Андреас Каппан
(ПОСТ)СОВЕТСКИЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛИ В БЕРЛИНЕ: РОЛЬ ЭТНИЧНОСТИ И СТРУКТУРА ВОЗМОЖНОСТЕЙ
Популярность дискуссии об этническом бизнесе в социальных науках связана с тем, что этнический бизнес достаточно успешен. Однако этот тезис неочевиден и не всегда справедлив для всех этнических групп. Суть дискуссии сосредоточена вокруг следующих вопросов: почему этнический бизнес зачастую так успешен, какие группы наиболее удачливы и на какие ресурсы они полагаются?
Возникновение этнического бизнеса в крупных городах государств, принимающих мигрантов, изучалось главным образом на примере Соединенных Штатов. В описании феномена этнического бизнеса категория “этнический ресурс” так же значима, как и категория “этнические сети”. Эти термины могут быть полезными при анализе успешности этнического бизнеса, однако, фактически, нет социальной группы, которая не имела бы “сетей” и “ресурсов”. Обладают ли мигранты особыми социальными сетями или этническими ресурсами по сравнению с другими группами; более ли они гибки в использовании таких ресурсов? Первым ответом мог бы стать тезис, что обычно мигранты не имеют доступа к тем экономическим ресурсам и культурному капиталу, которыми обладает остальное население. Следовательно, они должны опираться на этнические сети и этническую солидарность. Согласно этому доводу, отсутствие доступа к другим ресурсам и к рынку труда является основной причиной акцентирования этнических ресурсов.
Для объяснения феномена этнического бизнеса я хотел бы сослаться на схему Уолдингера (Waldinger, 1986). Он выделяет два важных аспекта: 1) структура возможностей, под которой следует понимать легальную систему трудоустройства и возможности вхождения в местный рынок труда; она включает в себя квалификацию рабочей силы и спрос на рынке труда; 2) специфические этнические стратегии и ресурсы, на которые этнические группы могут положиться, чтобы разрешить проблемы интеграции и дискриминации. Этнические ресурсы включают в себя социальные сети, солидарность, предпринимательские традиции, доступ к дешевой рабочей силе, знания о потребностях представителей этнических групп.
Мигранты из бывшего Советского Союза - хороший объект для исследования предпринимательства в контексте структуры возможностей и этнических ресурсов. Из 3,5 миллионов жителей Берлина почти 100 тысяч составляют русскоговорящие мигранты из бывшего Советского Союза, большинство из которых приехало в 90-е годы. Они принадлежат к различным этническим группам и имеют различные профессиональные навыки и квалификацию. Однако мигранты оказались зависимыми от общих ограничений на рынке труда. Следовательно, различные схемы, согласно которым группы используют структуры возможностей и этнические ресурсы, могут быть идентичными. В статье я рассмотрю стратегии “русских” предпринимателей, основываясь на материалах исследования, проведенного мною в Берлине в 1996 году.
Переселенцы из бывшего Советского Союза – наиболее быстрорастущая группа мигрантов в 90-е годы. Их число в городе возросло от тысячи до 100 тысяч. Среди них 30 тысяч репатриированных этнических немцев (Aussiedler) и нелегальные мигранты, число которых сегодня оценивается от 15 до 40 тысяч человек.
Преобладающая этническая группа - “русские” немцы, переселившиеся, прежде всего, из России и Казахстана. Мужчины, в основном, имеют технические и строительные профессии, женщины - преимущественно специалисты в сфере обслуживания и управления. “Аузидлеры” получают немецкое гражданство, имеют равные права с остальными гражданами Германии и не ограничены в доступе к рынку труда. К сожалению, в общенациональной статистике они отдельно не выделяются, поэтому практически не существует информации относительно этой группы.
От пяти до десяти тысяч мигрантов – евреи (согласно формальным причинам въезда). Существует закон, согласно которому евреи и их близкие родственники въезжают в Германию в статусе беженцев. Как правило, до миграции они жили в крупных городах Европейской части России и Украины. Большинство из них - высококвалифицированные специалисты с высшим образованием. Они имеют постоянный вид на жительство и для них не существует каких-либо формальных ограничений в доступе к рынку труда или к специальным программам, занимающимся трудоустройством.
Остальные переселенцы - легальные и нелегальные – не представляют собой гомогенной группы по происхождению или роду занятий. Важно то, что они получают формальное право на трудоустройство лишь после пяти лет официального проживания в Германии. Здесь я не рассматриваю эту группу мигрантов.
