6 ноября 2008
Ни одно из ныне живущих поколений не помнит глобальный кризис такого масштаба, как нынешний. Тем не менее, многие ломают головы, сколько времени мировая экономика будет искать «дно» и оправляться от потрясений. Попробуем в этом разобраться, хотя заранее предупреждаем о своем пессимизме.
Первоначально в истории экономики «великой депрессией» назвали тридцатилетие х годов. К 1866г. Британия стала империей, «над которой никогда не заходит солнце», и прекратила свою территориальную экспансию, Пруссия собирала вокруг себя германские земли «железом и кровью», Россия была разгромлена в Крымской войне, а Франция переживала позор Седана и последствия Коммуны. Японии до претензий на лидерства еще предстояло пройти модернизацию «мейдзи». США приходили в себя после гражданской войны. Это было время дефляции и плакатов «работаю за еду». Первоначальный состав ДоуДжонса полностью обновился за это тяжелое тридцатилетие. Института центральных банков еще не существовало нигде, кроме Британии. Ни «рецепты» Кейнса по стимулированию спроса госзаказами, ни «рецепты» монетаристов по стимулированию потребительской активности уровнем процентной ставки тогда еще не были известны. Правительства во всем мире защищали интересы богатых, безработица и жуткие условия труда процветали повсеместно. Именно на таком историческом фоне марксисты писали свои книги о загнивании и крахе капитализма. Оживление экономики во всем мире произошло в начале 20 века скорее случайно, и причиной стала гонка вооружений, завершившаяся Первой Мировой войной. Кризис длился 30 лет.
Известная нам «великая депрессия» началась биржевым крахом 1929, и последовательно обрушила все экономики друг за дружкой. В США борьба с рецессией была начата Ф. Рузвельтом в 1934, военный заказ восстановил уровни производства во время Второй Мировой войны, а биржевой индекс восстановился к 1946 году. Таким образом, Америка восстанавливалась 17 лет, а восстановление разрушенной войной Европы было отложено еще на 10 лет.
Можно допустить, что сейчас в век информационных технологий, сделавших земной шар тесным для глобальной финансовой системы, кризисные процессы будут протекать быстрее, и восстановление скоро произойдет.
Давайте рассмотрим пример Японии. В начале 1980х, когда Япония, пережив бум 1960-70х годов, вышла на второе место в мире, индекс Никкей достиг своего исторического максимума 38000. Крах начался с обвала цен на недвижимость, Bank of Japan разрешил пострадавшим банкам не переоценивать свои связанные с недвижимостью активы. Что же Япония получила в результате? Прошло 28 лет, индекс Никкей так и не восстановился, сейчас он болтается в диапазоне 8-9 тыс. Активы японских банков, некогда бывших самыми большими в мире из-за несписанных убытков, остались в том же виде. Недвижимость так и не восстановилась. Но самым печальным стало не это. Не восстановилось доверие к японской экономике. BoJ может назначать любую процентную ставку по своим кредитам, 5 % годовых, 0,5% годовых, -0,5% годовых. Экономика никак не реагирует на уровень ставки. Обыватели на всех уровнях, прекрасно осознавая проблемы своей страны, предпочитают хранить сбережения в американских облигациях, ну никак не желая активизировать потребительскую активность. Нет больше потрясавшего весь мир своим ростом «японского чуда». Экономика сама по себе, а Bank of Japan со своими инструментами денежного регулирования сам по себе. А ведь Японская экономика самая технологичная в мире! Ну не верим мы, что кризис быстро закончится! Не верим!
