Лекция «СССР В 1930-Х ГГ.» (стр. 2 )

"Раскулачивание"

Процессу "раскулачивания" подлежали три категории крестьян: 1) так называемый "контрреволюционный кулацкий актив", подлежащий аресту и заключению с высылкой членов их семей; 2) "крупные кулаки, агитировавшие против колхозов", которые подлежали выселению вместе с семьями в другие, как правило северные, районы страны ("ликвидация кулаков в даль"); 3) "остальные кулаки", подлежащие переселению в пределах той же местности. Критерии раскулачивания были весьма неопределенными, что позволяло местным работникам толковать их "вкривь и вкось". Доподлинно известно, что крестьяне-промысловики попадали в категорию кулаков. Таким образом, "раскулачивание" наносило деревне двойной удар: и по ее земледельческому хозяйству, и по мелкой деревенской промышленности, служившей важным подспорьем в жизни сельского населения. В остальном "раскулачивание" происходило совершенно произвольно и зависело от ряда субъективных факторов: от служебного рвения местного начальства и "деревенского актива", от степени социальной напряженности в деревне, постоянно тлеющих внутри нее конфликтов, взаимного сведения счетов, доносов и пр.

Общее количество ликвидированных "кулацких хозяйств", по сведениям историков, измеряется цифрой 1,1 миллиона. Если сравнить ее с данными о социальной структуре страны накануне массовой коллективизации, то видно, что она уже существенно превышает долю зажиточных крестьянских хозяйств. Количество выселенных в 1929—1931 гг. семей составило 381 тыс., насчитывавших в общей сложности 1,8 млн. человек.

Эшелоны и обозы с раскулаченными, сопровождаемые работниками ОГПУ, двигались по всей стране, направляясь на Север, на Урал, в Сибирь. К ним присоединялись семьи священников, "бывших помещиков", отдельных представителей сельской интеллигенции и других "чуждых" и "враждебных" элементов. За каждой из таких "отправок" стояла личная и семейная трагедия. Наряду со спецпоселениями быстро увеличивалось число заключенных в тюрьмах и лагерях.

Но приведенная цифра еще не дает полного представления о социальных катаклизмах, связанных с массовой коллективизацией. Дело в том, что "раскулачивание" — лишь одна сторона этого процесса. Как уже говорилось, крестьянство в массе своей было настроено против коллективизации, оказывая ей активное противодействие в форме восстаний и бунтов, о чем свидетельствуют систематические отчеты органов ОГПУ, но больше — пассивное, которое коснулось всех слоев сельского населения и выразилось в форме "бегства из деревни" и других неуправляемых процессов. Немало было крестьян, которые просто бросали свое хозяйство и уходили на стройки и в города, не желая вступать в колхозы. Их причисляли к категории "самораскулачившихся". Среди них оказывались не только зажиточные, но и "бедняки", и "середняки", не приемлющие колхозный строй. Среди жалоб на "перегибы" в период сплошной коллективизации, поступавших в различные органы, неоднократно фигурирует письмо бедняка Белоцерковского, которого, как он пишет, "загнали в колхоз как кота". Иной раз чуть ли не всей деревней "мужики шли в пролетариат зачисляться", особенно если вблизи нее находился очередной "котлован". "Великий исход" из деревни приобрел невиданные масштабы. Многие стройки в то время напоминали таборы кочевников-цыган.

"Головокружение от успехов"

Между тем нажим на крестьян и силовые формы колхозного строительства стремительно нарастали. Если на 1 января 1930 г. было коллективизировано 20% хозяйств, то к 1 марта (всего лишь за два месяца) эта цифра увеличилась почти в три раза и составила 58,6%. Плач и стон стояли по всей стране. Раскулачивание, массовый забой скота, изъятие имущества, нередко переходящее в заурядный грабеж, выселение под дулами винтовок и многие другие трагические события были типичной картиной той поры.

Сопротивление крестьян коллективизации встревожило руководство. В начале марта 1930 г. в "Правде" появилась статья Сталина "Головокружение от успехов", в которой автор, говоря о "перегибах в колхозном движении", свалил вину за них целиком на местные органы. На деле же вся кампания была инициирована сверху, а активисты на местах, плохо представляя себе, что такое колхозы и зачем они нужны, только и ждали, когда до них дойдет очередная директива.

