,
Известный буровой мастер,
Начальник участка на месторождении ЭЛЬГА
Решили мы по молодости лет поехать на Север. Работал я тренером по боксу в городе Невинномысске. И случилась несправедливость - другая группа спортсменов разбила стекло, а мне все это приписали. Своих ребят спросил, они мне говорят, что не били. И тогда мы с другом Валеркой - он тренер по футболу, а я по боксу - с закрытыми глазами ткнули в карту ножом и поехали на Север.
Денег нам хватило до Чульмана. Здесь мы и решили тормознуться. Вот и тормознулись на 28 лет...
Начинал я монтажником в Чульмакане. А после попал на разведку Нерюнгри. Начальником партии там был Самусенко, а главным инженером Тутынин. Он мне сразу сказал, что я из тебя сделаю мастера. Вот и занялся я самообразованием, начиная с помбура. Потом выучился на бурильщика. Стал метры давать за троих. Даже, бывало, говорили в столовой старшие мастера других бригад: «меняю одного Кудинова на троих бурильщиков».
Работал я как раз в пятой бригаде, где работали старики: Лосюк, Бенке, Лапников. Работал я и в четвертой бригаде у Коли Евсеева. Вот после того понял, что бурение - работа творческая, и наконец-то я нашёл свою любимую профессию. А вообще у меня профессий было много: слесарь-сборщик высокого разряда, токарь и фрезеровщик. Ну, а когда на бурение попал, то решил - вот она моя судьба.
Работал на Чульмаканском месторождении, потом опять возвращался, работал на Нерюнгринском, на Денисовском, на Беркакитском. У меня два изобретения, несколько рацпредложений. И однажды меня на повышение курсов в Москву направили. Там я выучился, приехал и принял у Васи Сергеева - пятнадцатую бригаду. Поначалу работал у старшего мастера Юрия Сергеева в бригаде. Вместе мы работали. И потом она мне по наследству досталась. Юра ушел главным инженером, а эстафету принял брат его. Я и у него работал. Бригада, как всегда, занимала хорошие места в соревновании. И когда Вася Сергеев ушел в Десовскую партию на железо главным инженером, я принял пятнадцатую бригаду.
Так я эту бригаду вел до Эльги. Прошли мы с ней Денисовку, Беркакитское месторождение, там лет 5-6 назад разведывали. На Эльгу посылали по желанию. В первопроходцы вызвалась наша пятнадцатая бригада и четвертая.
Пока пробились пятьсот километров зимником до Эльги - кровью харкались. Тралы утопали, переворачивались. Буровая иногда прямо на трале плыла в наледях. Пока лед выгребали, пока все это ладили, я получил двухстороннее воспаление легких. Троса цепляли голыми руками по пояс в воде, а мороз под пятьдесят заворачивает... и вытаскивали эти глыбы льда. Ребята знают, они свидетели. И в конце, не доезжая километров 80 случилось ЧП. Ночью это было. Буровая на льду стояла. Трактора работали. Трактористам я и говорю: «Давай от речки выедем». Но они не хотят, ворчат: «Здесь утром легче заправлять водой». Так и спорим. Вода эта, верховодка, течёт... А за ночь лёд дал трещину, и когда утром стали трогаться, трал кверху колёсами... водитель ногу сломал, буровая перевернулась на крышу, а трал оказался сверху. И вот стали мы их вытаскивать, нам на помощь уже пришли с Эльги. Еле вытащили. И я её поднял - буровую мою! Я же ее надежно делал до этого. Иван Андреевич Баранов лично называл её - «Чебуречная». Он не хотел, чтобы я ее увез на Эльгу, для высоких комиссий здесь держал. В елочку там обито все оцинкованной жестью. Она и сейчас самая показательная. Она и в ПТБ книге, на обложке, во всей экспедиции - моя буровая. Красивая. Когда перевернулась, даже двери нигде не перекосило. Вот как сделана!
Потом притащили мы ее на Эльгу. А они до этого бурили всего 2000 метров в год всеми буровыми. А когда я приехал, первую скважину забурил - сразу 562 метра дал.
Главный инженер экспедиции, Иван Андреевич на вертолете прискакал, я думал снесёт буровую своей верещалкой, садится прямо на площадку, бежит ко мне, поздравляет. То бурили 2000 метров в год, а тут такой скачок - одной буровой 562 метра. Я ведь приехал со своей технологией.
И вот начали мне палки в колеса совать. Была как-то пьянка, собрались все, и они мне говорят: «ты, - мол, - как сало ножом протыкаешь их, мы тут рыбачили, темнили». Короче, им там тариф платили, кормили, они в это время спали, брагу пили и тому подобное. А тут я припёрся... им не на радость.
