Вы есть мир

You are the world

ВЫ ЕСТЬ МИР

Воспоминания о КРИШНАМУРТИ

(отрывки из книги Pupul Jayakar “J. Krishnamurti a Biography”)

В более поздние годы Кришнамурти говорил о себе: «Полное пробуждение происходило в Индии в 1947-48 годах». В эти годы, собственно, произошло полное становление учения как такового через глубокие инсайты, которые очевидно открывались ему во время длительных прогулок на лоне природы, во время публичных лекций, личных встреч, дискуссий, а также в состоянии тишины, которое физически могли ощутить люди, непосредственно находившиеся рядом. Кэй погружал своих слушателей и участников бесед в реку самопознания и совершал вместе с ними путешествие в мир открытия самого себя и в этом движении разбивались ограничения ума, открывались новые границы и новые ощущения. И это было строгое учение не в том смысле, что оно требовало отказа от внешней жизни и полного посвящения (хотя в действительности, воз держанная и разумная жизнь была той почвой, на которой учение могло произрастать, но полного отрицания всех привязанностей, всех костылей, всех ритуалов и даже наиболее тонких и неуловимых.)

Полное отрицание всех видов духовного авторитета, в том числе и Гуру, что совершенно противоречило древним индийским традициям, ошеломляло слушателей, так как Гуру представлялся единственной возможностью для духовного исследования и развития ищущего. По традиции, Гуру открывал дверь к истине. Кришнамурти же отрицал всякую возможность посредничества между истиной и реальностью, возлагая полную ответственность на ищущего. Он говорил: Реальность рядом с вами и её не нужно искать. Истина в том, что есть — и в этом её красота». Это приводило в глубокое замешательство и смущение тех, кто внутренне оставался духовным учеником.

Оказалось, что не нужно было куда-то двигаться, не было цели, которую можно было бы достичь, не было вершины, на которую в результате каких-то усилий можно было бы подняться, не было Гуру, который обещал бы возможность просветления или духовной силы. Все сверхчувственные ощущения, если они возникали, должны быть рассмотрены и отброшены в сторону. Единственно, о чём должно заботиться — это пробуждение остроты жизненных ощущений через действительное слышание и видение внешних событий, осознавать взаимоотношения человека с природой, осознавать все мысли и чувства, через которые открывалось всё истинное содержание ума.

Понимание этих пограничных ощущений, явных и скрытых, было началом самопознания самости такой, какова она есть. Наблюдение за собственной мыслью, как она возникает в сознании и как она исчезает и в какой-то момент схватить её за хвост, не дать ей уйти незамеченной, осознав её истинную природу и значение — наблюдая то, что есть, то, что действительно происходит в мозге. Но то, что есть, в своём мгновенном движении постоянно меняется и трансформируется, почти всегда оставаясь неуловимым.

Осознание, которое происходит через чувства и ощущения, застревают в статичном медлительном мозге, который ассоциирует себя с прошлым опытом и не имеет энергии остроты и гибкости, находится всегда в настоящем; соответственно действовать из (сейчас). В большинстве случаев человек осознаёт мысль как результат прошлого и проектирует свои действия в будущее, говоря: «Я буду», не успевая осознать действительное настоящее, которое происходит в данное мгновение. Кришнамурти часто спрашивали: «Кто есть тот, кто создаёт форму, меняет или направляет мысль?» «Уберите мысль, и где тогда будет мыслящий? И если мыслящий и есть мысль, тогда он не может менять или как-то воздействовать на неё. Мысль должна прийти «к концу», остановиться!» Человек находится в замешательстве, перегружен страданиями и печалью, его поиск истины — это поиск новых способов бегства от действительной реальности настоящего».

Многие люди приходили к нему в поисках излечения от физических страданий и болезней. Он часто говорил: «Какое-то время своей жизни я действительно занимался лечением физических болезней, но сейчас я считаю наиболее важным излечение ума и души человека, помочь ему понять само го себя. Возможно, если больше концентрироваться на излечении физических болезней, то это принесет мне больше популярности и соберет огромную толпу поклонников, но это не приведет человека к счастью».