Вернемся к современности. Американский мыльный пузырь на рынке недвижимости начал сдуваться в 2007 году, а так почти все финансовые институты
(специализированные агентства, банки, страховые компания) так или иначе занимались ипотечными ценными бумагами, то весь финансовый рынок оказался пропитан недоверием институтов друг к другу и к рынку ценных бумаг в частности. Никто не знает, у кого сколько убытков, поэтому все стараются придерживать ликвидность на своих балансах, не взирая на ее стоимость. В результате денежное обращение во всем мире резко замедлилось, банковская система перестала выполнять свою базовую функцию - генерировать денежную массу для обслуживания торговли. Вливание ликвидности центральными банками всего мира ничего не дает. Не от хорошей жизни правительство США обсуждает помощь автопроизводителям напрямую - минуя банковскую систему, а российское государство реанимировало ВЭБ и используют его для спасения экономики в обход собственных госбанков. Банки не управляемы. И если российские банки в этом упрекнуть нельзя, они просто «квасят» ликвидность на корсчетах в ЦБ, то западные банки в 2008 году раздули новый пузырь. Это пузырь - credit defoult swap. В свое время еще процветавшие западные инвестбанки придумали новый оригинальный продукт. Инвестор Х, покупая обязательство эмитента У (облигацию, вексель или просто кредит), мог тут же приобрести страховку от банкротства должника - CDS, например, у кампании Z1. А та в свою очередь перестраховывалась, покупая такую же страховку у Z2 и т. д. Рынок был небиржевой, непрозрачный, и высоко спекулятивный. На сегодняшний день, когда рынки корпоративных и муниципальных долгов мертвы во всем мире (еле живы рынки гособлигаций и акций), рынок CDS – единственный по-настоящему активный. Чем больше банкротств, тем динамичнее рынок страховок от этих банкротств, тем он интереснее для спекулянтов. Когда банкротится, например, Lehman Brothers, никто не знает, сколько денег получит инвестор от CDS собственно Lehman Brothers, и никто не знает, какова позиция этого банка по CDS других эмитентов. И кто будет платить по ним. Размер пирамиды CDS оценивается по-разному : от 32 до 64 трлн долларов США. Точной суммы никто не знает, потому что рынок внебиржевой и нерегулируемый. Для сравнения: национализированные ипотечные агентства Fanny May и Freddy Mac накопили на своих балансах ипотечных обязательств на 12 трлн долларов, растянутых на 30 лет, что вдвое превышает годовой ВНП США. Во сколько же рынок CDS превышает ВНП?
Рынок CDS - классическая «пирамида», которая должна рухнуть. А деньги, попавшие туда, минуя экономику, должны «сгореть». До тех пор, пока «пирамида» CDS «жива», доверие на рынки не вернется, и усилия центробанков по накачке банков ликвидностью будут напрасны.
Мы написали тут много умных слов, не обозначив выхода. На наш взгляд, миру как никогда нужен харизматический лидер, способный своим авторитетом вернуть доверие на рынки. Например, таким был Морган, чей банк на рубеже 19-20 веков выполнял функции ФРС. Таким был Франклин Рузвельт в 1930х годах. Но где он? Где тот лидер, способный решить такую задачу? Раз CDS уже возникли и востребованы рынком, их вряд ли можно просто отменить. Но сделать CDS биржевым продуктом с жесткими маржинальными требованиями вполне возможно. Возможно наш взгляд на мировые проблемы не полный, все-таки мы – московские русские – финансовое захолустье, узнающее о новостях последними. Но совершенно очевидно, что настало время решительных жестких радикальных финансовых решений глобального характера. Кто сумеет их реализовать? Быть может таким человеком может стать Алан Гринспен, но очень стар. А других харизматических лидеров такого масштаба мы не видим. Кто выведет мир из кризиса? Ау?
Немного о России.
Финансовое благополучие России, чей торговый баланс и бюджет зависят от мировых цен на нефть, тоже является заложником глобальных хедж-фондов. Эти фонды рассматривают торгуемые на товарных биржах всего мира commodity как альтернативу своим долларовым вложениям. Доллар падает, а они скупают фьючерсы на сырье, доллар растет – они эти фьючерсы продают. И собрали эти фонды столько денег со всего мира, что реальный спрос и предложения на нефть в заявках хедж-фондов просто растворяются. Доллар не от хорошей жизни туда-сюда колеблется, вот фонды и гоняют цены на нефть с 50 на 150 долларов за баррель и обратно. Может эти шальные деньги тоже сгорят в этом кризисе и цены на нефть станут иметь хоть какое-то отношение к реальной экономике. Ждем-с.
И напоследок – что же мы рекомендуем делать инвесторам? Предлагаем интересное решение – инвестировать. Вкладывать деньги равными суммами в равные промежутки времени (раз в месяц, раз в квартал и. т.п). Формула усреднения, конечно, не оригинальна, зато надежна и проверена временем. Как знать, может через год такие низкие уровни индексов Российского фондового рынка будут вспоминаться только в контексте “… ну почему я тогда не решился вложиться…” ?