Статья Сталина была встречена неоднозначно, обескуражила местных работников, многие из которых как виновные в "перегибах" были в духе времени подвергнуты репрессиям. Как утверждал один из них, "статью писал не Сталин, а кулак".

О масштабах насильственной коллективизации говорит тот факт, что после выхода статьи процент коллективизированных хозяйств снизился до 21. Советская историография утверждала, что после исправления "перегибов" коллективизация вошла в нормальное русло. Однако дальнейшие события показывают, что это далеко не так. С осени 1930 г. все пошло по-прежнему. К 1 июля 1931 г. доля коллективизированных хозяйств снова поднялась до 58%. О пассивном сопротивлении крестьян колхозам говорит тот факт, что именно в тот 1931 г. более 4 млн. людей покинули деревню и перебрались в город.

Насаждение колхозного строя

Появился ряд новых факторов, заставлявших крестьян, которые оставались в деревне, примириться с колхозами. По уставу сельскохозяйственной артели ее собственность представляла собой неделимые фонды, не подлежащие раздаче. Вернуть обратно "свое" было крайне трудно, зачастую это было совсем не то, что раньше. Земля выделялась другая, плохая, и где-нибудь подальше от колхозных полей. Горемыки, вышедшие из колхозов, потерявшие скот, инвентарь, вынуждены были или идти обратно, или уходить из деревни. К тому же на индивидуальные крестьянские хозяйства постоянно усиливался налоговый пресс в виде "твердых заданий". В колхозах же было разрешено вести личное приусадебное хозяйство, иметь корову, мелкий скот и птицу. Так что в последующие годы проценты коллективизации стали быстро расти. А чтобы отъезд крестьян, не желавших работать в коллективных хозяйствах, не обезлюдил деревню, в декабре 1932 г. была введена система выдачи паспортов, которые можно было получить только с согласия правления колхоза.

Бегство из деревни

Тем не менее несмотря на этот барьер отток жителей из деревни продолжался. Для этого использовались разные способы, формировавшие своеобразные "каналы" социальных перемещений в советском обществе. Одним из них стал оргнабор: вербовка рабочей силы в колхозах на стройки, на сезонные работы, на лесозаготовки и т. п. специальными уполномоченными, которым колхозное начальство не имело права чинить препятствия. Другим "каналом" стало продолжение учебы в средних школах, в школах ФЗО, в техникумах и вузах. Это давало установку на продолжение образования как реальную возможность избежать колхозной участи. Следующим "каналом", ставшим особенно широким в последующие годы, стала служба в рядах Красной Армии, после которой мало кто возвращался в колхоз. Существовали и промежуточные формы, в частности, работа в МТС, откуда механизаторы могли перейти на завод. Таким образом, через эти "каналы" из деревни происходил отток наиболее активной, дееспособной и молодой части населения.

Вследствие притока новых кадров быстро менялся социальный облик рабочего класса. Заводские цеха заполнялись выходцами из деревни, не знавшими производства, не имевшими рабочих навыков. Вырванные из привычной обстановки, неустроенные, они походили на растение "перекати-поле". Они без конца странствовали по стране в поисках лучшей жизни, порождая огромную текучесть кадров на предприятиях. Самыми привлекательными пунктами назначения были Москва и Ленинград, куда устремлялись многие деревенские жители. Это привело к неуправляемому росту этих городов, обострению в них жилищных, транспортных и других проблем, конфликтам между горожанами и выходцами из села. Не случайно именно в Москве и Ленинграде были в первую очередь введены ограничения на приток новых жителей. Несмотря на это, люди все же находили способы "устраиваться" и закрепляться в них.

Адаптация новых рабочих к современному производству была исключительно болезненным процессом. Случаи пьянства, отлынивания от дела, порчи станков и оборудования, производственного травматизма, и без того типичные для рабочей среды, с приходом новых кадров стали более частыми. Эти явления обычно объяснялись в те годы происками кулацких элементов, сознательно препятствующих строительству социализма со всеми вытекающими отсюда мероприятиями.

