Историческое время России как время оценки и переоценки ценности человеческой жизни

Мартынович время России как время оценки и переоценки ценности человеческой жизни // Государство, общество, церковь в истории России XX века / Материалы VII Международной научной конференции: Иваново, 13–14 февраля 2008 г. Иваново: Издательство «Ивановский государственный университет», 2008. - С. 368-374.

Профессор, Саратовский государственный университет
им.

ИСТОРИЧЕСКОЕ ВРЕМЯ РОССИИ КАК ВРЕМЯ ОЦЕНКИ И ПЕРЕОЦЕНКИ ЦЕННОСТИ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЖИЗНИ

Если опыт вообще есть знание сингулярности, то опыт российской жизни есть знание множества сингулярных событий, составляющих её содержание. Необходимость осмысления опыта российской жизни существует как актуальная задача. Её решение становится личностной потребностью, когда человек сознает свою бытийную определенность динамикой российской жизни.

Начало исторического времени народа определяется возникновением его государственности. Наличная государственность, генерируя историческое время народа, разделяет тем самым его до-историческое время и время пост-историческое. Историческое время России – это время становления и эволюции российской государственности. До-историческое время России есть отношение последовательности событий жизнедеятельности общностей, населявших будущее геополитическое пространство России, предопределивших её историческое время. Пост-историческое время России, соотнесенное с пост-историческим временем человечества, есть гипотетическое время возможного будущего состояния российского общества, потенция которого формируется и сегодня Его проявления генетически соотносятся с тенденциями глобализации экономики и политики, науки и технологии, образования и культуры. Это – время возможного затухания репрессивной функции государства, время развития активности гражданского общества, время возможного становления аксиологической тенденции абсолютизации в оценках ценности человеческой жизни. Этим благоприятным возможностям пост-исторического времени противостоят их негативные альтернативы.

В истоке исторического времени России образовался процесс, помеченный термином Крещение Руси. Он оказал глубинное влияние на формирование российской государственности, на образование и культуру российского общества, на определение специфики личностного переживания встречи с постулированной трансцендентной реальностью. Этот процесс формировал моменты общности и тождества в бытии и сознании людей и стирал моменты сингулярности и различия. В этом состояла особенность амбивалентности данного процесса, предзадававшая принципиальную возможность мировоззренческих и бытийных мутаций в будущем.

Становление российской государственности есть событие, включившее в себя духовные и культурные, экономические и политические, правовые и идеологические, демографические и географические содержания. Российская государственность формировалась и эволюционировала как государственность многих народов и для многих народов, как полиэтническая, многонациональная геополитическая реальность.

В современных условиях (демографических и экономических, геополитических и технологических, культурных и духовных) целесообразно рассмотреть историческое время России как время оценки и переоценки ценности человеческой жизни. Требуется всесторонне осмыслить, как в контексте российской государственности осуществлялись и осуществляются оценки и переоценки ценности жизни россиянок и россиян, гражданок и граждан российского государства, лиц без гражданства, человеческой жизни вообще.

Оценки и переоценки ценности человеческой жизни получали, как правило, содержательные и формальные способы осуществления. В содержательном плане оценки и переоценки ценности человеческой жизни воплощались в практике жизни, в свершении производственно-экономических, социально-политических, научных и технологических, культурных и духовных процессов. Они имплицитно реализуются в содержании религиозного опыта, в обычаях и традициях культуры, в практической политике государства и политических партий, в способах организации и охраны труда, реализуемых субъектами экономической активности, в многообразии поступков россиянок и россиян. Конкретными содержательными воплощениями оценки и переоценки ценности человеческой жизни являются реальные положения дел, скажем, в организации безопасного движения транспорта, противопожарной безопасности в быту и на производстве, в динамике преступлений против личности. Так, практика заказных убийств основывается на антидуховном функционализме в оценивании ценности человеческой жизни. А запрет, например, экспериментов по генетическому клонированию человеческих организмов фундирован позитивной оценкой ценности человеческой жизни, объективирует её.

В формальном плане оценки и переоценки ценности человеческой жизни закреплялись и закрепляются в догматах религиозных вероучений, в моральных нормах и этических принципах, в философских концепциях и идеологических доктринах, в правовой системе государства. Непосредственно или опосредованно, эксплицитно или имплицитно они фиксируются в текстах конституций, в программах политических партий и общественных движений, в документах международных организаций, признаваемых Россией.

