САЛЮТ И КОМПОТ В ОДНОМ ФЛАКОНЕ
Ира была мне больше, чем просто соседка. Это был родной человек, с которым было связано множество воспоминаний детства. Мне казалось, что мы прекрасно понимаем друг друга и нам нечего скрывать. Теперь я постоянно чувствую свою вину за то, что видела, как на протяжении нескольких лет с ней происходили серьезные изменения, и не вникла, в чем же дело. А дело было в наркотиках. До того как все узнали правду, Ира два года сидела на «винте», а попробовала уже, наверное, все, что можно достать.
Ложь закончилась однажды в сентябре. Я поднималась по лестнице в ее квартиру и еще в подъезде услышала громкий истерический смех. Она сидела на полу и смеялась, смеялась, не понимая слов и ничего не слыша, кроме своих внутренних, тайных голосов…
Спустя несколько дней я узнала: по 228-й статье были задержаны девять ее «винтовых» приятелей с огромным количеством препарата. Изготовленного ею же…
Статья УК, карающая за манипуляции с наркотиками, изначально была предназначена для истребления барыг и производителей всяческой дряни. Однако по сей день тюрьмы в основном набирают потребителей-неудачников, и без того несчастных и больных людей. Создается впечатление, что уличный оборот наркотиков уже давно втихую легализован.
В большей степени это касается продажи и производства «винта», любимой синтетики подростков. В теории это строго карается, о чем в статье 228-й гласит часть 2-я – «Незаконное приобретение или хранение в целях сбыта, изготовление, переработка, перевозка, пересылка либо сбыт наркотических средств или психотропных веществ». Полагается за это от трех до семи лет. Для приготовления «винта» требуется препарат солутан (один флакон) и несколько безобидных химикатов вроде йода. Но конкретно за покупку всех этих веществ (исключая солутан в количестве 10 флаконов) покупатель уголовной ответственности не несет. Только если человека задержали в процессе «варки», он может получить срок, даже если готового раствора ещё нет. Просто за факт. В принципе все правильно. Но получается, что продавец химии уголовной ответственности не несет вообще…
«Винт» – совсем не такая безобидная вещь какой её рисуют наркоманы. При постоянном употреблении у человека сносит крышу практически навсегда. После дозы человек сутки не спит, не ест, не пьет, а только колобродит и «прется». Под утро сердце уже не выдерживает, выскакивает из груди, и все силы выжаты. Для потребителя все, как правило, заканчивается моргом. А вот продавец и «варщик» будут продолжать жить и «работать».
А, пардон! Как вариант: наркоман перед смертью ещё может сесть за решетку. Но для остальных участников этого процесса, как говориться, «ничего не будет».
Для этого мы с моим приятелем Вовой, бывшим торчком, решили в качестве эксперимента проделать дневную работу «винтовых» – от покупки «химии» до последней «отбивки». И начали путь, естественно, с Лубянки…
13.00 Многие наркоманы и сотрудники органов при словах «Лубянка, улица Никольская» начинают ехидно смеяться: нет мол, там давно ничего, разогнали всех благодаря прессе. А вот и фиг. Лубянка бессмертна. Любой человек, далекий от употребления (я, к примеру), может там найти все что захочет.
- Вот это да! – восхитился, было Вова. – Или Лужкову памятник поставить? Неужели у властей это получилось?! Ну всех разогнали, подчистую… Если здесь ничего не найдем, поедем на Птичку или в Лужу.
Я заныла, что шел бы он со своей Птичкой, а я хочу нормального сервиса в центре.
Мы топтались по небольшому пятачку возле аптеки, и иногда мимо нас проходил человек в погонах. За полчаса мы увидели только двоих – концентрация милиции на квадратный метр по сравнению с прошлыми годами уменьшилась. Ещё совсем недавно покупателей отлавливала специальная машина, из которой сотрудники вылезали, только чтобы отнять у торчков купленный товар и деньги. Когда же торговые ряды на Лубянке достали власти окончательно (точнее, когда им надоело отбрехиваться по этому поводу), милиция начала устраивать показательные порки.
… Секунду назад Никольская напоминала пустыню, но внезапно изо всех щелей поползли знаменитые бабки-барыжки и малолетние «ходоки» – сводники. А так как старушку в Лубянке не узнать невозможно (ее не может опознать только местный милиционер, это профессиональное заболевание), нам повезло сразу. Опухшая рожа, складчатые мешки под глазами – тетка была бесподобна. Содержимым ее сумки – таблетками и кетамином – можно было уложить на койку или посадить по 228-й статье целую школу. Но солутана («салюта») и других компонентов («компота») для изготовления «винта» у нее не было. За этим она посоветовала обратиться к «маленькой, беленькой, в шубке, подальше в переходе».
