Улица Везунчика – Факторы риска - Самоубийцы - Пьяные откровения и трезвые мысли - Косово – Ирак: что далее?
Сведения о военных потерях НАТО в воздушной операции против бывшей Югославии значительно отличаются в изложении разных источников. Вот, например, как выглядят эти данные по сведениям российских СМИ, которые были озвучены на одном из заседаний Госдумы (первая цифра), и утверждения о потерях НАТО авторитетного американского журнала «Defense and Foreign Affairs» (цифра в скобках):
- боевых самолетов –; вертолетов – 4 (10); беспилотных летательных аппаратов –; крылатых ракет – 200 (около 300), погибло военнослужащих НАТО – 88 чел. (сведения совпадают); захвачено в плен – 3 пилота (сведения совпадают).
Впрочем, достоверных официальных данных о потерях НАТО в бывшей Югославии даже
сейчас, по прошествии более десяти лет после этих событий, не опубликовано. Более того, выясняется, что сведения эти являются одной из самых охраняемых тайн США, раскрытие которой грозит очередным внутриполитическим скандалом в американском обществе.
Такая же пелена секретности висит и над цифрами американских потерь в Косово после ввода туда миротворческих сил. У меня нет возможности развеять эту пелену, хотя известно, что эти потери были невелики и сравнимы, пожалуй, с потерями на крупномасштабных маневрах. Вот несколько фактов, известных мне.
В лагере Бондстил, где палатки, а позже деревянные бараки размещались ровными рядами, напоминающими улицы, одна из них носит название «Улица Везунчика Джона». Везунчик Джон – это ник (кличка) американского солдата, водителя грузовика. При вводе американских войск в Косово везение отвернулось от Джона – Везунчик погиб в автомобильной катастрофе, о чем свидетельствует и памятный знак на обочине дороги.
Один американский солдат погиб и несколько были ранены в результате подрыва Хаммера на минах, установленных албанскими боевиками в зоне ответственности российской 13 ТГ в районе деревни Кололеч (подробнее этот инцидент описан в главе «…И что такое плохо»).
Три или четыре американца получили ранения в результате неосторожного обращения с оружием, в том числе при его разряжании перед въездом в Бондстил.
Один американский солдат получил серьезный ожог одной, и не менее серьезное обморожение другой ягодицы, когда, замерзая на посту, привел в действие химическую пластину для разогрева сухого пайка, сел на нее и заснул на этой узкой «печке».
Возможно, было еще несколько случаев, которые мне не известны.
***
Здесь, наверное, будет уместно кратко пояснить, почему при такой масштабной операции и значительном – в несколько раз – численном превосходстве американских военных в Косово над российским воинским контингентом, потери американцев были значительно меньше, чем у нас. На мой взгляд, здесь сыграли свою роль несколько факторов риска.
Во-первых, фактор военно-политический. Американские, как и другие натовские войска, вошли в Косово, когда из края уже были выведены подразделения бывшей югославской армии и полиции – т. е. те организованные структуры, которые могли бы оказать достойное вооруженное сопротивление пришельцам. Местное же население – как албанцы, так и сербы – в вооруженное противоборство с американцами не вступало, и отсюда угроза для американцев не проистекала.
И наоборот - в значительной степени обескровленные в результате армейских операций сербов, албанские боевики из незаконной Освободительной армии Косово (ОАК) с приходом натовских войск ожили и размножились, получили от США политическую и моральную поддержку, а также обмундирование, снаряжение, продовольствие и финансирование (на которое затем незаконно закупалось оружие). Эти «герои», естественно, тоже не трогали американцев, с чьих рук они кормились, зато вволю порезвились над беззащитным сербским населением и нередко проводили бандитские вылазки против российских подразделений, стараясь обострить и осложнить военно-политическую ситуацию в Косово. Отсюда и наши потери, значительно превосходящие, к сожалению, американские.
Во-вторых, фактор военно-технический. Превосходство качества и количества некоторых видов американской военной техники не вызывает сомнений. Взять хотя бы разведку: если американцы добывали сведения о ситуации в зоне ответственности с использованием, в основном, беспилотных самолетов-разведчиков, т. е. нисколько не рискуя жизнью и здоровьем своих солдат, то наша разведка велась, в том числе, путем организации скрытых наблюдательных пунктов на маршрутах вероятного перемещения подразделений ОАК или нелегальной переброски оружия. Наши разведчики по несколько суток подряд проводили в поисках и дозорах, базируясь в замаскированных землянках и постоянно подвергаясь риску внезапной атаки противника или обстрела со стороны албанского снайпера.