Попытки преодоления кризисных явлений

Катастрофические последствия первых лет "социалистического наступления", хаос и беспорядок в стране требовали от сталинского руководства предпринять какие-то шаги. Первые симптомы изменения политики можно проследить в выступлении Сталина перед хозяйственными руководителями 23 июня 1931 г. Сказывалось влияние наиболее прагматично настроенной части партийно-хозяйственной номенклатуры. Сталин говорил теперь о необходимости организованного набора рабочей силы в колхозах, ликвидации текучести, уравниловки, улучшении бытовых условий, правильной расстановки кадров, внедрении хозрасчета. Наряду с призывом создавать новую рабочую интеллигенцию, Сталин осудил травлю специалистов старой школы. Руководство осознало, что гонения на них в условиях нехватки квалифицированных кадров только усугубляют трудности на производстве. Специалистов сначала под присмотром органов ОГПУ стали возвращать на прежние места, потом было объявлено о "прощении" ряда лиц, связанных с "вредителями" ввиду их готовности работать на благо социализма. Были отменены некоторые ограничения, установленные ранее по социальному признаку, введены дифференцированные ставки оплаты труда, осуждалась уравниловка. Зарплата ставилась в зависимость от непрерывного производственного стажа. Был приторможен процесс выдвиженчества, поскольку многие специалисты-практики не оправдали возложенных на них ожиданий и своими действиями только подрывали авторитет руководства. Предпринимались шаги для укрепления дисциплины на производстве. В сентябре 1932 г. были введены трудовые книжки, в которых отражались все трудовые перемещения, становившиеся объектом внимательного изучения со стороны отделов кадров. На предприятиях вводилась сдельщина, т. е. оплата труда, размеры которой зависели от количества произведенной продукции. Неявка на работу по закону от 01.01.01 г. была чревата увольнением с производства, лишением продовольственных карточек и выселением с занимаемой жилплощади. С конца года началось введение системы паспортов и прописки (декабрь 1932 г.), одной из задач которой была борьба с текучестью кадров. Таким образом, большинство предпринимаемых мер лежало в русле усиления административного режима и расширению карательных функциий, мало способствующих реальному преодолению трудностей, число которых продолжало расти.

Голод 1932 г. и его причины

Проведение насильственной коллективизации сильно отразилось на результатах сельскохозяйственного производства. По официальным данным в 1930 г. (год, исключительно благоприятный по погодным условиям) было собрано 84 млн. т зерна, в 1931 г. — 70 млн. т, в 1932 г. — 67 млн. т, в 1933 г. — 68 млн. т. Цифры вроде бы и немалые, хотя и на порядок ниже, чем в годы нэпа, однако им есть основания не доверять из-за возросших масштабов потерь сельскохозяйственной продукции в колхозах и организационной неразберихи в период сбора урожая. На этом фоне важно сопоставить их с данными государственных хлебозаготовок, которые возросли за тот же период с 23 до 27 млн. т. Они означают, что для внутреннего потребления селян продуктов оставалось все меньше и меньше. Хлеб зачастую, минуя колхозные амбары, шел на государственные хлебозаготовительные пункты.

Больше всего от коллективизации пострадало животноводство вследствие массового забоя скота при вступлении крестьян в колхозы. Число голов крупного рогатого скота сократилось с 60 млн. в 1928 г. до 33 млн. в 1932 г., лошадей — с 32 до 15 млн., свиней — с 22 до 9 млн., овец — с 97 до 33 млн. и т. д. Если бы не запретительные меры со стороны государства на забой скота, его убыль, наверное, была бы еще выше.

В итоге коллективизации усилились пауперизация и обнищание деревни. Чтобы прокормиться, сельские жители были вынуждены рыскать повсюду. Появились так называемые "парикмахеры", т. е. лица, выстригавшие колоски на колхозных полях, участились случаи воровства и хищений колхозного имущества. Появление техники на колхозных полях, пока еще довольно немногочисленной, тоже породило немало проблем. Из-за низкого качества она быстро выходила из строя, слабой была ремонтная база МТС, да и квалификация кадров оставляла желать лучшего. Частые поломки нередко рассматривались как акты вредительства и саботажа. В связи с этими явлениями в августе 1932 г. был принят закон об охране социалистической собственности, предполагавший поистине драконовские наказания за хищения и порчу государственного имущества вплоть до 10 лет заключения и даже расстрела.