В «Комментариях жизни» он писал: «Человек уже давно обитает на земле и в поисках таинственного и мистического готов отправиться на другой конец света, в то время, когда оно может находиться совсем близко. Красота всегда находится где-то

там в неведомых далях, но никогда не находится рядом. Истина никогда не живет в нашем доме, но всегда в каких-то отдаленных местах. Мы ищем духовного учителя или мастера в других странах, но никогда не осознаем и не понимаем человека, живущего рядом с нами. Мы не понимаем обычных вещей, которые происходят в нашей жизни ежедневно — нашу борьбу, наши страдания и наши радости, но всегда ищем нечто невидимое, таинственное, мистическое».

Публичные беседы в Бомбее в январе 1948 года происходили в частной резиденции на открытом пространстве. Кришнамурти был одет в безукоризненную национальную индийскую одежду. Он поднялся на небольшую платформу, снял сандалии, сел со скрещенными ногами, с совершенно ровной спиной и обратил свой спокойный взгляд на сидящих напротив людей. Среди них были саньясины, ученые, а также молодые люди из богатых семей, приглашенные хозяином дома. В те ранние годы Кришнамурти резко критиковал богатых. Он говорил: «Вы не можете смешивать Бога и Момону. Реальность не откроется человеку, который держит свою руку в кармане соседа, который эксплуатирует других, сердце которого устремлено к богатым и сильным мира». Пристальный и спокойный взгляд Кришнамурти как бы приглашал слушателей разделить вместе с ним огромное поле внимания и самосозерцания. В какое-то мгновение он устанавливал прямой контакт между собой и слушателями, так что каждый присутствующий ощущал, что Кришнамурти обращается лично к нему.

В эти ранние годы Кришнамурти брал на себя роль друга, который, держа за руку, осторожно про водил слушателя через глубины его мозга, через его чувства и мысли, через его печали и страдания. Он продвигался шаг за шагом с величайшим терпением, вскрывая на пути проблемы, исследуя, вопрошая, блокируя всякую возможность бегства от фактов прямого восприятия действительности. Он учил своих слушателей наблюдать, как в зеркале, свои собственные страхи, печали, злость, одиночество; находиться в пространстве между мыслями, продвигаясь от мысли к мысли и наблюдать, как они разрешаются, когда виден источник их происхождения. Ведя беседу, Кришнамурти осознавал не только людей, которые слушали его, но также всё, что происходило вокруг — щебетание птиц, движение падающего листа, звук флейты, доносившейся откуда-то издалека. Это было одновременное, мгновенное осознание, ничего не исключающее видение, сльшание, не разделяющее на внешнее и внутреннее. Оно только разрешало свободно проходить через мозг, так что это ничего не разрушало и не предпочитало. Было только движение реки жизни, существовало только то «что есть».

...Сама природа ума и мысли ограничивает чело века, являясь в то же время причиной страданий, печали и зависимости. По Кришнамурти, все усилия, направленные на то, чтобы изменить или заме нить содержание человеческого сознания, движутся в поле противоположного и не способны понять, раз решить необычайно сложную, лежащую в глубинах человеческого ума, первобытную природу человека.

Проблемы, с которыми встречается человек, могут быть разрешены не через идеалы и концепции, которые предполагают постепенное изменение от печали к счастью, от жадности к любви и т. д., а только через полную трансформацию самой природы и структуры, из которой произрастают печали и страхи человека. Следовательно, изменение или трансформация не являются приобретением како го-то необыкновенного качества или уровнем, они лежат в революционном преобразовании самой природы и структуры человека. Учение Кришнамурти обращено непосредственно к самому корню и источнику человеческого сознания, к открытию ново го измерения пространства, взаимоотношений между мыслью и временем, между причиной и следствием, из которого может произойти мгновенное осознание вне времени от момента к моменту. Это мгновенное осознание само по себе отрицает любой вид эгоцентрической деятельности. Оно пробуждает новые возможности и инструменты исследования, новую энергию, отрицающую все ограничения.