Стали они ко мне подкрадываться. Раза три из дизеля пробку выворачивали, тайно сливали воду, закипал у меня дизель. А один дизель заклинило. И тогда я в столовой их всех предупредил. После этого слухи пошли по Эльге, что к 15 бригаде лучше не подходить. Ни ночью, никогда. Там Кудинов плохой, отстреливает всех. Увидит кого на своей территории, стреляет без предупреждения. И когда стали саботажники побаиваться, сразу у меня пошло - 500, 600, 450 метров. А тех темнил уже повыгоняли, или они сами поуходили. Мы в тот год сразу дали 8800 метров. А тремя бригадами - 19000.
И у меня как там было. Никита и я. Он уезжает, я остаюсь, приходилось очень тяжело. База была на Муламе, солярку и все остальное хозяйство возили оттуда на тракторах. Трактора уйдут, и всё... То в болотах утонут, то сломаются... Я Глазкову говорю: « давай найдем базу на месте, на месторождении - за 40 километров грузы возить туда-сюда не дело». Но Иван Андреевич уперся. «Вот, - говорит, - аэродром там». А я говорю: «да мы построим на новом месте аэродром - для АН-2». К старому аэродрому привязались, и всё. Кое-как убедили Ивана Андреевича. Я говорю: «Я помогать вам не буду, как хотите, мы вот возили доски и сразу построили 6 домиков там, потом ГСМ начали весь перетаскивать зимой, все эти емкости устанавливать».
И потом он, Андреич, сам нам новый грейдер дал, который свою роль выполнил - построил аэродром. У нас аэродром - 40 метров не хватает для посадки ЯК-40, чуток подсыпать и можно их принимать, АН-2 садится свободно, принимали лучше чем в Чульмане. Такой отличный аэродромчик. А летуны говорят, что даже лучше старого. Он таким полуглобусом. Дождь прошел - сразу сухой. Мы облегчённо вздохнули. А то дело доходило до разного. У меня Татьяна Сушкова была беременная, а на аэродром везти за сорок вёрст - сам родишь. Так бывало сахар с бензином привозили, соляркой воняют и всё тут. Макароны поломанные. То не довезут, то ГТТ сломается. И вот однажды мы так голодали, что пришлось резать собаку местную - с этими макаронами.
Потом стали строить столовую, контору. Расстроились так, что хотели и школу построить на будущее. Но, как говорится, нам не дали. А сейчас там очень большая база. Дизельную станцию - ДТА построили на 1000 киловатт, 315, 320, сотка, двухсотка, короче, дизеля. Сейчас пожалуйста, можно делать малый карьер и, как говорится, работать - уголь вывозить.
При бурении нас в основном там конгломераты мучили. Алмазная коронка проходит всего 2-3 метра. Вот такие яйца - они сами по себе плохо сцеплены, а яйца, где-то категории двенадцатой. При бурении такое яичко вываливается из стенки скважины и намертво держит колонну труб. Мы поначалу в основном аварии там садили, а потом применили технологии. Доходили до конгломератов, потом с расширением ствола и лучше получалось. Расширяли на 93 диаметр, протыкали эти конгломераты и переходили на 76-й.
А потом эти японские санфлоки - буквально 400 грамм засыпаешь и промывочный раствор - в зумпфе становится как кисель. Был у нас компрессор, и мы сульфанолом с воздухом бурили - вот так и комбинировали. В ледниковых породах у меня самая рекордная скважина была глубиной 147 метров - и всё нет коренных пород. Это ледниковые отложения. То есть когда ледник шел, наносы вот эти - валуны, галька - все это заморожено, и по ним с проморозкой буришь. Холодильники сами делали вентиляторы с ОМП. Продувается - целую смену буришь - а потом часа два промораживаешь. И уже прямо с ударниками, проходка хорошая, но не зарывайся, чтобы не растеплить скважину. Замораживаем, и тут не зевай, уже колонна обсадных труб стоит наготове - бывают и в ледниковых водоносные горизонты. Чтобы не разубожить скважину, до забурки все это дело готовишь. Как только в скважине начался приток воды или водонос какой-то выскочил - сразу эту колонну всадишь. Потом водонос проходим, замораживаем его или затампонируем и опять же воздухом намораживаем. Скважины считались легкими, если ледниковых 50-80 метров, а 120 уже тяжелее, потому что телескоп обсадных труб получается там капитальный. И вот самая рекордная там была 149 метров. А сейчас технологию отработали, стало проще.