1932 год не был неурожайным, наблюдалось лишь некоторое снижение сбора зерновых вследствие неблагоприятных погодных условий. В ряде районов выполнить намеченный план хлебозаготовок не удалось. Это вызвало неистовый гнев руководства и прежде всего Сталина ввиду явно обозначившихся трудностей в снабжении городов и наращивании внешней торговли. Для проведения хлебозаготовок были созданы чрезвычайные комиссии, которые выгребли, что называется, "под метелку" зерно в колхозных амбарах, включая семенные фонды, в таких хлебных районах, как Украина, Северный Кавказ, Поволжье. Впервые в истории страны в отсутствие неурожая разразился голод. До поры до времени его обстоятельства тщательно скрывались и циркулировали на уровне слухов. Сегодня же его описание можно прочесть во многих источниках и в литературе. Число погибших от голода оценивается по-разному: от 3 до 10 млн. человек. Ближе к истине, учитывая страсть к преувеличениям и разоблачительный пафос авторов, находится первая цифра, которая, кстати, подтверждается демографическими расчетами. Однако и в этом случае масштабы голода выглядят катастрофическими. Трагедия состояла в том, что официально голод в стране не признавался. Толпы людей, заполнявших вокзалы, словно призраки, скитавшиеся в поисках пропитания и подаяния, считались париями общества, кулаками, которые, как сообщалось в печати, "в целях борьбы с Советской властью нарочно голодали и умирали назло ей". Все же в порядке успокоения общественного мнения было расстреляно 10 руководителей Наркомзема якобы за организацию голода в стране.

Итоги первой пятилетки

Зима 1932/33 г. была одной из самых тяжелых в истории 1930-х годов. Как раз наступило время подведения итогов первой пятилетки. По большинству показателей она была провалена, в том числе и по отраслям тяжелой индустрии. Ее контрольные цифры были достигнуты только к концу 1930-х годов. Несмотря на огромные капиталовложения в промышленность, отдача от них оказалась значительно меньшей, чем ожидалось. Производительность труда рабочих в 1932 г. была ниже на 8%, чем в 1928 г. Объем сельскохозяйственного производства составлял только 73% от 1928 г., а животноводческой продукции — 47%. В сельском хозяйстве наблюдался упадок производительных сил. Производство тракторов и комбайнов не компенсировало убыли рабочего скота и оказалось очередной иллюзией "социалистического преобразования деревни".

Между тем реальное положение дел в народном хозяйстве тщательно скрывалось. Пресса на все лады трубила лишь о замечательных успехах, якобы достигнутых в результате пятилетки. Чтобы воспрепятствовать распространению правды о действительных ее итогах, руководство разослало всем ведомствам и учреждениям на местах телеграмму о том, чтобы не публиковать в печати никаких цифр, помимо официальных данных Госплана СССР. С этого времени становится очень трудно судить о реально протекавших в обществе процессах. Редко публикуемые официальные итоги были сфальсифицированы и рапортовали только о "выдающихся достижениях СССР на фронте социалистического строительства".

Рост общественного недовольства

Тем не менее полностью заглушить голос правды не удавалось. Многочисленные источники того времени, которые хранятся в архивах, свидетельствуют о нарастании общественного недовольства, выражаемого в тысячах писем, жалоб, обращений в различные органы. Условия жизни в деревне и в городе по сравнению с нэпом резко ухудшились. Большая часть писем с мест в различные инстанции говорит об обострении продовольственных затруднений, лишениях, нарастании дефицитов, об отвратительном питании в рабочих столовых, о безобразиях, творившихся в очередях. Нормы карточного снабжения, установленные для различных категорий населения, не удовлетворялись. Для "отоваривания" карточек не хватало продуктов. На этой почве нередко были случаи злоупотреблений и коррупции. Поступали сообщения о разгроме магазинов, кооперативных лавок, "бабьих бунтах". Характерной чертой этого времени стало возникновение своеобразной ностальгии по нэпу. Вот, например, типичная частушка:

Вставай, Ленин, вставай, дедка,
Замучила нас пятилетка!
Ленин встал, взмахнул руками:
"Что ж поделать с дураками!"

