Ю. К. Толстой*

К РАЗРАБОТКЕ ТЕОРИИ ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ

* Доктор юридических наук, про­фессор юридического факульте­та Санкт-Петербургского госу­дарственного университета, зас­луженный деятель науки РФ.

Лишь немногие из ученых-юристов, становление которых приходится на предреволюцион­ный период и первое десятилетие Советской власти, могут быть отне­сены к числу долгожителей. Одни из них трагически завершили свой жизненный путь в Советской Рос­сии или в эмиграции. Другие на­долго, а то и навсегда замолчали, будучи надломленными или слом­ленными драматическими события­ми, обрушившимися на нашу Ро­дину, которые непосредственно сказались и на их судьбах. Сло­вом, выстоять удалось далеко не всем... К числу тех, кто не только выжил в лихую годину, но и в полной мере сохранил способ­ность творчески мыслить, обога­тив юридическую науку впечатля­ющими достижениями, получив­шими широкое признание, в пол­ной мере может быть отнесен Сер­гей Никитич Братусь. Лидирую­щее положение, которое на протяжении не­скольких десятилетий занимал в правовой науке, отнюдь не сопро­вождалось у него потерей чувства собственного достоинства. Он ме­нее многих других был склонен к конформизму, хотя иногда и был вынужден делать шаги, от которых в условиях тоталитарного режима никуда нельзя было деться. Одна­ко при малейшей к тому возмож­ности отстаивал свои взгляды по принципиальным вопросам, вследствие чего далеко не всегда находился в ладу с начальством. Но даже те, кто расходились с Братусем, а то и недолюбливали его за "ершистость", отдавали должное его эрудиции, гражданственности, умению тактично, но вместе с тем твердо вести полемику, делая уступки по мелочам, но не сдавая принципиальных позиций. Все это внушало к нему всеобщее уважение. А многие (особенно представители сле­дующих за ним поколений, к числу которых относится и автор настоящей статьи) по-настоящему его любили за подлинный демократизм, отсутствие чванливости, готов­ность прийти на помощь и словом, и делом, т. е. за те качества, которые были присущи лучшим представителям отечественной интеллигенции и которые в наше непростое время все более становятся раритетом. Показательно, что входил в авторские коллективы, которые вклю­чали людей, находившихся на прямо противоположных по­зициях, служил как бы "катером связи" между ними, стремясь удержать расхождения в научных взглядах в цивилизованных рамках. Так, он участвовал в написании учебника по хозяй­ственному праву под редакцией и , учебников по гражданскому праву под редакцией и , учебника по граждан­скому праву под редакцией и и множества других коллективных учебников, учебных посо­бий и монографий. Не счесть работ, которые он единолично или в содружестве со своими коллегами редактировал. Это был не только выдающийся ученый-исследователь, труды которого известны каждому образованному юристу, но и крупнейший организатор юридической науки.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Организаторская деятельность запечатлена также в его самом активном участии в правотворчестве, которое длилось более полувека. Особо должен быть отмечен весомый вклад в подготовку Основ граждан-ского законодательства Союза ССР и союзных республик (1961) и Гражданских кодексов союзных республик 60-х гг. Именно эти законодательные акты явились фундаментом для последующих работ по кодификации гражданского законода­тельства, которые проводились в Советском Союзе, а ныне проводятся в странах СНГ.

В знаменитом Всесоюзном институте юридических наук (ВИЮНе), впоследствии преобразованном во ВНИИСЗ (ныне Институт законодательства и сравнительного правове­дения при Правительстве РФ), проработал свыше 60 лет! Не случайно этот институт многие до сих пор называют институтом Братуся.

Заочное знакомство с состоялось 45 лет назад, когда я получил от него открытку из Кисловодска, где он находился в санатории. В ней он благодарил меня за оттиск статьи о содержании права собственности, опублико­ванной в 1953 г. Оттиск статьи я послал Сергею Никитичу по рекомендации . Сам бы на это не решился. В открытке меня окрылила фраза: "Мне о Вас рассказывал . Он возлагает на Вас надеж­ды". А вскоре произошло и очное знакомство. Оно состоя­лось в Москве на дискуссии о юридических лицах, о которой речь пойдет дальше. С тех пор в течение нескольких десяти­летий мы регулярно переписывались, обмениваясь сужде­ниями и оценками о событиях, имевших место в жизни страны, главным образом в юридической науке. Иногда эти оценки совпадали, но порой и расходились, что не препят­ствовало дружескому творческому общению. Нередко полу­чал от него стихотворные послания. Вот одно из них:

Да, знают все, что Вы — Толстой, Но ум Ваш — тонкий ум юриста. Примите мой совет простой Останьтесь чистым цивилистом.

Послание отражает наши разногласия в оценке концеп­ции хозяйственного права. был ее последова­тельным противником. Я же усматривал и усматриваю в ней целый ряд рациональных моментов1. Довольно регулярно происходили и наши встречи — в Москве, Ленинграде, Звенигороде, Риге, всех не упомню. Высоко ценю согласие , несмотря на недомогание, выступить в 1970 г.

------

1 См.: Исповедь на незаданную тему. СПб., 1993. С. 115—116, 123—124; Он же. Гражданское право и гражданское за­конодательство//Правоведение. 1998. № 2.

------

оппонентом по моей докторской диссертации о кодифика­ции гражданского законодательства. Сергей Никитич дал о диссертации развернутый отзыв и в целом, насколько мне дано судить, оценил ее положительно.

Самая тесная дружба связывала с моим незабвенным учителем (1887—1959). От я не раз слышал: мой друг, профессор Братусь. в оценках был скуп и сдержан, а потому из его уст такая оценка многое значила. Сергей Никитич постоянно поддерживал дружеские контакты и с другими ленинградцами, в том числе с , и . Всех их он высоко ценил. Они с полным основанием также отдавали ему должное.

В пределах статьи невозможно даже перечислить маги­стральные направления юридической науки (в первую оче­редь цивилистической), в развитие которых внес весомый вклад. Вот лишь некоторые из них: производ­ственные и имущественные отношения, их соотношение и взаимодействие; воля в праве; собственность и право собст­венности; отрасли права, критерии их вычленения; ответст­венность и законность; роль судебной практики в правообра-зовании; правосубъектность и правоспособность; субъекты гражданского права, проблема юридического лица; проблема злоупотребления правом; административная юстиция; право и хозяйственный механизм; хозяйственный договор, соотно­шение плана и договора и множество других. Один этот перечень (а он мог быть и расширен) показывает, что научные интересы находились на стыке права, экономики, философии и социологии. Без всякого преуве­личения можно сказать, что в его лице отечественная юрис­пруденция потеряла одного из крупнейших своих представи­телей, вклад которого в развитие науки еще предстоит сполна оценить. Слава Богу, судьба Братуся сложилась так, что ему удалось запечатлеть в своих многочисленных трудах основные концептуальные положения, которые он отстаи­вал. Будем, однако, откровенны: и ему приходилось иногда нелегко. В иных, более благоприятных условиях он, вне всякого сомнения, смог бы выразить себя значительно пол­нее.