Еще один пример – перемещение подразделений. В американской бригаде ЗАПРЕЩЕНО перемещение техники вне лагеря в составе менее чем двух единиц, при этом люди перевозятся только в бронированной технике (к которой относятся и бронированные «Хаммеры»). Этот запрет неукоснительно выполнялся, и американские солдаты перемещались по Косово, помимо транспортных вертолетов, только внутри «Хаммеров» или БТР, при этом расчехленные пулеметы передней машины были направлены вперед, а последней – назад, в постоянной готовности к ведению огня. Американские солдаты и офицеры ВСЕГДА были в касках и бронежилетах, чего нельзя сказать о наших бойцах, и особенно офицерах. Прокатиться с ветерком на одиночном «Урале» или УАЗике, при этом без бронежилета и не то, что без каски – вообще без головного убора – это для наших военных было за милую душу. Отсюда и новые риски, и тяжелые увечья при ДТП, и потери среди наших солдат при нападении боевиков на одиночные машины.
В-третьих, фактор военно-психологический. У американских военных внутренняя установка – никуда не влезать, ни во что не вмешиваться, понадежнее отгородиться от внешнего мира и стрелять во все, что шевелится, без разбора и спроса, особенно ночью. Поэтому албанские боевики вольготно чувствовали себя на маршрутах американских патрулей и вблизи их блокпостов. Потому что прекрасно знали: главное – не приближаться к американцам, и тогда можно делать с сербами все, что угодно – убивать, взрывать, грабить, сжигать. Знали и делали, а американцы, «по умолчанию», и «не встревали», потому и риска потерь у них практически не было.
У наших бойцов психология иная. Если уж наш патруль вышел на улицы города, то на этом маршруте должен быть порядок. И если рядом грабят магазин – наши начнут погоню за грабителями. Если горит дом – они борются с огнем и ищут поджигателей. Если в темном квартале или на окраине села прозвучал выстрел - наши блокируют и прочешут этот район, потому что должны найти, кто, в кого и почему стрелял. И это, конечно, правильно, иначе о какой миротворческой миссии можно говорить. Но отсюда – и потенциальные риски, и наши реальные потери.
***
Но вернемся к потерям американским. В первые же месяцы после ввода натовских войск в Косово среди американцев случилось три самоубийства - в разных подразделениях бригады «Восток» застрелились офицер, сержант и солдат. И вот здесь уже речь не только о военных потерях, но и потерях моральных, нравственных.
Во всех трех случаях официальная версия самоубийств была объявлена как результат плохих известий из дома и семейных неурядиц. В одном эпизоде якобы даже фигурировало предсмертное письмо с подобным же объяснением отчаянного поступка. Но я говорил с офицерами из батальона военной полиции и сослуживцами самоубийц – никто из них не видел такого письма, хотя они первыми осматривали места всех трех происшествий. И мало кто верил в правдивость официальной версии. Объяснение этим ЧП, скорее всего, лежало в другой плоскости.
Дело в том, что накануне и во время массированных бомбежек бывшей Югославии американские СМИ настойчиво и умело вдалбливали в сознание американцев, что сербы вообще и Милошевич, в частности – кровожадные изверги, стремящиеся уничтожить несербское население Косово – прежде всего, албанцев. Так официальный Вашингтон трактовал предписанные Конституцией Югославии законные усилия ее президента Милошевича по защите территориальной целостности государства от сепаратистских действий албанских националистов. В таком негативном свете преподносили американские – и не только американские – СМИ действия верных присяге военнослужащих югославской армии и полиции по ликвидации незаконных вооруженных бандформирований, проникавших в Косово с территории Албании и терроризировавших местное население. Особенно массированной такая пропаганда и вдалбливание штампов были среди американских военнослужащих. Поэтому на момент ввода в Косово американских войск все они на 100% были убеждены в том, что идут защищать свободу и демократию . К такой простой формуле была сведена вся сложная и противоречивая политическая ситуация в крае.