Самый популярный вопрос на Лубянке: «Ищешь чего?» Наконец-то он прозвучал и в нашем направлении. В переходе к нам подошел высокий парень в черном – настолько типичный, что просто захотелось выдать ему трудовую книжку с записью «барыга». Когда стало ясно, что мы действительно что-то ищем, оказалось, что мы давно окружены продавцами. За «банку» солутана и компоненты с нас потребовали 500 рублей. Цена была запредельная – в то время как грамм героина упал с 50 до 30 долларов, несчастная «химия» взлетела просто до неприличных высот.
Вова придирчиво залез во флакон носом – не микстура ли, не кидало ли. Деньги перешли в руки продавцов, а мы получили солатун, запаянный шприц с соляной кислотой и несколько бумажек с реактивами.
13.35. Сделав покупку, мы вылетели на поверхность. «Ужас, - ворчал Вова, - раньше у нас на все уходило полчаса. Решили «замутить», на тачке приехали к аптеке, все взяли, бегом на Тверскую, брали машину и домой. Теперь сложно..." «Несмотря на всю его браваду, парню было явно не по себе. Последний раз он употреблял наркотики полтора года назад, и до этого тоже был год перерыва. Неожиданно его затошнило, то ли от запаха солутана, то ли от нервов. Его мучительно рвало минут десять, и он перепачкал весь фасад «Детского мира». Все было, как тот последний раз. Тогда они с приятелем купили солутан и выпили его в два горла. «Салют» тут же запросился наружу…
- Это ничего, - приговаривал Вова, прислонившись к палатке, - теперь мне и менты не страшны. Теперь у меня солутан и силой не отнять. Я столько об этом думал последний месяц, что у меня просто голову сорвет, если мы не вмажемся…
14-14.30 Для полного компонента нам не хватало еще массы прибамбасов типа бензина, пипеток и прочей ерунды. Всю мелочь Вова приобрёл в ближайшей аптеке рублей на двенадцать. Затем он вытащил из рюкзака банку из-под майонеза – под бензин. Его наркоманы обычно достают на заправке, для этого они налаживают чёткую связь с тамошними мальчишками-работниками.
...Мы ехали в метро, когда я задумалась, а собственно кто сейчас находится со мной рядом? Знакомый до боли весёлый пошляк Володька разговаривал на весь вагон о прелестях прихода, задрал мне рукав – посмотрел на вены. Казалось, что мы едем в разные годы, а он возвращается в свою старую жизнь с наркотиками на три года назад.
Собственно, никуда та жизнь не пропадала: на его руках остались порезы от разбитых стекол автомобилей, из которых он воровал магнитолы для оплаты героина. Осталось судимость и побаливающие внутренности. Он гладил в кармане пузырёк с солутаном и
Говорил, не слыша, да и не спрашивая меня…
На заправке около своего дома Вова подошёл к первому же подъехавшему авто владельцу с просьбой «отлить бензинчику для дома, для семьи». Пока пенная струя заполняла банку, мужик успел сказать: «Не подожгите чего…» Вова, который на подходе к своей квартире уже бил копытами от нетерпения, нервно заорал: «Мы не поджигать! Мы зажигать будем!»
15:00 В квартире на кухне, Вова в предвкушении возбуждённо трещал без умолку. Он раскладывал химию на столе, готовил посуду, искал какую-то «книжку для сушки» и делился воспоминаниями: « Я когда у отца жил, в квартире напротив была малина коптёвской бригады. Я был туда вхож, и хозяйка, которая «варила» уже лет двадцать, научила меня некоторым хитростям".
Химия была расфасована в полиэтилен и цветные рекламы. Кстати, пути получения барыгами химикатов для изготовления «винта» – дело очень простое. Примерно половина из них достаёт всё что надо на типографиях и любых химпредприятиях. А вторая половина – в… школах. В основном – подмосковных. Целые трудовые коллективы наркоманов выезжают в небольшие городки с целью наладить контакты с лаборантками химкабинетов и учителями, которые потом под приличным предлогом продадут им препараты для опытов. В одной школе Можайского района «химию» доз на пятьсот можно обменять на коробку конфет. Надо ли уточнять, что в этих школах раз и навсегда этот предмет начинают преподавать на пальцах?..
Вова взял кастрюльку, вылил туда солутан и поджёг его. Взметнулось оранжевое пламя : выгорал спирт. Вова опасливо задёрнул шторы, открыл окно. Через пару минут он вылил получившуюся красноватую жидкость во вторую банку из-под майонеза и сыпанул туда из одной бумажки:
- Вот сейчас мы и узнаем, что за микстуру нам впарили… О! Пошла реакция! - жидкость в банке помутнела и приобрела цвет детской неожиданности. Правда, на этот эпитет Вова обиделся:
- Это морковный цвет! – он влюблено вгляделся в недра баночки ( ну точно с анализом!) – А штука эта называется «пидорся»…
- Затем в это анализ был влит бензин. Моя подружка Ира когда-то доказывала мне, что «винт» круто чистит кровь: бензин, мол, и йод так прочищают вены, что в них даже ВИЧ не остаётся. Поэтому его разводят хоть водой из лужи, хоть, пардон, мочой из чумного барака. Нормального человека хоть бы это должно остановить.