Оценивая вклад в науку таких ученых, как , , и других, нужно, скорее, поражаться тому, что они сохранили способность творчески мыслить в условиях, в которых жили и работали, когда, как и во времена инквизиции, каждое лыко могло быть постав­лено в строку и обернуться для ослушника неисчислимыми бедами, а не тому, что они не сказали всего, что могли бы сказать. Нельзя также не учитывать, что к началу первой пятилетки Братусю исполнилось всего 25 лет и какое-то время он был "заражен" (в хорошем смысле слова) пафосом социалистического строительства. Словом, не будем оцени­вать поведение тех, у кого мы учились и кому стольким обязаны. Спрашивать нужно в первую очередь с самих себя, не повторяя ошибок наших учителей, не впадая в иллюзии, не подлаживаясь к сильным мира сего, и в то же время развивая и приумножая все лучшее, что заложено в трудах и поступках корифеев юридической науки, к числу которых принадлежит .

В настоящей статье сосредоточимся на проблеме, кото­рая в научном творчестве занимала одно из центральных мест, а именно на сущности юридического лица как субъекта гражданского права. Не будет преувели­чением сказать, что эта проблема красной нитью проходит через творчество Братуся на протяжении всей его жизни. Ее исследованию посвящены фундаментальные монографии, многочисленные очерки и статьи, тезисы докладов, обзоры и рецензии, участие в научных дискуссиях, несть им числа. Среди публикаций, целиком или в большей части относя­щихся к данной проблематике, особо должны быть отмече­ны две: "Юридические лица в советском гражданском пра­ве" (1947) и "Субъекты гражданского права" (1950). Пер­вая, которая была подготовлена к опубликованию, когда ее автору было немногим более 40 лет, пожалуй, является лучшей в творческом наследии . В ней он за­явил себя как решительный сторонник теории юридического лица, впоследствии кратко обозначенной как теория коллек­тива. Взгляды на проблему юридического лица формировались под несомненным влиянием его старшего друга, единомышленника и в известной мере духовного наставника академика . Не случайно вру­чение главного труда своей жизни — мо­нографии "Юридические лица в советском гражданском праве" сопроводил следующей, о многом гово­рящей надписью: "Дорогому и глубокоуважаемому Анато­лию Васильевичу Венедиктову, чьи творческие идеи послу­жили основой этой работы, от искренне признательного последователя и единомышленника — автора. С. Братусь. Москва. 6. XII 1947 г."

Сказанное, разумеется, не означает, что выступает в этой работе, как и во многих других, посвящен­ных проблеме юридического лица, лишь в качестве прилеж­ного ученика основателя теории коллектива. Он обогатил эту теорию многими оригинальными выводами и положе­ниями, а зачастую и вступал в полемику со своим учителем, уточняя те его взгляды, которые сам не разде­лял. Особенно это относится к проблеме волеобразования и волеизъявления юридического лица, через призму которой вышел на широкий спектр вопросов, относя­щихся к воле в праве.

Вслед за и . теорию коллектива довольно успешно развивали, главным образом применительно к вопросам юридической ответственности такие ученые, как , , и ряд др. В пределах статьи нет возможности подробно проанализировать эту теорию, отметить ее досто­инства и недостатки, тем более, что эта работа, хотя и с разных общеметодологических позиций, в цивилистической науке уже проделана1. Не утратили познавательный интерес материалы дискуссии о юридических лицах, состоявшейся в

------

1 См.: С, Развитие цивилистической мысли в СССР. Л., 1975. Ч. 1; , , Творческое наследие акаде­мика // Проблемы гражданского и административного права / Под ред. » , . Л., 1962; Они же. Анатолий Васильевич Венедиктов (Очерк жизни и деятельности). Л., 1968; Содержание и гражданско-правовая защита права собственности в СССР. Л., 1955; и др.

------

1954 г.1 В этой дискуссии активное участие принимали , выступивший в качестве одного из двух основных докладчиков, и .

Отметим, что и разрабаты­вали теорию коллектива на наиболее сложном и далеко небезопасном в то время направлении, а именно примени­тельно к государственным юридическим лицам, т. е. приме­нительно к государственным предприятиям и государствен­ным учреждениям. Трудности в разработке этой проблемы усугублялись тем, что ни одно государственное предприятие и учреждение не выступало в качестве собственника закреп­ленного за ним государственного имущества. Забегая впе­ред, отметим, что в качестве собственника государственно­го, а теперь и муниципального имущества не выступает оно и сейчас, за исключением, пожалуй, государственной кор­порации, которую еще предстоит изучить2. Вследствие этого поиски волеобразующего и волеизъявляющего субстрата таких юридических лиц и представляли, как в то время казалось, особую сложность. Выход, по мнению фундаторов теории коллектива, состоял в том, чтобы признать государ­ственным юридическим лицом возглавляемый назначенным государством ответственным руководителем коллектив рабо­чих и служащих, на который государство возложило выпол­нение определенных задач и которому выделило для выпол­нения этих задач в оперативное управление соответствующую часть единого фонда государственной собственности, кото­рая в то время всеми нами безоговорочно относилась к социалистической3. Такой подход, по мнению достопочтен-

------

1 Советское государство и право. 1954. № 8.

2 Применительно к государственной корпорации, по-видимому, ис­пользована модель разделенной собственности, при которой Российская Федерация олицетворяет верховную собственность (dominium directum), a государственная корпорация — подчиненную собственность (dominium utile).

3 См.: Государственная социалистическая собствен­ность. М.; Л., 1948; Он же. О государственных юридических лицах в СССР// Веста. Ленингр. ун-та. 1955. № 3; Юридические лица в советском гражданском праве. М., 1947; Он же. Субъекты гражданского права. М., 1950.

------

ных ученых, достигал сразу нескольких целей. Во-первых, оставался незыблемым принцип единоначалия в управлении государственной собственностью, независимо от того, идет ли речь о государственных предприятиях или государствен­ных учреждениях. Во-вторых, сохранялся в неприкосновен­ности принцип единства фонда государственной собствен­ности как всенародного достояния, поскольку соответствую­щая часть государственного имущества выделялась государст­венному юридическому лицу не в собственность, а в опера­тивное управление. В-третьих, юридическое значение при­давалось волевым актам всего коллектива рабочих и служа­щих, так как без этих актов задачи, возложенные государст­вом на данное юридическое лицо, не могли бы быть выпол­нены.

Что же касается других видов юридических лиц, в первую очередь кооперативных и общественных организаций, то поскольку они могут быть отнесены к такому структурному типу юридических лиц как корпорации и строятся на началах членства, выявление их людского субстрата, как полагали и , особых трудностей не пред­ставляет. Это не коллектив рабочих и служащих, а именно коллектив членов, который вырабатывает и осуществляет волю данного юридического лица. Большее внимание А. В. Ве­недиктов и уделяли обоснованию юридической личности союзов кооперативных и общественных организа­ций, поскольку не могли не обратить внимание на то, что в таких союзах решающее значение нередко придавалось воле­вым актам не членов коллективов, которые объединял союз и которые находились где-то на периферии, а тех же рабочих и служащих, которые состояли с соответствующим союзом не в отношениях членства, а в трудовых отношениях и как раз выполняли оперативно-хозяйственные функции, возло­женные на данное юридическое лицо.