«Только непосредственное видение истины может освободить человека от глубокой обусловленности, — говорил Кришнамурти. — В постижении истины одна из важнейших вещей — это состояние тотального внимания. Что вовсе не означает отвернуться от смятения, отчаяния. Такой вещи, как смятение, вообще не существует, потому что жизнь — это бесконечное движение и должна пониматься как тотальный процесс».

Кришнамурти обращался к публике, которая была хорошо образована в английских школах и колледжах, которая впитала в себя западные идеалы демократии и стремилась к глубокому переустройству общества. Новые принципы, на которых впервые была сформулирована Конституция, остро волновали все слои индийского общества. Исключение всяких привилегий, стремление к равенству дало толчок к рождению в обществе огромной дикой неуправляемой силы, которая сметала на своём пути вековые кастовые и классовые структуры индийского общества. Индийский ум, который веками держался за миф, за символ, озабоченный вещами, лежащими вне сферы действительной каждодневной жизни к средине ХХ столетия был вновь увлечен теориями индийских социальных философов ХIХ — начала ХХ века, восстававших против суеверий и темноты, заблуждений, разрушающих психику. Энергии и силы архаичного прошлого с их вековой мудростью, с их скрытым насилием, разбуженные острым ощущением свободы, искали для себя выходы. С приходом социальных свобод народ стал оглядываться на религиозных и политических лидеров с надеждой на указание пути для реализации открывшейся свободы.

Однако очень немногие понимали, что вскоре разбуженная энергия сотрясет до основания их веками образовывавшиеся традиции, способ жизни, ценности. Социальные реформы только обнажили имеющиеся глубокие противоречия в обществе. Стремление к материальным благам породило вол ну разногласий. Появившиеся новые богатые ленд-лорды и индустриалисты дали толчок к быстрому росту антисоциальных групп, ратующих за справедливость, раздел богатства и вместе с этим поднявших огромную волну насилия.

Кришнамурти, обладая уникальной способностью провидения, ощущал эти грядущие перемены в самом индийском ландшафте. Общаясь с людьми, он ясно наблюдал этот огромный нарастающий конфликт, разъедавший умы и сердца людей.

«Ваш дом в огне»,— страстно говорил Кришнамурти людям, которые приходили его послушать, но его слушателям не хватало ни страсти, ни интенсивности понимания. Эта страстная заинтересованность, острое и глубокое ощущение реальной действительности привели к рождению одного из главных инсайтов учения Кришнамурти.

Человек не является каким-то абстрактным существом, но сама его самость, эгоистическая сущность во взаимоотношениях с другими создает и общество, и существующий мир. Утверждение «Вы есть мир» стало центральным принципом его учения.

Социальные и политические реформы никогда не смогут глубоко трансформировать мир до тех пор, пока индивидуальность радикально не трансформирует сама себя. «Система никогда не трансформирует человека, человек всегда трансформирует и приспосабливает систему»,— говорил Кришнамурти.

Когда ему говорили о беспомощности, неспособности личности, индивидуальности изменить общество и мир, в котором она живет, Кришнамурти отвечал, что огромная мощная река Ганг в своём источнике является единственной каплей воды и все настоящие глубокие перемены могут родиться в единственном человеческом существе. Трансформация индивидуальности не может происходить постепенно. Она может происходить мгновенно, если человеку удастся в какое-то мгновение ясно увидеть себя в зеркале взаимоотношений с другим человеком, с природой, с самим собой. Говоря о взаимоотношениях, Кришнамурти часто использовал пример взаимоотношений мужа и жены, работодателя и работника. И хотя многие, кто слушали его, испытывали огромные трудности в понимании его утверждения о том, что в основе всех взаимоотношений, как правило, лежит лицемерие, двойственность, явный или скрытый интерес эгоцентрической деятельности, не могли не почувствовать истинность его проникновения в саму природу человеческих взаимоотношений.