То водовозки стояли, так у меня три месяца было 880, а где и около 900 метров на станок в месяц. Технологию отработали - можно давать метраж. Только вот неурядица эта наша - то водовозка старая, то перевернется. Очень трудно эти все ГПР (горноподготовительные работы). Рельеф там очень тяжёлый, горы... Чтобы какую-то точку пробурить, столько кубов переворачиваешь, что саму точку мы со взрывами с БВР и площадку делали. Такое бывает, что иногда машина разворачивается буквально на месте - только поместиться лишь бы. Иногда водовозка по километру задом сдает, потому что там развернуться негде, в скалу упирается и все тут.
Вот и там с применением воздуха начинаем бурить. Уже сразу реагенты пускаем, санфлок. Это же как получается. В стенку как клей влипает и уже водоотдачи нет, и не раскисают породы, не такие обвалы и потом, если уж сильно начинает прихватывать переходим на санфлок. Санфлок - уже пена такая бывает, аж в буровой по пояс, как Пугачиха поёт, о розах - вся площадка в пене. Буришь, а сапоги в пене. Уголь перебуривали двойными трубами. Брали пробы на пластометрию, потом на газ. Газ в некоторых скважинах очень сильный... Чуть буровые не сгорали. Когда протыкаешь пласт и газ выходит - все из буровой долой. Не дай Бог где искра. Раз чуть не сгорела буровая. Новая смена пришла, кто-то спичку бросил...вспыхнуло невидимое пламя, и сначала ничего не поняли. Его же не видно, но шурует. Чуть буровая не начала гореть.
Эльга по углю в 7 раз больше Нерюнгри. Пласты - 23 метра, 17,12,10,5, 3, 2 - это все полуоткрытым методом. Пирог такой с начинкой из угля. Это всё для открытой разработки карьером.
Потом 40 километров начинается Худорканское месторождение - оно продолжение вот этой Эльги. А остальное, там уже под шахтные поля, тоже пласты по 6 метров, 8, 3, 2. На 500 метров глубиной. Независимо, наверху или внизу буровая стоит. 33 пласта рабочих. И там запасов коксующегося угля 4 миллиарда тонн.
Эльгу мы сейчас закончили с севера - северо-восток и северо-запад - а на юг нам деталку не дали завершить. Просто государство не заказало, ну не осилило. А сейчас мы переходим на поиски угля в регионе. Структурное бурение заканчиваем, одна скважина осталась. Три уже структурные прошли по 500 метров, но надо будет вести структурную где-то 650 метров, и уходим на месторождение - Междуречье. Это от самого Идюма, между Муламом и Алгомой, и до самой Гертанды. Вот 320 тыс. квадратных километров. Всего 6 скважин мы там пробурили, 33 пласта на 500 метров, и сейчас деньги будут выделять, будем бурить, скважин очень много.
Это богатейшее месторождение, одно из богатейших в мире. Оно уже называется Токинский угольный бассейн. И австралийцы уже говорят: «Если вы железку сюда подведете, то за этот уголь драться будут». Себестоимость за перевозки упадет. И дешевый будет, и коксующийся, очень жирные угли. Вот сам президент Якутии Николаев говорил, что дорогу надо вести. У нас и японцы были.
Там же раньше, в войну аэропорт строили - это как раз где метеостанция. И его потом демонтировали. «Дугласы» из Америки перегоняли. И должны были лететь через него с Аляски Черчилль и Рузвельт для встречи со Сталиным в Крыму. Так было безопаснее.
А сейчас в партии на Эльге осталось полторы бригады. Там вот у нас в 180 километрах и золото чешуйчатое, хризолиты. Потом японцы требовали белый мрамор, его вообще нигде не найти. А там плиты сорок на сорок метров, его хватит, чтобы всю Японию обложить. Ну а у нас видишь как государство подходит. Там же капитальное месторождение урана и еще такие редкие металлы, которые в Хабаровском крае геологи разведывали. Если объединить тех геологов и наших. А буквально через речку, через озеро там - я с геологами-хабаровчанами разговаривал, они говорят: «Редкие металлы какие-то там для военной промышленности. Первый главк работал».
Если железка там пройдет, государство не потеряет ничего. А тут, видишь, если глобально посмотреть? Ведь Эльга в 7 раз больше чем Нерюнгри! Можно же сделать что-то типа посёлка, чтобы баня была, столовая. Здесь же красота какая. Сосны ни одной не найдешь - все ель да лиственница, а вот уже туда ближе к Хабаровскому краю, там тайга начинается. На озере там аж дурман от черемухи стоит, на Малом Токо особенно. Озеро самое большое по водоизмещению в Якутии. Глубина там 117 метров. Вода очень прозрачная. Рыба в каждой луже - сорога, щука, карась. А в этом большом озере - сиг, таймень, ленок, хариус, щука, налим, карась, елец там просто кишит. И дичи там много - соболя, сохатые, олени стадами бегают.