Теория коллектива, хотя и занимала в отечественной цивилистической науке 50-х и последующих годов, XX столе­тия лидирующие позиции, которые особенно усилились после проведения в первой половине 60-х гг. второй по счету общей кодификации советского гражданского законодательства, отнюдь не была единственной. В творческом соревновании с нею, а то и в противовес ей выдвигались другие концепции, с помощью которых пытались раскрыть сущность юридического лица, причем опять-таки главным образом применительно к государственным юридическим лицам. Это и теория государства (), и теория администрации или теория директора (, , ) и теория социальной реаль­ности и примыкавшая к ней теория организации (­кин, , В. А Рахмилович, ).

Критический анализ этих теорий также не входит в нашу задачу и для ознакомления с ними читатель может обратить­ся к тем же источникам, что и при изучении теории коллек­тива.

С какими же проблемами столкнулась цивилистическая наука применительно к раскрытию сущности юридического лица на путях перехода от административно-командной сис­темы к так называемой "рыночной экономике". Насколько адекватны выдвигаемые ею рекомендации, которые зачас­тую получают отражение в правовых актах, реалиям нынеш­ней хозяйственной жизни и прогрессивным тенденциям ее развития. Начать с того, что законодатель как на конститу­ционном уровне, так и на уровне отраслевого законодатель­ства отказался от приоритетного положения в экономике государственной формы собственности, продекларировав равный подход государства ко всем функционирующим в обществе формам собственности — частной, государствен­ной и муниципальной. На деле же это обернулось явно протекционистским отношением к частной форме собствен­ности, что самым пагубным образом сказалось на судьбе ВПК, АПК и естественных монополий, обеспечении оборо­носпособности страны, бесперебойном функционирования транспортной, топливно-энергетической и других систем, которые во всем мире находятся под надежным государст­венным контролем. Отсюда периодически возникающие кризисы, ставящие под угрозу само существование нашего общества как целостной системы и жизнеобеспечение мно­гих российских регионов (Сибири, Дальнего Востока, Край­него Севера и т. д.).

Выдвижение на первый план частной формы собствен­ности сопровождалось явно негативным отношением к такой организационно-правовой форме юридического лица как унитарные предприятия. Многие и маститые, и подающие надежды цивилисты сошлись на том, что понятие "предпри­ятие" может быть плодотворно использовано лишь тогда, когда речь идет о предприятии как объекте права, как имущественном комплексе, на который распространяется единый правовой режим. Что же касается понятия предпри­ятия как субъекта права, то его следует изгнать как из понятийного аппарата цивилистической науки, так и из законодательства и чем скорее, тем лучше. В сущности, такой подход призван подвести теоретическую базу под сплошной перевод унитарных предприятий; которые базиру­ются на государственной или муниципальной собственнос­ти, в такие основанные на частной форме собственности организационно-правовые формы юридических лиц как хо­зяйственные общества и товарищества, в первую очередь акционерные общества и общества с ограниченной ответст­венностью.

Повальное акционирование унитарных предприятий ра­дикальные экономисты гайдаровского толка склонны счи­тать столбовой дорогой для кратчайшего перехода к цивили­зованной рыночной экономике. К сожалению, на эту на-

------

1 Р. Медведев с полным основанием констатирует: "Парадокс совре­менной России состоит в том, что лишь путем усиления государственного регулирования можно укрепить здоровые рыночные механизмы, включая частную собственность и инициативу. Идея о том, что удалив государство из экономики, мы откроем шлюзы для мощных потоков хозяйственной самодеятельности, побудив десятки миллионов людей к активной работе на рынке. — ложная идея, которая быстро поблекла при столкновении с реальностью. Шлюзы были открыты, но мелкие ручейки живой инициати­вы сметались с потоками грязной, а то и ядовитой жидкости" ( Экономика здравого смысла. Десять советов Правительству 2000 года // Российская газ. 19июля).

------

живку клюнули и иные из собратьев-цивилистов, которые подключились к крестовому походу на унитарные предпри­ятия. При этом сброшены со счетов ощутимые издержки политического, социально-экономического, психологичес­кого и юридико-технического порядка, связанные с массо­вым акционированием унитарных предприятий, которое можно сравнить разве что со сплошной национализацией в первые годы Советской власти и, пожалуй, еще более страшной по своим последствиям сплошной коллективиза­цией в период так называемого "развернутого наступления социализма по всему фронту". Начать с того, что акциони­рование повсеместно привело к небывалому обвалу произ­водства, массовой безработице, беспрецедентному обнища­нию многомиллионных слоев населения, открытому раз­граблению общенационального достояния, созданного тру­дом многих поколений, преступными и мафиозными клана­ми самой различной национальной принадлежности вкупе с коррумпированным чиновничеством, которое правит бал во всех эшелонах власти.

Небывалой остроты достигли и социальные противоре­чия, раздирающие хозяйственные общества и товарищества как изнутри, так и извне. Это противоречия между рядовы­ми акционерами, которые ничего не решают и которых вводят в заблуждение, а то и попросту грабят финансовые олигархи, сросшиеся с иностранным капиталом и продаж­ными властными элитами как в центре, так и на местах. Не менее, а пожалуй, еще более остры противоречия между коллективом наемных работников и акционерами, которые жируют за его счет. Наемные работники вынуждены прибе­гать ко все более острым формам отстаивания своих социаль­ных интересов, вплоть до захвата подвергшихся за их спиной акционированию предприятий, выставления пикетов от­крытых столкновений с нанятой новыми хозяевами жизни вооруженной охраной и т. д.

На первый взгляд, цивилистическая наука более чем далека от этих проблем и может взирать на них равнодушно. Однако это только на первый взгляд. Применительно к хозяйственным обществам и товариществам проблема воле­образования и волеизъявления юридического лица или, что то же самое, выявления его людского субстрата не менее сложна и остра, нежели применительно к унитарным пред­приятиям. Если в унитарных предприятиях мы имеем дело с одним коллективом, хотя и выступающим в разных правовых качествах, то в хозяйственных обществах и товариществах, как правило, два коллектива: коллектив участников общест­ва (товарищества), будь то акционеры, вкладчики, полные товарищи и коллектив наемных работников. К тому же и тот, и другой коллектив в социальном отношении далеко не однороден. Это и рядовые акционеры, которые ничего не решают, и те, кто принимает судьбоносные решения в совете директоров или в исполнительном органе соответст­вующего общества (товарищества). Не меньшей социальной пестротой характеризуется и коллектив наемных работни­ков. В него входят и управляющий делами компании или иной высококвалифицированный и высокооплачиваемый управленец, и рядовой работник, месяцами не получающий зарплату. Ясно, что их нельзя ставить на одну доску. К тому же наемный работник может быть одновременно и акционе­ром. Все эти обстоятельства нельзя не учитывать, решая вопрос о том, кто именно вырабатывает и выражает волю данного юридического лица. По-видимому, ответ на этот вопрос должен быть сугубо конкретен и формулироваться с учетом того, кто именно в данном юридическом лице оказы­вает решающее влияние на образование и выражение его воли. Это может быть и влиятельная финансово-промыш­ленная группа, которая держит в своих руках контрольный пакет акций, и поднаторевший в делах опытный управленец, который навязывает свою волю участникам юридического лица, и те, кто принимает решения в совете директоров. Не исключено, что это может быть и представитель трудового коллектива, который нехватку управленческих навыков ком­пенсирует изрядной социальной демагогией, способной ув­лечь по-детски доверчивые массы. Словом, необходимо от­казаться от попытки вывести какую-либо универсальную формулу, пригодную на все случаи жизни1. Сказанное, однако, не означает, что можно ограничиться характеристи­кой юридического лица как особого приема, необходимого для того, чтобы для достижения тех или иных целей приуро­чить к обособленному имущественному комплексу совокуп­ность прав и обязанностей, вменив ему ответственность за их надлежащее осуществление и исполнение. К этому в сущ­ности сводится и теория фикции, как впрочем и ее разно­видность — теория целевого имущества и внешне противо­положная, но весьма близкая им по гносеологическим кор­ням и конечным выводам теория социальной реальности. Все эти теории роднит отказ от выявления живых людей, которые вырабатывают и реализуют волю юридического лица.