Он говорил, что «видение» без мотива, без желания изменить или разрушить «видимое», возможно только «тогда», когда сам видящий придет к концу.

Эта мгновенная трансформация может дать рождение инсайтам, которые могут полностью изменить человеческое общество, которые способны дать рождение совершенно новому поколению.

Реальная трансформация не является результатом революции слева или справа, но революции, способной привести к полной переоценке ценностей, которые не являются результатом внешнего воздействия окружения. Постоянно находясь в состоянии мгновенного осознания происходящего, Кришнамурти получал глубокие инсайты о процессе времени, которые он пытался донести до своих слушателей. Кришнамурти говорил: «Имеется хронологическое время т. е. условное физическое время и время психологическое, как процесс становления. Я был тем и стану этим». Психологическое время, рождённое в сфере ума и чувств, является иллюзией и проекцией самовыражения «Я» человеческой самости. «Я» - самость, будучи продуктом «психологического времени, выражает себя как мысль, она не в состоянии трансформировать или освободить само себя. И только через отрицание и понимание психологии мысли как желания движения прочь от того, «что есть» к тому, что «может или должно быть», может принести прямое ощущение «того, что есть» и свободу от времени, рож денную в психике. И в этом состоянии мозг не использует мысль для того, чтобы осознать самого себя. Здесь нет мысли и того, кто мыслит, нет ответа и того, кто получает ответ.

Мозг, пойманный в процесс становления, есть продукт времени, которое трансформирует себя. Благодаря такому подходу, возникающему из отрицания фальшивого по мере того, как оно происходит, рождается великая истина видения и сльшания непосредственно живых фактов, без мысли, всегда пытающейся изменить или уйти от факта. Недействие мысли и воли, которые, по сути, являются проявлением скрытой ненависти, злобы, жадности и страха — может привести к разрешению жизненных ситуаций (проблем).

Происходит трансформация самой природы таких вещей, как страх и злость; освобождение энергии, которая питает эти чувства и эта энергия не затронута временем, так как она не находится в поле времени. Это состояние не имеет взаимоотношения со страхом, ненавистью, злобой как их противоположность. Противопоставление проблемы через создание идеала является трюком, и мысль, которая продолжает себя во времени, так как в самом идеале содержится семя его собственной противоположности. Только тотальное нефрагментарное ощущение может отрицать обоих: наблюдателя и наблюдаемое. Видение того «что есть» приносит трансформацию того «что есть». Мысль разделяет ум и сердце. Отрицание любви является разрушительной тенденцией в человеке. Только тогда, когда ум и сердце едины и эгоистическая (самозаинтересованная) деятельность полностью отрицается, человечество сможет цвести.

Раскрытие секретов работы человеческого ума и происходившие при этом инсайты приходили к Кришнамурти естественно и легко. Благодаря такой Божественной милости он мог открыть дверь и сказать: «Посмотрите, оно здесь. Возьмите его, почему вы сомневаетесь?» Это началось в те несколько месяцев в Бомбее, когда диалог зародился как главный инструмент проникновения в учение Кришнамурти.

В течение последующих лет продолжали развиваться и цвести внутри самих себя и его слушатели. В эти ранние годы групповые дискуссии проходили в форме вопросов и ответов. Еще не было точного и глубокого проникновения в скрытые глубины человеческого мозга. Первые дискуссии в Бомбее в 1948 году были разбросанными и часто неудачными.