Соотношение содержательных и формальных закреплений оценок и переоценок ценности человеческой жизни характеризуются автономией и взаимосвязью, взаимодействием и взаимообусловленностью. При этом, как правило, возникает “зазор” между формальными манифестациями и практическими воплощениями оценок и переоценок ценности человеческой жизни. Величина этого зазора может быть различной. В российском опыте жизни, которому были свойственны крайности, она достигала экстремальных значений. Конституционные гарантии прав и свобод человека – гражданина СССР в практике 30-х – 50-х годов XX столетия нередко сводились к “десятилетнему” “поражению в правах без права переписки”. В начале 90-х годов этого же столетия обнаружился зазор между декларированными установками идеологии приватизации государственной собственности и реальной практикой ваучеризации и аукционных залогов, способствовавшей олигархизации базовых отраслей экономики и обнищанию миллионов россиянок и россиян.

Эти крайности высвечивают актуальность главной задачи духовной работы общества – задачу возвышения реальной ценности человеческой жизни. Её решение может быть осмыслено в форме стратегии.

В стратегии возвышения ценности человеческой жизни, которую полезно было бы продумать до самых наиконкретных “мелочей”, обнаруживается острая теоретико-практическая проблема. Это – проблема субординации ценностей. Дело в том, что реальное возвышение ценности человеческой жизни возможно, в частности, при условии разрешения аксиологического противоречия между ценностью права наций на самоопределение и ценностью территориальной целостности государства. Это противоречие концептуально и практически разрешимо только на основе признания и реального воплощения приоритета ценности человеческой жизни.

Без полагания приоритета ценности человеческой жизни право наций на самоопределение имплицитным образом реализуется в трагическом опыте сепаратистских движений, который нередко перерастает в перманентный террористический процесс. Это – с одной стороны. С другой стороны, без полагания приоритета ценности человеческой жизни возникает соблазн и иллюзия достижения территориальной целостности государства методами тотального насилия государственной машины над личностью.

Исторический опыт распада Советского Союза как геополитической реальности актуализирует остроту актуальности осмысления противоречивости соотношения ценности права наций на самоопределение и ценности территориальной целостности государства. Военные действия на постсоветском пространстве, усиление террористической активности – крайние проявления практической, правовой и идеологической неразрешенности этого противоречия. Общим для этих и подобных событий и процессов является то, что оценки ценности человеческой жизни в их контексте стремятся к бесконечно малой величине.

В практике жизни это означало абсолютную незащищенность человеческого существования. В правовом отношении трагические события постсоветской истории XX века характеризовались правовым нигилизмом, диффузией правовых норм и юрисдикций. В идеологическом плане этим событиям были свойственны идеологический вакуум, отсутствие ясных идеологических ориентиров, активизация экстремистских идеологических установок.

Крайняя неустойчивость социокультурной, экономической, политической ситуации 90-х годов XX столетия естественным образом способствовали возвышению роли Русской Православной церкви в духовной жизни россиянок и россиян на основе возрождения статуса веры и религии. Крутые геополитические и идеологические перемены потребовали обращения к историческим основам традиции духовной жизни России, к духу народа, к его практической мудрости, к его религиозности.

Эти тенденции неизбежно привели к новому смыслу взаимоотношения Православия и других религий, традиционно представленных в историческом опыте России. Новый смысл взаимоотношения религий и религиозных организаций не может быть простым возрождением прошлого опыта, то есть ситуации до 1917 года.

В общем, простой и полный возврат к духовному опыту прошлого невозможен. Общественное сознание, как и все другие аспекты жизни, находится в мире становления. Изменение есть логос этого мира, его закон. Сознание российского общества, осмысливая опыт последнего 90-летия ( гг.), оценивает и переоценивает ценность знания и веры, науки и религии, государства и церкви, общества и личности в свете этого опыта.

Этот опыт показывает, что (1) научное знание ведет к освоению инновационных технологий, радикально изменяющих материальную жизнь человека, общества, человечества; (2) наука и научные технологии ценностно нейтральны, они не формулируют представление о добре и зле, не различают их. Но различение добра и зла есть основа духовной жизни людей. Поэтому человек обращается к ценностным формам сознания, не удовлетворяясь исключительно сциентистским освоением мира. Религиозное и моральное сознание, этические концепции прямо направлены на формирование способности различения добра и зла, решая эту задачу своими средствами.

XX век является частью исторического времени России. Процесс оценки и переоценки ценности человеческой жизни приобрел в этот отрезок времени особую остроту, значимость и динамику. Трагизм, оптимизм и пессимизм этого процесса составил некое синкретическое единство.