Зададимся, однако, вопросом: почему до сих пор не отказались от политики сплошного акционирования унитар­ных предприятий, в том числе и тех, которые успешно функционировали в прежней организационно-правовой фор­ме, хотя плачевные итоги этой политики очевидны для всех. Из комплекса причин, не позволяющих отступить от ранее избранного курса, укажем на следующие.

Во-первых, под дымовой завесой акционирования уда­лось произвести перераспределение общенационального до­стояния в пользу тех, кто оказался у кормила власти — коррумпированного чиновничества, псевдодемократов, пре­ступных и мафиозных кланов. Отказаться от политики ак­ционирования означало бы для власть предержащих не что иное, как лишиться поддержки тех социальных групп, ко­торые составляют ее опору, хотя и достаточно шаткую.

------

1 Схожих взглядов, по-видимому, придерживается , хотя они и были сформулированы в условиях, во многом отличных от нынешних (см.: О так называемом субстрате юридическо­го лица (К вопросу о путях изучения юридического лица) // Тр. ВНИИСЗ. 1984. Вып. 29). Отрицая необходимость поисков и определения людского субстрата юридического лица как задачу науки гражданского права, он считает выявление конкретных лип, так или иначе влияющих на волеобра­зование юридического лица или заинтересованных в его деятельности, задачей конкретных социологических исследований.

------

Во-вторых, акционирование позволяет распродавать хо­зяйственные общества по частям и таким путем латать бесчисленные прорехи в государственном бюджете, который трещит по всем швам. А это, в свою очередь, позволяет снижать социальный накал путем погашения задолженности по зарплате и пенсиям, денежному и вещевому довольствию военнослужащих и т. д. Разумеется, эти меры являются паллиативными, поскольку первичные отношения в сфере собственно производства находятся в состоянии стагнации и упадка.

Возможность учреждения хозяйственных обществ одним лицом вновь вызвала к жизни проблему выступления одного субъекта права в разных правовых качествах. Пожалуй, эта проблема представляет наибольший интерес, когда речь идет об учреждении акционерных обществ со 100%-ным участием государства. Сразу же возник вопрос: кого признавать в данном случае носителем права собственности: акционерное общество как самостоятельного субъекта права или само государство как его единственного акционера1. Юридичес­кая наука с редким единодушием признала носителем права собственности само акционерное общество. В этом вопросе сомкнулись позиции как сторонников хозяйственного права, так и "чистых" цивилистов. Такой ответ с формально-юридическои точки зрения безупречен. По существу же, мы оказываемся в плену юридической фикции, которая, однако, позволяет ограничить ответственность государства по обязательствам данного юридического лица активами принадлежащего ему имущества. Видимо, не случайно в Законе РФ от 01.01.01 г. «О внесении изменений и дополне­ний в Федеральный закон "О приватизации государственно­го имущества и об основах приватизации муниципального

------

1 Вообще надо сказать, что вопрос о том, кому принадлежат акционер­ные общества, изрядно запуган. Р. Медведев в связи с этим резонно заметил: "Даже юристы не понимают, кому принадлежат некоторые круп­ные предприятия: государству или акционерам, муниципальным властям или неизвестной компании, зарегистрированной на далеком острове" (Медведев Р. Экономика здравого смысла. Десять советов Правительству 2000 года).

------

имущества в РФ"»1 предусмотрено, что при закреплении в государственной или муниципальной собственности 100% акций открытого акционерного общества полномочия выс­шего органа управления общества — общего собрания акци­онеров — осуществляет от имени соответствующего собст­венника акций орган по управлению государственным (му­ниципальным) имуществом. Формирование позиции РФ как акционера осуществляется федеральными органами ис­полнительной власти, определяемыми Правительством РФ, или в ином устанавливаемом им порядке. Предусмотренные Федеральным законом "Об акционерных обществах" проце­дуры подготовки и проведения общего собрания акционеров в указанных случаях не применяются. Иными словами, в открытых акционерных обществах со 100%-ным участием государства или соответствующего муниципального образо­вания такого органа управления как общее собрание акцио­неров нет. Его не может быть по самому существу дела уже потому, что такой орган не из кого рекрутировать.

В то же время предусмотрено, что. члены совета директо­ров (наблюдательного совета) открытого акционерного об­щества назначаются сроком на один год соответствующим органом по управлению государственным (муниципальным) имуществом, который вправе досрочно прекратить полномо­чия любого члена (всех членов) совета директоров (наблю­дательного совета). Образование исполнительных органов открытого акционерного общества и досрочное прекращение их полномочий осуществляются по решению органа по уп­равлению государственным (муниципальным) имуществом, реализующего компетенцию высшего органа управления об­щества, если уставом общества решение этих вопросов не отнесено к компетенции совета директоров (наблюдательно­го совета) открытого акционерного общества.

Общее собрание акционеров созывается, проводится и принимает решения по правилам, предусмотренным Зако­ном "Об акционерных обществах", с момента отчуждения

------

1 СЗ РФ. 1999. № 26. Ст. 3173.

------

двух и более процентов акций общества от общего количест­ва акций (100%), ранее закрепленных в государственной или муниципальной собственности.

Что можно сказать по поводу этих законодательных но­велл, частично закрепивших то, что уже бытовало на прак­тике?

Следует полностью согласиться с отказом от фикции проведения общих собраний, которых при закреплении в открытом акционерном обществе 100% акций в государст­венной или муниципальной собственности не может быть по самому существу дела. Общее собрание в таких акционерных обществах в принципе может быть образовано лишь тогда, когда представители государства (муниципального образова­ния) выступают от имени не одного, а нескольких собствен­ников (например, Санкт-Петербурга и Ленинградской обл.). Но в таком случае так называемые "акционеры" в то же время выступают и как члены совета директоров (наблюда­тельного совета).