Можно отметить некоторое усиление оппозиционных настроений внутри ВКП(б). Об этом свидетельствуют письма коммунистов в руководящие органы партии. О том же говорит, например, дело М. Рютина и его сторонников из числа так называемых "марксистов-ленинцев". Рютин от лица недовольных распространил документ, в котором вина за многие негативные явления в стране возлагалась непосредственно на Сталина и ставился вопрос о необходимости его смещения с поста генсека. Примерно те же мысли выражала арестованная органами ОГПУ группа руководящих работников советского аппарата ("группа Смирнова — Толмачева — Эйсмонта").

Положение в партии

Вместе с тем численность партии за годы первой пятилетки вследствие массовых кампаний по приему увеличилась более чем вдвое и достигла в 1932 г. 3,7 млн. членов. ВКП(б) все более утрачивала черты политической партии, превращаясь в аморфную организацию, встроенную в государственный организм. Фактически всеми делами в партии заправляли примерно 30 тыс. работников партийного аппарата различных уровней: от ЦК до освобожденных партийных секретарей на местах.

На рост недовольства и оппозиционных настроений в партии и обществе сталинское руководство отвечало усилением репрессий и чисток, которые становились практически перманентным явлением в жизни советского общества. Вслед за Генеральной чисткой партии 1929 г. последовали чистки различных советских учреждений, продолжавшиеся вплоть до 1932 г., в которых на первый план постепенно выходят новые социальные и политические мотивы. Если раньше активную роль при проведении чисток играли партийные собрания или присланные с производства рабочие бригады, то в дальнейшем усиливается роль аппаратных методов чисток и органов ОГПУ (заполнение всевозможных анкет, сбор "компромата", проверка фактов и т. п.).

Быт, культура, идеология

С началом "социалистического наступления" существенные изменения претерпевают бытовая и духовные стороны в жизни общества в соответствии со складывающейся новой расстановкой социальных и политических сил. В этот период им свойственны крайние формы радикализма и экстремизма, поиски и эксперименты в духе провозглашаемых новых социалистических ценностей. Отвергались прежние формы быта под флагом критики обывательщины, мещанского образа жизни и существования, агрессивно насаждались коллективистские начала, велась атака на такие традиционные общественные понятия, как любовь, семья, брак, воспитание детей, времяпрепровождение, досуг и т. д. Однако в борьбе этих весьма противоречивых тенденций, в столкновении нового и старого, начинают вырисовываться черты советского образа жизни и новой "социалистической" культуры, продиктованные идеологическими установками правящей элиты.

Идеология "социалистического наступления" характеризовалась дальнейшим свертыванием многообразия процессов духовной жизни, присущих 1920-м годам, и утверждением монополизма, вождизма и культового сознания. Рассчитанная на восприятие "широких масс трудящихся" идеология схематизируется и примитивизируется. Под нее приспосабливаются и догматизируются отдельные положения марксизма, а роль главного и единственного их интерпретатора закрепляется за Сталиным. В этой связи следует обратить внимание на то, как Сталин преподносил свои мысли и идеи. Рубленные, близкие к афоризмам, прямолинейные и не допускающие двусмысленности, блуждания в "потемках" противоречий фразы были присущи текстам его речей и сочинений. Они легко усваивались и воспринимались в качестве руководящих установок и ориентиров в общественной жизни. Сталинские положения отличались удивительным догматизмом, абсолютной нетерпимостью ко всяким "отклонениям" и "теоретическим рассуждениям". Они облекались в официально принятые партийные и государственные решения, которые были обязаны выполнять не только члены партии, но и беспартийные под страхом оказаться в числе противников советской власти и "врагов народа".

Примитивность и догматизм идеологии сочетались с претензией на универсализм. "Социалистическое наступление" отмечено атакой буквально на все области научного творчества. Сталин, подчеркивая свою верность марксизму, избрал тактику обвинения в отходе от него своих политических противников, наклеивая на них ярлыки "троцкистов", "зиновьевцев", "бухаринцев" и т. д., которые становились поводом для политических преследований. Образующийся после дискредитации других соратников Ленина вакуум заполнялся личностью Сталина. С именами "двух вождей" олицетворялись история большевизма, Октябрьская революция, победа в гражданской войне. С именем Сталина связывалось воплощение "заветов Ленина" и построение социализма.