В 90-е годы Берлин переживал экономический кризис. С промышленных предприятий было уволено около 50% работающих, в то время как сфера обслуживания практически не росла; значительно возросло число безработных. Нехватка рабочих мест в промышленности отражается на мигрантах, имеющих, как правило, технические специальности. Единственные свободные сегменты на рынке труда - места для низкоквалифицированной и плохо оплачиваемой работы в сфере обслуживания, с одной стороны, и места для высококвалифицированных специалистов, с другой. Однако такая работа требует хорошего знания немецкого языка и культурных традиций. Следствием подобных процессов в экономике стал очень высокий процент безработных среди мигрантов, прибывших в Германию в 90-е годы. В исследовании я попытался выяснить: есть ли среди русскоязычных мигрантов предприниматели?
Исследование русских предпринимателей проводилось в начале 1996 года. После изучения русскоязычных газет Берлина и первых встреч с информантами мы составили список магазинов и мелких предприятий, которые организованы мигрантами из бывшего Советского Союза. Затем была предпринята попытка анкетирования. Мы задавали следующие вопросы:
1. Откуда, как и когда прибыли в страну?
2. Когда и почему начали заниматься бизнесом, где работали до этого?
3. Насколько успешен бизнес, какие проблемы и планы на будущее?
Однако после двух не слишком удачных попыток мы решили изменить тактику исследования. В первом случае наш информант - владелец магазина - отказался отвечать на вопросы анкеты, сказав, что никогда ранее не делал ничего подобного. Он был очень подозрителен, боялся и русской мафии, и немецких правоохранительных органов. Второе интервью было очень официальным и очень коротким. Практически на все вопросы мы получили односложные ответы. После этих неудачных интервью мы решили просто приходить в магазины и разговаривать с их владельцами, интересуясь магазином и их хозяевами: откуда они родом, как приехали в страну и т. д. Конечно, мы не всегда получали всю информацию, которая нас интересовала. Однако этот метод оказался значительно эффективнее.
Мы обнаружили шестьдесят магазинов, открытых русскоязычными мигрантами в Берлине. Такие магазины существуют во всех районах города, но наибольшее их количество сконцентрировано в районе Шарлоттенбург. Практически все магазины были открыты еврейскими переселенцами из России и Украины, которые приехали в Берлин в период с 1990 по 1992 годы и завели собственное дело после двух-четырех лет безработицы. Как правило, они не имели предпринимательского опыта.
Мы выделяем три основные стратегии, благодаря которым русские владельцы магазинов добиваются успеха в бизнесе:
1. Торговля “экзотическими” товарами. В таких магазинах продают аудио - и видеопродукцию, книги и другие товары, импортированные из России и других государств бывшего Советского Союза. Как правило, владелец магазина не говорит по-немецки и у него нет клиентов, не говорящих по-русски. Все объявления в магазине сделаны на русском языке. Предлагаемые товары не продаются в немецких магазинах, они ориентированы лишь на русскоговорящих. Каждый в сообществе, включая этнических немцев, знает такие магазины. Этот бизнес требует больших капиталовложений, однако получаемая прибыль также значительна. Очевидно, что знание спроса и хорошо организованная социальная сеть в стране исхода очень важны. Магазины этого типа в основном расположены в Шарлотенбурге (на жаргоне – Шарлотенград), однако клиенты приезжают со всего города.
2. В большинстве районов города существуют маленькие продовольственные магазины, сапожные и швейные мастерские. Клиенты таких мастерских – в основном немцы, а также турки, югославы и русские, т. е. те, кто живет по соседству. Эти предприятия похожи на предприятия еврейских эмигрантов в Нью-Йорке начала ХХ века. Владельцы таких магазинов и мастерских достаточно молоды (от 30 до 40 лет) и хорошо образованы, среди них много женщин. Этот бизнес не требует крупных капиталовложений. Сами владельцы рассматривают свой бизнес как первый шаг в карьере: они собирают информацию, осваивают новые коммерческие навыки, учат язык. Их предпринимательская деятельность - попытка изменить социальный статус. Согласно нашим наблюдениям, такие магазины составляют одну треть всех русских предприятий. Мы предполагаем, что фактически их гораздо больше.
3. Другое направление предпринимательской деятельности мигрантов из бывшего СССР – создание ресторанов, кафе, музыкальных баров, парикмахерских, автомастерских и т. д. Эти предприятия ориентированы как на русскоязычных, так и на немецких клиентов и предлагают различные виды услуг жителям разных частей города. Большинство владельцев имеют опыт работы в этой сфере, они уже работали на подобных предприятиях в своей стране. Такой бизнес требует значительных инвестиций, так как оборудование намного дороже, чем в любом другом виде предпринимательской активности. Для его успешности необходимы сильные социальные сети внутри собственной этнической группы. Владельцы предприятий должны знать своих потенциальных клиентов и инвесторов.