Большие сомнения вызывает образование в таких акцио­нерных обществах совета директоров (наблюдательного сове­та), состав которого формируется органом по управлению государственным (муниципальным) имуществом сроком на один год. Образование в указанных акционерных обществах коллегиального органа в виде промежуточного звена между органом по управлению государственным (муниципальным) имуществом и исполнительны органом акционерного об­щества подрывает принцип единоначалия в управлении ком­мерческой организацией, которая, в сущности, остается государственной (муниципальной). К тому же назначаемые на один год члены совета директоров чувствуют себя времен­щиками, и едва ли они будут готовы к принятию долгосроч­ных программ, реализация которых связана с немалым риском. Слои нет, за членами совета директоров, представляю­щими государственную (муниципальную) собственность, нужен контроль, дабы они не превратили вверенный им имущественный комплекс в свою кормушку. Но в то же время им должны быть обеспечены определенные правовые и социальные гарантии для осуществления возложенных на них исполнительно-распорядительных и оперативно-хозяй­ственных функций без постоянной оглядки на коррумпиро­ванного чиновника, от которого зачастую зависит их судьба. К тому же члены совета директоров, представляющие госу­дарственную (муниципальную) собственность, более под­вержены социальной коррозии, когда в этом совете преобла­дают члены, выступающие от имени иных форм собствен­ности, голос которых нередко оказывается решающим и из рук которых слуги государевы, несмотря на строжайший запрет, достаточно часто кормятся. Именно здесь открыва­ются широкие перспективы для сращивания так называемых представителей государства (муниципального образования) с преступными и мафиозными кланами, которые прямо или через подставных лиц заправляют делами в акционерном обществе.

Приходится констатировать, что акционирование унитар­ных предприятий не оправдало возлагавшихся на него на­дежд. Не произошло ни повышения эффективности произ­водства, ни преодоления разрыва между работниками и средствами производства, ни привлечения работников к управлению производством. Миллионы людей оказались выброшенными на улицу, резко обострились социальные противоречия, разрыв между бедностью и богатством достиг устрашающих размеров. По-видимому, это осознали, нако­нец, и мало-мальски здравомыслящие представители правя­щей элиты. Была предпринята попытка смягчить негатив­ные последствия бездумного акционирования, что нашло выражение в предоставлении органам государственной влас­ти и органам местного самоуправления при преобразовании унитарных предприятий в открытые акционерные общества либо при продаже находящихся в государственной или муниципальной собственности акций этих обществ права принимать решения об использовании в отношении указан­ных обществ специального права ("золотой акции"). Пред­ставители органов государственной власти и органов местно­го самоуправления, назначенные указанными органами в совет директоров (наблюдательный совет) и ревизионную комиссию открытого акционерного общества, в отношении которого принято решение об использовании специального права ("золотой акции"), наделены правом вето при приня­тии общим собранием решений по важнейшим вопросам жизнедеятельности акционерного общества, а также другими полномочиями, призванными при надлежащем их осущест­влении защитить интересы Российской Федерации, субъек­тов Российской Федерации и муниципальных образований в соответствующем акционерном обществе.

Другой попыткой если не предотвратить, то хотя бы притормозить отчуждение акционерных обществ от непо­средственных производителей является образование акцио­нерных обществ работников, так называемых народных предприятий. Особенности правового положения указанных обществ определены Федеральным законом от 01.01.01 г.1 Если иное не предусмотрено этим законом, к народным предприятиям применяются правила Закона "Об акционер­ных обществах", относящиеся к закрытым акционерным обществам.

В самом Законе создание народных предприятий ограни­чено достаточно жесткими рамками. В народное предпри­ятие не могут быть преобразованы унитарные предприятия, а также открытые акционерные общества, работникам кото­рых принадлежит менее 49% уставного капитала. Для преоб­разования коммерческой организации в народное предпри­ятие требуется как решение участников указанной организа­ции, так и согласие ее работников. Если работники коммер­ческой организации не дали согласия на создание народного предприятия, решение участников коммерческой организации о ее преобразовании в народное предприятие считается несостоявшимся. Если согласие на создание народного пред­приятия дано, то между работниками коммерческой органи­зации, решившими стать акционерами народного предпри­ятия, и участниками коммерческой организации, подлежа­щей преобразованию в народное предприятие, заключается договор о создании народного предприятия. Если согласие по условиям договора не достигнуто, решение о преобразова­нии коммерческой организации в народное предприятие опять-таки считается несостоявшимся.

------

1 СЗ РФ. 1998. N° 30. Ст. 3611.

------

Номинальная стоимость акций, принадлежащих работни­кам народного предприятия, должна составлять более 75% его уставного фонда. Если в определенные законом сроки доля работников народного предприятия в его уставном фонде не превысит 75%, народное предприятие в течение года должно быть преобразовано в коммерческую организа­цию иной формы. По истечении указанного годичного срока народное предприятие подлежит ликвидации в судеб­ном порядке.

Работник-акционер ограничен в праве владения и распо­ряжения акциями народного предприятия. Он во всяком случае не может владеть количеством акций, номинальная стоимость которых превышает 5% уставного капитала народ­ного предприятия. Механизм голосования на общих собра­ниях акционеров народных предприятий несколько отличен от того, который предусмотрен Законом "Об акционерных обществах". В виде общего правила голосование проводится по принципу "один акционер — один голос". Именно по этому принципу принимаются решения по широкому кругу вопросов, относящихся к исключительной компетенции об­щего собрания. Но если в соответствии с законом, опреде­ляющим особенности правового положения народных пред­приятий, решение может быть принято по принципу "одна акция — один голос", уменьшение количества голосов вла­дельцу акций не допускается. При этом народное предпри­ятие вправе выпускать только обыкновенные, т. е. участвую­щие в голосовании акции. Заслуживает быть отмеченным и то, что компетенция общего собрания акционеров народного предприятия в отличие от компетенции общего собрания по Закону "Об акционерных обществах", исчерпывающим об­разом не определена. Наряду с вопросами, относящимися к исключительной компетенции общего собрания (а именно этими вопросами исчерпывается компетенция общего собра­ния по Закону "Об акционерных обществах"), оно может решать и вопросы, относящиеся к компетенции наблюда­тельного совета и генерального директора народного пред­приятия.

Известными особенностями характеризуются также на­именования органов народного предприятия и порядок их формирования.

Наблюдательный совет не именуется в скобках советом директоров, а ревизионная комиссия, напротив, в скобках имеет название "контрольная". Исполнительный орган на­родного предприятия может быть только единоличным — генеральный директор, причем избирается он решением об­щего собрания.

Эти и иные особенности правового положения акционер­ного общества работников призваны усилить роль и значение рядовых акционеров, в первую очередь работников-акционе­ров как в определении политики народного предприятия на перспективу, так и при решении оперативно-хозяйственных вопросов. Эти особенности надлежит учитывать при опреде­лении круга лиц, которые вырабатывают и осуществляют волю народного предприятия как юридического лица.