Для утверждения этих представлений в начале 1930-х годов проводились инициированные самим Сталиным кампании критики и переосмысления состояния философии, политэкономии, истории. Результатом их стали осуждение "рубинщины", "деборинщины" (т. е. якобы враждебных направлений в экономической и философской науке, названных по имени ученых, их возглавлявших), исторической школы . Разворачивалась "неустанная работа по искоренению враждебных взглядов и теорий" и утверждению одного авторитета во всех областях — товарища Сталина.

Литература, искусство, кино в период "социалистического наступления" переживают процесс организационной и идейной унификации. Единственно верными и разрешенными были объявлены только те направления, которые "вписывались" в новую идеологию и концепцию социалистического строительства. На этой основе в апреле 1932 г. ЦК ВКП(б) принял постановление о перестройке литературно-художественных организаций. В нем отмечалось, что рамки прежних объединений создавали "опасность превращения этих организаций из средства наибольшей мобилизации советских писателей и художников вокруг задач социалистического строительства в средство культивирования кружковой замкнутости, отрыва от политических задач современности..." В соответствии с постановлением создавались союзы писателей, художников, композиторов, архитекторов, объединявшие творческих работников. Каждый из этих союзов представлял собой бюрократическую организацию, поставленную под строгий контроль партийных органов. Творческие союзы возглавлялись секретариатами, состоявшими из специально подобранных людей, лояльных по отношению к власти и поставленных в привилегированное положение. Творческие работники, не входившие или исключенные из союзов, превращались в "изгоев" общества.

Единственно приемлемым творческим методом был провозглашен так называемый "социалистический реализм". В его основе лежало стремление превратить деятелей литературы и искусства в апологетов строящегося социалистического общества. Критериями оценки произведений становились непременное наличие жизнеутверждающего оптимизма, трудового пафоса, веры в "завтрашний день". Теоретически принцип социалистического реализма допускал разнообразие приемов художественного творчества, однако большинство произведений, созданных в традициях этого жанра, признанных в тот период эталонными, проникнуты духом вульгарной политизации, классовой вражды и ненависти. Отношение к ним не может быть однозначным. Многие из них были созданы действительно талантливыми людьми и оказывали огромное воздействие на общество, формируя в нем новые идеалы, интересы, потребности, стандарты и стереотипы поведения людей. Сколь бы далеко ни отстояли эти произведения от исторической правды, они все равно остаются своеобразными памятниками и символами эпохи.

Дополнительным штрихом к утверждению основ новой идеологии и культуры стало ужесточение деятельности цензурных органов: Главлита, Главискусства и Главреперткома. Основное их назначение — идеологический контроль за деятельностью издательств, редакций газет и журналов, творческих организаций, над проведением выставок, конкурсов, выпуском кинофильмов, репертуаром театров и т. п. Практически прекратилась закупка иностранных кинолент. В этот период проводились частые "чистки" библиотек, легло на полки спецхранов огромное число научных трудов, художественных и публицистических произведений, не укладывавшихся в новую систему ценностей.

3. "СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЕ НАСТУПЛЕНИЕ" (1933—1937)

Вторая пятилетка

Вторая пятилетка () была отмечена борьбой нескольких тенденций. С одной стороны, — продолжение политики штурма, "большого скачка", рассчитанного на построение в кратчайший срок социалистического общества. С этой точки зрения, указанные годы — органическая составная часть "социалистического наступления". С другой стороны, — постоянное возрастание прагматических начал в политике сталинского руководства в области экономики. Осознание провалов и неудач экспериментов предшествующих лет знаменовало переход к реализму. Он выразился в принятии более взвешенных и умеренных показателей развития народного хозяйства, смещении акцента на повышение производительности труда, усилении внимания к социальным нуждам населения. Этот факт повлиял на психологию руководителей, продиктовал необходимость будничной напряженной работы, показал, что экономика и социальная жизнь не меняются словно по мановению волшебной палочки. В то же время методы выполнения плановых заданий во многом оставались прежними: директивы, указания, развитие соревнования, расчет на общественный энтузиазм, вера в собственные силы и грядущий светлый день. Планы плохо принимали в расчет реальные возможности и климатические условия. Страна по-прежнему находилась "на марше", в постоянном напряжении. Долго пребывать в таком состоянии нельзя, если не прибегнуть к более "действенным", по мнению руководства, стимулам, чем общественный энтузиазм.

