкономикаМикроэкономикаНалогиАудит
Промышленность: • МеталлургияНефтьСельское хозяйствоЭнергетика
СтроительствоАрхитектураИнтерьерПолы и перекрытияПроцесс строительстваСтроительные материалыТеплоизоляцияЭкстерьерОрганизация и управление производством

Каталог авторов (частные аккаунты)

Авто

АвтосервисАвтозапчастиТовары для автоАвтотехцентрыАвтоаксессуарыавтозапчасти для иномарокКузовной ремонтАвторемонт и техобслуживаниеРемонт ходовой части автомобиляАвтохимиямаслатехцентрыРемонт бензиновых двигателейремонт автоэлектрикиремонт АКППШиномонтаж

Бизнес

Автоматизация бизнес-процессовИнтернет-магазиныСтроительствоТелефонная связьОптовые компании

Досуг

ДосугРазвлеченияТворчествоОбщественное питаниеРестораныБарыКафеКофейниНочные клубыЛитература

Технологии

Автоматизация производственных процессовИнтернетИнтернет-провайдерыСвязьИнформационные технологииIT-компанииWEB-студииПродвижение web-сайтовПродажа программного обеспеченияКоммутационное оборудованиеIP-телефония

Инфраструктура

ГородВластьАдминистрации районовСудыКоммунальные услугиПодростковые клубыОбщественные организацииГородские информационные сайты

Наука

ПедагогикаОбразованиеШколыОбучениеУчителя

Товары

Торговые компанииТоргово-сервисные компанииМобильные телефоныАксессуары к мобильным телефонамНавигационное оборудование

Услуги

Бытовые услугиТелекоммуникационные компанииДоставка готовых блюдОрганизация и проведение праздниковРемонт мобильных устройствАтелье швейныеХимчистки одеждыСервисные центрыФотоуслугиПраздничные агентства

Блокирование содержания является нарушением Правил пользования сайтом. Администрация сайта оставляет за собой право отклонять в доступе к содержанию в случае выявления блокировок.