Прежде чем перейти к нелицеприятной оценке положе­ния дел с теоретической разработкой учения о юридическом лице на современном этапе, сосредоточим внимание на нескольких проблемах прикладного характера, представляю­щих вместе с тем научно-познавательный интерес. Некото­рые из них поставил , автор весьма содер­жательной главы о юридических лицах в курсе лекций по гражданскому праву (под. ред. ). Мы разде­ляем сомнения касательно того, насколь­ко оправдано получившее легальное закрепление деление юридических лиц на коммерческие и некоммерческие орга­низации. Это деление вызывает сомнения с точки зрения как последовательности его проведения, так и связанных с ним практических последствий. Одни коммерческие органи­зации наделяются общей правоспособностью, другие — спе­циальной, банкротом может быть признана не; только ком­мерческая организация (кроме казенных предприятий), но и некоммерческая (потребительский кооператив либо благо­творительный или иной фонд), одни кооперативы (произ­водственные) относятся к коммерческим организациям, другие (потребительские) — к некоммерческим, хотя потре­бительские общества, не говоря уже о союзах потребительских обществ, активно занимаются коммерческой деятель­ностью. В результате одни сельскохозяйственные коопера­тивы относятся к коммерческим, а другие — к некоммерчес­ким организациям. Другое сомнение связано с закреплени­ем в виде исчерпывающих таких юридических форм имуще­ственной обособленности юридических лиц, как право соб­ственности, право хозяйственного ведения и право опера­тивного управления. Следует согласиться с в том, что есть такие юридические лица, у которых имущества нет ни в собственности, ни в хозяйственном ведении, ни в оперативном управлении, однако их имущест­венная обособленность и самостоятельная юридическая лич­ность сомнений не вызывают1.

Интерес представляет вопрос, как в Законе "Об акцио­нерных обществах" очерчена компетенция общего собрания акционеров. По мнению , изложенному в комментарии к этому Закону, к компетенции общего собра­ния относятся не только вопросы, перечисленные в п. 1 ст. 48 Закона, но и иные вопросы, которые общее собрание сочтет необходимым принять к рассмотрению и вынести по ним свое решение. В обоснование этой точки зрения ссылается на то, что вопросы, отнесенные к исключительной компетенции общего собрания, не могут быть переданы на решение исполнительному органу общест­ва, а также на решение совету директоров (наблюдательному совету) общества, кроме вопросов о внесении изменений и дополнений в Устав общества, связанных с увеличением его уставного капитала. В то же время вопросы, отнесенные к исключительной компетенции совета директоров (наблюда­тельного совета), не могут быть переданы на решение ис­полнительному органу общества (п. 2 ст. 48 и абз. 3 ст. 65 Закона "Об акционерных обществах"). Из этого путем систематического толкования закона сделан вывод о том, что перераспределение компетенции снизу вверх, т. е. в пользу общего собрания допускается2. С этим, однако,

------

1 Гражданское право России. Курс лекций. М., 1996. Ч. 1. С. 53, 61—62. Комментарий к Федеральному закону об акционерных обществах / Под общ. ред. . М., 1996. С. 256, 261.

------

трудно согласиться как по формально-юридическим сообра­жениям, так и по существу. Данное толко­вание закона прямо противоречит п. 3 ст. 48 Закона, со­гласно которому общее собрание акционеров не вправе рассматривать и принимать решения по вопросам, не отне­сенным к его компетенции настоящим законом. И это правильно. Включение этой нормы продиктовано необходи­мостью обеспечить квалифицированное управление делами акционерного общества, не отдавая на откуп общего собра­ния решение вопросов, требующих высоких профессиональ­ных навыков.

Позиция авторов цитируемого комментария в вопросе о том, как трактовать понятие "аффилированные лица" не отличается необходимой последовательностью. В одних слу­чаях к аффилированным относятся лица, преобладающие над иными лицами, в других — в это, понятие вкладывается прямо противоположное содержание: к аффилированным относятся лица, зависящие от других лиц. Впрочем основа­нием для такой непоследовательности служит и сам Закон "Об акционерных обществах" (ст. 80—82 и 93)1.

Наконец, в хозяйственной и арбитражной практике не­редко возникает вопрос, как определять стоимость вклада при выходе вкладчика из товарищества на вере, общества с ограниченной или дополнительной ответственностью. Во­прос этот возникает в связи с тем, что размер уставного (складочного) капитала, будучи величиной относительно постоянной до тех пор, пока в учредительные документы не внесены соответствующие изменения, как правило, не со­впадает со стоимостью чистых активов общества (товарище­ства). Стоимость чистых активов может превышать размер складочного (уставного) капитала, а может быть и меньше его. В первом случае" вкладчик заинтересован в том, чтобы стоимость его вклада была определена исходя из стоимости чистых активов, во втором, чтобы она была определена исходя из размера складочного (уставного) капитала. Со-

------

1 Гражданское право: Учебник. 3-е изд. / Под ред. и . М., 1998. С. 156-158 (автор ); Акционерное право. М., 1999. С. 94—97.

------

гласно ст. 14 Закона "Об обществах с ограниченной ответ­ственностью" стоимость вклада следует определять исходя из стоимости чистых активов общества независимо от того, как стоимость чистых активов соотносится с размером уставного капитала1. Этот вывод может быть распространен как на общества с дополнительной ответственностью, так и на товарищества на вере в части, касающейся вкладчиков.

Посмотрим теперь, как обстоят ныне дела с разработкой теории юридического лица в отечественной цивилистичес­кой литературе.

Нужно признать, что в вопросе раскрытия сущности юридического лица в цивилистической науке (по крайней мере отечественной) не наблюдается заметного продвиже­ния. В этом можно убедиться, обратившись к главе о юридических лицах в учебнике по гражданскому праву, подготовленном кафедрой гражданского права МГУ2. Изло­жив выдвинутые в Науке концепции юридического лица, автор соответствующей главы, , в конечном счете воспроизводит аргументы сторонников теории соци­альной реальности, которые считали и, по-видимому, счи­тают, что поиски за юридическим лицом какого-то людского субстрата, который за ним "стоит", это бесплодное занятие. Если же попытаться взгляды воспроизвести в их позитивной части, то он усматривает наличие рациональ­ных моментов и в теории фикции, и в теории целевого имущества, и в теории социальной реальности, не разделяя полностью ни одну из них. Такой подход иначе как эклек­тическим назвать нельзя. К тому же он характеризуется в данном случае вольным или невольным упрощением взгля­дов тех ученых, чьи концепции ЕЛ. Суханов не разделяет. Проиллюстрируем эту мысль на примере того, как автор критикует теорию коллектива. По его мнению, теория коллектива, пытаясь раскрыть сущность юридического лица,

Правильный ответ на этот вопрос дан в комментарии к Закону "Об обществах с ограниченной ответственностью" / Отв. ред. . М., 1998. С. 43-44, 87-88.

------

2 Гражданское право: Учебник. 2-е изд. / Под ред. . М., 1998. Т. 1.

------

недооценивает имущественную сторону дела. Спрашивает­ся, почему недооценивает? Ответа нет. Между тем в опреде­лении государственного юридического лица, предложенном и воспринятом многими учеными, в том числе , и , под­черкивается, что соответствующая часть государственного имущества передается государственному юридическому лицу в оперативное управление (согласно современному законо­дательству — в хозяйственное ведение или оперативное управление). Где же здесь недооценка имущественной сто­роны дела? Этот упрек в адрес теории коллектива, по-види­мому, вызван тем, что с точки зрения ЕЛ. Суханова о подлинном юридическом лице речь может идти лишь тогда, когда это юридическое лицо выступает в гражданском обо­роте в качестве собственника. Из того же проистекает и негативное отношение к таким организационно-правовым формам юридических лиц как унитарное предприятие и учреждение, поскольку как предприятие, так и учреждение по действующему законодательству наделяется не правом собственности, а лишь ограниченным вещным правом (пра­вом хозяйственного ведения или правом оперативного уп­равления). При этом не учитывает того, что сторонники теории коллектива в оценке указанных органи­зационно-правовых форм исходят из иных методологических предпосылок, чем он сам.