Ужесточение внутренней политики

Годы второй пятилетки характеризовались усилением административного, полицейского и идеологического давления по всем направлениям политики, железными обручами сковывавших общество, и все более частым включением в действие карательных механизмов. Новая чистка партии, объявленная на январском 1933 г. пленуме ЦК, определяла, что исключению из партии подлежали классово чуждые и враждебные элементы, двурушники, с виду верные генеральной линии партии, а на самом деле срывающие ее политику, нытики и маловеры, подвергающие сомнению установленные партией планы и ее решения болтовней о их нереальности и неосуществимости, перерожденцы, шкурники, морально разложившиеся, политически малограмотные элементы.

XVII съезд ВКП(б)

Важной вехой в истории 1930-х годов стал XVII съезд ВКП(б) (январь 1934 г.), названный "съездом победителей". Встает вопрос, кто были эти победители и какую победу они отмечали? Анализ состава съезда говорит о том, что на него собрались прежде всего представители партийно-хозяйственной номенклатуры различных уровней, пришедшей к власти в предшествующие годы и выдвинутые при непосредственном участии Сталина. Присутствовавшие на съезде бывшие оппозиционеры, представлявшие "старую партийную гвардию", больше каялись в своих заблуждениях и славословили вождю, тем самым признавая свое окончательное поражение.

В литературе широко обсуждается вопрос о проявлении недовольства среди части делегатов съезда сталинской линией, о попытках организовать смещение Сталина с поста руководителя партии, инициированных "старыми большевиками", и замену его , одним из самых ярких и энергичных выдвиженцев периода революции и гражданской войны, возглавлявшим в то время Ленинградскую партийную организацию. Но, даже признавая наличие такой оппозиции, необходимо отметить, что расклад сил на съезде был далеко не в ее пользу. Сколько бы голосов, поданных против Сталина на тайных выборах в руководящие органы партии, ни приводилось, их число оказывается небольшим по сравнению со всей массой делегатов. Более того, надо обратить внимание на реакцию того же Кирова на подобную инициативу, который счел своим долгом немедленно проинформировать о ней Сталина.

Для Сталина видимое противоречие между внешним проявлением лояльности и тайными действиями, направленными против него, послужило лишним свидетельством существования заговора лично против него, а значит против той политики, которую он олицетворял. Это усилило подозрительность вождя по отношению к своему окружению, которое отныне было обречено на постоянную демонстрацию преданности, приобретавшую иногда нелепые формы. Это оказало влияние и на судьбу делегатов съезда, большей частью впоследствии репрессированных.

На XVII cъезде активно обсуждались контрольные цифры второго пятилетнего плана. В итоге многочисленных дискуссий линия Сталина, предполагавшая максимальное ускорение темпов ежегодного прироста производства до 19% в год, не была поддержана. Непосредственные руководители производства стремились несколько ослабить напряжение, сложившееся в предшествующий период, и добились некоторого снижения плановых наметок, хотя никто из выступавших на съезде не подвергал сомнению правильность продолжения политики "социалистического наступления".

Для Сталина, как свидетельствует его выступление на съезде, главным препятствием в выполнении намеченных планов был разрыв между "словом и делом", между партийными директивами и тем, как они выполняются. Это на 90% проистекало, по его мнению, из-за организационных слабостей, плохой расстановки кадров, отсутствия самокритики, бюрократизма и преступной халатности местных органов. Главный вывод, следовавший из этого, — необходимость организации жесткой системы контроля за выполнением принятых решений.