Моменты динамики этого аксиологического процесса представлены альтернативными рядами событий. «Белый» и «красный» террор, внесудебные расстрельные списки, «архипелаг ГУЛаг», переселение народов, «шоковая терапия» стагнирующей экономики и обнищание миллионов россиянок и россиян, детская беспризорность и торговля детьми, с одной стороны. С другой стороны, массовые самопожертвования людей в период Великой отечественной войны годов, советская традиция здравоохранения и образования, мораторий на смертную казнь, комплексная программа национальных проектов, в том числе национальный проект «Материнский капитал» и относительное повышение рождаемости россиянок и россиян.

Эта альтернативная аксиологическая динамика XX-XXI веков исторического времени России показывает, что оценка и переоценка ценности человеческой жизни была и остается острейшей фундаментальной проблемой современной России, конструктивное осмысление и решение которой будет иметь стратегическое значение.

Многофакторная обусловленность оценки и переоценки ценности человеческой жизни требует для их объективного изучения выявления объективных интегральных критериев оценивания. Их выявление и применение может иметь далеко идущие познавательные и практические последствия.

Есть основания полагать, что объективным интегральным критерием характера реальной оценки ценности человеческой жизни является динамика демографических процессов, свойственная определенным временным периодам исторического времени России.

Демографический процесс есть интегральная объективация содержательных и формальных способов оценки ценности человеческой жизни. Он характеризуется отношениями определенности и неопределенности. Демография достаточно полно выражает динамику оценки и переоценки ценности человеческой жизни на временных отрезках, вбирающих в себя несколько поколений людей. И в то же время наличные демографические изменения не позволяют однозначно констатировать роль отдельных факторов, влияющих на динамику демографических процессов.

Оценки ценности человеческой жизни осмысливаются и воплощаются в различных отношениях. Одним из таких отношений является отношение государства к возможности / невозможности лишения человека жизни при определении правовой меры наказания. Посредством анализа этого отношения обнаруживаются две тенденции в оценивании ценности человеческой жизни – тенденции релятивизации и абсолютизации ее ценности.

Тенденция релятивизации проявляется в инструментальном толковании ценности человеческой жизни, в присвоении государством в определенных условиях и по определенным основаниям права лишения человека жизни в качестве правовой меры наказания. Тенденция абсолютизации основывается на понимании самоценности человеческой жизни. Она предполагает, в частности, отказ государства от возможности лишения человека жизни в качестве правовой меры наказания.

Аксиологическая тенденция абсолютизации в оценивании ценности человеческой жизни является и будет являться перспективной как для России, так и для всего мирового сообщества. Опыт исторического времени России, всех других государств и народов показывает, что эта конструктивная тенденция абсолютизации нуждается как в осмыслении, так и в обосновании и практическом воплощении.

Учитывая, что это осмысление, обоснование и воплощение объективно захватывает миллионы людей в России и миллиарды людей во всем мире, нужно промыслить вопрос о средствах. Они должны быть приемлемыми для здравого смысла, конфессионального и культурного многообразия сознания мирового сообщества. Это значит, что обращение к человеку, общественным организациям, политическим партиям, к государственным органам не может предполагать элиминации ни знания, ни веры.

Знание и вера, здравый смысл и практический опыт неустранимы из контекстов функционирования аксиологических процессов оценки и переоценки ценности человеческой жизни. Следовательно, ни сциентистская стерилизация культуры, ни абсолютная клерикализация общественной жизни не способствуют становлению конструктивного процесса оценки и переоценки ценности человеческой жизни. Конструктивно лишь рефлексивное понимание природы знания и веры.

Отдельными моментами практического воплощения установки на абсолютизацию в оценках ценности человеческой жизни могли бы быть (наряду с отказом государства от смертной казни как юридической меры наказания) следующие меры. Это - освобождение легальной экономической активности личности от внеправовой практики вмешательства, дальнейшая гуманизация российского законодательства и международного права, фокусирование деятельности системы образования и работы церкви на аксиологической проблематике оценки и переоценки ценности человеческой жизни, формирование многополярного мирового сообщества государств и народов.

Историческое время России – это процесс преодоления инструментального освоения государством ценности человеческой жизни, функциональной её оценки, это процесс движения общества и личности к сознанию самоценности человеческой жизни как таковой. Православные вера и религия, церковь и сознание имеют свой особый потенциал для активизации данного процесса. Этот потенциал нуждается в реализации.

Мартынович время России как время оценки и переоценки ценности человеческой жизни // Государство, общество, церковь в истории России XX века / Материалы VII Международной научной конференции: Иваново, 13–14 февраля 2008 г. Иваново: Издательство «Ивановский государственный университет», 2008. - С. 368-374.