Неточно также утверждение, воспринятое ­вым из арсенала сторонников теории социальной реальнос­ти, будто теория коллектива ведет к удвоению субъекта права, признавая таковым как само юридическое лицо, так и стоящий за ним коллектив. во всех своих работах, особенно в статье "О государственных юридических лицах"1, опубликованной незадолго до кончины, как бы предвосхищая этот упрек, неоднократно подчеркивал, что с точки зрения теории коллектива государственное юридичес­кое лицо — это и есть возглавляемый ответственным руково­дителем коллектив рабочих и служащих, а потому никакого

------

1 Вести. Ленингр. ун-та. 1955. № 3.

------

удвоения субъекта права здесь не происходит. Жаль, что эту статью, которая подводит итог многолет­ним изысканиям выдающегося ученого в данной области, проигнорировал. Вообще подборка литературы, относящей­ся к юридическим лицам, даже если ограничиться советским периодом, вызывает известное недоумение. Почему, напри­мер, нет ни одной ссылки на материалы уже упомянутой развернутой дискуссии о юридических лицах, состоявшейся в 1954 г. В этой дискуссии приняли участие многие выдаю­щиеся ученые цивилисты, в их числе , , . Не потому ли материалы дис­куссии проигнорированы, что в ней убедительной критике были подвергнуты концепции, к которым тяготеет сам , в том числе теория социальной реальности. По поводу этой концепции один из участников тогдашней дискуссии справедливо заметил, что она неиз­бежно ведет к агностицизму, к молчаливому признанию государственного юридического лица вообще непознавае­мым. То, что юридическое лицо является социальной реаль­ностью, сомнений не вызывает. Необходимо, однако, идти дальше констатации этого очевидного факта, поскольку не всякая социальная реальность является юридическим лицом. Задача исследователя и состоит в том, чтобы раскрыть то, что присуще как социальной реальности именно юридичес­кому лицу, т. е. то, что выделяет юридическое лицо из всех других социальных реальностей.

Скромные суждения автора настоящей статьи о юриди­ческом лице оценивает по опубликованной в 1955 г. статье (любопытно, что в том же номере журнала опубликована не замеченная статья А. В. Ве­недиктова), хотя в том же году опубликована книга, в которой взгляды на юридическое лицо изложены более полно и развернуто1, При этом решающее значение прида­ется двум положениям, которых в статье не было: "Вне

------

1 См.: О государственных юридических лицах в СССР // Вестн. Ленингр. ун-та. 1955. № 3; Он же. Содержание и гражданско-пра­вовая защита права собственности в СССР.

------

живых людей, на поведение которых институт юридического лица призван оказать стимулирующее воздействие, обосно­вания гражданской правосубъектности государственных ор­ганов, как, впрочем, и правосубъектности вообще, — дать нельзя"1.

И в другом месте: "Волей может обладать либо живой человек либо коллектив людей. Организационно-правовая форма, взятая в отрыве от живых людей, никакой волей обладать не может"2.

Сказанное не означает, что взгляды на проблему юриди­ческих лиц должны застыть на уровне разработок, которые имели место почти полвека назад, а то и более.

По-видимому, подход к раскрытию сущности юридичес­кого лица должен быть дифференцированным, в зависимос­ти от того, о какой организационно-правовой форме и даже о каком конкретно юридическом лице идет речь.

Почему, скажем, автор этих строк в свое время не "при­мкнул" к теории коллектива, фундатором которой был его учитель? Да потому, что коллектив рабочих и служащих никак не мог быть признан ни волеобразующим, ни волеи­зъявляющим субстратом государственного юридического лица. Все вопросы жизни юридического, лица решал пре­словутый "треугольник", в котором доминирующую роль играл обычно руководитель соответствующего предприятия (организации), из рук которого "кормились" остальные члены "тройки": и секретарь парткома и председатель завко­ма, профкома, месткома. Иногда к этому триумвирату под­ключали и руководителя комсомольской организации. Это тем более относится к случаям выступления государственно­го предприятия, учреждения, организации в гражданском обороте, для чего, собственно говоря, им и присваивалась юридическая личность. Если же от имени юридического лица должен выступить работник, не относящийся к его органам, то его для этого нужно снабдить доверенностью.

------

1  Содержание и гражданско-правовая защита права собственности в СССР. С. 81.

2  Там же. С. 82.

------

Ссылка на то, что действия всего коллектива необходимы во всяком случае для того, чтобы юридическое лицо могло выполнить поставленные перед ним задачи, а также на то, что за действия своих работников, совершенные во исполне­ние возложенных на них функций, юридическое лицо отве­чает как за свои собственные действия, лишена той доказа­тельной силы, которую ей приписывают. Ни в том, ни в другом случае нет ни волеобразования, ни волеизъявления самого юридического лица. Речь идет о действиях лиц, которые сами находятся с юридическим лицом в правовых отношениях. В законе (ст. 402 ГК) отнюдь не случайно сказано: "Действия работников должника по исполнению его обязательства считаются (курсив мой. — Ю. Т.) дейст­виями должника". Считаются действиями должника, но от­нюдь не являются таковыми.

Что же касается ответственности юридического лица за действия его работников, то и она не говорит в пользу включения соответствующего работника в состав волеобразу­ющих и волеизъявляющих органов юридического лица. При­ведем пример. Шофер работает в акционерном обществе по найму, и возит генерального директора. При выполнении служебных обязанностей он совершил наезд, за который отвечает акционерное общество. Можно ли на этом основа­нии шофера, совершившего наезд, отнести к волеизъявляю­щим и тем более волеобразующим органам юридического лица. Нет, конечно. Ответственность не будет нести и ге­неральный директор акционерного общества, хотя он и относится к его исполнительным органам: и тот, и другой при определенных обстоятельствах могут нести перед акцио­нерным обществом ответственность в порядке регресса (ге­неральный директор, например, за то, что предписал шофе­ру превысить скорость, а шофер за то, что пытался совер­шить обгон с нарушением правил дорожного движения). Этот пример показывает, что ответственность юридического лица за действия его работников, членов, участников и т. д. не связана напрямую с выявлением людского субстрата данного юридического лица.

В подкрепление этого положения можно сослаться на ст. 1068 ГК. В ней сказано: "Юридическое лицо либо граж­данин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязан­ностей" (абз. 1 п. 1 ст. 1068 ГК). Вред считается причинен­ным работником юридического лица, а на юридическое лицо возлагается обязанность его возмещения.

Аналогичное по существу правило закреплено в отноше­нии вреда, причиненного участниками (членами) хозяйст­венных товариществ и производственных кооперативов, обя­занность возмещения которого возлагается на товарищество или кооператив (п. 2 ст. 1068 ГК).