- Сам Вова, хоть и не употребляет давно, решил на днях провериться на ВИЧ – он в магию бензина не верит. С этого момента следить за манипуляциями экспериментатора стало трудно. Он был настолько поглощён «варкой», что перестал замечать на кухне посторонних. То, что получилось, он откачал в уже третью майонезную банку и ножом отхряпал голову шприцу с кислотой. Кислота полилась на журнал и на стол. С сосредоточенным видом он накапал в банку несколько капель и начал «отбивать» – колотить банкой по ноге.
- Снег пошёл, - он напряжённо следил за тем, как на дне банки появлялись белые
хлопья…
- Эфедрин, - он наконец повернул ко мне лицо с маленькими покрасневшими глазами. Он махал банкой и что-то говорил, а я увидела … Иру. Она так же загоралась, когда говорила о наркотиках. И глаза то бегали, то стекленели. Я узнавала эти интонации - смесь истерики, просьбы, готовности сорваться на вопли и обвинения. И лицо - переменчивое и не похожее на нормальное, человеческое.
Тем временем долгожданные хлопья на тарелке отправились на плиту. Всё это испарялось, испарялось и наконец исчезло. Тарелка оказалась вымазанной оранже-
вым пластилином, но сказать, что она полна наркотиков, я бы не смогла.
Если бы изменившийся до неузнаваемости Володя, всё могло казаться не таким страшным. А он тем временем искал книгу по женской сексопатологии. У-у, подумала я, сносит крышку-то. Тем более что сидели мы в плотном бензиново-химическом кумаре. Вова нашёл свою брошюрку, открыл её (очевидно, на самом интересном месте), но вместо того, чтобы зачитать мне что-нибудь поучительное, начал снимать этот пластилин с тарелки лезвием и… намазывать его на страницы.
Разворот быстро покрылся жирными рыжими пятнами… Вова закрыл книжку и сунул мне её под…Э-э, чтоб я села, короче.
Странно было сидеть на наркотике, погубившем подругу детства. Пока спасал только природный цинизм.
Тем временем Вова изготовил «фурик» с трубой. Он вытряхнул из маленького стеклянного пузырька («фурика») стрептоцид и воткнул в пробку трубку от пипетки…
15:50 Между мной и табуреткой шёл процесс: эфедрин отделился от кислоты, которая навечно впиталась в страницы, и процедура, кажется, подошла к концу. Похожий на слюду эфедрин в пузырьке был смешан с остальными компонентами. В «фурике» не по-детски зашевелилось. Добавленная капля воды довершила дело: чёрно-бурый порошок стал собираться в шар отвратительного
вида. Вова поставил «фурик» на плиту и с трогательной заботой, как птичка кормит птенцов, накапал туда водички. Фурик ожил, внутри его заклокотало, он запыхтел трубкой и по кухне поплыл отвратительный, тошнотворный запах толи карбида, то ли гнили. Через пятнадцать минут на кухне стало тяжело находиться, запах поплыл в окно и, по-моему, в подъезд. Вова тем временем распушал «тампакс», чтобы сделать из него фильтр. Он пулей носился по квартире и подпевал радиоприёмнику: «и никогда не узнает никто, как мы…колотились «винтом»! И целовались в парадной! Когда варишь или мутишь что-то. Все песни, кажется. Про тебя…»
16:00 Отступать некуда. Вова приготовил шприцы, одним из них готовый «винт» вытянул в стопочку:
- Ой, щас как вмажемся, как вмажемся… Тебе семи точек как раз будет. Сутки будет переть! Гулять пойдём! Неделю конечно, торчать не советую – ни спать, ни есть не будешь, потом через силу на улицу выползешь, и то только «погреться».
Морально мне становилось всё хуже. Я представила себе моих ровесников, жизнь которых проходит на кухнях и в подъездах в ожидании появления этой дряни. Они, наверное, счастливы в этот момент…Я заглянула в стопку: в сомнительной мутной жидкости полуутопла игла с намотанной на неё мокрой ватой.
Неожиданно распахнулось окно, меня хлестнуло по лицу занавеской. Я метнулась его закрыть и смахнула рукавом стопочку с книжки прямиком в пепельницу…
«Винт» залил бычки…
- Корова, - замахнулся на меня мой приятель, - блин! По вене, это, конечно не пустишь, но тоже ничего. Обычно когда менты приходят, то «винт» опрокидывают в пепельницу: всё, мол, пропал раствор. А потом отфильтровывают. И выпивают.
Меня затошнило. В этот момент зазвонил телефон, Володя ломанулся в комнату. Мне хватило трёх секунд, чтобы вылить раствор в раковину, схватить сумку и куртку и выскочить за дверь...
Это был один день в андеграунде. Что же делать тем, кто там живёт?..