Кэю задавали вопросы. Его подвижный ум входил в вопросы, а затем возвращал их назад, бросая вызов задающему вопрос и всей группе, для поиска их собственных ответов через самопознание. Кришнамурти говорил медленно, с частыми паузами, концентрируясь на каждом ответе так, как будто это происходило в первый раз. Он слушал свои собственные ответы и реакции на них с той открытостью и вниманием, с каким слушал собеседника. Энергия ответов Кэя встречалась аудиторией с огромным сопротивлением. Наши умы, привыкшие искать ответы в прошлом, в памяти, в высших духовных авторитетах, приходили в замешательство. Мы испытывали огромные трудности в понимании его подходов. Мы делали усилия, чтобы понять слова Кэя и затем приложить их к собственному пониманию. Наши попытки выйти за слова, чтобы понять суть того, что говорил Кришнамурти, оказывались неудачными, так как единственными инструментами исследования, которыми мы более или менее владели, были память и мысль. Но вызов был брошен именно этому способу, этим инструментам, что совсем сбивало нас с толку, приводило в полное смущение. В наших умах не было ключей для понимания, а следование словам вызывало конфликты, отчаяния.

Кришнамурти говорил снова и снова, что видение того, «что есть», это единственная реальность, а не того, что должно быть, которое всегда ведёт к иллюзии. Он говорил о необходимости понимания и трансформирования человеком самого себя, прежде чем он сможет радикально изменить общество, потому что мы и есть общество.

Он говорил о возможности быть свободным от памяти, от памяти, которая является серьезной помехой к пониманию настоящего, которая так противодействует или пытается разрушить или изменить настоящее, так как является самой сущностью «Я» сознания, самой природой «существа» и его «становления».

Во время бесед Кришнамурти избегал быстрых прямых мгновенных ответов и легких решений. По Кришнамурти, всякая реакция на фундаментальные вопросы прекращает само исследование вопроса. Он требовал от слушателей вхождения в саму суть вопроса, беседа должна быть не как внешний дуальный процесс, а исходить из наблюдений за самой природой, наблюдений самой подосновы, откуда приходят вопросы и ответы.

Частые паузы, возможность задуматься, пробуждало способность к «слушанию» и «видению», которая уничтожила иллюзии, оставляя состояние, дающее возможность взаимодействовать с самим вопросом.

К дискуссии приступали не спеша. Кришнамурти двигался от мысли к мысли, подталкивая, блокируя, отступая, опережая. Само наблюдение за движением ума, шаг за шагом снижало интенсивность мыслительного процесса до тех пор, пока в какое-то мгновение ясное ощущение участия пробуждалось, и происходил прямой контакт с движением ума. Первое видение «этого движения» ума было стартовой позицией, с которой начиналось исследование. Это был ключ, который помогал распутать, раскрыть скрытое; и само это распознавание ставило всё на свои места, показывало суть вопроса и его источник, словесный или умственный ответ имел уже немного значения.

Люди, которые занимались вместе с Кришнамурти, открывали для себя структуру и природу сознания, невероятную силу и гибкость мыслительного процесса. Наблюдение за умом, пойманным мыслью, и «видение» его собственной неадекватности, беспокойства, внушало благоговейный страх исследователю этой нехоженой земли.

Мысль, которая держится за свою рутину, не может понять и превзойти сама себя через собственное ограничение и зависимость. Во время дискуссий через наблюдение, вызовы и сомнения, рутина, в которой движется мысль и рождается процесс становления, расшатывалась. Новая методология, пришедшая через истинное видение и слышание, рождала новые ощущения и состояние пробужденности. Фундамент наблюдения и исследования был установлен. Энергия, которая образовывалась через постановку самых острых вопросов, не рассеивалась через расслабляющие ответы, которые приходили из кладовой памяти.

Кришнамурти бросал вызов участникам дискуссий. Каждая клетка его тела и мозга была пробуждена. Его неумолимые безжалостные вопросы вскрывали психику слушателей, и как только им удавалось адаптироваться к новой ситуации, Кришнамурти в ответ обрушивал более глубокие безжалостные вызовы. И через сами эти вызовы иногда возникали редкие инсайты в понимании человеческой обусловленности.