Применительно к государственным (а теперь и муници­пальным) предприятиям и учреждениям наделение их юри­дической личностью призвано к тому, чтобы обозначить, "найти" козла отпущения, с которого можно было бы полной мерой спросить за результаты хозяйственной и иной деятельности соответствующего социального образования. Таким пунктом приурочения прав и вменения обязанностей как раз и является ответственный руководитель предприятия или учреждения, назначенный уполномоченным на то орга­ном государственной власти или органом местного самоуп­равления. Именно поэтому сторонники теории администра­ции (теории директора) и склонны были конституировать ответственного руководителя государственного предприятия или учреждения в качестве волеобразующего органа соответ­ствующего юридического лица. Полагаем, что эта теория и по сию пору не исчерпала свой потенциал и на ее основе могут быть сделаны плодотворные выводы как в научном, так и в практическом отношении. В подтверждение ее жиз­ненности можно сослаться на положения, с которыми вроде бы все согласны. Во-первых, орган юридического лица, взятый именно в этом качестве, не выступает по отношению к юридическому лицу как самостоятельный субъект права. Именно поэтому правовые отношения между юридическим лицом и его органом невозможны. Во-вторых, действия органа, совершенные в пределах его компетенции, являются действиями самого юридического лица. Любопытно, что оба эти положения в цивилистической литературе советского периода получили наиболее глубокое обоснование в работах , который наряду с по праву считается родоначальником теории коллектива.

На первый взгляд, может показаться, что вопрос о волеобразовании и волеизъявлении юридического лица на­талкивается на трудности, когда речь идет о таком структур­ном типе юридического лица как учреждение. Что же ка­сается корпораций, которые основаны на членстве, то с ними вроде бы все ясно. Их волеобразующим органом должно признаваться общее собрание (или заменяющий его орган) членов (участников) данной корпорации. На самом же деле в корпорациях этот вопрос, пожалуй, еще более сложен. Почему? Да потому, что акционеры распылены и никакого реального влияния на ход дел не оказывают и оказать не могут. Всеми делами заправляют те, в чьих руках находится контрольный пакет акций, а иногда даже и не они, а те, кто входят в состав совета директоров (наблюда­тельного совета) или исполнительного органа, не будучи акционерами.

Именно поэтому вопрос о волеобразующих и волеизъяв­ляющих органах должен решаться сугубо дифференцирован ­но применительно к каждому юридическому лицу.

Другой вопрос связан с отношением к такой организаци­онно-правовой форме юридических лиц как унитарное пред­приятие, а в известной мере и учреждение. Вот что сказано об этом в учебнике гражданского права: "Существующая в российском правопорядке система юридических лиц обу­словлена переходным (от централизованно управляемого к рыночно-организованному) характером современной отече­ственной экономики. В ее составе сохраняются поэтому преобладавшие в плановом хозяйстве унитарные (государст­венные и муниципальные) производственные предприятия, а также некоторые другие (некоммерческие) организации-несобственннки (учреждения), признание которых юриди­ческими лицами не свойственно традиционному рыночному обороту"1.

------

1 Гражданское право: Учебник. 2-е изд. / Под ред. . С. 179.

------

Из этого высказывания напрашивается вывод, что как унитарным предприятиям, так и учреждениям, причем пос­ледним независимо от формы собственности, на которой они покоятся, уготована незавидная участь: они не сегодня, так завтра прекратят существовать. Согласиться с этим трудно.

Попытка едва ли не все коммерческие организации, кроме, пожалуй, производственных кооперативов, преобра­зовать в хозяйственные товарищества и общества, ничего хорошего не сулит. В сущности и здесь ход рассуждений подчиняется законам маятника: если раньше едва ли не все организационно-правовые формы коммерческих юридичес­ких Л1Щ пытались свести к унитарным предприятиям, то ныне наблюдается другая крайность: давайте акционировать все и вся, в худшем случае переводить прежние формы на положение обществ с ограниченной ответственностью. Можно подумать, что приватизация унитарных предпри­ятий, проведенная в последние годы, дала ощутимые поло­жительные результаты. Ничуть не бывало! Не случайно мно­гие трудовые коллективы в свое время акционированных предприятий требуют вернуть их в прежнюю организацион­но-правовую форму, т. е. по существу требуют деприватиза­ции, а проще говоря, национализации предприятий1.

Почему же противники унитарных предприятий с такой настойчивостью предают их анафеме? Гносеологические корни этой позиции усматриваются в убежденности ее сто­ронников в том, будто предприятие имеет право на сущест­вование лишь как единый имущественный, комплекс, но не как субъект права. Между тем в свое время справедливо обратил внимание на то, что понятие "пред­приятие" является двузначным: это и субъект, и объект права. Именно по этому пути и идет законодательство, в том числе новейшее (см. §4 гл. 4 и ст. 132 ГК РФ). Представляет-

------

1 Достаточно напомнить о возвращении в федеральную собственность Ломоносовского фарфорового завода, а также об остром конфликте, воз­никшем вокруг приватизации Выборгского целлюлозно-бумажного комби­ната в Ленинградской обл.

------

ся, что унитарным предприятиям (особенно предприятиям ВПК) не только уготована в нашей экономике долгая жизнь, но и следует идти по пути применения данной организационно-правовой формы там, где путь ей сейчас вроде бы заказан. Почему, скажем, общественная и религи­озная организация не может образовать подсобное предпри­ятие, которое будучи унитарным предприятием, функциони­ровало бы как юридическое лицо? Почему в этих случаях нужно обязательно втискивать соответствующее юридическое лицо в прокрустово ложе хозяйственного товарищества или общества?

Нечетко решается вопрос о соотношении имущественных прав учредителей, членов, участников юридического лица с имущественными правами самого юридического лица. Здесь допущено неоправданное отступление от формулировок ст. 48 ГК. В законе сказано: "В связи с участием в образо­вании имущества юридического лица его учредители (участ­ники) могут иметь обязательственные права в отношении этого юридического лица либо вещные права на его имуще­ство" (абз. 1 и 2 ст. 48 ГК). Обратите внимание: обязательст­венные права учредители (участники) имеют в отношении самого юридического лица, а вещные права — на имущество юридического лица. Такой подход является совершенно правильным. В упомянутом учебнике гражданского права допущено неоправданное отступление от этой формулиров­ки, чем, вольно или невольно, различие между обязательст­венными и вещными правами скрадывается: "В зависимости от прав учредителей (участников) юридического лица на его имущество закон разделяет все юридические лица на три группы. Первую группу составляют юридические лица — собственники, на имущество которых их учредители (участ­ники) имеют лишь обязательственные права требова­ния..."1.

Формулировка, закрепленная в законе, является более точной и правильной (ср. п. 2 ст. 48 ГК). Когда же законо-

------

1 Гражданское право: Учебник. 2-е изд. / Под ред. . С. 182.

------

датель считает необходимым употребить понятие, которым были бы охвачены как обязательственные, так и вещные права, он говорит об имущественных правах, но опять-таки в отношении юридических лиц. И это правильно.

В настоящей статье удалось рассмотреть лишь малую толику вопросов, возникающих в связи с происходящими в отечественной экономике преобразованиями отношений собственности, которые неизбежно сопровождаются измене­ниями организационно-правовых форм, юридических лиц. При написании статьи особенно остро, ощутил, как не хватает сейчас цивилистической науке ученых такого мас­штаба, как и .