Однако с первых дней пребывания в Косово американцы – от солдата до генерала – получили возможность собственными глазами убедиться в том, что происходило на этой земле на самом деле. А происходило все с точностью до наоборот относительно официальных версий Вашингтона. Албанские боевики, при попустительстве коалиционных сил НАТО, с каждым днем все активнее и наглее терроризировали сербское население Косово, расстреливали и вырезали целые семьи, сжигали их дома и села, взрывали сербские школы и православные храмы. Сербов похищали средь бела дня и они исчезали навсегда; старикам не давали выйти из домов или квартир в магазин за продуктами или в аптеку за лекарствами – их освистывали, закидывали камнями, избивали палками, и опять же – стреляли, резали, жгли. Принуждали к массовому бегству в Сербию, но и в дороге беженцев настигала та же участь – албанские боевики атаковали колонны сербских беженцев, расстреливали людей и машины, глумились над женщинам, убивали родителей на глазах их малолетних детей.
Госсекретарь США Мадлен Олбрайт заявила на весь мир в марте 1999 года, что бомбардировка Сербии ведется «из соображений гуманизма», чтобы не позволить сербам чинить насилие над албанцами. А фактически именно эти бомбардировки и спровоцировали жестокость сербов к албанцам, а затем, когда бомбежки прекратились и из Албании подтянулись новые отряды боевиков – спровоцировали зверства албанцев по отношению к сербам.
Все это видели американцы, и в их послушных мозгах никак не укладывались эти две картины – одна, которую им рисовал американский президент, его окружение и ангажированные СМИ, и другая, реальная, которую они видели ежедневно в Косово.
Если в первые дни американцы с блестящими глазами и гордостью в голосе рассказывали мне о своей великой миссии в Косово – опять насчет демократии и свободы, принесенных сюда на кончике солдатского ботинка – то уже через одну-две недели такие штампы перестали звучать в наших разговорах. Мои собеседники начали отмалчиваться и хмуро закруглять неудобную и непонятную для них тему. Еще позже, убедившись в том, что я «не сдам» и что со мной можно один на один говорить откровенно, они со свойственной им детской наивностью изумлялись: «Как же так? Выходит, наш президент обманул нас? В Америке все считают, что надо спасать албанцев, а на самом деле защита нужна сербам. Но ведь нам не дают приказ защищать их!».
Такие однообразные разговоры, практически без вариантов, были у меня с двумя-тремя штабными сержантами, такие же мысли-рассуждения я слышал в доверительных беседах с десятком офицеров в Бондстиле. И потому смею утверждать, что такие настроения и разочарования были массовым явлением среди американских военнослужащих. Они были удивлены, обескуражены, возмущены ложью своего правительства. И многие мои собеседники намекали на то, что трое самоубийц – это результат такого обмана и глубокой депрессии, вызванной разочарованием в своих национальных лидерах и в своих идеалах.
Кстати, как уже упоминал, в американском лагере, согласно приказу № 1, действовал сухой закон – никто спиртного в рот не брал. За исключением одного капитана, имя которого не стану называть. Я угадал его пристрастие к спиртному и дал понять, что могу тайком угостить его как-нибудь поздним вечером, в своей палатке, чтобы никто не знал. И он повадился заглядывать ко мне «на огонек», иногда промокший и замерзший после патрулирования, блаженно прислушивался к бульканью в моей фляге и с наслаждением пропускал по 2-3 стопочки спиртного. При этом он иногда рассказывал мне несколько больше, чем полагалось бы знать российскому офицеру. Как говорится, что у трезвого на уме… Но при этих пьяных откровениях мысли его были вполне трезвыми и весьма критичными. А смысл их сводился все к тому же: президент обманул и предал нас.
Так что вполне можно говорить о том, что американские потери в Косово были куда масштабнее, чем несколько погибших и десяток раненных. Были еще сотни, а может, и тысячи прозревших, освободившихся от идеологических шор и штампов и начавших самостоятельно соображать американцев. Что, несомненно, является существенной потерей для армии США. Такие, с позволения сказать, морально-нравственные потери (а в другом, общечеловеческом смысле – приобретения) увеличились потом и в Ираке, и в Афганистане, и повсюду, куда все еще пытается Вашингтон привнести «демократию и свободу» на кончике солдатского ботинка.
Косово – Ирак – Афганистан – что дальше? Когда не только американские генералы, офицеры и солдаты, прошедшие этот нелегкий путь прозрения, но и большинство населения США поймет, что в современном цивилизованном мире военная сила не может более служить универсальным инструментом международной политики? Когда, подобно генералу Санчезу, большинство американцев посмеют сказать своему президенту: ты не прав, и политика твоя не только ошибочна, но и опасна для нашей страны?
Хочется верить, что для такого прозрения американцам не понадобится новая война – ни большая, мировая, ни маленькая, локальная.