Как чувствительная антенна, мозг Кришнамурти мгновенно воспринимал реакции и чувства своих слушателей. Когда интенсивность диалога спадала или участники впадали в чистую диалектику и обсуждение становилось пустым, мозг Кришнамурти совершал мгновенный прыжок, пытаясь вытащить диалог из привычной колеи. Он выносил на дискуссию такие вещи, как природа любви, смерти, страха и печали, всегда кожей ощущая ситуацию и пока дискуссия не приходила к прямому тактильному контакту с проблемой.

Захватывающее событие произошло однажды утром в 1948 году во время дискуссии, когда один из участников Рао Сагиб сказал, что сейчас, в данное мгновение перед ним открылись весь смысл его жизни, его верования, идеалы, его политическая борьба, которую он вёл многие годы. Он увидел себя идущим напротив пустой белой стены и ясно почувствовал, что пришло время, когда он должен полностью пересмотреть, подвергнуть сомнению всё, что составляло его жизнь, его веру, его политическую борьбу. Затем он повернулся к Кришнамурти и спросил, что он понимает под «творческим мышлением». Кришнамурти, который спокойно сидел и внимательно слушал Рао Сагиба, неожиданно встал, быстро сел рядом с Рао и спросил: «Сэр, вы действительно хотите войти в это и увидеть сейчас, возможно ли войти в состояние творческого мышления?» Рао был потрясён и посмотрел на Кришнамурти, не в состоянии понять, о чём он говорит.

«Как некто мыслит?» — спросил Кришнамурти. Рао ответил: «Сначала возникает проблема, а затем, встречая проблему, возникает мысль». Кришнамурти спросил: «Как вы пытаетесь разрешить проблему?» «Найти ответ» — ответил Рао.

— «Как вы можете найти ответ и как вы можете знать, что ответ правильный? В действительности вы не в состоянии видеть свою проблему целиком — как же вы можете получить правильное решение?»

— «Если я не могу найти верное решение с первого раза, я пытаюсь найти его другим способом», — отвечал Рао.

— «Но каким бы способом вы ни пытались найти решение — это всегда будет частичное решение, а вас интересует полное разрешение проблемы. Как тогда вы будете искать ответ?»

Кришнамурти блокировал все движения ума, закрывая все возможности ухода внимания и энергии от вопроса. «Если я не в состоянии видеть всю проблему в целом, я естественно не могу найти правильного решения», — отвечал Рао.

— «Итак, вы больше не ищете ответа?»

— «Нет».

— «Вы закрыли все возможности для поиска ответа?»

— «Да».

— «Каково же состояние вашего ума, когда он больше не ищет ответа?» — Мой собственный мозг вдруг стал совершенно тихим и пустым, но это было не то, чего он хотел достичь, мы что-то упустили.

В течение последующих дискуссий, несколькими днями позже, Кришнамурти говорил о памяти, как о «Я» - сознании, которое разрушает, препятствует непосредственному пониманию настоящего.

Он отделил реальную функциональную память от психологической памяти: Я — буду тем-то. За тем он спросил: «Можем ли мы жить без психологической памяти?» дискуссия продвигалась медленно. И в какой-то момент я потеряла интерес. Мой ум отлетел куда-то в сторону, преследуя какие-то свои собственные желания. И чем больше я пыталась сконцентрироваться на предмете беседы, тем более беспокойным он становился. Я испытывала такое отвращение и разочарование, что я отпустила, разрешила уму странствовать. Вскоре я почувствовала себя спокойной и первый раз в это утро внимательно слушала то, о чем говорилось.

Один из участников спросил: «Можно ли вообще исключить память?» Я тоже задала этот вопрос самой себе. И вдруг ясно почувствовала, что в действительности не хочу избавляться от «Я». Я выстраивала его так долго и старательно. Почему я должна освободиться от него? Возможно, я буду потеряна.

Затем мне стало любопытно, можно ли в действительности избавиться от памяти. Наступила мгновенная ясность. Я начала наблюдать работу ума. Слышу голос Кришнамурти: «Что вы можете сделать, господа? Вы встретились с чистой стеной. Вы не можете просто отставить это. Вы должны что-то сделать».