Как форум "победителей", XVII съезд был отмечен еще одним важным решением — перестройкой партийных комитетов всех уровней по отраслевому принципу. Это означало дальнейшее укрепление личностно-аппаратного начала и усиление роли партийно-хозяйственной номенклатуры. Фактически , непосредственно подчиненного Сталину, создавалась реальная управленческая структура, соединявшая в себе все нити руководства страной, с соответствующим постепенным падением роли и престижа всех остальных органов и организаций, призванных теперь выполнять исполнительские функции партийного руководства.

В русле проводимых мер находилась ликвидация ЦКК—РКИ в целях усиления партийного контроля и партийной дисциплины. Была образована Комиссия партийного контроля (КПК) при ЦК ВКП(б) со своим аппаратом в центре и постоянными представителями в республиках, краях и областях, назначаемых и отзываемых центром. Роль руководителя КПК предназначалась одному из секретарей ЦК ВКП(б). В 1935 г. на этот пост был назначен один из самых преданных сталинских выдвиженцев .

Убийство Кирова

1 декабря 1934 г. в Ленинграде был убит Киров. Убийца — молодой коммунист Л. Николаев сумел пробраться в Смольный и осуществить свой террористический акт. До сих пор это убийство широко обсуждается в литературе. Высказываются версии о прямой или косвенной причастности к нему самого Сталина, хотя доказательств на сей счет нет. Тем не менее общепринятым считается то, что убийство Кирова послужило началом массовых репрессий. В подтверждение приводится факт, что уже вечером в день убийства было подготовлено постановление о внесении изменений в уголовно-процессуальное законодательство, согласно которому разрабатывался ускоренный порядок проведения следствия по делам о терроре. Их можно было рассматривать в отсутствие обвиняемых и выносить смертный приговор, не подлежащий обжалованию и пересмотру. В течение короткого времени по делу об убийстве Кирова последовало несколько официальных версий: в одном случае оно приписывалось "проникшим в страну белогвардейцам", в другом — "Ленинградскому террористическому троцкистско-зиновьевскому центру", в третьем — аналогичному Московскому центру. Каменев и Зиновьев были обвинены в "идеологическом пособничестве" убийству и арестованы.

НКВД

Однако свидетельства "нагнетания обстановки" в стране были как до, так и после убийства Кирова. Вся вторая пятилетка была отмечена реорганизацией и разрастанием функций карательных и репрессивных органов. В июле 1934 г. было принято постановление об образовании общесоюзного Наркомата внутренних дел с включением в его состав аппарата ОГПУ. Таким образом, была создана единая система административно-полицейского управления, своим острием подчеркнуто направленная на внутренние дела страны. В обстановке "всеобщего заговора", усиленно внедряемого в сознание людей, мероприятия такого рода приобретали зловещий смысл.

Уже в 1933 г. в стране было арестовано 505 тыс. человек, более половины из них — 283 тыс. — за контрреволюционные преступления, однако число осужденных от общего числа арестованных составило лишь 48%. Убийство Кирова стало лишь удобным моментом для принятия вышеуказанного постановления, которое, очевидно, разрабатывалось ранее и было вызвано стремлением "разгрузить" тюрьмы за счет расширения сферы принудительного труда. Если в 1933 г. население ГУЛАГа увеличилось на 176 тыс. человек, то в 1934 г. — на 455 тыс., в 1935 г. — еще на 330 тыс. Однако события этого времени можно рассматривать лишь как прелюдию к развязыванию последующих массовых репрессий, имевшую характер очередной кампании, которая в 1936 г. пошла на убыль. В этом году число заключенных в лагерях и колониях уменьшилось приблизительно на 100 тыс. человек. Видимо, более правы те исследователи, которые утверждали, что каждая из подобных кампаний в репрессивной политике имела свои всплески и периоды затухания.

Несмотря на умеренные цифры второго пятилетнего плана, утвержденные XVII съездом, и более рациональное планирование, выполнение плановых заданий осуществлялось с большим трудом, напряжением и задержками (простоями), создавая у сталинского руководства впечатление о противодействии генеральной линии, направленном на ее срыв. Вместо анализа действительных причин существующих трудностей власть пошла по пути сотворения мифа о "всеобщем заговоре", мифа, который легко воспринимался неискушенной общественностью и объяснял существующие неурядицы.