Эти стратегии показывают, что предпринимательская активность не может быть реализована только внутри своей этнической группы. Более того, большинство бизнесменов представляют собственную деятельность лишь как возможность повысить квалификацию.
В результате наших эмпирических наблюдений возникли новые исследовательские вопросы. Первый: почему этнические немцы не открывают собственного дела? Мы обнаружили лишь один такой магазин. Этнические немцы пользуются теми же магазинами, что и другие русскоговорящие мигранты, при этом сами не включены в бизнес-деятельность. Возможно, это связано с тем, что они не создают собственные общинные структуры, пытаясь интегрироваться в немецкое общество. Сейчас фактически нет общинных институтов, поэтому этнические сети плохо развиты. Внутри группы идет дискуссия о необходимости создания своих социальных институтов.
Второй вопрос: что имеет большее значение для предпринимательской активности мигрантов - этнические сети или ограничения на рынке труда? Наличие и важность этнических структур в исследуемом случае очевидны. Информация об имеющихся магазинах и предпринимательской деятельности членов этнической группы распространяется внутри общины. Механизмы распространения такой информации хорошо известны. При этом высказанная владельцами магазинов неуверенность в будущем своего бизнеса показывает, что многие предприниматели не слишком удачливы в своих начинаниях. Зачастую они вынуждены менять сферу своей деятельности.
Гарантирует ли предпринимательская деятельность восходящую социальную мобильность? Всегда ли удачен этнический бизнес? Чтобы ответить на эти вопросы, вернемся к схеме Уолдингера. Выше я приводил его аргумент, согласно которому этнический бизнес зависит от структуры возможностей и этнических ресурсов. Суммируя вышесказанное, перечислю различные факторы, которые влияют на развитие предпринимательской активности мигрантов в Берлине.
Прежде всего важен легальный статус мигранта. Например, этнические группы немцев и евреев имеют возможность устроится на работу, в то время как другие группы мигрантов из бывшего Советского Союза лишены ее. Однако эта причина недостаточна для того, чтобы объяснить различия между еврейскими и немецкими переселенцами.
Профессии, полученные в стране исхода, не столь важны при выборе сферы предпринимательской активности. Большинство переселенцев не имело ранее никакого предпринимательского опыта. Торговлю можно рассматривать как традиционное занятие евреев, однако я не стал бы делать однозначных выводов.
Я полагаю, что ограничения на рынке труда чрезвычайно важны для объяснения возникновения этнического предпринимательства. До тех пор пока владельцы магазинов оставались безработными, они искали другие возможности: собственный бизнес более привлекателен, нежели неквалифицированный труд. Для мигрантов-немцев легче решить проблему трудоустройства. Они менее притязательны, так как уровень их образования не столь высок, и они не ориентированы на высококвалифицированную работу.
Социальные сети мигрантов развиваются в контексте структур этнических общин. По этой причине евреи и другие переселенцы из бывшего Советского Союза более полагаются на свои этнические сети, нежели этнические немцы.
Большинство магазинов ориентированы на специфический спрос мигрантов, что дает возможность войти в определенную экономическую нишу. Феномен этнического бизнеса конституирует этническое сообщество.
Представляется очень важным, что мигранты могут найти определенные ниши на рынке труда и/или в бизнесе. В Восточном Берлине, например, наблюдается недостаток маленьких бакалейных магазинов. И сейчас все больше и больше еврейских мигрантов работают там, успешно конкурируя с вьетнамцами, турками и немцами. В Западном Берлине конкуренция с турецкими магазинами очень велика, поэтому легче найти работу портного или сапожника. Принимая во внимание теоретическую схему Уолдингера, можно сказать, что этнический бизнес развивается в экономических нишах. Однако он будет успешен только благодаря сильным этническим сетям.
Примечания:
1. Под “русскими” автор имеет в виду русскоговорящих мигрантов из бывшего Советского Союза, независимо от их этнической принадлежности. - Прим. ред.
2. Исследование проводилось при участии Уты Вайнманн, которая, кстати, превосходно владеет русским языком.
Перевод Екатерины Куликовой
Литература
Waldinger, R. (1986) Through the Eye of the Needle: Immigrants and Enterprise in New York's Garment Trades. New York & London: New York University Press