В моей голове происходили какие-то проблески из слов: «Уничтожь память». Неожиданно мой мозг стал совершенно ясным. Кришнамурти посмотрел на меня. Ясность углубилась. Он произнес: «Продолжайте. Каково состояние ума, когда вы уничтожили память?» Это было так, как-будто все присутствующие исчезли. Остались только я и Кришнамурти. Я произнесла: «Мой мозг совершенно спокоен». Неожиданно я ощутила это во всей полноте, появилось качество необыкновенной потенции подвижности, гибкости и жизненности. Кришнамурти улыбнулся и сказал: «Оставьте это, двигайтесь по степенно, не держитесь за это». другие участники беседы пытались расспросить меня о моем опыте, но Кришнамурти сказал: «Оставьте её, это весьма деликатная вещь. Не стоит принуждать».

Когда я уходила, Кришнамурти проводил меня к выходу и сказал: «Вы должны приходить сюда. Мы можем поговорить об этом».

У меня было чувство, что мой мозг очистился, омылся.

Часто, когда интенсивность и ясность во время диалога начинала возрастать, нам не терпелось продвигаться дальше. В те дни, когда Кришнамурти не проводил публичных лекций, мы встречались и продолжали наши дискуссии. Большинство вопросов, которые обсуждались, относились к этическим вопросам взаимоотношений в обществе и толь ко много позже начали подниматься и находить свое выражение такие фундаментальные человеческие проблемы, как страх, амбиции, печаль, смерть, время и др.

В более поздние годы Кришнамурти писал: «Спокойствие и тишина после того, как почва возделана и семя посажено, может дать рождение истинному творчеству».

После многих лет совместного анализа дискуссий и исследований нечто начало проясняться и ощущаться. Мм задавали вопросам и не ожидали мгновенного решения, скорее мы развивали шаг за шагом процесс наблюдения за мыслью, за всем её движением, погружаясь глубже в самые затаенные уголки мозга. Имело место тонкое бессловесное взаимодействие, в котором проявилось отрицание даже самых положительных мыслей, когда они появлялись. Там было видение факта того, «что есть» и реализация энергии того, «что есть», что приводило к мутации того, «что есть». Опять же мы с разных направлений пытались понять действительность и значимость своего «видения». В простых выражениях исследовалась природа дуальности и недуальности.

Вопросы задавались в состоянии, когда вопрошающий и получающий опыт отрицались, что приводило иногда к вспышкам «истины!» Это было со стояние тотального безмыслия, конец двойственности. В конце обсуждения многие из нас ощущали свежесть и ясность ума.

В более поздние годы Кришнамурти говорил об этих дискуссиях: «Ум является сосудом, в котором происходит движение, и когда в этом движении нет формы, нет «Я», нет видения, нет образов, он полностью тих. И в нем нет памяти, тогда клетки мозга претерпевают изменение. Обычно клетки мозга используются движением времени. Они являются осадком времени, а время является движением, движением внутри ограниченного пространства, которое его создает. И когда нет движения, наблюдается огромная фокусировка энергии. Итак, мутация есть понимание сути движения и его остановка в самих клетках мозга».

Откровение о мгновенном изменении того, «что есть» предусматривало совершенно новое измерение во всей сфере интеллектуального и религиозного исследования. Годами позже я сказала Кришнамурти: «Тем, кто серьезно участвовал вместе с вами в дискуссиях, представилась возможность испытать состояние,,ничто”, пустоты. Это как встретить нечто совершенно пустое. Когда,,нет ничего”, кроме того, ,,что есть”, отражающееся в самом себе. Вы отбрасываете личность назад только к тому, ,,что есть”».

Кришнамурти ответил: «Это то, что обычно говорил Алдоус Хаксли. Но когда вы отбрасываете Кэя, осознаете и ощущаете сами, то это уже ваше».