Вот это которые структурные скважины, они как раз граница Эльги. Но это еще только поиски. Шесть скважин себя показали. Все пласты промышленные, перспективные. И, как я уже сказал, на 500 метров до 33 пластов доходит. В Донбассе за 700 метров и то по 5 - 6 пластов, полуметровые уже добирают.
Поначалу приходилось и рукоприкладством заниматься. Потому что напивались, начинали топорами махать. Мне записку сколько раз подкидывали, что мы тебя зарежем. А сейчас уже знают. Тогда приехали сильно блатные, вот и бывало разное. Сейчас отдел кадров в тайгу не посылает бывших ЗК со сроками. Вот раньше там и со сроками бывали. Никто ведь туда работать не шёл. Бывало и ножи вытаскивали. Я усмирял уже без разбора, что он срок в пятнадцать лет мотал - «тресь» в лоб и готов. (Кудинов - мастер спорта по боксу, бывший чемпион Грузии и войск ПВО). И тот уже не говорит тогда, что срок мотал, он уже знает, что бесполезно пугать, знает, что я не из пугливых. Вот так постепенно и навел порядок. Сейчас уже нет такого. Раньше же огрызались, а теперь только Николаевичем называют, потому что знают, что по ушам получить можно. Сейчас если по ушам и получит, то сам же наутро придет извиняться.
Да вот было такое, что таймень здоровый меня с лодки свалил. А с медведями было такое. Коля Васильев, Пархоменко и я, идем и видим здорового бурого медведя. Купается. Ну и решили мы его завалить. Вот он купается, купается и наконец из воды решил выходить. Я прицеливаюсь своей пятизарядкой. Коля Васильев убежал и под лодку резиновую спрятался. Я первый заряд - тресь, он мимо головы прошел и в воду плюхнулся. Медведь оборачивается и смотрит, ищет, откуда стреляют, и главное в нашу сторону смотрит и бежит прямо на нас. Тогда я второй раз, и третий раз. Два патрона оставил. Тогда кто-то тоже выстрелил из одностволки Колиной. Я говорю: «Два патрона осталось. Это только в упор буду стрелять. Ты перезаряжай». А он говорит: «У меня патронов нет». «А где патроны?» «У Коли Васильева под лодкой». Тот, оказывается, как был с патронташем, так и убежал, а только ружье успели схватить. Лодка где-то метров за 80 - на косе. Вот и пришлось мне уже выйти из-за дерева, чтобы он нас увидел. А он прет на нас. А он как увидел меня, и в траву. Я успел еще зарядить и жду. 15 минут ждали - тишина. Потом посовещались и пошли в траву - кто нож взял, кто топор. Там табор геологов был. Он раненый там всё у них раскурочил. Я шесть месяцев потом не признавался им.
А с тайменем так получилось. Я его подтащил и глушанул топориком маленько, за жабры схватил. Только вот так голову вытащил в лодку, он меня как болтанёт, моя рука через пасть зубатую между жабр проскочила. Здоровенный был. Чуть не вывернул руку. Я с лодки и выпал... А все смеются, интересно им. Потом когда я выплыл - у меня глаза как у бешеной собаки были - они смотрят, что дело плохо, и давай тащить меня, а я с перепугу не могу руку вырвать из жабр. Я чуть себе вены не порезал. У нас у одного отец точно так же на рыбалке погиб. Если бы один был, так бы вместе с тайменем пропал, он бы меня утопил. В нем наверно килограммов 37.
Это у меня Курбалев Мишка - тот бегом бежит по берегу со спиннингом и по инерции выкидывает рыбу на берег. Мы с Дроздовым тоже тайменя поймали на спиннинг. Он тащит с Валерой, а я за камнем побежал, глушанул его. Ну и что. Вытащили. Дроздов сидит вот так, курит с азарта. Я тоже сижу, на речку смотрю. А берег такой покатистый. И вдруг сзади что-то: «шлёп-шлеп». А таймень в это время извивается и пошел к речке. Мы пинками его били, а потом за жабры вдвоем взялись и бежим, не останавливаясь, прямо в тайгу. Валерка тогда сказал: «Теперь не убежит». Да-а... перевидал я разное...Вот Боб до 75 штук тайменей выводил. Вот это рыбалка!
Книга «Баллада об экспедиции»
